36 глава

Сатору заметил, как мои глаза закрылись, и улыбнулся едва заметной, грустной улыбкой. Он выключил фен, убрал его в сторону и на секунду задержал ладонь на моём плече, поправив рубашку, чтобы она укрывала меня плотнее. Я уснула прямо в сидячем положении, опустив голову чуть вперёд. Сатору тихо вздохнул, осторожно подвинулся ближе и поддержал меня рукой, чтобы я не склонилась слишком резко.

*от лица Сатору*

Я осторожно поднял Т/и на руки, чувствуя, как она уже полностью погрузилась в сон. Её голова мягко склонилась мне на плечо, дыхание стало ровным и тихим. Я уложил её хрупкое тело на кровать, стараясь не задеть перевязанные рёбра и рану на бедре. Осторожно поправив рубашку, чтобы она не сползала, я прикрыл её одеялом, укутывая так, чтобы ни один холодный сквозняк не коснулся её тела. Как же я переживаю за нее. Маленькая дуреха. Только оклемайся немного и будет тебе наказание. Еще конечно не придумал какое, но придумаю. На секунду я задержался, глядя на её лицо. Оно спокойное, но всё ещё искаженное и уставшее от боли. Я провёл пальцами по её щеке, убирая прилипшую прядь волос, и тихо выдохнул:

— Спи... я рядом.

Я лег рядом на бок, беря в свою ладонь ее. Мои пальцы переплелись с её пальцами, и я прижал ее хрупкую ладошку к своим губам. Я слушал её дыхание, и сердце постепенно успокаивалось. В груди всё ещё жгло от страха потерять свою возлюбленную, но сейчас, когда она была рядом, укрытая и защищённая, я мог позволить себе закрыть глаза. Я поцеловал её ладонь:

— Никогда больше не отпущу. Не позволю уйти.

Я остался лежать рядом, держа её руку, пока ночь медленно переходила в рассвет.

*время 8:47, от лица Т/и*

Я проснулась от приглушённых голосов за дверью. Сначала не поняла, где нахожусь, но мягкое тепло одеяла и ощущение рубашки Сатору на моём теле быстро вернули меня в реальность. Голоса становились всё отчётливее и сонная пелена постепенно рассеивалась.

— Ты не понимаешь, Хидэо!

Голос Сатору звучал глухо и громко, но в нём слышалась ярость.

— Если бы ей нанесли рану поглубже и ей не хватило бы сил, чтобы дойти...

— И что было бы? Максимум отключилась и очнулась. Я не растил ее тряпкой. Как по мне, то пускай она сама разбирается. Она выбрала этот путь и ты не можешь держать её под замком.

Я вздрогнула от этих слов, а сердце болезненно сжалось. Словно провели ножом по грудной клетке.

— Хидэо!

Сёко... первый раз слышу, чтобы она кричала. Ее голос был мягким, но твёрдым.

— Хватит. Ты только провоцируешь его. Сатору, успокойся, ты разбудишь её.

Я приподнялась на подушке, чувствуя, как боль в рёбрах тут же отозвалась резким уколом. Мир слегка плыл перед глазами, но я ясно слышала, как Сатору тяжело выдохнул за дверью. Голос беловолосого мужчины раздался тише:

— Я не собираюсь отпускать её снова одну. Я не выдержу ещё раз видеть её в крови.

Хидэо снова вмешался:

— Ты слишком драматизируешь. Она взрослая. Пусть сама решает, что ей делать. Ты не её тюремщик.

— Я не позволю ей снова рисковать жизнью!

Послышался стук по стене или дверном косяку, от чего я вздрогнула.

— Ты не видел её вчера. Ты не держал её в руках, когда она едва дышала и могла говорить! И ты называешь себя ее отцом?! Ты хуже некоторых проклятий, с которыми я сталкивался. Единственное, что с ее рта выходило это всхлипы и чертовы стоны, которые она пыталась подавить, пока я мыл ее и обрабатывал раны!

Я услышала, как за дверью спор перешёл в опасную грань. Голос Хидэо стал резким, почти срывающимся:

— Что ты сказал?..

Раздались его шаги. Они приблизились, и я представила, как он сжимает кулаки.

— Ты смеешь называть меня плохим отцом?!

Сатору не отступил. Его голос был твёрдым, но в нём слышалась боль и отчаяние.

— Я сказал то, что видел. Ты не был рядом, когда она едва держалась за жизнь. Когда дрожащими пальцами отцепляла веер от пояса, который она не могла удерживать своими двумя руками.

В коридоре раздался резкий звук - будто кто-то резко шагнул вперёд. Я поняла, что Хидэо готов сорваться и броситься на Сатору. Но тут вмешалась Сёко:

— Хватит!

Ее голос прозвучал как гром среди ясного неба. Он был громким и властным.

— Вы оба забыли, ради кого спорите!

Нужно встать. Если не сделаю этого, то они не перестанут спорить. Собрав всю свою волю в кулак я поднялась с кровати. Раненую ногу я приподняла, стараясь не ставать на нее лишний раз. Стреляющая боль в миг поразила мое тело и я сдавленно простонала, хватая воздух ртом маленькими глотками. Тело задрожало, грозясь не выдержать такой нагрузки. Дверь сразу же распахнулась и появилась знакомая фигура. Сатору. Его глаза, полные беспокойства встретились с моими.

— Т/и, ты почему встала?

Он быстро подошел ко мне и усадил обратно на кровать.

— Вдруг бы упала?

Я тихо захрипела, придерживаясь рукой за плечо своего возлюбленного:

— Воды.

Властный мужской голос разорвал воздух:

— Хидэо, будь любезен, принеси воды.

Я кинула взгляд через плечо Сатору на дверной проем. Хидэо стоял и рассматривал меня с сожалением и сомнением, а Сёко вошла в комнату, подходя ко мне ближе.

— Я говорила тебе, что ты лимит за год исчерпала уже?

Я слабо улыбнулась, не отвечая. Она присела передо мной и начала медленно разматывать бинт с бедра. Больно. Я сжала зубы, пытаясь сдержать очередной стон, который так и просится выйти наружу. Когда Сёко размотала бинт ее глаза расширились от шока.

— Как ты вообще домой дошла с таким?

Я только молча пожала плечами, отводя взгляд в сторону. С ее груди вырвался тяжелый вздох.

— Тут нужно будет около 15 швов. Рана в глубину примерно 13 сантиметров. Хорошо, что не было задето артерию.. но это было очень близко.

Теперь моя очередь настала расширить глаза от шока. В этот момент в комнату вошел Хидэо и протянул мне стакан воды, рассматривая меня с головы до ног. Я молча взяла стакан воды, который задрожал у моей руке. Сатору придерживал стакан своей большой рукой, чтобы мне было легче попить воды. Наконец-то я заговорила и мой голос перестал быть таким хриплым:

— Ты наложишь мне швы, Сёко?

—  Конечно да. Нужно будет потерпеть конечно, так как буду вводить местное обезболивающее. Еще дам мазь с антибиотиком, нужно будет ею все раны замазывать. На работу я тебе запрещаю ходить, пока швы не сниму. Будет два вида нити. Которая рассосется сама и которой я зафиксирую все, чтобы держалось крепко.

Девушка достала со своей сумки все необходимое и начала шаманить над моей раной.