chapter three

Марго сдала свою униформу в крохотной каморке для персонала, снова облачилась в свои шорты и топ, и с облегчением выдохнула. Яхта «Каприз», сверкающая и нарядная, казалась ей наконец-то просто кораблём, а не тюрьмой. Она попрощалась с Райли у служебного выхода — та ещё оставалась на послесменную уборку — и спустилась по трапу на причал.

Вечерний воздух был тёплым и влажным, пах рыбой, солью и прелыми водорослями. Вдалеке, у вип-пирса, светились огни других яхт, а здесь, в секторе служебных причалов, было тихо и пустынно. Дилан ждал её, прислонившись к ржавой тумбе для швартовки. Он курил, и призрачное облачко дыма таяло в багровеющих лучах заката.

— Ну что? — спросил он, увидев её, и стряхнул пепел. — Чего грустишь, крошка?

Он распахнул руку, и Марго, не раздумывая, приникла к его боку, позволив обнять себя за плечи. В его объятиях было не тепло, а скорее привычное, прохладное убежище. Они медленно зашагали по старым, потрескавшимся доскам пирса.

— Да я ненавижу те дни, когда Пейтон приходит на работу, — выдохнула она, уткнувшись лицом в его плечо. — Он меня раздражает. Дико. Каждая клетка бунтует, когда он рядом.

— Ха-ха-ха, — тихо рассмеялся Дилан, и смех его звучал беззвучной вибрацией в груди. — Да, у него есть этот грешок. Прикапываться на ровном месте. Любит почувствовать себя царём и богом, особенно когда папаша где-то на горизонте.

— Он не просто придирается, Дилан, — голос Марго стал тише, но напряжённее. — Он... изверг. Гад. Я не знаю, как по нему тащатся все девчонки с материка. Ну да, деньги, яхты, понты... но внутри-то пустота и гниль.

Она выдержала паузу, глядя на тёмную воду, в которой уже отражались первые звёзды.

— Он сегодня говорил... такое. Мне страшно стало. Не за себя, а от осознания, что такие, как он, правят этим островом. Им всё можно. А нам... нам только драить их унитазы и бояться.

Дилан не ответил сразу. Он лишь крепче сжал её плечо, и в его молчании была не пустота, а какая-то напряжённая работа мысли. Он понимал её страх лучше, чем кто-либо. Потому что сам жил в его тени и строил свои хлипкие планы, чтобы из этой тени выбраться.

— Они правят, пока мы позволяем, — наконец произнёс он тихо, но с какой-то новой, стальной нотой. — И пока думаем, что у нас нет выбора. Но он всегда есть, Марго. Даже если это выбор между плохим и очень плохим.

Дилан почесал затылок, и его лицо, только что серьёзное и собранное, сменилось обычной, чуть уставшей маской. Вдруг до него дошло с кристальной ясностью: она не готова. Не готова к его миру, к его правилам, к той тёмной игре, в которую он сам ввязался. И бросать её в эту мясорубку сейчас, на пороге ночи, с дрожащими руками и широкими от страха глазами — было бы последним делом.

— Амм... нет, — сказал он, отводя взгляд и снова потирая шею. — Я передумал.

— Ты с ума сошёл, что ли?! — Марго аж подпрыгнула на месте, её усталость и страх мгновенно сменились яростью. — Говори, Дилан! Сейчас же! Что за выход? — она взмахнула рукой, пытаясь шлёпнуть его по плечу, по груди — куда угодно, лишь бы выбить из него правду.

— А то что? — он легко словил её запястья, не давая ударить. На его губах появилась та самая, знакомая, дразнящая улыбка, которая всегда сводила её с ума. — Я же не могу просто так все свои гениальные планы разбрасывать налево и направо.

— Дилан, я серьёзно! — она попыталась вырваться, но он держал крепко, не причиняя боли, но и не отпуская.

— Да ладно тебе, — он рассмеялся, наконец отпуская её руки. — Я пошутил. Не было у меня никакого супер-плана, понимаешь? Просто мысли вслух. Напугать тебя хотел, чтобы ты осторожнее была с этим Пейтоном.

Она отшатнулась от него, потупив взгляд. Разочарование, обида и усталость нахлынули на неё такой волной, что она почувствовала лёгкую тошноту.

— Идиот, — выдохнула она беззлобно, почти шёпотом. — Иди домой. Я сама.

Они как раз подошли к его лачуге — чуть более крепкой, чем у других, но такой же убогой, стоящей на окраине посёлка среди чахлых пальм.

— Я тебя провожу, — сказал он, кивая в сторону, где в пяти минутах ходьбы угадывался силуэт её дома. — Мало ли кто ночью шляется.

— Не надо, — она отрезала резче, чем хотела. — Я хочу прогуляться одна. Подышать. Голова раскалывается.

Он посмотрел на неё внимательно, оценивающе, но затем лишь пожал плечами.

— Ну... как хочешь. Береги себя, крошка. И... телефон дома заряди, ладно?

— Ага, — бросила она уже отходя.

Марго пошла одна. Тропинка вилась между хижинами, теряясь в темноте. Пальмы шуршали на ветру своими огромными листьями, песок скрипел под подошвами. Она шла медленно, ощущая, как натёртые за день ноги ноют, а в старые шлёпанцы постоянно набивается песок, превращая каждый шаг в маленькое мучение.

Мысли путались. То всплывало злобное лицо Пейтона, то — уставшие глаза отца с утра, то — насмешливый прищур Дилана. Его слова «я пошутил» отдавались в ней глухой, неприятной пустотой. Он всегда так. Скрывает, уводит в сторону, делает вид, что всё несерьёзно. А в глазах у него в этот момент — холодный расчёт, который она училась замечать.

Она вышла на открытое место. Слева — тёмная полоса океана, справа — редкие огоньки в окнах таких же, как у неё, лачуг. Впереди, в пятне лунного света, показался её дом. В окне отцовской «рабочей» комнаты горел свет. Обычный, приглушённый. На мгновение ей показалось, что тень за стеклом мелькнула — не отцовская, а какая-то другая, более крупная. Она замерла, приглядываясь. Но тень не повторилась.

«Показалось, — убедила себя Марго. — От усталости».

Она потянулась к карману, будто проверяя ключи, и снова нащупала там клочок бумаги — тот самый, с адресом, который машинально сунула туда, ещё когда Дилан говорил о своём «плане». Она остановилась и, оглянувшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет, развернула его под слабым светом луны.

На бумаге был не адрес. Это были всего две строчки, написанные корявым почерком Дилана:

«Не иди домой.Жди меня у старого маяка. Полночь.»

Сердце её ёкнуло и замерло. Холодная дрожь пробежала по спине. Она снова посмотрела на освещённое окно своего дома. И на этот раз ей уже не показалось. Внутри явственно мелькнуло движение. Не одно.

Она подошла ближе, и её охватил ледяной ужас. Картина, которая открылась, была не кошмаром из воображения, а самой что ни на есть жуткой реальностью.

Дверь в её дом была открыта нараспашку. Изнутри, прямо на деревянный настил перед входом, были выброшены какие-то вещи — старые книги, скомканная одежда, разбитая тарелка. Одно из окон в гостиной было разбито — тёмная дыра зияла в раме, осколки стекла блестели на песке внизу, как зубы хищника.

— Боже... — прошептала Марго, и её собственный голос прозвучал чужим, сдавленным.

Инстинкт кричал бежать, звать на помощь. Но другой, более сильный и безрассудный инстинкт — страх за отца — гнал её вперёд. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, отдаваясь глухим стуком в висках.

Она почти бегом преодолела последние метры и, затаив дыхание, осторожно заглянула внутрь.

Хаос. Полный, методичный погром. Мебель перевёрнута, подушки вспороты, содержимое ящиков вывалено на пол. В воздухе висела пыль и запах чужого, грубого присутствия. Она ахнула от увиденного, но тут же инстинктивно вжалась в дверной косяк и закрыла рот ладонью, заглушая любой звук.

Нужно было хоть какое-то оружие. Её взгляд упал на осколок стекла у её ног, крупный, с острыми, неровными краями. Она наклонилась, подняла его. Холодное, неудобное, но острое стекло в ладони дало иллюзию защиты.

Держа «клинок» перед собой, она начала медленно продвигаться вглубь. Проверила гостиную — никого, только следы грубого обыска. Заглянула в ванную — пусто, зеркало разбито. С каждым шагом страх нарастал, но вместе с ним росло и оцепенение.

Осталась её комната. Дверь была приоткрыта. Она толкнула её ногой.

Комната была разгромлена так же, как и всё остальное. Матрас сброшен с кровати, комод опрокинут, её немногочисленные вещи валялись повсюду. Но на тумбочке, как ни в чём не бывало, лежал её старый, разбитый телефон. Неприкосновенный островок в море хаоса.

Облегчение, краткое и ослепляющее, затмило на секунду все предосторожности. Она шагнула в комнату, потянувшись к заветному устройству, чтобы позвонить Дилану, в полицию, кому угодно...

И в этот миг из-за двери шкафа, прикрытой сорванной с петель створкой, метнулась тень. Она успела увидеть лишь движение, прежде чем что-то тяжёлое и неумолимое обрушилось ей на голову.

Острая боль вспыхнула и мгновенно погасла, растворившись в наступающей, абсолютной и беспросветной темноте. Осколок стекла выпал из разжавшихся пальцев и бесшумно упал на кучу её же разбросанной одежды.

Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь разбитое окно, заставили её веки дрогнуть. Боль пришла первой — тупая, раскалывающая, пульсирующая в виске. Марго стонала, пытаясь открыть глаза. Мир плыл и двоился. Она лежала на полу в своей комнате, среди хаоса, который теперь казался ещё более сюрреалистичным при дневном свете.

Она с трудом поднялась, опираясь на перевёрнутый комод. Голова кружилась, в горле стоял ком. Она оглядела свой дом ещё раз, но теперь не с ужасом, а с холодным, нарастающим отчаянием. Разгром был тотальным. Искали что-то конкретное.

— Черт, — выдохнула она хрипло, и это слово повисло в пыльном воздухе. — Что здесь, мать его, произошло?

Её взгляд упал на тумбочку. Телефон всё ещё лежал там. Она шагнула, пошатнулась, поймала равновесие и схватила его. Экран был цел. Батарея: 8%. Десять пропущенных звонков. Она открыла список: ОТЕЦ (10), ДИЛАН (5), РАЙЛИ (3).

Сердце ёкнуло, забилось чаще, заглушая боль в голове. В первую очередь она набрала отца. Прижимая трубку к уху, она закрыла глаза, мысленно вымаливая услышать его сонный, спокойный голос.

Но вместо этого — сухой, механический голос автомата: «Абонент временно недоступен. Перезвоните позже.»

— Черт! — она почти выкрикнула, сжимая телефон так, что корпус затрещал.

И тут её охватила настоящая паника. Она бросилась на поиски, игнорируя головокружение. Оббежала весь дом, заглядывая в каждый угол, под опрокинутую мебель: гостиная — пусто, ванная — пусто, его уголок за занавеской — лишь разбросанные бумаги и пустая кровать. Никаких следов борьбы, кроме общего погрома. Ни капли крови. Ничего. Его просто не было.

Она выскочила на улицу. Утро было ярким, безмятежным и жестоким в своей обыденности. Кричать было бесполезно — соседние лачуги стояли пустые, их обитатели уже ушли на работу.

— Пап! — её голос, хриплый от страха, разорвал утреннюю тишину. — Па-а-ап!

Она бежала вдоль дома, заглядывая за угол, кричала в сторону пальмовой рощи. Отчаяние нарастало, сдавливая горло. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули потоком.

— Папа! — уже сквозь рыдания, бессильно, обращаясь к пустому небу и безразличному океану.

И только тогда её заплаканный взгляд упал на песок. Следы. Несколько пар — от грубых ботинок, ведущих от её дома не к тропинке в посёлок, а в сторону дикого, каменистого берега, где прибой бился о скалы. Там, где редко кто ходил.

Всё внутри оборвалось. Марго опустилась на корточки прямо на песке, сжав голову в ладонях. Её рыжие волосы падали каскадом, смешиваясь со слезами. Тело сотрясали беззвучные рыдания, от которых болело всё.

— Папа... — прошептала она уже тихо, уткнувшись лицом в колени, под безжалостно ярким, уже горячим тропическим солнцем, которое освещало лишь пустоту и следы, уходящие в никуда.

— Марго!!!

Её имя, выкрикнутое отчаянным, знакомым голосом, пронзило гул в ушах. Она медленно подняла голову, рыжие пряди прилипли к мокрому от слёз лицу. На тропинке стояли трое: Райли, Дилан и Авани. Их лица исказились от ужаса, когда они увидели разгромленный дом.

Дилан, не говоря ни слова, молнией рванул к открытой двери, чтобы оценить обстановку изнутри. Девочки же бросились к Марго, которая сидела, словно разбитая кукла.

— Маргоша, что?! Что случилось? Кто это сделал? Ты в порядке? — Райли присела перед ней, стараясь поймать её взгляд, её голос дрожал.

Авани, более практичная, уже осматривала подругу: аккуратно отодвинула волосы, проверяя голову, искала порезы на руках и ногах.

— Девочки, папа... — голос Марго сорвался. — Он пропал! Его нет! Ничего нет!

Они молча, понимающе переглянулись, затем осторожно взяли Марго под руки и подняли. Она шла, почти не чувствуя ног, позволив вести себя обратно в дом.

Внутри уже стоял Дилан. Он изучал хаос, его лицо было напряжённым и непроницаемым.

— Почему ты ничего не прибрал? — спросила Авани, оглядывая беспорядок с практичным неодобрением.

— Потому что тут сначала всё должна осмотреть полиция, дурёха, — отрезал Дилан, не отрывая взгляда от перевёрнутого стола. — Или вы думаете, мы сами сможем вычислить этих ублюдков?

Все замолчали, осознавая правоту его слов. На острове полиция была либо продажной, либо беспомощной, но формальности — это формальности. Особенно когда пропал человек.

— Марго, — Дилан резко повернулся к ней. Он подошёл, взял её за плечи и встряхнул, не сильно, но достаточно, чтобы вывести из ступора. — Ты видела кого-нибудь? Хватит киснуть и говори. Каждая деталь важна.

Под его жёстким, требовательным взглядом Маргарита заставила себя собраться. Она начала рассказывать, запинаясь, сбиваясь, но стараясь быть точной.

— Я... шла домой...

— Та-ак? — подбодрил Дилан.

— Увидела тень в окне, но подумала, что мне показалось. Потом подхожу ближе и вижу это... — она окинула рукой весь дом. — Погром. Стала осматривать дом... здесь никого... зашла в комнату... и меня кто-то ударил по голове. Я отключилась.

— В какую комнату? — быстро уточнил Дилан.

— В свою! — она почти крикнула, ткнув пальцем в сторону. — Потом очнулась... доперла, что произошло, стала искать папу... а его нету! И следы на песке... к океану...

— Он вёл себя как-то странно сегодня утром? — спросил Дилан, его глаза сузились, анализируя.

— Н-нет, как обычно... — начала Марго, но вдруг резко замолчала, и её глаза расширились. — А хотя...

Она подорвалась с места, сметая со стула обломки. Она рванулась не к своей комнате, а к тому углу в гостиной, где отец хранил свои бумаги. Она стала с яростной, отчаянной энергией разгребать разбросанные папки, карты, вырезки, швыряя их в стороны.

Дневника. Кожаного, потрёпанного дневника не было.

— Черт! Дневник! — крикнула она, оборачиваясь к остальным, её лицо было бледным. — Его нет!

— Какой дневник?! — хором спросили Райли и Авани.

— Нету дневника! Он мне сказал хранить его, как своего ребёнка!

— Он был важен? — тихо спросил Дилан, но в его голосе не было вопроса. Была констатация.

— Я не знаю! Не знаю! — заломила руки Марго.

— Тогда с какого хера ты стала за него переживать?! — не выдержал Дилан, его голос прогремел в тишине разрушенного дома.

— Потому что отцу кто-то позвонил с утра! — выкрикнула Марго в ответ. — Он был взволнован и зол! Потом подошёл ко мне и сказал хранить дневник во что бы то ни стало! И если он не вернётся, то отвезти его по адресу! Он всё знал, понимаете?! Он знал, что может не вернуться!

Воздух сгустился. Райли и Авани смотрели на неё с открытым ртом.

— А может, он просто сам взял этот дневник и повёз его куда-то? — осторожно предположила Райли. — Уехал... спасать информацию?

— Возможно, — быстро согласился Дилан, но в его глазах не было веры в эту версию. — Но давайте поищем. Всё равно. Проверим каждый угол, каждую щель. Может, он его спрятал, а не взял с собой. Или... может, они его не нашли, и он тут.

Он не стал говорить вслух другую, более вероятную мысль: если дневник был так важен, что из-за него могли вломиться ночью, то вряд ли его просто так оставили бы валяться. Но нужно было дать Марго хоть какую-то надежду и занятие, чтобы она не развалилась окончательно.

— Марго, — сказал он уже спокойнее. — Тот адрес. Ты его помнишь?

Она кивнула, сжимая виски пальцами, пытаясь выдавить из памяти отцовские слова, которые тогда казались ей бредом сумасшедшего.

Приехала полиция — двое усталых, равнодушных сержантов, которые явно считали, что на острове и без отшельников хватает проблем. Они опросили Марго, поверхностно осмотрели дом, записали что-то в блокноты и сказали ждать, «а если отец вернётся, пусть сам заявит». Их безразличие было почти физически осязаемым.

После их ухода все молча продолжили приводить дом в порядок. Каждая поднятая вещь, каждый осколок стекла напоминали о насилии и потере. И вдруг, когда Марго поднимала с пола фотографию себя с отцом, в её голове всплыл отрывок вчерашнего дня на яхте, чёткий и ясный:

«...ты должна отдать мне телефон. Или сказать, где он.»

Жадные глаза Пейтона. Его угрозы «всё вытрахать». Его одержимость именно телефоном...

— Чер-рт! — громко выдохнула она, и звук заставил всех вздрогнуть.

Не объясняя ничего, она бросила фотографию на стол и выбежала из дома, словно её вытолкнула наружу взрывная волна.

— Куда это она? — удивлённо спросила Авани, глядя в открытую дверь.

— Не знаю, — пожала плечами Райли, но в её глазах мелькнуло беспокойство. — Дилан?

— А мне откуда знать? — он показательно развёл руки в стороны, затем сложил пальцы в подобие клюва и пошевелил ими. — Это вроде как вы — подружки-сестрички. Вы всё и про всех сплетничаете, вы и должны быть в курсе её порывов.

Девочки цокнули и отвели взгляд, не найдя, что ответить на эту колкость. Дилан же, отойдя в сторону, быстро набрал на своём телефоне короткое сообщение, но отправить не успел — его внимание привлекла бешеная энергия, с которой Марго устремилась в сторону богатого квартала.

---

Марго бежала. Она бежала по гладким, вымощенным плиткой дорожкам, мимо бассейнов с бирюзовой водой и ухоженных газонов, туда, где жили богатенькие сынки и дочурки. Её разбитые шлёпанцы шлёпали по идеальному асфальту, а пыль с её одежды казалась кощунственным пятном в этом стерильном мире.

Цель была одна — дом Мурмаеров. Он возвышался на холме, как белоснежный замок, окружённый высокой стеной и пальмами, подстриженными до совершенства. Это было не жилище, а заявление о власти.

Она, задыхаясь, подбежала к кованым воротам и стала безрассудно бить в них кулаками.

— Пейтон! Тупой ты кретин! Выходи!

Никакой реакции. Только эхо её собственного крика и тихий гул кондиционеров изнутри. Она перелезла через невысокий забор у бокового входа и бросилась к парадной двери, продолжая яростно барабанить.

Ответом была лишь мёртвая тишина богатого дома в рабочее утро.

И тут сзади, из-за угла гаража, послышался знакомый, наглый смех. Смеялся Брайс Холл. Марго рванула на звук.

У бассейна, полулёжа на шезлонгах, сидели они — та самая «замечательная» тройка: Пейтон Мурмаер, Брайс и ещё один парень. На столике стояли бокалы с чем-то зелёным и холодным.

Увидев их, Марго, не раздумывая, налетела на Пейтона. Она не кричала, не материлась — её молчание было страшнее. Она просто замахнулась и ударила его кулаком в плечо, а потом попыталась вцепиться в дорогую майку.

— Ого, Пейтон, — фыркнул Брайс, — а ты и вправду не врал насчёт того, что к тебе бабочки залетают. Только эта, похоже, с жалом.

Пейтон, небрежно отмахнувшись от её рук, с силой оттолкнул её. Марго едва устояла на ногах.

— Пейтон, ты что, совсем берега попутал? — выдохнула она, глотая воздух.

— В каком смысле? — он поднял брови с преувеличенным непониманием, обмениваясь усмешкой с приятелями.

— В прямом и переносном! — её голос сорвался. — И причём это так и было! Ты нахрена ворвался в мой дом и перевернул там всё вверх дном?!

— Что? — Пейтон рассмеялся искренне, как над лучшей шуткой в мире. — Савицка, ты либо сдурела окончательно? Чтобы я, Пейтон Мурмаер, марал свои ручки о твою грязную лачугу? Не смеши моих друзей.

Он сделал глоток из бокала, наслаждаясь её бешенством.

— Грязный здесь только ты! — выкрикнула она, её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, казались ореолом ярости. — Тогда какого хрена ты мне вчера говорил, что всё вытрахаешь?!

Пейтон поставил бокал и взглянул на неё с преувеличенной усталостью, как взрослый на капризного ребёнка.

— Я говорил исключительно про твои мозги, дорогуша, а не про твой дом. Хотел вправить, понимаешь? Чтобы ты не неола ко мне с идиотскими претензиями. Выглядишь сейчас, кстати, именно как истеричка с недолеченной головой. — Он обвёл её взглядом с ног до головы, и в этом взгляде было столько презрения, что оно жгло сильнее солнца. — Советую вернуться и прибраться. Или тебя отец-полицейский не научил убирать за собой?

Этот последний, ядовитый укол заставил её замолчать. Она стояла, сжав кулаки, дрожа от бессильной ярости и осознания полного провала. Он играл с ней. И играл мастерски. У неё не было ни одной зацепки, ни единого доказательства. Только собственное, бесполезное чутьё.

тгк фининки.