chapter eight

Пов: Марго и Дилан.

— Марго! — прошептал Дилан, протискиваясь к ней через толпу танцующих. — Слушай сюда. Через 35 минут я пойду к Пейтону в дом, если он разрешит. Я напишу, если что.

Марго, слегка оглушённая музыкой, смотрела на него с непониманием.— А я при чём?

— Ну не тупи! — он легонько, по-братски шлёпнул её по затылку. — Ты пойдёшь в подвал! Пока я его буду отвлекать компом и флешкой. План же!

Осознание медленно, но верно проступило в её глазах.— Ааа, да! Хороший план, — кивнула она, и в её взгляде вспыхнула решимость, смешанная с нервозностью.— Всё, договор.

Дилан тут же направился к Пейтону, который стоял у бара, безучастно наблюдая за весельем.

— Пейтон!Тот медленно повернул голову.

— Да, брат? — голос его был нейтральным, без привычной насмешки.

— Могу я тебя попросить о помощи?

— Конечно. С чем?

— У тебя же явно комп или ноут лучше, чем мой, а мне вот флешку надо глянуть, че на ней. Мой древний кирпич не грузит.

Пейтон взглянул на дорогие часы, затем на Дилана. В его глазах мелькнула тень чего-то — подозрения? Любопытства?

— Да, конечно, без проблем. Минут через 15 тебя устроит? Залетай.

— Да, — кивнул Дилан и, отойдя, быстро достал телефон.

Пов: Марго.

Видя, что Дилан договорился, Марго почувствовала, как её начинает трясти от предвкушения и страха. Ей нужно было успокоиться. Она отошла от всех, пробираясь сквозь гостей к дальнему краю пляжа, где шум вечеринки становился приглушённым рокотом, а главным звуком был мерный гул прибоя.

Она села на холодный песок, спиной к свету и смеху. Руки дрожали. Бездумно, почти на автомате, она полезла в маленький потайной кармашек своих шорт. Не за сигаретой. Её пальцы нащупали тот самый маленький пакетик с белым порошком, который она нашла в домике на дереве и не стала показывать Дилану.

«Один раз. Чтобы собраться. Чтобы не было страшно», — пронеслось в голове.

Она высыпала горку на тыльную сторону ладони, зажала одну ноздрю и резко вдохнула.

Эффект наступил мгновенно. Но не тот, к которому она привыкла от Дилановой дряни. Это был не просто приход. Это был удар. Волна накатила такой силы и скорости, что у неё перехватило дыхание. Мир вокруг задрожал, звуки стали резкими и давящими. Шум волн превратился в оглушительный рёв, песок под её ногами начал двигаться, сворачиваясь в гипнотические, пульсирующие узоры.

«Сильнее... Намного сильнее...» — успела подумать она с запоздалым ужасом.

Тело перестало слушаться. Она попыталась встать, но её ноги подкосились, и она грузно шлёпнулась на песок, потом снова попыталась подняться, снова упала. Вскоре она была вся перепачкана песком, который теперь казался ей живым, шевелящимся существом.

В этот момент в её кармане завибрировал телефон. СМС от Дилана. Она с трудом достала его, но экран плясал у неё перед глазами, буквы расплывались и прыгали, складываясь в нечитаемые каракули. Она не могла разобрать ни слова.

Пов: Дилан.

Тем временем Дилан был уже в комнате Пейтона. Комната была огромной, минималистичной и холодной, как и её хозяин. На широком столе стоял мощный ноутбук.

— Так, вставляй сюда, — сказал Пейтон, указывая на разъём.— Ага.

Дилан вставил флешку. На экране появилось несколько файлов. Первый назывался «Экология_отчёт». Они открыли его. Внутри был сухой документ о незаконных свалках отходов в охраняемой зоне острова. Упоминались компании-подрядчики, связанные с Мурмайером.

— Что это, чувак? — спросил Дилан, делая вид, что видит впервые.

— Не знаю, я тут и смотрю, как бы вместе с тобой, — ответил Пейтон, но в его голосе появилась лёгкая напряжённость.

— Понял, не лезу.

Следующий файл оказался ни о чём — сканы каких-то старых квитанций. И последним было аудио без названия.

— Включи, — коротко приказал Пейтон.

Дилан щёлкнул. Из динамиков ноутбука послышался голос. Низкий, властный, до боли знакомый Пейтону — голос его отца, Криса Мурмайера. И ещё один, более грубый, незнакомый.

Аудиозапись была чистым, необработанным разговором.

Голос Криса: «...он не уймётся. Этот шериф, Савицкий. Он как собака, вцепился. Лезит не в своё дело. Во все щели смотрит».

Незнакомый голос: «Что предлагаешь?»Крис: «Сделай так, чтобы он больше не появлялся. Найди его слабое место. Дочь там, или ещё что...»Незнакомец: «А если не сработает?»Крис (после паузы, ледяным тоном): «Тогда убери его. Тихо. Чтоб даже рыбы не нашли. И проверь, не оставил ли он чего в том домишке... особенно тот чёртов дневник. Он никуда не должен попасть».

Тишина в комнате после окончания записи была гробовой. Потом Пейтон медленно повернулся к Дилану. Его лицо было белым как мел, глаза горели холодным, безумным огнём.

— Что это? — его голос был хриплым шёпотом.

— Не знаю, — выдавил Дилан, отступая на шаг.

— ОТКУДА ЭТО У ТЕБЯ?! — Пейтон взорвался. Он рванулся вперёд, вцепился в воротник Дилановой рубашки и стал трясти его. — Ты решил меня подставить?! ГОВОРИ, УБЛЮДОК!

— Ты идиот?! — вырывался Дилан, пытаясь освободиться. — Я сам не больше твоего знаю!

— Откуда у тебя эта флешка?! Это не может быть правдой! Это подделка! — Пейтон кричал, но в его крике слышались отчаяние и неверие. Отец. Его отец не мог такого сказать.

— Нашёл! — выпалил Дилан.

— ГДЕ?!

— Не помню! На пляже, в мусоре!

— Это от рыжей?! — догадка, как удар ножа, мелькнула в глазах Пейтона. Он увидел, как глаза Дилана на мгновение метнулись в сторону. — Понятно... Значит, от неё.

Он с силой отбросил Дилана в сторону, так что тот ударился о кровать. Сам Пейтон подошёл к огромному окну, смотря в ночь, его спина была напряжена.

— Значит так, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память. — Слушай меня сюда. Об этом НИКТО не должен знать. Ни слова. Если хоть кто-то, хоть один человек узнает об этом... тебе кранты. Я перестану замалчивать твой идиотский бизнес с наркотой. Тебя спалят. Спалят при первой же возможности и посадят, мало не покажется. И все твои мечты, вся твоя «свобода», разобьются в пух и прах. Ах да, и твоему маленькому братцу не сдобровать,его поймают также,как и поймают тебя.Понял?

Дилан ничего не ответил. Он молча поднялся, поправил рубашку и, не глядя на Пейтона, вышел из комнаты. Его сердце бешено колотилось. Надежда была только на одно — что Марго, пока он слушал этого придурка, уже успела найти что-то в подвале.

Он не знал. Он не знал, что Марго в этот самый момент бродит по тёмному пляжу в совершенно другом измерении, беспомощная и отравленная неведомой силой, а его СМС так и осталась для неё нечитаемой тарабарщиной на пляшущем экране.

Пов: Авани.

— Хей, Райли, а где Марго с Диланом? — поинтересовалась Авани, оглядываясь по сторонам. Тусовка бушевала, но двух самых ключевых лиц в их рискованном плане не было видно.

Хьюбэка обвела взглядом всю виллу, её брови нахмурились.

— Так, они же вроде на задании каком-то, разве нет? Там с подвалом и флешкой? — Она приложила ладонь ко лбу, пытаясь собрать мысли, уже слегка затуманенные коктейлями.

— А, да, точно, — кивнула Авани, но в её голосе прозвучала тревога.

И тут к ним, расталкивая гостей, прорвался Дилан. Он выглядел не просто встревоженным — он был бледен, его глаза бегали, а дыхание сбилось.

— О, привет опять, — неуверенно сказала Авани, но он её не слушал.

— Где Марго? — выпалил он, хватая Авани за руку. — Она что, ещё не пришла сюда? С вами?

— Н-нет, — хором ответили девушки, и их лица тоже вытянулись от беспокойства.

— Черт! — выругался Дилан, и его взгляд, отчаянный и острый, устремился вдаль, за пределы освещённой территории, к тёмной полосе пляжа и моря. — Стоп. А это тогда кто?

Все разом глянули туда, куда он указывал пальцем. На самой кромке прибоя, в пятне лунного света, стояла фигура. Не стояла — скорее, покачивалась, совершая странные, плавные движения. Это была Марго. Она переплетала ноги в каком-то странном, неестественном танце, глядя при этом не на море, а прямо вверх, на звёзды, с блаженной, совершенно отстранённой улыбкой на лице. Выражение было знакомым и пугающим — взгляд зажиточного нарика, оторванного от реальности.

— Епта... — хрипло выругался Дилан, и все трое, как по команде, рванули к ней по песку.

Они настигли её, когда она, кажется, пыталась поймать падающую звезду. Дилан схватил её за плечи и грубо встряхнул.

— Марго! Марго, слышишь?! — кричал он ей в лицо.

Марго медленно перевела на него свой мутный, невидящий взгляд. Улыбка не сходила с её губ.

— Ты нахера ей опять всунул наркоту?! — вне себя от злости и страха, ударила Дилана по плечу Авани.

— Это не я, черт возьми! — огрызнулся он, не отводя взгляда от Марго. — Блять, откуда здесь ещё один поставщик?! Марго! Откуда это у тебя?! Говори!

Но Марго лишь издала тихий, счастливый смешок и попыталась погладить Дилана по щеке, её движения были ватными и неточными. Когда её встряхивали, она едва держалась на ногах и чуть не падала, если бы Райли не успела её подхватить.

Ярость, страх и ощущение полного провала переполнили Дилана. Он наклонился к самому её лицу, так, что их носы почти соприкоснулись, и зашипел, обдавая её ядовитым шёпотом, в котором плескалась вся его злость:

— Сука, Марго! Мы договорились! Мы договорились! Идиотка! Из-за тебя в меня теперь проблемы с Мурмайером! Ты это понимаешь?! Он мне братом пригрозил! Моим братом!

Последние слова, выкрикнутые уже почти на всю округу, заставили Райли встрепенуться.

— Серьёзно?! — её голос прозвучал резко. — Черт. Но твой брат ведь... ничего не делает. Чем он тебе может пригрозить?

И тут Дилан замер. Его лицо на секунду исказилось паникой, которую он тут же попытался подавить. Никто. Никто, кроме него самого, не знал о том, что его младший, «маленький и милый» братишка Джек — не просто родственник, а его самый ценный курьер и связной для крупных, опасных клиентов. Тот, кто мог пролезть везде и остаться незамеченным. Тот, кого Пейтон, оказывается, знал. И теперь держал на прицеле.

— Просто пригрозил, Райли, — сквозь зубы процедил он, отводя взгляд. — Он знает, где он живёт. Всё. — Он махнул рукой в сторону беспомощной Марго. — Тащите эту дуру домой. Промойте ей желудок, голову, не знаю что. У нас больше не будет шанса узнать, что в подвале у Мурмайера. Всё. План в жопе. И я в жопе.

— Успокойся, Хартман! — крикнула ему в лицо Авани, пытаясь перекрыть его панику. — Не всё потеряно! Всё у нас получится! Мы разберёмся!

Но Дилан уже не слушал. Он видел провал. Видел угрозу брату. Видел, как всё его хлипкое благополучие рассыпается в прах из-за одной рыжей идиотки с сильным порошком.

— У вас, — с горечью и окончательностью произнёс он, отступая на шаг. — Я с вами больше не участвую. Разгребайте свои проблемы сами.

Девушки замерли в шоке, глядя, как он разворачивается и идёт прочь по мокрому песку, его фигура быстро растворялась в темноте, удаляясь от света виллы и от них.

Гнев, разочарование и обида переполнили Авани. Она сжала кулаки и крикнула ему вдогонку, изо всех сил:

— Да и пошёл ты, Хартман! Иди к чёрту! И без тебя справимся!

Но её слова утонули в шуме прибоя. Дилана уже не было видно. А рядом, на песке, тихо хихикая и пытаясь поймать луну, сидела их подруга, которая только что разрушила всё, ради чего они здесь были.

Пов: Пейтон.

Мысль врезалась в сознание, как осколок стекла, и не давала покоя. Его отец. Голос отца в той записи. Холодные, расчётливые слова об «устранении проблемы». Об отце Марго. О дневнике.

Всё, что он знал о своём отце — его жёсткость, его безжалостность в бизнесе — теперь окрасилось в новый, кровавый оттенок. Это было уже не просто давление на конкурентов или эксплуатация отшельников. Это пахло чем-то более тёмным. Чем-то, что могло стоить человеку жизни.

Внутри бушевала буря: отторжение, неверие, гнев и... стыд. Стыд за фамилию, за кровь, за тот замок на холме, который вдруг стал казаться не символом власти, а памятником чему-то гнилому.

Ему нужно было говорить. Нужен был человек, который не станет льстить, не испугается, не побежит с доносом к отцу. Кто выслушает и скажет правду, какой бы горькой она ни была.

И ноги сами понесли его туда, где всегда было тихо и по-настоящему. Туда, где пахло деревом, смолой и честным трудом. К дяде Бэну.

Лунный свет выхватывал из темноты знакомые очертания хижины. И фигуру старика, копошащегося у самого берега. Дядя Бэн надувал свою старую, но надёжную надувную лодку. Рядом лежали аккуратно упакованные коробки и мешки — его «сокровища» для продажи на соседнем острове.

— О, привет, Пэй! — старик обернулся, услышав шаги, и его лицо, изрезанное морщинами, озарилось искренней, тёплой улыбкой.

— Привет, дядя Бэн, — голос Пейтона прозвучал непривычно приглушённо. — Собираетесь на продажи?

— Ох, да, пора уже, — кивнул старик, откладывая насос. — Помоги-ка мне с этим ящиком, тяжеловат.

— Да, конечно, — Пейтон автоматически взялся за тяжёлый ящик, набитый какими-то старыми инструментами и обломками. Он поставил его в лодку. — А вы надолго?

— Ну, слушай, — вздохнул дядя Бэн, садясь на корточки, чтобы проверить крепления. — Пока доплыву — дня два. Пока распродам всё — ещё пару. Да обратная дорога... Ну, на неделю где-то явно. А что, скучать будешь? — он подмигнул.

— Да так, — Пейтон попытался улыбнуться в ответ, но получилось натянуто. — К кому же мне ещё приходить каждый вечер?

— Ха-ха-ха! Ну, потерпишь немного. Остров без меня не рухнет.

— Само собой, — пробормотал Пейтон. Он помолчал, глядя, как старик возится с узлами. Внутри всё клокотало. — Дядя Бэн...— М? — старик не поднял головы, но в его позе появилось внимание.

— Вот чтобы вы делали... — начал Пейтон, подбирая слова. — ...если бы знали, что у вашего врага... ну, который вроде как вас уже и не так раздражает... случилась беда. Серьёзная. — Он сделал паузу, глотая ком в горле. — И вот... вы знаете, что ваш близкий человек в этом замешан. Прямо... по уши. Вы бы что сделали?

Теперь дядя Бэн перестал возиться. Он медленно выпрямился, вытер руки о брюки и посмотрел на Пейтона. Его мудрые, прищуренные глаза изучали юношу, читая в нём больше, чем тот мог сказать словами.

— Ну... — протянул старик, почесав щетину на подбородке. — Я бы... наплевал на всё. На родство, на страх, на последствия. И помог бы тому, кому помощь нужнее. Тому, кого обидели. У меня такие принципы. — Он сделал шаг ближе, и его взгляд стал пронзительным, но не осуждающим. — А у тебя какие, сынок?

Вопрос прозвучал тихо, но с невероятной весомостью.

— У меня? — переспросил Пейтон, словно впервые задумываясь об этом.

— Да. Какие у тебя принципы? Не у твоего отца. Не у твоей фамилии. У тебя. Пейтона.

Вопрос висел в ночном воздухе между ними. Принципы... Что он считал правильным? Унижать слабых, потому что можешь? Закрывать глаза на грязь, потому что она кормит? Или... быть сильным, чтобы защищать, а не чтобы уничтожать? Как дядя Бэн защитил когда-то его, семилетнего мальчишку с разбитым коленом?

Он посмотрел в сторону огней Манчеста, на холодное сияние своего дома-замка. Потом — на тёмную полосу бедного квартала, где, он знал, лежала в забытьи та самая рыжая «проблема».

— Я... — его голос окреп, в нём появилась та самая сталь, которую он всегда носил как броню, но теперь она обрела другое предназначение. — Я за справедливость.

Дядя Бэн долго смотрел на него. Потом медленно, одобрительно кивнул.

— Так и поступай, Пейтон, — сказал он просто, но в этих словах было благословение и напутствие. — Поступай по справедливости. Даже если это будет самый трудный путь в твоей жизни. Даже если он будет вести против течения. Душу потом не залатаешь, если её сегодня продашь.

Он хлопнул Пейтона по плечу, и в этом жесте была и поддержка, и передача какой-то невидимой ответственности.

— Теперь иди. У меня тут ещё дела. А у тебя, я чувствую, — его глаза снова блеснули пониманием, — своя дорога только начинается.

Пейтон кивнул, словно приняв приказ. В душе уже не было смятения. Был холодный, ясный выбор. Он развернулся и пошёл прочь, но теперь не сломленный, а с новой, опасной решимостью в сердце. Он шёл не просто домой. Он шёл туда, где нужно было начать всё с начала. Возможно, даже против собственной крови. Ради той самой справедливости, в которую он только что поверил.

Пов: Пейтон.

Пейтон шёл домой, но его ноги были тяжёлыми, будто налитыми свинцом. Не домой — он шёл прочь от хижины дяди Бэна, а мысли кружили в одной и той же, болезненной воронке.

Как? Как отец мог... убить? Или приказать убить? Это не укладывалось в голове. Да, он был жёстким. Да, он смотрел на всех свысока. Но чтобы переступить такую черту...

«Так не должно быть» — это была единственная ясная мысль во всём хаосе. Она звучала настойчиво, как мантра, вытесняя всё остальное. Принципы дяди Бэна, его собственные слова о справедливости — всё это сталкивалось с леденящим душу голосом из той записи.

Что делать? Этот вопрос стоял в горле комом, сдавливая дыхание. Игнорировать? Сделать вид, что не слышал? Продолжать жить в своём богатом, слепом мирке? Но тогда эта ложь будет гнить внутри, отравляя всё.

Или... Взять и помочь этой истеричке? Этой рыжей занозе, которая только и делает, что ненавидит его? Абсурд. Безумие.

Но его ноги, будто обладая собственной волей, уже свернули не на дорожку к его белоснежной вилле, а на узкую, пыльную тропинку, ведущую в квартал отшельников. К её дому.

Он остановился перед знакомой лачугой. Следы вчерашнего погрома были едва заметны — окна заколочены фанерой, дверь поцарапана. Он постучал. Негромко, но твёрдо.

Дверь открылась не сразу. Потом щёлкнула щеколда, и в проёме появилась Райли Хьюбэк. Её лицо, обычно спокойное, было напряжённым и усталым, а в глазах — немой вопрос и настороженность.

— Чего тебе? — её голос прозвучал сухо, без приветствия.

— Где Марго? — спросил он, не отвечая на её тон.

— Спит. Так что хотел?

Он заколебался на секунду, но фраза вырвалась сама собой, прежде чем он успел её обдумать:

— Если это всё правда... то я должен помочь.

Из глубины дома послышался возмущённый возглас:

— Правда что?! — Авани Грейг появилась за спиной Райли, её чёрные кудры взъерошились, а глаза сверкали.

Пейтон вздохнул с раздражением.

— Боже, тут ещё и Грей, что ли?

— Да! Так что за правда? Говори!

— Впустишь, и я расскажу, — сказал он, уже чувствуя, что отступать поздно.

Райли и Авани переглянулись. Молчаливый диалог длился несколько секунд. Потом Райли отступила, жестом приглашая его войти.

— Проходи.

Пейтон переступил порог. Его взгляд автоматически скользнул по интерьеру. Теснота. Бедность, видимая в каждой детали. Пахло пылью, старой древесиной и... лекарствами? В голове пронеслось: «Люди и вправду могут так жить?» Он видел это раньше, но всегда как фон. Сейчас это било в глаза с новой, неприкрытой силой. Три крохотные комнатушки: дверь в ванную, приоткрытая дверь в комнату Марго и гостиная, где прямо на матрасе на полу, укрытая простынёй, лежала сама Марго. Её рыжие волосы растрепались по подушке, лицо было бледным, дыхание неровным.

— Что с ней? — спросил он, кивая в её сторону.

— Угадай с трёх раз, — язвительно бросила Авани, скрестив руки на груди.

Он понял. Не просто похмелье. Это была та самая, странная, сильная наркота. Он видел такое состояние у других.

— Говори, что произошло, или мы тебя выгоняем, — потребовала Райли, блокируя собой путь обратно к двери.

— Вам Дилан ничего не рассказал? — удивился Пейтон.

— Нет, — ответила Авани, и в её голосе зазвучала обида. — Он надул свои губы и свалил. Наорал на нас и ушёл.

Пейтон тяжело вздохнул. Значит, Дилан не стал вдаваться в подробности из-за страха. Или из-за злости.

— Вообщем... — начал он, выбирая слова. — Дилан принёс в мой дом флешку. На ней была аудиозапись. С моим отцом. — Он сделал паузу, глядя на их застывшие лица. — Там он... говорил об устранении отца Марго. Но не в физическом смысле, как я понял. О «слабом месте». О том, чтобы «сделать так, чтобы он больше не появлялся».

— А как так? — прошептала Авани, её глаза округлились от ужаса. — Это что, похищение?

— Я не знаю, — честно ответил Пейтон. — Возможно, шантаж. Запугивание. Но... такого быть не должно. Всё должно быть по-честному. По справедливому. — Эти слова, сказанные в нищем доме его главной «проблемы», звучали странно даже для него самого. — Поэтому я здесь.

Девочки смотрели на него в полном ошарашенном молчании. Их мир, и без того расколотый, только что получил ещё одно, чудовищное подтверждение их худших подозрений. И источник этого подтверждения стоял перед ними — наследник самого зла.

Пейтон понимал, насколько это всё нелепо. Если бы Марго сейчас не спала, она бы рассмеялась ему в лицо. Горьким, истерическим смехом, полным неверия и ненависти. Хорошо, что она ничего не слышит.

— Если вам... если ей, — он поправился, кивнув в сторону спящей, — понадобится помощь с поисками... настоящими, а не через продажную полицию... то можете обратиться ко мне.

Он больше не знал, что сказать. Он сделал то, что считал нужным. Сказал правду, какую знал. Предложил помощь, которую сам ещё не до конца осознавал. Он повернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Дверь тихо закрылась за ним.

В доме воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Марго. Райли и Авани стояли, глядя на закрытую дверь, пытаясь переварить услышанное. Враг только что перешёл на их сторону. Или это была новая, ещё более изощрённая ловушка? Они не знали. Они знали только, что их подруга лежит здесь, отравленная, а её отец пропал по вине отца того, кто только что предлагал помощь. Мир перевернулся с ног на голову.

тгк фининкитт fininkyy