Павильон для двоих

Среди бесчисленных садов, фонтанов и аллей Императорского дворца был один павильон — ветхий, почти забытый. Скрытый за изгибом ручья, за старыми соснами и зарослями душистого жасмина. Его не реставрировали десятилетиями. Он не значился в схемах охраны. Он не интересовал никого… кроме Жэнь Ши.

И теперь — кроме МаоМао.

Он показал ей его в тёплый, влажный вечер, когда жара уже отступила, уступив негу сумерек. Подул ветер, тени потянулись по дорожкам, и он сказал:

— Я хочу показать тебе место, где мы можем быть настоящими.

Они пробрались туда незаметно, с фонариком в руке. Деревянные ступени скрипели, но не тревожно — скорее, как приветствие. Внутри было пыльно, но уютно. Запах старого дерева, мха и чего-то... домашнего.

МаоМао прошлась по залу, коснулась опорной колонны.

— Здесь тихо, — сказала она, едва слышно. — Как будто время остановилось.

— Я нашёл его ещё ребёнком. Спрятался тут, когда хотел… исчезнуть. А теперь… — он посмотрел на неё. — Я хочу спрятаться с тобой.

---

Они принесли сюда всё понемногу: подушки, тёплый плед, маленький чайник, несколько книг, склянки с засушенными лепестками. Вечерами они приходили туда, прятались от всех взглядов, и жили. Не во дворце, не при троне. А просто — как двое влюблённых.

МаоМао готовила чай с кардамоном, а Жэнь Ши читал вслух её любимые медицинские трактаты, придавая даже самым скучным отрывкам чарующую музыкальность. Она смеялась, лежа, положив голову ему на колени, а он перебирал её волосы и шептал:

— Мне страшно, что я слишком счастлив.

— И что с того?

— Мне кажется, за этим обязательно последует что-то… ужасное.

Она закрывала ему рот пальцем.

— Не порти. Сейчас мы здесь. Вдвоём. Этого достаточно.

---

В одну из ночей они принесли в павильон баночку мёда с белыми лепестками лотоса. МаоМао собрала их в саду, а потом приготовила втайне от всех.

— Противовоспалительный, укрепляющий, и — вкусный, — сказала она с улыбкой.

— Проверим? — предложил он, и взял каплю на палец. Поднёс к её губам.

Она лизнула — медленно, демонстративно, глядя ему в глаза. И он сломался.

Поцелуй вышел не спешным. Напротив. Он жадно впился в её губы, как будто хотел выпить мёд прямо с её рта. Она обвила его руками за шею, поднялась на колени, прижалась всем телом.

Вкус сладости смешивался с жаром дыхания. Её руки — под его одеждой. Его губы — на её ключицах. Стук сердец — оглушительный.

Они упали на мягкие подушки. Он целовал её, будто забыл, как дышать без неё. Она отвечала, будто только это имело смысл. Мир за стенами павильона исчез.

Остался только мёд, и влюблённые, и звёзды, шепчущие сверху "да".

---

После, лежа в его объятиях, она сказала:

— Мы как лекарство и яд. Идеальны, пока дозировка верна.

Он поцеловал её в висок.

— Тогда я хочу передозировку тобой.

Она рассмеялась.

И их павильон наполнился не звуками страха, тревоги или дворцовой политики, а только… любовью. Чистой, опасной, безрассудной. Их любовью.