chapter ten

Пов:Дилан.

Воздух был густым и влажным, даже ночь не приносила прохлады.

— И каким боком Пэйтон теперь с нами? — спросил он, не отрывая взгляда от неба.

Марго вздохнула, ее плечи бессильно опустились.

— Я сама не знаю, Дилан. Я накидалась в тот вечер, а он пришел ко мне в дом. Ему открыли девочки. Он с ними поговорил, говорил что-то за справедливость...

Она развела руками в жесте полного недоумения, как будто пыталась поймать неуловимый смысл его поступка.

Уголок рта Дилана дрогнул в скептической усмешке.

— Справедливый мальчик, — проговорил он, и в этих двух словах уместилась целая вселенная цинизма.

— Ладно, иди домой, Марго.

— Пока!

Она развернулась и зашагала прочь, ее силуэт быстро растворился среди призрачных очертаний пальм и белесого песка.

Дилан медленно потянулся к дому. Но тишину вечера разорвали звуки, от которых кровь стыла в жилах: сдавленные крики и грохот бьющейся посуды. Все мысли вылетели из головы, остался один животный страх — Джек. Дилан рванулся с места, ноги сами понесли его к светящемуся прямоугольнику двери.

Он ворвался внутрь, и картина, открывшаяся ему, была хуже любого дурного предчувствия. В центре кухни, словно фурия в небрежно накинутом халате, стояла его мать. В ее дрожащей руке зажат маленький прозрачный пакетик. Рядом топорщился ее новый «хахаль», вернее, один из многих, кого она приводила сюда почти каждый день для быстрого и грязного секса. Сейчас он, красный от ярости и выпивки, орал на Джека, прижавшегося к стене. И прежде чем Дилан успел что-то сделать, пьяный тип со всей дури вмазал прямо в лицо Джеку.

— Это что такое?! — визжала мать, тряся пакетиком, будто не замечая, что только что произошло с ее младшим сыном.

Дилан действовал на автомате. Он молниеносно рванулся вперед, вырвал у матери злосчастный пакет и сунул его в карман. Весь этот хаос — кричащая мать, пьяный ублюдок, Джек, схватившийся за окровавленный нос, — проплыл перед ним как в тумане. Но в Дилане не было ни секунды на раздумья, только чистая, праведная ярость. Он ринулся в ответ, и его кулак со всего размаху встретился с лицом придурка.

Тот грохнулся на пол. Дилан, тяжело дыша, видел, как из разбитого носа того потекла алая струйка. Несколько брызг окропили его светлые, грязные волосы, превратив их в пятнистый, жутковатый мех.

— Ты совсем охренела?! — закричал Дилан на мать, указывая на ее лежащего кавалера. Но ее остекленевший, полный ненависти и отрешенности взгляд дал ему понять: все бесполезно. Здесь нет матери. Здесь только чужая, сломленная женщина.

— Выходи! — рявкнул он Джеку, который все еще держался за лицо. — Я пока все соберу!

Но Джек, маленький и перепуганный, не бросил его. Он, всхлипывая, стал помогать, хватая со стола и из ящиков свертки и закладки, а также несколько клинков, спрятанных «на всякий случай».

— Черт, свали с дороги, малой, пока я тебе еще раз не врезал! — прохрипел с пола тот самый тип, пытаясь подняться, но его валили на землю и алкоголь, и крепкий удар Дилана.

Они работали быстро, как заправская команда, в перевернутом с ног на голову доме, который никогда не был домом. Пока Джек подбирал последнее, Дилан влетел в их комнату, наскреб в старый рюкзак самое необходимое: свою пару вещей, одежду Джека, документы. Все, что можно унести.

Через пять минут они уже стояли на темной улице. Джек дрожал, прижимая ладонь к носу, из которого сочилась кровь.

— Черт, ты в порядке? — голос Дилана сорвался на хрипоту. Он стянул с себя футболку и, сложив ее в несколько раз, прижал к лицу брата. — Держи.

— Да... — прошептал Джек, его глаза, огромные от страха и боли, смотрели на Дилана. — Но куда мы пойдем, Дилан?

Тот взял у него всю «наркоту», тяжелый сверток, который означал и их проклятье, и их единственный шанс. Он бросил последний взгляд на освещенное окно, откуда еще доносились приглушенные крики.

— К Марго. Больше некуда.

— Вы... помирились?

— Да, — коротко бросил Дилан, уже ведя брата прочь от этого места. — Сегодня. Пошли.

И они зашагали в ночь, двое мальчишек против всего мира, с рюкзаком вещей и грузом, от которого нельзя было избавиться. Дилан крепче обнял Джета за плечи, чувствуя, как тот все еще вздрагивает.

Хорошо, что до дома Марго было всего пять минут пути. Братья почти бежали, подгоняемые ночной прохладой и страхом, что за ними вот-вот хлопнет дверь их старой жизни. Спасительный огонек в окне лачуги Марго казался маяком.

Дилан постучал сдержанно, но настойчиво. Через мгновение дверь открылась, и в проеме появилась Марго. Она была уже в пижаме, ее рыжие, словно медь, волосы были небрежно собраны в пучок, а на лице читалась усталость, быстро сменившаяся шоком.

— Боже! — вырвалось у нее, взгляд сразу прилип к лицу Джека, залитому кровью. Не задавая лишних вопросов, она схватила младшего брата за руку и потянула за собой в тесную, слабо освещенную ванную. — Что произошло, черт возьми? — ее голос звучал приглушенно из-за шума воды.

Дилан остался на пороге, прислонившись к косяку. Усталость навалилась на него всей своей тяжестью.

— Мать взбесилась, привела нового мужика, а тот ударил Джека, — проговорил он монотонно, как будто зачитывал скучный полицейский протокол.

Из ванной донесся звук текущей воды и приглушенные всхлипы Джека. Марго, промокая его лицо влажным полотенцем, не отрывалась от Дилана.

— Из-за чего они взбесились? — спросила она, и в ее голосе уже не было простого любопытства, а лишь горькое предчувствие.

Ответ пришел не от Дилана.

— Из-за наркоты! — крикнул Джек, морщась от прикосновения холодной тряпки к ссадине на носу.

В гостиной повисло тяжелое молчание. Марго закончила умывать Джека, вышла из ванной и, оперевшись о дверной косяк, уставилась на Дилана. В ее глазах горел холодный, беспощадный огонь.

— Мда, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово падало, как камень. — Пора с этим заканчивать, Дил.

Она не осуждала. Она констатировала. И в этой констатации был приговор их прошлой жизни.

Дилан опустил глаза, потом поднял их и обвел взглядом всю ее маленькую лачугу. Три комнаты: совмещенный санузел, ее крошечная спальня и эта гостиная-кухня, где вместо дивана лежал простой матрас, служивший ей кроватью. Нищета, но чистая и своя.

— Мы можем у тебя остаться? — спросил он, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала неуверенность.

Марго лишь окинула взглядом свое скромное жилище, будто примеряя его на двоих новых, изломанных жильцов.

— Ну, если хотите, — наконец пожала она плечами, разводя руками. — Спать будете на матрасе вдвоем. У меня все равно больше ничего нет.

— Без проблем, — тут же откликнулся Дилан, и в этих словах была безмерная благодарность.

На следующее утро воздух был наполнен напряженным ожиданием. Они шли к заброшенному бару — их условленной точке сбора. Пэйтон уже стоял там, прислонившись к выцветшей стене, и его поза выражала неестественное для него спокойствие. Увидев подходящую троицу, он встрепенулся, и на его лице появилось выражение, которое Дилан прочитал сразу: плохие новости.

Не дожидаясь вопросов, Пэйтон выпалил, глядя куда-то в сторону:— Там никого не было. И ничего нет.

— Как?! — опешила Марго, резко остановившись. Ее глаза широко раскрылись от непонимания. Вся их авантюра, весь риск — и все впустую?

— Вот так, — отрезал Пэй, избегая встречных взглядов. Он скрестил руки на груди, защищаясь от немого вопроса, витавшего в воздухе.

Дилан не произнес ни слова. Он лишь медленно поднес руку ко лбу, сжал виски, а потом с силой выругался, обращаясь к безразличному небу:

— Вот же черт.

Это было не просто разочарование. Это был крах. Крах их хлипкого плана, их надежды и выход из тупика. Теперь они были в подвешенном состоянии: без дома, без добычи, с окровавленным носом младшего брата и только с гостеприимством Марго, которое не могло длиться вечно. Тупик сузился еще больше.

— И что мы будем делать? — голос прозвучал тихо, но чётко, разрезая тягостное молчание. Это спросила Авани, та самая подруга Марго с чёрными, как смоль, бунтарскими кудрями. Она смотрела на каждого по очереди, ожидая не чуда, а хотя бы какого-то плана.

— Продолжать искать, — бросил Пэйтон с нарочитой, почти дерзкой лёгкостью, как будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. Его взгляд, однако, был прикован к Марго.

Марго смотрела на него, и в её зелёных глазах боролись удивление и недоверие. Удивление от того, что он, кажется, и вправду был настроен серьёзно. Недоверие — потому что всё это было слишком странно, слишком неправдоподобно. Сомнения грызли её изнутри, как черви.

— Мда... — только и проговорила она, не отводя взгляда. В этом коротком звуке было всё: и «спасибо», и «я не верю тебе», и «зачем ты это делаешь?».

Пэйтон уловил этот немой вопрос. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Пространство вокруг них будто сжалось, оттеснив остальных на второй план.

— Ты думаешь, я тебя обманул? Что это всё была игра? — спросил он тихо, но так, что каждое слово отдавалось эхом в тишине, наступившей после его ухода.

Марго не отступила. Она подняла подбородок.

— Я думаю, что ты Мурмайер. А Мурмайеры всегда играют. Только с твоей стороны я не понимаю, в какую игру ты играешь. В плохую или хорошую.

Уголок его рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но в глазах не было ни капли веселья.

— В мою, — резко, сквозь зубы, выдохнул он. — Где я пытаюсь не стать чьим-либо отцом. И, кажется, проигрываю.

На этой горькой, обжигающей ноте он резко развернулся и зашагал прочь, оставив в воздухе витать тяжёлый осадок от его слов. Его фигура быстро растворилась в солнечном мареве набережной.

— Что это с ним было? — отчеканила Авани, разведя руками. Эмоциональные качели парня сбивали её с толку.

— Кто его знает, — Марго всё ещё смотрела в пустоту, где только что был Пэйтон. Потом она вздохнула, стряхивая с себя это странное напряжение. — Ладно, пошли, Райли. Нам с тобой ещё сегодня снова работать на яхте Мурмайера.

Компания молча разошлась, как ртуть от удара. Дилан потопал обратно в лачугу Марго, к Джеку, которому нужно было менять тряпку у носа. Авани махнула рукой и направилась к своему деду. Девчонки же, поменяв шорты на чёрные служебные юбки, двинулись к сияющей белизной громадине яхты.

Работа была монотонной: протирать, натирать, расставлять. В стукне посуды и шум моря Райли осторожно, как бы между делом, спросила:

— Что думаешь насчёт союза с Пэйтоном?

Марго на мгновение замерла с тряпкой в руке, глядя на бесконечную синеву за иллюминатором.

— Не знаю, Ри. Это всё как-то странно, понимаешь? — она снова принялась энергично тереть столешницу. — С какого перепуга он вообще решил помочь? Из-за какой-то там «справедливости»? Да что он о ней вообще знает? — в её голосе прорвалось затаённое возмущение. Справедливость в их мире была роскошью, которую никто не мог себе позволить.

— Ну, Маргош, не спеши с выводами, — мягко парировала Райли, перекладывая столовое серебро. — Мурмайер, конечно, урод. Но здесь... здесь я и вправду чувствую честность. Какую-то... надломленную.

— Может быть, — нехотя согласилась Марго, но в голосе всё ещё звучала настороженность.

Их тихий разговор прервал весёлый голос.

— Что обсуждаем, девчёнки? — В дверь бара с улыбкой вошёл Брайс Холл, уже на ходу накидывая на себя белоснежный барменский фартук. Он работал здесь уже второй сезон и был своей частью этой плавучей машины.

Девочки молниеносно переглянулись, и в их взгляде вспыхнул один и тот же сигнал: «Молчи!».

Брайс, заметив этот немой обмен, сделал преувеличенно-грустное лицо.

— У вас что, секреты от Брайсика? — он надул губы, изображая обиду.

Нелепость ситуации была настолько очевидной, что Марго и Райли не выдержали и рассмеялись, звук смеха потонул в лёгком звоне хрусталя. Но под этим смехом, как под тонким льдом, клокотали неразрешённые вопросы и тень ушедшего Пэйтона, который «проигрывал свою игру».

тгк фининки тт fininkyy