Обмен. Глава 14

Буря.

"Из бури ты выйдешь не таким, как был до нее."

Дождь хлестал так сильно, что было больно открывать глаза. Ветер выл, ломал ветки, швырял в спину потоки воды. Макс шел, почти не чувствуя ног. Вода заливалась за воротник, промокшая одежда тянула к земле. Но он не обращал на все это внимания. Его гнала вперед одна мысль: узнать правду, какой бы страшной она ни была.

Он остановился у дома Лесли Соул, который в темноте и под ливнем казался необитаемой развалиной. Макс ударил кулаком в дверь. Ответом ему была лишь тишина.

— Миссис Соул! — закричал он. — Мне нужна ваша помощь. Откройте.

Он стукнулся лбом об дверь и по щекам потекли горячие слезы, смешиваясь с дождем. Макс сполз по двери на крыльцо и прислонился к ней спиной. Голова гудела. Прислушиваясь к тишине по ту сторону, достал телефон. Экран был темным и не реагировал на нажатия. Он пытался удержать пальцами кнопку включения, но они соскальзывали. Застонав, сунул его обратно в карман. Делать было нечего, оставалось только одно место, куда он мог пойти.

Кухня в доме была освещена одной лампой под зеленым абажуром. Свет исходил болотный, будто ядовитый. Анна сидела за столом, на котором были разложены связки высушенных трав, черные и белые свечи, небольшие холщовые мешочки. Она что-то перебирала, растирала между пальцами. Пахло пылью, полынью и чем-то противно сладковатым.

Макс остановился в дверях. С него стекала вода, образуя лужу на полу.

— Где девочки? — спросила Анна, не отрываясь от своего занятия.

Макс вошел на кухню и встал напротив.

— Что это? — спросил он и собственный голос показался ему чужим.

— Ты не ответил на мой вопрос, щенок.

— Их ты больше не увидишь.

Она усмехнулась, не глядя на него.

— Значит, они у твоей шлюхи. Деревенское отродье, которое ты зачем-то тащишь в мой дом. Интересно, много ли она берет за свои услуги? Или для тебя делает скидку по старой дружбе?

Макс скривился от этих слов, будто ему влепили пощечину, но спорить с ней не стал.

— Зато она не держит в доме полуразложившийся труп, — сказал он ровно. — Не боишься, что это скажется на психике твоих внучек? Или ты уже все для них решила?

Рука Анны, перебирающая травы, замерла. Она медленно подняла голову и посмотрела на Макса. В ее глазах не было ни злости, ни безумия, только холодное презрение.

— Ты смеешь говорить мне о решении? — прошептала она. — Ты, щенок, который приполз сюда по моей указке? Твои сестры здесь лишь потому, что я этого пожелала. Ты здесь лишь потому, что это нужно. А то, что нужно, всегда важнее того, что хочется. Запомни это.

Макс фыркнул и она резко встала, перегнулась через стол, пытаясь схватить его за мокрую футболку. Пальцы лишь проскользили по ткани. Она не удержала равновесия и упала грудью на стол, разметав травы и свечи. Из ее горла вырвался низкий, хриплый рык.

Макс отшатнулся от стола. Разум кричал: беги. Он резко развернулся и бросился в коридор. Боковым зрением в полутьме уловил движение у стены. Но слыша за спиной скрежет опрокидываемой мебели, он не стал вглядываться, лишь быстрее побежал наверх. Сердце колотилось так, что мешало дышать. Влетев на второй этаж, на полном ходу врезался плечом в дверь комнаты Чарльза. Дерево треснуло, но выдержало. Второй удар — дверь с грохотом распахнулась. Он ввалился внутрь, резко захлопнув ее за собой и прислонился спиной, ловя ртом воздух. В комнате стоял запах, как в подвале мясной лавки в жару. За дверью уже слышались быстрые, тяжелые шаги Анны на лестнице. Макс лихорадочно шарящий рукой по стене, нащупал выключатель. Щелк. Свет ударил в глаза, а в нос и горло пробрался приторный, густой запах гниющего мяса, смешанный с лекарствами и пылью.

Макс издал звук, что-то среднее между кашлем и стоном. Его вырвало. Спазмы согнули пополам прямо у двери. Желудочный сок жег горло. Он, давясь, поднял голову, вытирая рот рукой. Пряди мокрых волос прилипли ко лбу и щекам.

— Господи! — прошептал он.

Посреди комнаты, под потолочной балкой, висело тело. Оно было подвязано за запястья, руки вытянуты вверх, как у марионетки. Кожа, желто-серая, обтягивала кости так плотно, что проступал каждый сустав, каждое ребро. Череп, почти голый, с редкими прядями седых волос, безвольно склонился набок. Тонкие ноги едва касались носками пола.

Макс попытался дышать ртом, но воздух бы пропитан вонью насквозь. Слезы текли ручьями, разъедая кожу от запаха, от ужаса, от невозможности это принять. Он уперся спиной в дверь, чувствуя, как с другой стороны Анна начинает ее выдавливать. Все еще давясь рвотой, одной рукой он нащупал стул рядом, подтащил его и подставил под ручку двери. Дерево затрещало под напором Анны, но устояло.

Макса не заботила теперь собственная рвота на полу, не заботила лужа от его одежды. Он медленно осел на пол в эту холодную жижу. Глаза, красные от слез, были прикованы к висящей фигуре. Из его горла вырывались короткие, сдавленные всхлипы, которые сотрясали все тело. Он не отрывал взгляд от деда в надежде, что тот шевельнется. Однако тело висело неподвижно. Затем взгляд Макса упал на пол под ноги деда. Пол был исписан мелом, углем и чем-то коричневым, похожим на засохшую кровь. Угловатые символы с острыми гранями, переплетения кругов и треугольников, стрелы, указывающие внутрь круга, все это показалось ему смутно знакомым. Но из-за потрясения и морального истощения, заставить мозг работать было невозможно. Ползая по полу, рассматривая символы, Макс вдруг увидел, что левая ступня Чарльза дернулась резко и судорожно, как от тока. Макс замер. Потом дернулась правая кисть, перетянутая веревкой. Затем голова рывком поднялась и снова упала на грудь, щелкнув челюстью. А мгновение спустя все тело начало биться в немой агонии. Оно дергалось, выгибалось дугой, скручивалось, будто по нему пускали разряды. Кости хрустели, сухожилия натягивались как струны. Зрелище было настолько противоестественным, что Макс отказывался в это верить.

— Что ты там делаешь?! — раздался вопль Анны из-за двери. — Открой, тварь!

Макс вскочил, но ноги были ватными. Сделав неуверенный шаг к дергающемуся телу, он поднял руку и застыл. Что делать? Обрезать веревки? Поддержать? Отойти? Его разум был абсолютно пуст, там не было инструкций на этот случай. Он почувствовал, как темнеет в глазах, кислорода не хватало. Макс тряхнул головой, пытаясь не потерять сознание. Почти падая вперед, он ухватился за холодные, костлявые бедра деда, чтобы остановить эту пляску смерти.

Голова Чарльза с резким щелчком поднялась. Мутные глаза были открыты и смотрели куда-то поверх Макса. В них не было мысли, не было жизни. Словно что-то чужое смотрело изнутри.

— Я все узнал, — прохрипел Макс, не отпуская его. — Ты ни при чем. Это все она. Ты ни при чем.

Из груди Чарльза вырвался звук, похожий на влажный свист, будто воздух продирался через заполненные жидкостью легкие. Тело затряслось с новой, нечеловеческой силой, вырываясь из его слабых объятий. В этот момент снаружи раздался оглушительный треск. Ножка стула подломилась и дверь с грохотом распахнулась, ударив Макса по спине. Анна влетела в комнату, как торнадо. Ее пальцы впились в его волосы и рванули их на себя. Боль была резкой и ослепляющей. Он вскрикнул, схватился за ее запястье, пытаясь высвободить волосы из железной хватки. Но ее сила была нечеловеческой. Она протащила его по полу, размазывая рвоту, не обращая внимания на его сопротивление. Он царапал ее руки, бил ногами по полу, но она не реагировала. Выволокла его в коридор, к лестнице. На секунду переведя дух, ослабила хватку. Этого мгновения хватило, чтобы Макс извернулся и дернулся изо всех сил. Раздался звук рвущейся плотной ткани. Клок его волос остался в ее сжатом кулаке.

Он отпрыгнул на ступеньку вниз и поднял голову. То, что стояло над ним, не было Анной. Ее лицо было искажено гримасой, в которой не осталось ничего человеческого. Губы были растянуты, обнажая стиснутые зубы. Но самыми страшными были глаза. Зрачки расширились так, что поглотили всю радужку, став двумя черными, бездонными дырами, в которых плескалось немое бешенство. Она издавала низкое рычание, исходящее из глубины грудной клетки.

— Анна... — выдохнул он.

Она бросилась на него как пантера. Макс отпрянул, оступился и полетел вниз по лестнице. Удары о ступени отдавались в ребрах, в спине, в затылке. Он кубарем скатился вниз на твердый пол прихожей. Голова гудела, в глазах плясали искры. Макс поднялся на локтях и увидел, что Анна перепрыгивая ступеньки, приземлилась в полуметре от него на согнутые ноги. Он зажмурился, подняв руки в беспомощном жесте. Но столкновения не последовало. Вместо этого чьи-то сильные руки схватили его под мышки и с силой швырнули в сторону входной двери. Макс ударился плечом о косяк и рухнул на пол. В глазах потемнело. Он успел увидеть лишь мелькнувшую в полутьме высокую тень между ним и Анной. Анна, рыча, развернулась к этой тени, на мгновение отвлекаясь. Инстинкт самосохранения вырвал его из ступора. Он не думал и не анализировал, вскочил, пнул ногой входную дверь и вывалился в бушующую ночь. Холодный ливень окатил его с ног до головы. Он побежал, не выбирая направления, просто прочь от этого дома, оставляя за спиной открытую дверь и утробный рык, который даже рев бури не мог заглушить до конца.