Забвение: глава 2

Они идут по разным берегам,Подвластные безжалостным богам.Они — звезды, что вечно далеки,В плену печальной, горькой той тоски.

1977 год, 26 сентября.Шотландия: Хогвартс

Холодные волны разбивались о скалы, и их эхо гулко разносилось по пространству.

Горькие слёзы текли по щекам, капая на землю. В этот миг казалось, будто вселенная разорвалась на миллионы мелких осколков. Всё стихло, даже привычный шум волн внезапно исчез. Боль от потери близкого не могло заглушить ничто.Это была не просто боль. Это был разрыв, раскол, и ощущение, что каждая клеточка тела кричит в беззвучном ужасе. Сердце стало неподвижным и тяжёлым, как камень, застрявший в груди, неспособный ни биться, ни отпустить.

Она закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти последние черты его лица, но образ ускользал, как песок сквозь пальцы. Ненависть к себе, к миру, к самой этой жизни, где его больше не было, душила. Она хотела исчезнуть, раствориться в этом ледяном ветре, лишь бы не чувствовать, как больно дышать, больно помнить, больно существовать.

— Ты вообще меня слышишь? — раздался женский голос, полный раздражения.

Выйдя из омута своего сознания, брюнетка повернула голову к собеседнице.

На неё смотрела пара небесно-голубых глаз. На лице девушки читалась явная, неприкрытая злость оттого, что её полностью игнорировали.

— Извини, Люсинда, я задумалась.

Люсинда, именно так звали подругу Виолы. Девушка была миниатюрной блондинкой с ангельскими чертами лица. Длинные светлые волосы обрамляли хрупкое, белоснежное тело. Самым магическим в её внешности были глаза — голубые, будто безграничное небо поселилось в их глубине.

— Ви, я волнуюсь за тебя, — уже мягче произнесла блондинка, кладя свою ладонь на руку подруги. — В последнее время тебя будто подменили. Что происходит?

Небесно-голубые глаза Люсинды столкнулись с тёмно-зелёными, будто густой лес, глазами Виолы.

Девушка не хотела лгать ни подруге, ни себе, но пока она сама не понимала, что с ней происходит.

— Я просто устала, мне нужно отдохнуть, — солгала Кэрроу, отводя взгляд и стараясь быть убедительней. Вряд ли Люсинда повелась на эту наглую ложь, но она не стала докучать брюнетке.

— Не хочешь говорить сейчас, хорошо, скажешь потом, — произнесла Розье, вставая со своего места и собирая книжки. — Мне надо идти, обещала Андерсону помочь с историей магии.

Виола кивнула, испытывая облегчение от того, что Люсинда наконец отступила. Ей нужно было время, чтобы разобраться с этим кошмаром, который мучает её с самого начала учебного года.

Это было не просто ночное видение, это была навязчивая, повторяющаяся драма, которая постепенно разрушала её покой.

Сначала Виола была уверена, что это всего лишь кошмар, который рассеется в памяти через пару минут после пробуждения.Но её изумление обернулось тревогой, когда сон повторился на следующую ночь, а потом снова и снова, превратившись в изнуряющий ритуал.

Каждый раз её накрывало то же самое, жгучее, ноющее чувство — скорбь от потери близкого.

Однако она никак не могла понять, кто именно погиб и какова причина. Стоило ей проснуться, как образ того человека, чьё тело она прижимала к себе, горько рыдая, бесследно исчезал из памяти. Оставляя за собой только отчаяние и пустоту.

В обширной библиотеке царила почти полная тишина. Ученики в это время предпочитали проводить любую свободную минуту на улице, наслаждаясь последними тёплыми днями и щедрыми лучами солнца.

Младшие курсы устраивали пикники на берегу Чёрного озера, а старшие любили просто неспешно прогуливаться или читать книги на свежем воздухе.

Лучи солнца проникали сквозь высокие окна библиотеки, сладко маня за собой. На улице было по-прежнему тепло, и птицы не спешили улетать в тёплые края, распевая свои песни.

В такие редкие моменты Виола почти забывала о том, что гложет её изнутри. Хотелось только одного — любоваться всей этой идиллией и молиться всем богам, чтобы этот покой не заканчивался.

*

— Через месяц у нас будет матч, и в этом году мы должны играть на все сто, чтобы получить кубок! — громко, с металлом в голосе, произнёс капитан команды Слизерина.

Его немедленно окружили другие ученики, впитывая информацию, как губки. В прошлом году Слизерин занял второе место, болезненно уступив победу Гриффиндору.

— В этом году мы разорвём каждого, кто встанет на нашем пути! — страстно жестикулировал Амикус. — Я не слышу вас!

Все хором, с громогласным рёвом, выкрикнули «Разорвём!», поддерживая своего капитана.

— Тогда все по мётлам! — скомандовал Амикус.

Если бы слово «идеальный» могло бы принять человеческий образ, то он бы превратился в Амикуса Кэрроу.

Старший из Кэрроу был не просто капитаном команды, но и старостой школы. Его обожали все учителя и неизменно ставили в пример другим. Даже Макгонагалл любила похвалить парня за те или иные успехи.

Для юного Регулуса Блэка Амикус был настоящим кумиром. Регулус с восхищением глядел на своего капитана.

Это был его первый год в роли ловца. Конечно, Блэк и до этого играл в квиддич и отлично понимал, как вести себя на поле. Но всё же вспотевшие ладони выдавали переживания юного аристократа, несмотря на стойкое выражение лица.

По выражению Регулуса невозможно было определить его истинные эмоции. Скрывать все свои чувства за маской «безразличия» было его суперспособностью.

По команде капитана игроки, включая и самого Регулуса, поднялись в воздух.

— Рабастан, ты вратарь, твоя единственная цель — защитить ворота, — произнёс Кэрроу, подлетая ближе к Лестрейнджу. — А вы, охотники, должны забить квоффл в кольцо, — командовал брюнет.

— Регулус, ты наша звезда, ты ловец. И именно от тебя зависит большая часть нашей победы, — Кэрроу говорил чётко и понятно. — Ты должен быть и быстрым, и внимательным одновременно.

Блэк кивнул, давая понять, что он всё услышал и уяснил.

— Раз все всё поняли, начали тренировку!

Нотт, взяв квоффл, рванул к кольцу и попытался забить, но Рабастан ловко отбил мяч.

Регулус тем временем сосредоточенно парил, высматривая снитч. Золотой шарик с крылышками пока ускользал от него, и Блэк метался по полю в надежде его заметить.

— Ну же, Блэк, сконцентрируйся! — прозвучал голос Амикуса, когда он пролетал мимо ловца.

Спустя примерно двадцать минут Блэк наконец увидел заветный предмет.

Он рванул с места, протягивая руку.Этот маленький шар с крыльями, к удивлению, оказался очень быстрым и хитрым. Как только Регулус думал, что вот-вот поймает снитч, тот всякий раз ускользал из его пальцев. И вот, наконец, Регулус смог поймать заветный снитч. Золотой шар смирно покоился в руках у парня.

— Сорок минут и пять забитых голов. Неплохо для начала, — Амикус спустился с метлы, забирая снитч у Блэка. — Но это не «отлично». Нам предстоит ещё долго тренироваться. К нашему счастью, до матча есть ещё месяц. Каждый вторник, четверг и субботу ровно в четыре часа. Чтобы все были здесь!

Услышав короткое «хорошо», Амикус слегка улыбнулся.

— Отлично, а теперь можете идти.

День подходил к концу, о чём свидетельствовало солнце, медленно скрывающееся за горизонтом. Небо заливал красивый, пылающий закат. Тёплый ветер ласково трепал влажные от пота кудрявые пряди Блэка.

Регулус, несмотря на усталость, чувствовал прилив сил. Его первый успех на поле в роли ловца был маленькой победой, его глаза искрились, а лицо озарила теплая улыбка.

— Это было превосходно! — во весь голос заявлял Андерсон, активно жестикулируя.

— Если не считать того, что в тебя прилетел твой же мяч, — усмехнулся Баст, кладя руку на плечо Регулуса. — Салазар, не думал, что так устану.

— Не льсти себе, Баст, ты не умеешь думать, — захохотал Нотт. Его смех эхом разнёсся по коридорам.

— Ха-ха, очень находчивая шутка, Андерсон, — Лестрейндж ткнул друга в бок. На это Нотт расхохотался ещё сильнее. Его смех подхватил Баст, а затем и Регулус.

Троя парней отправились в подземелья так же громко смеясь и болтая.