chapter nine

На утро.

Марго проснулась. Не от резкого звона будильника или собственного крика, а от тёплого, сладковатого запаха, который просачивался в комнату. Живот предательски урчал. Она с трудом открыла глаза. Голова гудела знакомой, тупой болью похмелья, но гораздо сильнее и грязнее. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали обрывочно: пляж, пляшущие буквы, песок во рту, крики Дилана.

Она выбралась из своей каморки. В гостиной-кухне у небольшой плитки стояла Райли, ловко переворачивая на сковородке золотистые блины.

— Доброе утро, — хрипло произнесла Марго, потирая виски.

Райли обернулась. На её лице не было улыбки, только усталая забота.

— Хах, ну, слава Богу, доброе, Марго. Блинчики? Держи. — Она сдвинула на тарелку пару горячих блинов и протянула подруге.

— Спасибо... — Марго взяла тарелку, но не начала есть. Она смотрела на Райли, пытаясь собрать в голове паззл. — Что... что вчера произошло? Всё, что после бассейна, как в тумане.

Райли вздохнула, отложила лопатку и прислонилась к столешнице.

— Нуу... — начала она, выбирая слова. — Ты сорвала нашу вылазку в дом Пейтона. Так сказать. Наглотавшись той... наркоты, что нашла в домике. И вырубилась.

Марго закрыла глаза, чувствуя, как волна жгучего стыда накрывает её с головой. Она знала. Отрывочные картины, ощущение полной потери контроля — всё это вернулось. Она не могла ничего с этим поделать. И это было страшнее всего.

— А потом Дилан взбесился, — продолжила Райли, её голос стал плоским. — Сказал, чтобы мы со всем этим дерьмом разбирались сами. Что он больше не участвует. И ушёл.

— И ещё кое-что, — добавила Райли, глядя на Марго прямо. — Пейтон приходил. Поздно вечером, когда ты уже спала.

Марго подняла голову, не веря своим ушам.

— Пейтон? Сюда? Зачем?

— Извиняться, что ли, — пожала плечами Райли. — Говорил, что Дилан показал ему какую-то флешку с записью разговора его отца. Там, по его словам, шла речь об «устранении» твоего папы. Не в физическом смысле, как он выразился, но всё равно... Пейтон сказал, что это несправедливо, и что если нам нужна будет помощь с поисками — настоящая, а не через полицию — то мы можем к нему обратиться.

Марго сидела, открыв рот. Эта информация не укладывалась в голове. Пейтон Мурмаер предлагает помощь? Против собственного отца? Это звучало как самая изощрённая ловушка.

— Ты ему поверила? — спросила она, наконец.

— Не знаю, — честно призналась Райли. — Он выглядел... другим. Не тем самодовольным ублюдком. Взволнованным, что ли. Но врать, по-моему, не стал. Зачем ему это? У него всё есть.

— Мда... — прошептала Марго, отодвигая тарелку. Аппетит пропал полностью. Хаос в голове стал ещё больше. — В общем, полный провал. И... нужно пойти извиниться перед Диланом. Обязательно.

— Само собой, — кивнула Райли. Но она не отводила взгляда от подруги. — Но, Марго... — её голос дрогнул. — Зачем? Зачем ты это делаешь? Зачем ты губишь свою жизнь этой... этой дрянью?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Марго потупила взгляд, ковыряя вилкой блин.

— Ри... я не знаю, — её голос сорвался на шёпот. — Я не хочу. Честно. Но у меня уже... зависимость. Я просто... не хочу ничего чувствовать, понимаешь? Ни страха за папу, ни злости на Пейтона, ни этой вечной усталости и безнадёги. Просто выключиться. Хотя бы ненадолго.

Райли отставила сковородку, подошла и обняла её. Обняла крепко, по-настоящему.

— Маргош, ты — моя лучшая подруга. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты понимаешь? Не нужно травить себя, чтобы убежать от чувств. Ты — человек. Ты должна их чувствовать! Боль, страх, злость — это всё часть жизни. Ты не железяка. И счастье — оно не в том, чтобы ничего не чувствовать. Оно в том, чтобы найти силы пройти через это плохое и дождаться хорошего. Ты понимаешь?

— Я понимаю, — выдохнула Марго, и слёзы наконец выступили у неё на глазах. Она уткнулась лицом в плечо подруги. — Я всё понимаю. Просто... иногда так сложно.

Они посидели так минутку, а потом Райли аккуратно отстранилась, вытирая ей щёку.

— А теперь иди. И извинись перед Диланом. Потому что без него мы действительно в жопе. И потому что он, несмотря на всё, твой друг. А насчёт Пейтона... подумаем. Но сейчас — Дилан.

— Да, — кивнула Марго, вставая. Сердце сжималось от предстоящего разговора и от осознания, что теперь в игре появилась новая, совершенно непредсказуемая фигура. — Я иду.

---

Она вышла на улицу. День был пасмурным, небо затянуто низкими серыми тучами, предвещавшими дождь. Воздух был тяжёлым и влажным. За пять минут она дошла до дома Хартманов — лачуги чуть побольше и покрепче, чем её собственная. Она постучала.

Пов: Джек Хартман.

Внутри 12-летний Джек, брат Дилана, услышал стук как раз в тот момент, когда раскладывал по маленьким прозрачным пакетикам свежий «товар», который старший брат принёс с вечеринки. Его детские, но уже не по-детски острые карие глаза метнулись к двери.

— Черт! — выругался он шёпотом и одним движением сгрёб всё со стола под диван. Потом подошёл к окну, приподнял занавеску и выглянул. Марго.

«Что она здесь делает? Они ведь поссорились...» — промелькнуло у него в голове. Он колебался. Но Дилан не оставил конкретных указаний на её счёт.

Он открыл дверь, стараясь выглядеть как можно обыденнее.

— Привет, Марго!

— Привет, Джек. А где Дилан?

— Он ушёл, — ответил пацан, пожимая узкими, уже крепкими плечами.

— Куда?

— Не знаю. Не сказал.

В его стальных, слишком взрослых для его возраста глазах читалась осторожность. Он был настороже, как маленький солдат, охраняющий пост.

— Я могу войти? — спросила Марго, чувствуя, как её надежды тают.

— Да... проходи, — после короткой паузы пропустил он её.

Марго вошла. Их дом действительно был чуть лучше: более крепкие стены, пара постеров на них, небольшой телевизор. Но та же бедность, та же борьба за выживание.

Она повернулась к Джеку, который закрыл дверь и стоял, прислонившись к ней, наблюдая за ней.

— Слушай, Джек, ты наверняка знаешь, что между нами вчера произошло.

Он лишь молча кивнул, не отводя взгляда.

— Я просто хотела перед ним извиниться. Лично.

— Он сказал, что не хочет тебя видеть, — чётко, без эмоций, доложил Джек, словно заученную фразу. — Сказал: «Если придёт эта рыжая дура — чтоб и следа её не было».

Слова ударили, как пощёчина. Марго опустила голову, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Да?.. — тихо выдохнула она. — Хорошо. Я уважаю его выбор. Но... ты передай ему мои слова, ладно? Скажи, что я прошу прощения. Что я облажалась по полной. И что... мне очень жаль. Без него всё будет ещё сложнее. И я понимаю, если он не простит.

Джек смотрел на неё, и на секунду в его стальных глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он кивнул, уже не как страж, а просто как мальчик.

— Без проблем. Передам.

— Спасибо, — сказала Марго и, больше не в силах ничего добавить, развернулась и вышла обратно на пасмурную улицу. Дверь за ней мягко закрылась. Она стояла, глядя на грязную тропинку, понимая, что один из немногих её якорей в этом шторме только что оборвался. Остались только девчонки и... призрачное, опасное предложение помощи от Пейтона Мурмаера. Выбора, кажется, не оставалось вовсе.

Спустя несколько дней.

Пов: Дилан Хартман.

Тяжёлая, гнетущая атмосфера висела в доме Хартманов уже несколько дней. Дилан был мрачнее тучи, его привычная деловая хватка сменилась раздражительностью и молчаливой злобой. Он перебирал пачки денег, не глядя, будто они потеряли всякую ценность.

И тут не выдержал Джек. Молчание и подавленность брата действовали ему на нервы сильнее любых криков.

— Но она просит прощения! — выпалил он, вставая напротив Дилана и преграждая ему путь к двери. — Дилан, че ты такой упрямый мудак?! Вы дружите с самого детства! Как ты мог так обидеться и кинуть её из-за этой... этой долбаной наркоты?! А? — Его детский голос звенел от возмущения, и он размахивал руками, пытаясь достучаться.

— Отвали, Джек, пока я тебе не врезал к чертовой матери! — прорычал Дилан, поднимаясь. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, горели слепой яростью. — Ты не знаешь, что мне наговорил Мурмайер! Ты не знаешь, чем он пригрозил! Тебя это не касается! Поэтому и указывать ты не можешь, что и как мне делать!

Взбешённый, он рванулся вперёд, схватил Джека за шиворот и с силой вдавил его в стену. Старые доски затрещали. Джек ахнул от неожиданности и боли, но не заплакал, только сверкнул на брата своими уже стальными, обиженными глазами.

Дилан отпрянул, как от ожога. Он посмотрел на свои руки, потом на испуганное, но непокорное лицо брата. Ярость мгновенно схлынула, оставив после себя пустоту и стыд. Он медленно опустил руки.

Они оба, тяжело дыша, опустились за кухонный стол. Тишина повисла густая и неловкая.

— Чёрт... — прошептал Дилан, уставившись в трещину на столешнице. — Извини. Я не... я не хотел.

— Знаю, — буркнул Джек, потирая плечо.

Они молчали, наверное, минут пять. Тяжёлое молчание, нарушаемое только тиканьем старых часов.

Потом Джек неуверенно ухмыльнулся, пытаясь разрядить обстановку.

— А помнишь... — начал он, — как она собиралась у нас в доме на то самое свидание с тем идиотом-туристом? Потому что у неё дома не было плойки для волос, а у нас мамина старая валялась.

Уголок губ Дилана дрогнул в горькой полуулыбке.

— Да... — он кивнул. — Сидела тут, вся красная, и ты ей какие-то немыслимые локоны накручивал. Выглядела, как овца после стрижки. Но она была так счастлива.

— А помнишь, — продолжил Дилан, оживляясь, — как она тебя отмазала от тех нариков, которым ты, по-моему, на целый грамм меньше дал? Пришла, встала между вами, и так на них смотрела, что они сдулись и ушли. А она даже не знала, из-за чего драка.

— Да, — усмехнулся Джек уже искреннее. — А она так и не поняла до сих пор, что я... — он запнулся, глядя на брата, — ...что я тоже в этом замешан. Что иногда подрабатываю курьером.

— Если бы она узнала, — серьёзно сказал Дилан, — то открутила бы нам обоим все мозги. Это раз.

— А вто... — начал Дилан, но Джек перебил.

— А второе — я и сам помню. Безопасность. Никогда не светиться. Я всё помню, Дилан.

Дилан смотрел на брата — этого мальчишку с детским лицом и старыми, уставшими глазами, который вынужден был взрослеть в десять раз быстрее, чем положено. Которого он втянул в эту грязную игру ради выживания. И которого Пейтон теперь держал на крючке.

— Слушай, брат, — тихо, но твёрдо сказал Джек. — Иди и извинись. Вы же вместе. Вместе найдёте её отца. А что она одна сделает? Ты сам видел, во что она превращается, когда остаётся одна. И никто не знает, откуда взялись те наркотики, что её так сломали. Может, это не просто так. Может, её тоже хотят убрать с дороги.

Слова брата, такие взрослые и трезвые, дошли до самого сердца. Дилан закрыл глаза. Он видел её лицо — то смеющееся с плойкой в волосах, то искажённое злостью, то пустое и потерянное на песке.

«Она мне, как сестра», — эта мысль, которую он гнал от себя все эти дни, наконец вырвалась на поверхность, чистая и неоспоримая.

Он открыл глаза и посмотрел на Джека.

— Ты прав, Джек. Не могу я её кинуть. Даже если она тысячу раз облажается. Она... она своя. — Он тяжко вздохнул, словно сбрасывая камень с души. — Ладно. Иду. На коленях, если надо.

Он встал, потрепал брата по стриженым волосам — жест, который означал и благодарность, и извинение, и обещание. Потом накинул куртку и вышел из дома, направляясь туда, где его, возможно, уже и не ждали. Но куда он теперь обязан был вернуться.

И он пошёл к ней, но в доме её не оказалось. Он был пуст. Или она просто не хотела открывать?

— Открой, Марго! — кричал он и тарабанил по двери в надежде на то, что она просто злится и сидит внутри. — Я знаю, что ты там!

Но в ответ — лишь тишина. Ни звука, ни шагов. Стекло в окне было целым, но внутри царила непроглядная темнота.

«Если бы была там, то уже давно сломалась бы от моего крика», — пронеслось у него в мыслях с долей облегчения и новой тревоги.

— Черт.

Он набрал её номер, прислонившись к косяку.

Звонок:

Марго,спокойным, немного усталым голосом,:Да, Дилан?Дилан,сдавленно: Ты где?Марго: В баре. «У старого пирса».Дилан: Сиди и жди меня. Не уходи.

Он сбросил трубку и почти побежал, срезая путь через пляж.

---

Бар «У старого пирса» был их обычным местом — убогим, шумным, но своим. Забегая внутрь, Дилан замер на пороге. За столиком в углу сидела знакомая компания: Марго, Авани, Райли... и Пейтон. Что он, чёрт возьми, тут делает?

Он сделал глубокий вдох, сгрёб пальцами волосы и направился к ним, стараясь выглядеть максимально нейтрально.

— Всем привет, — кивнул он, встречаясь взглядом с каждым, включая Пейтона, которому кивнул чуть холоднее.

— Марго, отойдем? На пару слов.

— Мг, — она встала и последовала за ним к стойке бара, подальше от посторонних ушей.

Отвернувшись от остальных, Дилан опустил голову.

— Марго, — начал он тихо, но чётко. — Прости меня. Я вспылил. Был полным идиотом. Кидать тебя одну в этой заварухе... это самое последнее дело.

Марго посмотрела на него своими чистыми, откровенными глазами — глазами, которые всё это время ждали, что он одумается и вернётся. В них не было обиды, только усталое понимание и надежда.

— Конечно, — выдохнула она, и её лицо озарила слабая улыбка. — Ты же мой брат. Пусть и не родной по крови. — Она обняла его, крепко, по-настоящему, вкладывая в это объятие всю свою благодарность и облегчение.

Дилан ответил тем же, сжимая её так, будто боялся снова потерять.

— Прости, — прошептал он ей прямо в ухо. — Я больше никогда тебя не брошу. Ни за что.

— Хорош слюни и нюни гонять, — раздался насмешливый, но беззлобный голос со стороны стола. Пейтон смотрел на них, отхлебывая из бутылки минералки. — Мы план тут обсуждаем или слезы пускаем?

— План? — отстранился Дилан, переводя взгляд с Марго на Пейтона, затем на девочек.

— Ах, да, мы тебе не рассказали, — сказала Марго, возвращаясь к столу и садясь. — Пейтон согласился нам помочь. Проверить подвал в их доме. — Она пожала плечами, как будто это было самое естественное дело в мире.

Дилан уставился на Пейтона с неподдельным подозрением.

— Серьёзно? — его голос прозвучал холодно и оценивающе.

Мурмайер лишь молча кивнул, не отводя взгляда. В его глазах не было привычной насмешки, только сосредоточенная серьёзность.

— Так, значит, ты глянешь у себя дома в подвале? — переспросила Авани, как бы напоминая о деталях. — Сам? Договорились?

— Да, — коротко ответил Пейтон. — У меня есть доступ. И причина. Завтра утром, пока все спят.

Но никто из них, увлечённых разговором и эмоциональным примирением, даже не заметил, как за соседним столиком, в тени высокой барной стойки, сидел очень подозрительный человек. Он был одет неброско, пил пиво, но его взгляд, скользящий по их компании, был слишком внимательным и недобрым. Он явно прислушивался.

— Ладно, — сказала Райли, почувствовав нарастающее напряжение. — Давайте тогда расходимся. А завтра на рассвете встречаемся здесь же. Договор?

— Да, — хором, но с разной степенью уверенности, ответили все.

— Пойдёмте, девочки, — поднялась Марго, собирая свою лёгкую сумку. — Пора.

— Мы ещё посидим, — сказала Райли, обменявшись взглядом с Авани. — Выпьем лимонада, поговорим. Ты иди, отдохни.

— Хорошо. Пока тогда, — кивнула Марго и вместе с Диланом и Пейтоном,который молча поднялся следом вышла из бара.

Когда они скрылись за дверью, Авани наклонилась к Райли через стол, понизив голос до шёпота.

Пов: Авани.

— Мне до безумия не нравится Несса, — выпалила она. — Она выглядит очень... подозрительно. Слишком навязчивая. Слишком вездесущая. И слишком идеальная для этого острова. Тебе так не кажется, Ри?

Райли вздохнула, покрутив в пальцах стакан с лимонадом.

— Слушай, может, так оно и есть, — ответила она осторожно. — Но, может, мы просто сами себя накручиваем? Она просто богатая девчонка, которой скучно, вот и ищет приключений среди «дикарей». Такое бывает.

— Ну не знаю, — покачала головой Авани, её чёрные кудры взъерошились от беспокойства. — Мне шестое чувство подсказывает, что она не просто так. Помнишь, она появилась именно в тот день, когда Марго нашла тот домик? Слишком уж вовремя. И слишком много вопросов задаёт.

— Возможно, — согласилась Райли, и в её голосе тоже зазвучала неуверенность. — Но пока у нас нет доказательств. И у нас есть план на завтра. И новый... союзник, в которого тоже верится с трудом. Давай пока сосредоточимся на одной проблеме за раз. Сначала подвал и отец Марго. Потом разберёмся с Нессой.

Авани кивнула, но её взгляд был полон тревоги. Она украдкой оглядела полупустой бар. Их подозрительный сосед уже куда-то исчез. Но чувство, что за ними наблюдают, не исчезло. Оно лишь стало сильнее.

тгк фининкитт fininkyy