Глава 11. Кошмары

Она стояла на краю Чёрного озера — воды густые, как чернила, небо над головой — фиолетовое, без звёзд.  В руках — свёрток.  Маленький. Тёплый.  ”Отдай… Мое…” — прошептал ветер, и это был голос Хипатоса, но искажённый, будто его разорвали на части.  Ядвига развернула ткань.  Там лежала девочка.  С льдистыми глазами. С веснушками.  Она не плакала. Только смотрела — прямо в душу.  ”Ты отказалась от меня,” — сказала девочка, и это был уже голос Ириады.  Вода закипела. Из глубины полезли руки — костлявые, синие, с длинными ногтями. Они схватили свёрток, потянули вниз.  Ядвига закричала и проснулась. На столе у кровати стояла чашка. Дымящаяся. С запахом мяты и чего-то горького.  Рядом — записка:  «Для спокойствия. Не пейте натощак.»  Почерк аккуратный, с мелкими завитушками.  Ядвига сжала чашку так, что костяшки побелели.  ”Она знает,” — мелькнуло в голове, — Не может знать. А если догадывается?”  Она выпила зелье залпом. Оно обожгло горло, но тепло тут же разлилось по жилам. Сердце успокоилось.  Пока мужчины были в отъезде, замок, казалось, совсем опустел. Ядвига снова осталась одна и ее разум затянулся болезненными воспоминаниями. Она старалась избегать Ириаду, но девчушка то и дело попадалась на глаза. Неловкое столкновение в коридоре. Девочка чувствовала, когда Виг подолгу задерживает взгляд за завтраком в общей столовой. Слово “дочка” было чуждым и неуместным. Женщина пыталась смириться с ним и очень долго перед сном размышляла, стоит ли расскать ей об этом. Может, она ненавидит ее? Вдруг она снова сломает ей жизнь? Размышления давили на череп изнутри, усталость ныла в теле и Ядвига вскоре засыпала. Однако в замке единственно в одних покоях горнои свечи. Чернила уже расплывались на пергаменте от её неуверенных пальцев. Ириада щурилась, разбирая отцовские записи о корнях мандрагоры – тот самый рецепт, что мог бы помочь при кровоточащих ранах.  За стеной что-то упало, словно тяжёлый мешок. “Я уже слышала похожий грохот… Точно, Ядвига!” Тишина.  Потом – стон.  Не просто стон – словно кто-то душит зверя.  Ириада прижала ухо к двери.  — ”Нет… Нет, не её… Не смей…” – голос Ядвиги рвался, как гнилая верёвка.  Потом –глухой  удар. Очевидно, кулаком по постели.  — ”Дневник… Сжечь… Никто не должен…”  Стук сердца в ушах заглушил остальное.  ”Она говорила о дневнике?”  Ириада отшатнулась, но тут же приняла решение. Комната Ядвиги пропахла потом и дымом.  Сама она металась на кровати, сжимая подушку так, что перья лезли наружу.  — ”Ядвига!” – Ириада осмелилась тронуть её за плечо.  Реакция была мгновенной.  Стальной захват впился в её запястье. Глаза – дикие, мокрые – уставились в неё, но не видели.  — ”Ты… Ты не должна была… читать…” – прошипела Ядвига.  Ириада замерла.  ”Она всё ещё спит…”  — ”Я ничего не читала,” – солгала она, осторожно высвобождая руку.  Ядвига вздрогнула, моргнула – и внезапно осознала, где она.  Отшатнулась.  Задышала так, будто вынырнула из глубины.  — ”Что… Что ты здесь делаешь?”  — ”Ты кричала,” – тихо сказала Ириада.  Ядвига провела рукой по лицу, смахивая то ли пот, то ли слёзы.  — ”Уходи.”  Но Ириада не ушла.  — ”Ты говорила о дневнике.”  Тишина.  Ядвига засмеялась – сухо, как треск ломающихся костей.  — ”Ты воображаешь. Я что, похожа на девчонку, записывающую свои секретики?.”  — ”…И о том, что его нужно сжечь.”  Глаза Ядвиги сверкнули.  — ”Если ты хоть раз заглянешь в него – сожгу и твои книжонки.”  Ириада вдруг поняла.  ”Она не злится. Она боится.”  — ”Я не прочту,” – солгала она снова.  Ядвига не спала до утра.  Ириада – тоже.  Она лежала, сжимая отцовские записи, и думала о тайне, которая жжёт сильнее, чем любой её отвар.  А в углу комнаты – под половицей, где никто не искал – пылился кожаный том с выцветшими буквами.