Глава 16. Водные ирисы на краю бездны

Ирисы – это стойкость и отвага на викторианском языке цветов, но в современном мире они являются цветами дружбы. Композиция из этих весенних цветов говорит: «Мы давно знакомы, я тебя ценю и действительно доверяю». К тому же ирисы – прекрасный подарок подруге: женственный и без намеков на романтику. Богиня Ирида отвечает за сопровождение душ в мир иной, а потому их часто выращивали на могилах.

Январь встретил весь дворец ворохом проблем и полнейшей неразберихой. Считалось, что самым опасным периодом в магическом мире был период безвременья, но в этом году после него всё только начиналось. Многие просыпались с мыслями к Матушкам, чтобы всё закончилось легко. то, что необходимо сзывать Большой Совет стало понятно в день, когда было обнаружено одновременно шесть пожаров. А в неделю перед ними было ещё пять. И до этого неизвестно сколько, потому что стало совершенно очевидно – всё началось гораздо раньше, но никто не обратил на это должного внимания, пока ситуация не стала выходить из-под контроля.

И вместе с осознанием этой проблемы возникла ещё одна. Правители Загорья были готовы придти, но с условием, что все остальные подтвердят необходимость в сборе. Из-за их расположения они всегда были более обособленными. До Лесных поселений оказалось не добраться. Они усилили защитные чары вокруг своих поселений и найти их перестало представляться возможным без помощи. Вероятно, они давно заподозрили неладное и изолировались. То, что Советник по экономике Василен был больше занят построениями планов о том, как убрать Лилит с глаз долой, вместо того, чтобы уделить достаточно внимания отчётам своим подчинённым, оказалось не слишком удивительным.

Водные и переизбранный Старейшина прислали поспешный ответ, что они ничего такого серьёзного не заметили и вообще зовите только на переподписание мирного договора. Или когда будут проблемы, действительно касающиеся их. Конечно, письма были витиеватыми и наполненными большим количеством воды, но суть легко улавливалась любым, кто не первый год сталкивался с подобной бюрократической риторикой и вращался в высших кругах.

Лилит была в ужасе и не скрывала этого за закрытыми дверьми своих покоев. Она была готова рвать свои фиалковые волосы от отчаяния и бессилия. Останавливала лишь Мариэлла, которая сама пылала яростью и негодованием.

Не намекнули на Лилит с её прошлым и на том спасибо. Хотя, обе девушки в тайне и предполагали, что этот момент Амариллис могла и умолчать.

В этот раз, когда Мариэлла в открытую изъявляет желание помочь хоть чем то, а не оставаться в стороне, Лилит уже даже не пытается её остановить. Ситуация ужасная, но Мариэлле придётся учиться. К тому же это было бы не просто бесполезно, но и опасно – в этот раз нифа высказалась об этом прямо матери. В её кабинете. Где были несколько членов Совета. Те ни за что не стали упускать возможность втереться к ней в доверие своей помощью и ни за что не позволили бы Лилит им помешать.

В какой-то момент молодой женщине показалось, будто сестра поступила так нарочно.

Теперь её хотели отправить вместе с делегацией к альвам. К альвам! Словно они забыли, как там трепетно относятся к длинне волос. Прекрасно. Просто прекрасно!

– Мы потеряли стражников, – произнесла Лилит, когда заметила в своей комнате сестру.

Она закрыла дверь, делая вид, что не замечает, как у Мэри поджались губы.

– Лесные?

Лилит свесила голову, забывая обо всех правилах поведения.

– Да. Но в этот раз непонятно. Либо они наткнулись на очень сильные охранные чары и слишком поверили в себя, либо попали в новый пожар. Час назад обнаружили новое пепелище.

Про трупы Мэри даже спрашивать не стала. Ей было физически больно слышать, как эти прекрасные леса горят. А она ничего не может сделать, потому что не знает причин и связана по рукам бумажками и политикой.

Старшая сестра устало села на кровать рядом с ней. Нежное лавандовое постельное бельё помялось, но это было неважно. Мэри прижалась к бедру сестры и доверчиво закрыла глаза, когда длинные пальцы опустились на её голову.

– Я ведь видела так много дриад, гиан и оборотней в Поселении. Неужели никто не может помочь?

– Многие из них давно не жили в Лесных поселениях и не помнят как найти дорогу, если она зачарована. Лесные всегда хорошо умели прятаться. К счастью, это не требовалось со времён нападения людей, но.. Никто из тех, кто сейчас живёт у нас под крылом это время либо не застал, либо уже жил здесь.

Мэри пролежала почти свернувшаяся калачиком ещё какое-то время. А потом резко подскочила.

– То есть, когда было нападение со стороны людей, они уже применяли такие чары? И те, кто это застал, могут знать, как их обойти?

Лилит даже слегка напугал такой напор сестры. Но потом она задумалась и кивнула.

– У меня в классе много ливрийцев. Как думаешь, есть шансы найти кого-то чья семья тогда могла это застать или сбежать в мир людей?

Лилит вновь задумалась. Шансы-то конечно есть, но вопрос в том, какие. Тем не менее, если они срочно не найдут решение, то весь Ливраль может просто сгореть.

– Попробуй. Только очень тебя прошу, – Лилит взяла её ладони в свои, – если у тебя не получится, не вини себя за это. Тут наш Совет ничего сделать не может столько времени. Ничего страшного не произойдёт, если ты в одиночку не сможешь добиться результата больше, чем они.

Мариэлла мягко улыбнулась и кивнула, соглашаясь. Но то, что она будет винить себя в случае неудачи, понимали обе. Поэтому Лилит лишь горестно вздохнула и притянула девушку в крепкие объятия.

– Эх, чудо ты моё.. Вот и что мне с тобой делать?

– Любить и обнимать?

– Ну, это я могу.

Лилит фыркнула и оставила розовый след на серебристых волосах.

После зимних каникул половина школы была гиперактивной, а вторая какой-то вялой. Катя пыталась быть в рядах первых, но после маминых мероприятий, чувствовала она себя больше как во второй.

Николь даже не думала появляться в школе, что удивляло. Но почти прошла первая неделя, а учителя не спрашивали о ней, значит, всё было под контролем. В голову полезли воспоминания того, как она пыталась её уболтать, а потом она потащила Женю к Мариэлле. Девушка закрыла глаза и выкинула непрошенные воспоминания. Ей нужно подготовиться к физике.

Но сосредоточиться не давала странная картина общающихся Марка и Жени. Она даже не знала, что из этого казалось ей более странным. Но Женевьева быстро села справа от неё и полезла в рюкзак.

– Что-то случилось? – не удержалась от вопроса Катя.

Женя, кажется, не сразу поняла, о чём её девушка спрашивала, но Катя кивнула в сторону первых парт соседнего ряда.

– А.. Нет, ничего. Просто Марк попросил встретиться и поговорить.

– Ты уверена, что ничего не случилось?

Женевьева замялась.

– Не знаю. Скорее всего случилось, но, – она замотала головой, растрепав кудри, – думаю, это связано с Ливралем. Я предложила им прийти ко мне после уроков.

катя бросила ещё один взгляд на Марка с Мариэллой. Им. Вероятно, второй была она.

– А я могу придти? Просто попить чай?

Женя попыталась подавить улыбку.

– Только если ты будешь не против, если тебя могут попросить посидеть в моей комнате и не греть уши.

Как так вышло, что в итоге в квартире Женевьевы оказалось семеро подростков, оставалось загадкой. Но Мэри сказала, что чем больше людей, тем было бы лучше, так что никто никуда не ушёл.

– Я просто на нервах, все в порядке, – отмахнулась Мэри, хмуря брови.

Она только что вкратце рассказала о том, что сейчас творилось в Ливрале и для чего вообще они собирались поговорить с Женевьевой.

– Могу предложить ромашковый чай, – тут же отозвалась Женевьева, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Спасибо, не стоит. Я пробовала пить, но не помогает, – вежливо отказалась нимфа.

– Пить чай или что по-крепче?

Крис моментально подхватил возможность развеять гнетущую обстановку. Когда Мэри с лёгким укором и сдерживаемой улыбкой посмотрела на него, вызвав волну смеха со стороны парня, Мелисса не осталась в стороне.

– А плеснуть его в кого-то?

И тогда уже Мэри тихо рассмеялась.

– Нет, не пробовала, – ответила она Мэл, – Но, думаю, Совет мне подобное ещё припомнит.

– Так.. Я правильно понимаю, что нужно найти кого-то, кто жил в Лесных поселениях во времена нападения людей? – подал голос Адам, – Но ведь это было лит тридцать назад!

– Ливрийцы живут дольше, – заметил Марк. На этом Адам и сдулся.

– То есть, пока это единственная проблема? – уточнил Крис.

– Проблем целая навозная куча, – закатила глаза Мариэлла, – но с остальным я не знаю, как можно вообще помочь. Сейчас главное собрать Большой Совет, как я поняла. А для этого есть три проблемы? – Мэри показательно выставила кулак и стала разгибать пальцы, – Альвы, Водные и Лесные. И если в первых двух случаях мешает их твердолобая уверенность, что это их не касается, то лесных даже найти никто не может.

– Ну, хорошо. Значит с Подводным царством и с Альвами ваш Совет разберётся, – стала размышлять вслух Мелисса. Она резко смолкла, услышав тихий смешок Марка и вопросительно уставилась на него.

– Они собираются отправить Мэри с делегацией к Альвам, – пояснил он.

Мэри поджала губы, не отрицая. Мелисса уставилась на них, не понимая проблемы.

– Серьёзно? – Крис не то возмущался, не то сдерживал смех, – Они хотят отправить к альвам на переговоры девушку с волосами до плеч?

И только теперь до Мелиссы дошло.

– Я соберу их в пучок, – недовольно, словно это её вина, пробурчала девушка. А потом уставилась на Криса, – Ты думаешь, у меня есть большой выбор?

парень пристыженно потупил взгляд карих глаз.

– Ну, хотите, давайте я с ней схожу, – ко всеобщему удивлению ответил Адам. А заметив реакцию своих парня и сестры, лишь презрительно закатил глаза, – Что? Я просто предложил.

Мэри смотрела на него прожигающим взглядом, но сдалась. Он предложил это по приколу. И Мариэлла ответила ему тем же.

– Я обсужу это с Лилит, – словно согласилась она.

Адам смотрел на неё крайне скептично и со смесью откровенного шока. мэри довольно хмыкнула. Но всё веселье моментально испарилось за задумчивостью и серьёзностью. Они сидели в гостинной у Женевьевы и Мариэлла почти касалась Марка, так близко они сидели друг к другу.

– На самом деле, это не всё. Мы не знаем причин, но, возможно, в этом замешан бывший Советник Ян. Он был с Лилит все те годы в Жжёных землях и устраивал ужасные эксперименты над ливрийцами и погарельцами.

– Она об этом не знала? – моментально отозвалась Мелисса. Мэри покачала головой.

– Нет. Когда это вскрылось, она вернулась из-за барьера. Проблема в том, что он мёртв, но, – она переглянулась с Марком, – Лилит подозревала, что он делал сосуд, через который после своей смерти мог бы захватить тело другого существа. Мы думали, что нашли этот сосуд, но потом выяснилось, что это был просто медальон. Вероятно, важный ему, но не более того. Возможно он переродился. Но даже если и нет, то он всё равно собирался уничтожить Ливраль. В любом случае, мы уверены, что это его рук дело.

Повисла гробовая тишина. Такое принять было гораздо сложнее, чем просто стихийные бедствия, пусть и в том ужасающем масштабе. Женевьева сжала платье в кулаки со всей силой. Слушать про это было слишком больно, пусть она и отрезала себя от Ливраля много летназад.

– Он что, псих?

Голос Кати был на грани шока и ужаса.

– Самое сложное в противостоянии психу, ты не можешь предсказать его следующий шаг, – мрачно хмыкнула Мелисса, пытаясь рассуждать.

– Давайте радоваться, что он хотя бы парень.

Крис усмехнулся, вероятно, попытавшись разрядить обстановку. Но по тому как резко и быстро погасла его усмешка, это не помогло даже ему. Но его слова подхватила Мелисса.

– Это ещё почему?

– Да, потому что будь он девушкой, – принялся объяснять парень, активно жестикулируя на нервах, – то размазал бы всех по стенке, а мы бы этого даже не заметили. Женщины веками выживали в мире людей, так ещё и время от времени умудрялись перехватить власть, пусть и ненадолго и с множеством уступок. Сколько они всего полезного изобрели за последний век я воообще молчу. Как и про эффект Матильды. И это я говорю только о мире людей, а в Ливрале у них всегда был доступ к знаниям и все возможности для развития. А если прибавить тот факт, что он точно псих..

Крис жестами показал взрыв. Все сидели молча, слушая его, а после ещё для того, чтобы привести все мысли в порядок.

– Я, – подала дрожащий голос Женевьева, – Я туда ни ногой.

– Мы и не просим тебя, – нежно начала Мариэлла, но столкнулась с её взглядом.

– Нет. Даже не просите, – отрезала девушка и резко встала. Она сжимала кулаками подол платья и быстрыми шагами ушла на кухню.

Мариэлла и Марк переглянулись. Кажется они были правы, решив попросить о помощи Женевьеву и она что-то знала, но вот только..

Мэри покачала головой, не отрывая взгляда. Что-то в поведении гианы подсказывало – дело не в Яне. Было что-то ещё. Другое. И они задели её за живое, но пока не совсем понятно как.

Катя ушла вслед за ней. Никто не сказал ей ни слова.

– Наверное, мне стоит поговорить с Лилит.

И на это никто тоже не возразил. Двойняшки пошли в другую комнату и уже отойдя стали перешёптываться. Марк остался с ней, когда Мариэлла с тяжёлым сердцем стала доставать своё зеркальце. Крис удобно расположился в мягком кресле и не собирался никуда уходить.

Не так давно она научилась делать объёмные образы и собиралась сделать это сейчас. Она положила зеркало на ковёр, где сидела всё это время, и стала настраиваться на сестру. Марк отсел в сторону, но оставался молчаливой поддержкой.

Фигура, появившаяся из зеркальной поверхности была не в полный рост и отдавала фиолетовым светом. В первый раз Мэри это удивило, ведь это был оттенок Магии Лилит, а не её. Но потом сестра показала своё – её – изображение. Отдающее зеленой. И Мариэлла рассмеялась.

В этот раз Мэри коротко объяснила сестре где она и что она сделала. Они договорились, что если Мариэлла и задумает совершить глупость, то потом обязательно расскажет сестре, чтобы они придумали, как минимизировать проблемы.

Лилит приняла все её слова к сведению и поделилась, что Совет рвёт и мечет, но с места дело не двигается.

Они сидели молча, забыв о присутствующих парнях.

– Прости, иногда я слишком сосредотачиваюсь на деталях, – зачем-то сказала Мэри, но сестра мягко улыбнулась и покачала головой.

Крис всё же решил встать и пойти куда-то ещё, обронил, словно сам себе:

– La beauté dans les détails.

– Что? – недоуменно нахмурилась Мариэлла, но парень либо сделал вид, что не услышал, либо действительно не обратил внимания.

И тогда она вернула взгляд на сестру, задрав голову. Лилит нежно улыбалась, но со смесью какой-то боли и тоски.

– Если бы я в своё время была более внимательна к деталям, то мы все не оказались бы в такой ситуации.

Мэри неловко отвела взгляд и поджала губы. А после осторожно, но твёрдо ответила.

– Но тогда никому бы и в голову не пришло подумать о дагни. И тем более никто бы не задумался об их спасении.

Женщина не стала спорить.

А потом Мариэлла задумалась и зачем-то решила рассказать про идею Адама. Лилит молчала несколько секунд, прежде чем решить, что ответить.

– Ну, хорошо, – к удивлению, легко согласилась Лилит, – Я передам маме. Пусть хоть кто-то, кого ты знаешь, будет с тобой. Мы хоть волноваться меньше будем, – объяснила она, видя шокированное лицо Мариэллы.

Девушка чуть наклонилась корпусом в сторону двери и громко крикнула.

– Адам!

Тот, чертыхаясь, но вскоре появился в проходе. Мимо него лениво прошла Мелисса и зашла в гостинную.

– Что?

Мэри перевела всё ещё шокированный взгляд на сестру. Потом на парня.

– Последний шанс отказаться, – всё ещё не зная как реагировать на всё это, сказала Мэри. Адаму потребовалась пара секунд, чтобы понять о чём она, мара её подери, вообще говорит. А потом до него дошло, и его лицо исказилось в похожей гримасе. Это было уже даже смешно.

– Ну, окей, – неуверенно ответил он, поведя плечом.

Лилит кивнула. Марк бросил на неё взгляд и едва не засмеялся – женщина сдерживала улыбку как могла, но это плохо получалось. Шутка вышла из-под контроля, но раз уже все были в целом согласны, то осталось пустить всё на самотёк.

Но то, что заставило всех задержать дыхание, стало возвращение Женевьевы. Она казалась такой хрупкой, стоит только коснуться и она разобъётся, словно тонкое стекло.

Женя спрашивает у Мэри, была ли в зеркале только что Лилит, ее сестра. Но спрашивает просто, чтобы убедиться, даже если бы она не спросила, было видно, ответ она уже и сама прекрасно знает.

Женевьева была спокойна. Абсолютно, пугающе спокойна, особенно на фоне того, какой она была меньше часа назад. И совершенно никто не ожидал, что Женя с мрачной решимостью, – не такой, которая от безысходности или принуждения, а какой-то странно-другой. Словно знала, что шла на убой, но шла с гордо поднятой головой, не боясь смерти. – скажет, что готова помочь, оказать любую посильную помощь. Что её мама застала тот период и возможно согласиться их провести.

Никто ничего не понял, но спрашивать особо и не стали. Им нужна помощь, и рисковать тем, что Женя передумает никому не хотелось. Да, девчонки тихо и взволнованно отреагировали на это – Катя, стоящая за её спиной, хмурила брови, Мэл вопросительно подняла одну, слегка наклонив голову, а Мэри закусила губу. Да, Крис взволновано кидал взгляды на Женю, на Катю, а потом снова на Женю, на Лилит, Мэри и снова на сладкую парочку. Но никто ничего так и не стал спрашивать. А Женя явно не собиралась отвечать.

***

Катя стояла на кухне с дрожащей и нервной Женевьевой и совершенно не представляла, что делать. Та молчала, лишь издавала какие-то странные звуки, а после резко упала, как в припадке. Катя еле успела её поднять. Пролетела мысль позвать Криса, но что-то подсказывало, чем меньше людей здесь сейчас будет, тем лучше.

Катя осторожно усадила бьющуюся с истерикой или нервным срывом Женевьеву за стол, быстро прикрыла дверь и налила девушке стакан воды.

Возможно, ей стоило дать успокоительное, но Катя не знала где оно. Тем временем по круглому лицу Женевьевы прокатилась слеза, разбившая сердуе Кати.

– Хей, – подала она голос так тихо и ласково, как только могла. И присела на корточки перед её стулом.

– Родная, милая моя.. Ну не изводи ты так себя. Уверена, они найдут кого-то ещё, ты не обязана им помогать. Я рядом, моя хорошая. Никто тебя не заставит делать то, что ты не можешь или не хочешь. Я им сама глотки порву, пусть только попытаются заставить тебя.

Она осторожно поднялась и приобняла её. Женевьева сперва сжалась и вцепилась в неё, словно в спасательный круг, окончательно разрыдавшись.

Воспоминания летали тенями над головой, проникали в её мысли. Душили. Убивали. Женя отшатнулась. Прикосновения Кати резонировали с их прикосновениями. Женевьева захлёбывалась слезами, мучаясь от сводящих с ума картин прошлого и пробивающейся сквозь них картины настоящего. Настоящего, где Катя стояла с полными боли глазами и не понимала, что она сделала не так. Чем ей помочь.

Женя судорожно замотала головой, пытается сказать, что Катя не понимает, что дело не в Кате, она у неё вообще самая лучшая. Но голос подводит и от этого резко становится больней.

Она подтянула колени к груди. Вздохнула. И разревелась по-полной.

Катя сходила и налила стакан воды уже для себя. А потом осторожно села на стул рядом с любимой. Сердце разрывалось от боли, но она понимала, что нужно дать ей время.

Спустя несколько долгих минут, когда слёзы перестали течь ручьями, лицо покраснело и опухло, но какое-то понимание реальности вернулось, Женевьева подняла взгляд заплаканных глаз на Катю. Словно знала, что та от неё никуда не уйдёт.

Она открыла рот, чтобы рассказать, что она не может помочь, но дело совершенно не в том, что Мариэлла рассказала перед её уходом. Но не может. Воспоминания наваливаются лавиной, заставляя содрогнуться.

Ей больно, больно, больно! О, Богини, как же ей больно..

А потом ласковый, до боли знакомый женский голос, как и всегда при таких приступах, стал неразборчиво шептать. Он снова и снова смягчал боль, что постепенно, но быстро вытекала из неё, словно гной. Женевьеве требуется облегчённый вздох и время, чтобы понять, что голос продолжал звучать. Говорить. Но не с ней, не в её голове.

Женя резко и одновременно с тем медленно обернулась к двери. Застыла, как загипнотизированная, вслушиваясь, а потом медленно вернула взгляд обратно в обеспокоенные карие глаза. Но голос – магнит. И она не была в силах сопротивляться магнетизму того единственного, что спасло её и продолжало спасать, держать на плаву все эти годы, каждую её паническую атаку.

Голос стал более взрослым, чем она помнила. Но девушка и правда должна была давно повзрослеть, это нормально.

У женщины из видения светлые лавандовые волосы – На ощупь словно жидкий шелк. Женя помнила. Цеплялась за них как за спасательный круг, боясь, что девушка исчезнет и монстр вернется. – глубокие фиолетовые сапфиры смотрели на сидящую перед ней Мэри с нежностью, граничащей с болью и страхом. Почти именно так эти глаза смотрели на неё, когда её руки обнимали её дрожащее тело, пытающееся сжаться в комок и не способное, потому что в животе больно, внизу больно, пока вытирала с неё кровь, так много, много крови.

Женя впервые тогда увидела столько крови. Женя впервые увидела столько своей крови.

(Не)знакомка что-то говорила. Краем сознания маленькая гиана улавливала, как Мариэлла ей что-то отвечала. А потом эти эти фиолетовые глаза-сапфиры заметили её. Всего на мгновение. И (не)знакомка приветственно, чуть слегка улыбнулась, после чего всё её внимание вновь было поглощено Мэри. Мэри. Её младшей сестрой. Женевьева никогда не была глупой, сложить два и два она была способна даже в такой ситуации. Женя понимала и то, что прекрасная, нежная, добрая спасительница её не узнала, просто... она выглядела измученной и усталой, но хорошо скрывала это.

Жаль, только Женя прекрасно видела правду – видела такое же поведение у своих родителей бесчисленное множество раз. Они так улыбались, когда не хотели грузить её взрослыми проблемами и быстро соскакивали с темы, давая понять, что они сами всё решат, со всем разберутся, ей не о чем беспокоиться. Но та улыбка хранила за собой извинение. Эта же... Лилит словно просила её не бояться, показывала, что она не опасна для них, что её не нужно бояться.

Как её вообще можно бояться?

Но Женевьеву тут же окатило водой. Старшая сестра Мэри, прекрасная, добрая, ласковая, нежная спасительница Жени – это Лилит. Лилит, правящая погарельцами, Тёмная, Падшая королева. Лилит, пропавшая больше чем на десять лет, а значит почти сразу после случившегося и того, как семья Женевьевы полностью перебралась в мир папы.

Женя всё ещё не понимала, как её можно бояться. Но теперь она поняла, что другие запросто могли это делать. Ей было даже страшно представить, скольких сил ей стоит каждый день бороться со страхом и презрением от окружающих, пытаясь доказать, что она им не врагиня.

Мариэлла говорила, что у Лилит были причины поступить так, как она поступила. И Женевьева ей полностью, безоговорочно верила.