Забвение: глава 3

На гобелене вышит родовой свод,Где звезда от крови к крови идёт.Их гордость — гранит, их судьба — огнём,Когда свет и тьма сходятся в доме одном.

1977 год, 27 сентября.Шотландия: Хогвартс.

Новый день ничем не отличался от предыдущих. В гостиной Слизерина как и всегда стоял полумрак и уже въевшиеся в носовые пазухи запах сырости.

Гостиную освещали лишь искусственное освещение. Не смотря на то что окон в гостиной было достаточно, от туда не проходили ни одни лучики солнца, так как гостиное находилось под водой. Наверное именно из-за этого многие слизеринцы выглядели болезненно бледными.

Но у этого были и свои плюсы.

Из окна конечно не открывался прекрасный вид ни на величественное квиддечное поле, не на красивый во все времена года задний двор школы, за то ученики змеиного факультета могли наслаждаться видом морских существ, прям в гостиной или же в своих комнатах.Этакой океанариум, в каком-то смысле.

Регулус Блэк всегда вставал рано. И вовсе не потому, что соседи по комнате мешали ему, издавая лишние звуки. Нет! Для основателя, Слизерина, многое значило слова «личное пространство». У всех учеников змеиного факультета была своя личная спальня. Возможно, они были маловаты для отпрысков чистокровных семей, которые с детства купались в роскоши, но это было хоть какое-то уединение.

Ранние подъёмы Регулуса были данью его собственной дисциплине. Ему нравилась тишина, которая царила в подводных коридорах, пока все остальные спали. В это время ничто не отвлекало его от планирования дня, чтения или просто созерцания морских существ, медленно проплывающих за толстыми стеклами.

Встав с кровати, Блэк-младший направился в ванную комнату. Приведя себя в порядок и уложив свои непослушные, кудрявые волосы, он внимательно глянул в зеркало, оценивая свои труды.

Вид был безупречен. Идеально уложенные тёмные пряди, безукоризненная мантийная рубашка, идеально прямая осанка, надменная и уверенная в себе улыбка — Регулус Блэк был готов к новому дню.

В Большом Зале было мало людей. Многие ученики ещё даже не проснулись, пользуясь моментом и досматривая десятый сон.

Те немногие, что сидели за столами, выглядели сонными и вяло ковырялись в своих тарелках, ещё не до конца осознавая происходящее вокруг.

Увидев знакомую кудрявую макушку, Блэк чуть повеселел и расслабленной походкой направился к столу своего факультета.

— Доброе утро, Рора , — бодро отозвался Блэк, взглянув на подругу. — Выглядишь уставшей.

— Это мягко сказано, — вяло протянула Кэрроу. Она была гораздо бледнее, чем в начале сентября. Под глазами виднелись синяки, которые без слов говорили о бессонных ночах. Несмотря на это, Виола всё равно выглядела сдержанной, собранной. Идеальный потомок идеальной чистокровной семьи. И догадаться о её истинном состоянии могли лишь те, кто знал её лучше всех остальных.

— Ты заболела? — уже с серьёзным видом и со строгим взглядом Блэк-младший смотрел на свою подругу. Ему было неприятно видеть столь знакомое лицо, которое ещё каких-то пару недель назад украшал красивый румянец. Сейчас же это лицо казалось каким-то неродным, неправильным.

Сердце Регулуса неприятно кольнуло. Он не мог понять, от чего это, да и не хотел. Отбросив эти мысли на потом, Блэк с нарастающей тревогой посмотрел на Виолу.

— Не смотри на меня так, этот взгляд никогда на меня не действовал. — процедила брюнетка, после недолгой паузы.

— Я в полном порядке. Просто сильно устаю. Если ты не заметил, то в следующем году нам предстоит сдавать Ж.А.Б.А., — выдала заевшуюся базу Кэрроу.

Конечно, это была всего лишь ложь, но у Регулуса не было никаких причин ей не верить. Он знал Виолу Кэрроу с самого детства, ещё до Хогвартса. Она всегда стремилась к знаниям, к превосходным оценкам и всегда была любимицей преподавателей.

Кэрроу ещё до первого курса изучила весь материал на год вперёд и сразу же заполучила титул самой умной девочки на курсе. Единственной, кто мог с ней потягаться, была Эванс, магловская девчонка.

Профессор Слизнорт души не чаял в своей ученице и чуть ли не плакал от счастья, когда Виола Андорра Кэрроу сдала все СОВ на «Превосходно».

— Не переусердствуй, Рора, — уже спокойным голосом произнёс Регулус и глотнул свой любимый чёрный кофе. — Сегодня мы патрулируем, не забыла?

В пятом курсе Регулуса и Виолу выбрали старостами факультета. Оба они были очень умными, сдержанными и ответственными. Свою работу они выполняли на ура: помогали младшим курсам и сохраняли идеальный порядок на факультете.

— Конечно, нет. Как всегда, у входа в подземелья в 10:30? — поинтересовалась девушка.

Регулус лишь кивнул.

— Воркуете, голубки, — не вопросительно, а скорее утвердительно произнёс Андерсон, присаживаясь на свободное место.

— И тебе доброе утро, Нотт, — уже заканчивая завтракать, Виола встала со стула и закинула сумку на плечо. — Не опаздывайте на занятия, вы же знаете Макгонагалл, она этого недолюбливает.

— Как прикажете, мисс «Я всё знаю», — поклонившись в шутливой манере, протянул Андерсон.

Закатив глаза и ещё раз строго-настрого пригрозив однокурсникам, Виола вышла из Большого Зала, который уже начал наполняться учениками, и направилась в класс Трансфигурации.

Солнце вовсю светило и радовало глаза. Погода стояла яркая и ясная. На небе не было ни единого облачка, что предвещало отличный день.

Поскольку сейчас было время завтрака, встретить живую душу в коридорах Хогвартса было редкостью. Да и неживую тоже. Призраки, вероятно, тоже сидели в Большом Зале, беседуя с профессорами или пугая первокурсников.

— Куда собралась, цветочек? — даже не оборачиваясь, Виола поняла, кому принадлежит эта фраза. Во всём Хогвартсе, нет! Во всём мире был лишь один человек, который её так звал: Амикус, её старший брат.

Парень приблизился и закинул руку на плечи сестрёнки.

— День сегодня прекрасный, может, мы как нибудь соберёмся у озера? Как в старые добрые, — предложил Амикус. В прошлом году он, Алекто и сама Виола часто устраивали пикники у Чёрного озера, где каждый приносил что-то вкусное, чтобы поделиться с другими.

Виоле, увы, не повезло с родителями. Мистер и миссис Кэрроу были слишком строги к ней, да и к Амикусу с Алекто тоже. Проявлять любовь они не умели от слова совсем. Альберт Кэрроу даже поверхностно не интересовался жизнями своих детей, постоянно занятый работой. А когда не работал, то отчитывал всех троих за любую провинность.

Луиза Кэрроу обожала Амикуса, но, к сожалению, к дочерям эта любовь не распространялась. Она могла и ударить их за мелкую оплошность или за не самую высокую оценку.

Это, конечно, очень грустно, но Виоле повезло с братом и сестрой. Они всегда были друг- другу опорой.

Амикус, как истинный старший брат, всегда защищал своих сестрёнок, беря их вину на себя перед родителями, за что часто получал от отца, и в школе не давал их в обиду. Он очень любил своих сестрёнок и всегда был на их стороне.

Алекто тоже была не промах: она готова была порвать любого на клочья, кто хоть пикнет об их семье.

Виола же, в отличие от взрывной Алекты, была её полной противоположностью. Она была гораздо спокойнее и рассудительнее. Виола старалась не лезть в конфликты, а если и вступала в них, то предпочитала решать всё мирно.

Виола почувствовала тепло от мысли о своей семье — не о родителях, а о брате и сестре.

— Прекрасно, ты меня даже не слушаешь, — закатив глаза, произнёс Амикус. — О чём задумалась, цветочек?

Выйдя из омута своих мыслей, девушка перевела взгляд на брата, который также смотрел на неё немного грустными глазами.

— Думаю, что бы мне принести на пикник, — с улыбкой ответила девушка, на что у Амикуса загорелись глаза, и он тоже подхватил её улыбку.

— Ты как всегда принесёшь клубничный пирог, — ухмыльнулся он. — Тогда давай в субботу. Ты предупредишь Алекту?

— Конечно, — кивнула Кэрроу.

— Всё, я опаздываю, встретимся за обедом, — поспешно сказала Виола.

Уроки прошли как обычно. Ничего примечательного. Макгонагалл объяснила новую тему, завалив слизеринцев кучей домашних заданий. Слизнорт же, как всегда, был щедрым и за каждый верный ответ раздавал очки. Конечно, он был деканом Слизерина и обожал баловать своих учеников. Впрочем, как и всегда.

— Старая ведьма! Она что, из нас новых Мерлинов хочет вырастить?! — размахивая руками, злилась Алекто. — Нет бы своих львят так мучить, сучка!

Алекто не любила Трансфигурацию, и это мягко сказано. Если быть честной, то она её ненавидела и каждый раз грозилась пойдойлить декану Гриффиндора яд, чтобы та «поскорее уже откинулась».

— Алекто, кричи потише, у меня голова раскалывается, — Нотт по-свойски закинул руку на плечо Люсинды и чмокнул ту в макушку.

Эти двое начали встречаться ещё летом, когда миссис Нотт устроила званый ужин в честь своего сорокапятилетия. Уже с пятого курса между ними чувствовалось напряжение. Виола была уверена, что рано или поздно они начнут встречаться. И когда Люсинда рассказала о начале их романа, на лице Виолы читалось немое «я же говорила».

— Побольше пей алкоголь, может, тогда перестанет, — закатила глаза рыжеволосая.

— Ребят, давайте не будем ругаться, — Рабастан встал посреди друзей пытаясь разредить обстановку — Это на нас так влияет голод, не так ли, Реджи?

Он устремил на Блэка взгляд, который так и кричал: «Дружище, выручай!»

— Конечно, мы все просто умираем с голода, — саркастично протянул Регулус. — Я готов прямо сейчас всех вас съесть.

Такие моменты были частым явлением в их компании, став уже своеобразной традицией. Андерсон и Алекто сами по себе были очень взрывными и любили устраивать подобные выходки, а Рабастан и Люсинда их разнимали.В принципе, в их компании у всех были свои «обязанности»:

Нотт отвечал за веселье, устраивая вечеринки и принося алкоголь.

Алекто была той, кто эти идеи охотно подхватывал.

Люсинда — сердце компании. Добрая и милая, она была настолько светлой, что Виола часто задавалась вопросом, как она вообще попала на Слизерин. Глядя на Розье, хотелось забыть обо всём плохом и разговаривать с ней до самого утра, открывая ей душу.

Рабастан как старший брат. Он всегда был за любой «движ», как Алекто и Нотт, но при этом всегда оставался в здравом уме, поддерживал друзей и помогал, чем мог.

Регулус был мозгом их компании, всегда находя разные отговорки, чтобы вытаскивать друзей из передряг.

Виола же отвечала за порядок. Нет, она не была скучной зубрилой, но кто-то должен был следить за этим «зоопарком», и Кэрроу, как староста, взяла эту должность на себя.

В Большом Зале стоял гул. Ученики, как всегда, разговаривали, смеялись, ели. За столом Гриффиндора Мародёры устроили какой-то поединок с вилками и ложками. Сириус и Джеймс орали что есть силы. Макгонагалл хотела было пойти и утихомирить свой факультет, но Дамблдор остановил её, позволяя ученикам такую шалость.

Обед был куда более щедрым, чем завтрак. На столах стояли мясные, тыквенные, клубничные пироги, блинчики, кофе, чай, а также яблочный и вишнёвый соки.

— Глаза разбегаются, — произнёс Нотт, потирая руки, словно муха.

— Держи, — Регулус выложил в тарелку Виолы кусок клубничного пирога.

Виолу уже не удивляла его внимательность. Регулус, вероятно, был единственным человеком, который знал её лучше всех после Амикуса и Алекты. Они дружили уже больше шести лет, ещё с самого детства, и знали друг о друге практически всё.

— Спасибо, — произнесла Кэрроу, обаятельно улыбнувшись.

Как бы она ни хотела это признавать, в такие моменты Виола внутренне ликовала. Ей нравилась эта внимательность Блэка, то, как обходительно он с ней себя вёл. Она не понимала, почему в эти моменты в животе появлялись бабочки, а счастливая улыбка сама собой расцветала на лице.

«Глупышка, он со всеми такой. О чём ты думаешь?» — одёрнул её внутренний голос. Покачав головой, она отбросила эти мысли.

— Твой брат всегда такой шумный? — скорчив рожицу, спросил Нотт.

— Оу, поверь, это лишь половина его голоса, — рассмеявшись, произнёс Регулус.

— Какой кошмар, — подключилась Алекто, театрально положив руку к сердцу.

— А вы думали, почему я такой спокойный? Это всё благодаря ему, — ответил Регулус.

Братья Блэк, хоть и учились на разных факультетах и на разных курсах, всё равно были довольно близки. И в те немногие моменты, когда Регулус был откровенным, он всегда с теплотой отзывался о брате.

Будто услышав их разговор или же почувствовав взгляд брата, Сириус повернулся к столу змей и улыбнувшись, помахал Регулусу. Тот также искренне улыбнулся и помахал в ответ.

Такую искреннюю улыбку Регулус дарил лишь нескольким людям: Сириусу и самой Виоле.

— Ребят, у меня сейчас История Магии, — произнесла Люсинда, вставая и собирая вещи. — А мне ещё в библиотеку нужно заскочить. Пойду я.

Она помахала всем, обняла и поцеловала Андерсона и вышла из Большого Зала.

— Всё никак не могу привыкнуть, что вы теперь вместе, — дожёвывая пирог с мясом, пробормотал Рабастан. — Я думал, ты будешь последним, кто вступит в серьёзные отношения.

И Баст был прав. Андерсон Нотт был заядлым бабником и, пожалуй, уступал только Сириусу. Узнав новость, что он и Люсинда официально начали встречаться, все удивились, но были счастливы за друзей.

— Милый Раб, вот сам полюбишь кого-то, и не поймёшь, как из бабника превратился в прекрасного джентльмена, — философски подняв указательный палец вверх, произнёс Нотт.

Увидев эту сцену, все засмеялись.

— Ты ненароком не заболел, милый Нотт? — повторил фразу первого Регулус.

— Заболел, и очень заразной болезнью. Вот покашляю на тебя, и ты тоже заболеешь, — угрожающе, но совсем не зло произнес брюнет. — Или лучше на тебя покашлять, Виолочка?

Парень встал с места и наигранно кашлял в сторону Кэрроу. А та, в свою очередь, так же наигранно вытянула руки вперед в защитном жесте.

— Фу, отстань, Нотт, — засмеялась волшебница. — Нам вас с Люсиндой хватает, наша компания не выдержит новых влюблённых идиотов.

Обед прошёл шумно. Все шутили, разговаривали, обменивались колкостями. А после обеда все разбежались кто куда.

У Андерсона была отработка у Слизнорта, пыхтя и ворча, что-то под нос он отправился в подземелья.

Рабастан и Алекто отлучились покурить, по дороге шутя друг над другом.

— Что будем делать? — протянул Регулус, присаживаясь поближе к девушке. — Не хочешь прогуляться? Погода сегодня хорошая.

— Мне завтра нужно сдать конспект по Рунам, а я даже не начала его писать, — устало произнесла Виола, опустив голову.

— Давай так, мы сейчас хорошенько прогуляемся, а после патрулирования я тебе помогу с конспектом, — Блэк протянул руку, вставая с места.

Кэрроу для приличия сделала вид, что задумалась, но спустя пару секунд с улыбкой вложила свою руку в руку парня.

Тот повеселел и, как настоящий джентльмен, забрал у Виолы сумку, и они направились к озеру.

***

Регулусу нравилось гулять с Кэрроу. Нравилось, что, как бы она ни пыталась сопротивляться, всё равно уступала ему. Ему нравилось смотреть на неё, разговаривать с ней о чём угодно. С ней было легко и весело. Он так себя не ощущал ни с кем больше. За эти годы он так привык к ней, что постоянно искал её глазами в толпе, а когда находил, с облегчением выдыхал. Да, Виола не была дорогой вещью, которую могут украсть, но всё равно Регулус не мог ничего с собой поделать.

— Конечно, я переживал за неё. Она ведь моя лучшая подруга! Если она пропадёт, кто же будет слушать моё нытьё? — твердил сам себе Блэк.

Они всегда сидели в этом месте, на берегу Чёрного озера. Они избегали многолюдных мест, где любительница сплетен Рита Скитер могла бы их увидеть, и отходили подальше, туда, куда почти никто не заглядывал, разве что могли пройти профессора.

Трансфигурировав пергамент в одеяло, они уселись на него, наслаждаясь солнечными лучами. Сентябрь, как и обещалось, был тёплым, можно даже сказать, жарким.

— Нарисуешь меня? — вдруг спросил Блэк.

— У меня и так уже весь альбом в твоих портретах, — произнесла девушка. — Алекто уже косо на меня смотрит и подозревает, что я в тебя влюбилась.

— А разве можно в меня не влюбиться? — елейным голосом «хорошенького мальчика» произнес Блэк. — Ну давай, Рора, в последний раз.

— Ладно, и хватит на меня так смотреть, — сдалась Виола.

— Как это так? — усмехнулся парень.

— Вот этим жалобным взглядом. Когда ты так смотришь на меня, я чувствую себя плохой матерью, которая не дала ребёнку сладкого, — фыркнула Виола.

— Уверен, ты будешь отличной мамой, — сказал Регулус, звонко рассмеявшись.

Ещё раз фыркнув, Виола достала из сумки альбом с карандашом. Она любила рисовать — это было её хобби. В свободное от учёбы, прогулок с друзьями и обязанностей старосты время она сидела у окна в гостиной Слизерина и рисовала всё, что видела. Могла нарисовать камин, обитателей Чёрного озера, которые мирно проплывали за стеклом. Но чаще всего она рисовала людей: подруг, брата, Алекту и, конечно же Регулуса.

Регулус Блэк действительно был очень обворожительным парнем. У него были черные, как ночное небо, кудрявые волосы, красиво падающие на лоб и глаза, чёткий контур подбородка, пухлые губы и белая, фарфоровая кожа. Но изюминкой его внешности были его глаза — серые, словно грозовое небо.И не признать это было глупо.

— Мне нравится, как ты рисуешь, у тебя это хорошо получается, — произнёс Регулус, смотря на озеро. — Не задумывалась стать художницей?

— Это всего лишь хобби, — ответила Кэрроу. — Ты же знаешь, что я хочу стать мракоборцем.

— В наши дни это слишком опасная профессия, — снова начал своё Блэк.

— Мерлина ради, Регулус! — Виоле уже надоело каждый раз слушать один и тот же разговор. — Если мне суждено умереть, то я умру, независимо от профессии.

— Ты не умрёшь, — слишком резко, даже для самого себя выплюнул эту фразу Блэк.

— Да я и не собиралась, — протянула листок к парню Виола, закончив рисунок.

Регулус взял набросок. На нём был изображён он сам: задумчивый, с немного нахмуренными бровями и поджатой губой.

Его резкость была вызвана страхом. Страхом, который он не мог объяснить даже себе, но который усиливался каждый раз, когда Виола говорила о мракоборчестве или смерти.

«Ты не умрёшь» — это была попытка удержать её в безопасности, под своим контролем.