Глава 7

Афелия

Отойдя в уборную дабы привести себя в порядок и собрать свои мысли воедино, я посмотрела на себя в зеркало. В коридоре за туалетной комнатой циркулировал запах лака для волос и дешёвой парфюмерии; доносились отголоски смеха и звона бокалов из зала. Я шагнула к выходу из уборной, чтобы вернуть себе лицо — и едва не наткнулась на остановившуюся у дверей Ален с молодым охранником. Они шёптались. Сердце подскочило — я не могла не подслушать.- «Ты должен мне организовать встречу с мистером Митчеллом», — игриво сказала актриса, тон был мягким, но в словах слышалась нажим.Парень качнул головой, виновато опустив глаза: «Поймите же, это не в моих силах. Я не ищу с ним встреч; он находит меня, когда нужно».Ален рассмеялась тихо и низко, её смех был камень за пазухой: «Он же твой босс — ты обязан знать, где его найти. Это элементарно».Охранник прошептал, почти дрожа: «Вы не понимаете... здесь никто не знает, что я работаю на мистера Фритча. Если узнают — мне не поздоровится».Она наклонилась ближе, голос опустился до хриплого шепота: «Кто может подумать про мистера Фритча? Внешне он уважаемый человек. Но у меня есть дело, которое его заинтересует — это связано с Джорданами и... кровавым возмездием».Холод прошёл по спине. Я отступила в тень дверного проёма, сердце стучало так громко, что казалось, услышат все. «Чувствую, что становится всё опасней и опасней. Нужно найти Николаса», — промелькнуло в голове, и я бросилась в поисках его лица в толпе.

Я нашла его в кабинете — он стоял у окна, смотрел в зал, будто заглядывая в пропасть времени. Когда я подошла, он повернулся. Его лицо мгновенно изменилось: сдержанная улыбка сменилась напряжением. Я выдохнула, почти плача от облегчения.— Слава богу, я тебя нашла, — выговорила я быстро, не в силах удержать панику.— Тише, принцесса, что случилось? — он заглянул мне в глаза, но голос у него был тихий, ровный.Я пересказала всё быстро, выплёвывая слова: подслушала разговор у выхода, охранник связан с Фритчем, актриса просит встречи, кажется, они хотят реванша против Джорданов. Говорила так, будто весь мир может рухнуть от каждой фразы.Николас вгляделся в меня, лицо его стало суровым и сосредоточенным:— Сначала успокойся. Дыши. Всё, что нам сейчас нужно — факты, а не паника. Расскажи по порядку.Я отсчитала всё, что слышала: «Он работает на Фритча. Они говорят о возмездии. Митчелл... он мог замышлять что-то против нас. Я боюсь».Он молча кивнул, потом ответил спокойно, но с железной решимостью:— Если это правда, это меняет многое. Но пока мы не подтвердим, это только версия. Я не позволю, чтобы кто-то сделал из нас мишень.Мы вернулись в зал. Игра ещё не кончилась — фишки красорно сверкали на сукне, вокруг шуршали юбки и разговоры. На моем лице  сменилось настроение: ещё недавно я была возбуждена, в предвкушении, и видно было, как прошлые жизни тянут нас друг к другу — не просто влечение тела, но память душ, неясное, но ощутимое притяжение, которое складывало их вместе снова и снова. Я почувствовала это сама: мгновения, когда прошлые версии нашей жизни самих зову тянули, шептали быть рядом.Внезапно пол ушёл из-под ног. Меня пронзил ослепительный свет. Я закричала, крепче вцепившись в руку Николаса, боясь, что если отпущу — мы потеряем друг друга навсегда. И в следующую секунду я резко распахнула глаза.— Чёрт... — выдохнула я, пытаясь прийти в себя.— Лия! — раздался его голос.Я вскинула взгляд. Николас был рядом — тот же, но уже в реальности: в белой футболке и серых джинсах, растрёпанный, ошарашенный, словно только что выпал из сна вместе со мной.-Ник, не смотря на весь этот круговорот ада , я запомню этот вечер с хорошей стороны.- с удивлением для себе еле слышно сказала парню смотря в глаза.-Знаешь, в этом шёлковом платье ты выглядела так, будто сама ночь завидовала твоей красоте.- Спасибо . За комплимент, мистер Джордан.Подходя всё ближе Николас сверлил меня необузданным взглядом. Я сделала шаг назад, но он снова приблизился. Его взгляд был слишком прямым, слишком пронзительным — будто он заглядывал глубоко внутрь меня, в те уголки, где я прятала самые сокровенные желания и страхи.— Николас... — мой голос дрогнул. — Мы не должны. Это неправильно.Он ухмыльнулся, но в его зелёных, как изумруды, глазах не было и тени легкомыслия. Лишь жгучая решимость.— Неправильно? — его голос стал тише, низкий бархат вибрировал в воздухе. — Лия, я пытался себя убедить в том же. Но чем больше я отталкиваю тебя, тем сильнее тянет обратно.Я замерла, ощущая, как он почти касается меня — не физически, а чем-то большим. Словно невидимая нить связывала нас.— Ты не понимаешь... — выдохнула я. — Наши чувства — это не мы. Это тянутся к друг другу прошлые души, не мы настоящие.— А если это и есть мы? — перебил он. Его ладонь упёрлась в стену рядом с моим лицом, и я почувствовала, как пространство вокруг сжалось, оставив нас наедине с этим запретным притяжением. — Ты сама чувствуешь, как огонь разгорается. Ты дрожишь, Лия.Я резко отвела глаза, пытаясь найти в себе силы не поддаться.— Я дрожу, потому что боюсь. Боюсь того, что если позволю тебе... если позволю нам... всё изменится.— Оно уже изменилось, — прошептал он, скользнув взглядом по моим губам. — Я чувствую это в каждом вдохе, в каждом взгляде на тебя. И чем сильнее я сопротивляюсь, тем хуже. Ты словно моя слабость... и моя сила одновременно.Я вскинула голову, наши глаза встретились, и я почти утонула в этом изумрудном безумии.— Ты губишь меня, Николас. — В моём голосе звучала отчаянная мольба. — Ты губишь и себя.— Возможно, — он наклонился ещё ближе, так что его дыхание обожгло мою кожу. — Но я не могу остановиться. Скажи мне только одно: ты действительно не чувствуешь ко мне ничего?Эти слова, словно нож, вошли прямо в сердце. Я открыла рот, чтобы соврать, но язык отказывался  подчиняться . Вместо этого я прошептала:— Нет, — твёрдо сказала я, хотя голос дрожал. — Если мы поддадимся, всё будет разрушено. Ты понимаешь? Всё.С этими словами я вырвалась из его объятий и бросилась к двери. Сердце билось так, будто готово было вырваться наружу.Я чувствовала на себе его взгляд — жгучий, отчаянный, полный боли и желания. В этом взгляде было всё: и признание, и проклятие.

Николас

Я догнал её возле входных дверей. Моё сердце колотилось так, что я едва различал собственные мысли. Рука сама собой перехватила её тонкое запястье — хрупкое, будто выточенное из фарфора.Она остановилась, медленно повернулась ко мне. В её глазах не было нежности — лишь холодное презрение, в котором отражался мой собственный страх. Её губы дрогнули, словно вот-вот сорвётся что-то, что я не хотел слышать.— Ты сбегаешь, так и не ответив? — мой голос прозвучал хрипло, надломлено.Она вскинула подбородок, будто бросая вызов.— Что ты хочешь от меня услышать? Что мы в прошлом были мужем и женой? Это ничего не значит, Николас. Это прошлое. А в настоящем я никогда не буду с таким самолюбцем и бабником, как ты. Отпусти меня.Эти слова ударили в самое сердце. Я чувствовал, как злость и бессилие поднимаются внутри. Она врёт. Она чувствует то же, что и я. Но почему упрямо прячет это?— Ты так и не ответила мне, — шагнул ближе, удерживая её взгляд, будто от этого зависела моя жизнь.Она резко выдохнула, и в её глазах сверкнула ледяная сталь.— Нет. Ты мне не нравишься. Ты мне совершенно безразличен. Теперь доволен?Её слова были как нож, но я уловил дрожь в голосе. Ложь. Такая отчаянная и яростная, что она сама почти поверила в неё.Афелия отвела глаза вниз, но спустя мгновение вновь подняла их на меня. Синие, глубокие, как океан во время шторма, они прожигали меня насквозь.— Николас... — её голос дрогнул, сломался. — Отпусти меня. Ты делаешь мне больно.В её тоне была мольба. Слишком искренняя, чтобы спорить.Мои пальцы разжались. Я отпустил её, будто потерял самое ценное.Она медленно отступила, потом развернулась. Каждое её движение было, как удар плетью. Я видел, как она садится в машину. Дверь захлопнулась, мотор загудел. И вот — она уехала.Я остался стоять на ступенях, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.— Чёрт возьми... — прошептал я в пустоту. — Почему? Почему ты отталкиваешь меня, когда сама горишь так же, как я?Грудь сжала боль, горло пересохло. Я закрыл глаза, и передо мной снова вспыхнули её губы, её дрожащие ресницы, её взгляд, полный скрытой страсти и ярости одновременно.Я врезал кулаком по стене рядом с дверью, не чувствуя боли. Лишь пустоту.— Афелия... — выдохнул я, глядя на следы фар, тающие в небытие . — Ты моя судьба. Даже если ты этого не хочешь.В груди поселилось ощущение безысходности. Я знал — она уходит, но это не конец.

Афелия

"Наверное, это было слишком резко с моей стороны..."Слёзы душили меня ещё в машине, пока я ехала домой. Казалось, что каждый поворот дороги вырывает из меня кусок сердца. Когда дверь за моей спиной захлопнулась, я больше не держала себя в руках. Сбросив обувь прямо в прихожей, я пошла в комнату, рухнула лицом в подушку и зарыдала так, будто пыталась выдавить из себя всю боль разом.Почему всё так происходит? Почему именно со мной?В голове кружился его голос, его взгляд, его прикосновение... И то, как я оттолкнула его, хотя каждая клеточка тела жаждала обратного. Разум и сердце разрывали меня на части: один кричал «беги!», другое шептало «останься...». Я задыхалась, рыдания становились всё громче, подушка была насквозь мокрой от слёз. Казалось, будто мир рухнул прямо на моё плечо.Не заметила, как силы покинули меня, и я уснула.

Резкий утренний звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Голова гудела от слёз и ночных кошмаров.— Кто вообще звонит в такую рань... — простонала я, нащупывая аппарат.На экране высветилось имя. Николас.Я резко вдохнула. Сердце дернулось, но голос выдал лишь холод:— Я тебя внимательно слушаю.— Почему ты игнорируешь мои звонки? — в трубке раздался его грубый, резкий голос, полный раздражения. — Сколько раз я тебе звонил — пять? десять? Думаешь, я похож на того идиота, который будет вечно ждать, пока ты соизволишь ответить?— Николас, я... — начала я, но он не дал договорить.— Знаешь что? Мне это надоело. Нам не стоит быть вместе.Гудки.Я осталась с телефоном в руках, словно с кинжалом в груди. В этот момент во мне что-то надломилось.Слёзы снова подкатывали к глазам, но я судорожно прикусила губу, стараясь их сдержать. Хотелось кричать, бить кулаками стены, но я лишь бессильно осела на кровать.«Неужели это конец? Может, так даже лучше? Но почему боль такая... будто вырывают душу?»Я уже собиралась подняться, когда услышала стук в дверь.— Милая, ты уже проснулась? — мягкий голос мамы прозвучал как спасательный круг, но вместо облегчения я ощутила лишь новый укол вины.— Да, мамуль, — поспешно ответила я, смахивая слёзы с лица.Она вошла в комнату и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд был слишком пронзительным, будто она видела всё насквозь.— Дорогая... я не понимаю, что с тобой происходит в последнее время. Ты сама не своя. У тебя всё в порядке? Может, расскажешь мне?Я закрыла лицо ладонями, стараясь скрыть покрасневшие глаза.— Ох, мама, со мной всё хорошо. Честно.Если бы она знала, какой ад происходит внутри меня...— Ты точно ничего от меня не скрываешь? — в её голосе прозвучала тревога.Я изобразила улыбку, пусть и фальшивую.— Точно, мамуль. Если бы что-то случилось, я бы обязательно тебе рассказала.Она немного успокоилась и вздохнула.— Ладно. С завтрашнего дня мне снова нужно уехать на неделю. Поэтому сегодня я хочу провести время только с тобой.Я резко поднялась с кровати и сжала её ладони.— С удовольствием! Мам, давай сегодня пойдём в кино. Вышла премьера "Карнавала смерти". Я давно хотела его посмотреть.— Милая, а тебе не кажется, что я для этого слишком старая? Такие фильмы лучше смотреть с друзьями.— Мама, — перебила я, прижимая её руки к себе, — не говори так. Ты у меня самая красивая в любом возрасте.Она улыбнулась впервые за утро. И эта улыбка согрела меня, хотя глубоко внутри я всё равно тонула в собственном отчаянии.— Ну что ж... тогда ладно. Я пойду собираться, — сказала мама и вышла из комнаты.Я осталась одна. Схватив телефон, я снова взглянула на экран. Его номер горел в списке вызовов.Николас... почему же я ненавижу и люблю тебя одновременно?Я медленно открыла гардероб и, словно выбирая боевую форму для собственного сердца, остановилась на пудровом платье. Нежный оттенок говорил: сегодня — не маски, не игра, а желание выглядеть достойно самой себе. Ткань — лёгкий шёлк, струящаяся юбка, тонкий вырез, который подчёркивал линию плеч без вульгарности. Я провела рукой по материалу и почувствовала, как внутри что-то успокаивается: «Сегодня выглядеть роскошно — значит почувствовать себя сильной».Мама вошла именно в этот момент, и её взгляд остановился на мне, как будто на картине.— Милая, ты уже готова? — воскликнула она с искренним восторгом.— Как я тебе? — улыбнулась я, приподняв подбородок.— Ты всегда знала, как выбрать, — мама подошла ближе и ласково провела пальцем по ткани. — Но скажи честно: для кого ты так наряжаешься?Я почувствовала, как щеки чуть накраснели. Внутри меня шевельнулось что-то одновременно горькое и тёплое.— Ох, мам, — тихо сказала я, — лучше тебе не знать. Я и сама ещё толком не понимаю.Она хитро улыбнулась.— Мы же идём в кинотеатр «Орлеан», да? Самый лучший.— Да, — кивнула я. — И то, что он рядом с «Зеркалом  судьбы», чистая случайность. Мама рассмеялась и, чуть прищурившись, произнесла:— Ты у меня взрослая.Её принятие грело. Я вдруг ощущала: как бы ни складывалась история с Ником, сегодня у меня есть мама, и это спасало.Мы приехали к театру; неон вырисовывал на мокрой брусчатке яркие полосы, вывеска «Орлеан» мерцала, как обещание маленького ритуала. Я вышла из такси и невольно осмотрелась — возможно, это была глупая надежда, но я всё ещё ловила себя на мысли, что мельком увижу его силуэт где-нибудь вдали. Сердце щемило так странно: разум подсказывал «не жди», а тело по-прежнему тянуло взглядом искать его среди прохожих.Николаса не было. Я сделала вдох и, чтобы не поддаться разочарованию, спрятала это в улыбке. Мы с мамой едва успели забрать билеты и направиться к залу, как я замерла на месте. Сердце предательски сжалось. У входа стоял Николас. Его безупречный силуэт в чёрной рубашке, слегка расстёгнутой на груди, бросался в глаза, а изумрудные глаза ярко сияли даже при тусклом свете. Но рядом с ним была девушка. Высокая, стройная, с длинными каштановыми локонами, она смеялась его шуткам так легко, будто знала его всю жизнь.Мой взгляд непроизвольно зацепился за его руку, уверенно лежащую на её талии. Моё дыхание перехватило.«Кто она? И почему именно сейчас?»Он словно почувствовал, что я смотрю. Медленно поднял глаза — и встретился со мной взглядом. В этих зелёных омутовых глазах читалась явная демонстрация: он хотел, чтобы я увидела. Более того, он чуть сильнее притянул незнакомку к себе, обнял её за талию, позволив всем вокруг понять: она рядом с ним.Я почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось, а щеки загорелись. Хотелось отвернуться, но я не могла. Он прошёл мимо меня вместе с ней, демонстративно чуть улыбнувшись уголком губ, и направился в тот же кинозал.— Лия? — встревоженно спросила мама, легко коснувшись моего плеча. — Всё в порядке?— Да... всё хорошо, — соврала я, пряча дрожь в голосе. — Пойдём.Тёмный кинозал накрыл нас мягкой тьмой. Экран зажёгся, и история стала пульсом, отводя мысли в сторону — но даже в этой темноте мои мысли возвращались к нему: : Николас рядом с этой незнакомкой. Их смех. Его рука на её талии. Его демонстративный взгляд прямо в меня.«Зачем он это делает? Чтобы причинить боль? Чтобы доказать, что я ему безразлична?»Каждая минута тянулась мучительно долго. Сердце разрывалось от обиды и злости, а мысли не давали покоя. Я сжимала подлокотник кресла, стараясь не расплакаться прямо в зале.К концу фильма я была выжата, словно лимон. Ни один диалог героев на экране не запомнился — вся моя энергия ушла на то, чтобы сдерживать себя.Когда свет зажёгся, я украдкой посмотрела в сторону. Николас и его спутница встали, он снова обнял её за талию и, не скрываясь, повёл к выходу. На этот раз он даже не оглянулся.Сердце моё раскололось на сотни осколков. Я поспешно взяла маму за руку, будто ища у неё спасение от боли, и первой вышла из зала.Но мысль об этой девушке, об их близости, о его взгляде в мою сторону жгла меня, как яд.«Почему именно она? И почему так больно, Николас?»Сначала это было разочарование из­-разряд мелких недоразумений, а затем оно стало тяжёлым: снова я осталась без ответа, снова я одна с теми мыслями, которые ворочались, как кости под кожей.Мама заметила моё лицо , взяла за руку.— Пойдём домой, — мягко сказала она, и в этой фразе я услышала поддержку, которую не могла найти в себе.Но мне не хотелось возвращаться в пустой дом — прогулка по ночному Лас-Вегасу казалась лекарством. Я отказалась от такси и легким шагом двинулась по тротуару: неонные огни, редкие прохожие, ароматы уличной еды — всё это было одновременно чужим и утешающим. Город был жив, и в его дыхании я пыталась найти себя.В какой-то момент, шагая под фонарями, я достала телефон и набрала старый, добрый номер.— Алло? — прозвучал сонный, но радостный голос на другом конце.— Привет, Кэтрин, это я, Афелия. Ты ещё помнишь меня в Калифорнии? — я улыбнулась сама себе, услышав смешок.— Конечно, как же иначе! — сонность отступила, в голосе подруга ожила теплая искра. — Что случилось? Почему так поздно звонишь?Я выдохнула и в голосе отразилась смесь усталости и надежды:— Я просто безумно соскучилась. У меня тут... так много всего навалилось. Мне нужна разгрузка. Хочешь приехать ко мне на каникулы?Тишина, и потом — быстрый, искренний смех:— Лия! Конечно! Лас-Вегас? Да я сразу куплю билет. Умом понимаю, что это сумасшествие, но я еду.— Ты лучшая, — выдохнула я, и по щеке скатилась слеза — не от горя теперь, а от облегчения.Разговор продолжался: она расспрашивала про ту странную тёплую улицу, где находится наш дом, шутливо переживала о ночёвке у моей мамы, обещала привезти мешок дешёвых ром-ком и домашнего уюта. Мы смеялись, планировали, и в этот момент мир снова приобрёл краски. Я уловила, как внутри меня приходит ощущение — я не одна, и можно строить планы, даже когда на сердце тяжко.Закончив звонок, я дольше, чем обычно, глянула на город. Одна искра надежды — приезда подруги — уже согревала.

Уже с восьми утра я была на ногах: Кетрин должна была приехать, и я ломала голову, как её встретить. Долго думала, стоит ли звонить Нику, но понимала: между нами теперь окончательная точка.-Что же делать... Кетрин точно привезёт с собой чемоданы на полквартиры. Эта девчонка всегда берёт с собой всё подряд...Наконец я решилась и набрала Андеру.-Привет, Андер! — начала я с лёгким смущением. — Мне нужна твоя помощь... И да, потом можешь просить у меня что угодно.-Привет, Лия... — сонно протянул он. — Сначала скажи, что за помощь такая срочная?-Мне нужно встретить подругу в аэропорту, — быстро сказала я.-Во сколько? — сон в голосе Андерта постепенно улетучивался.-Через полчаса, — добавила я, глядя на часы и ощущая лёгкую панику.-На линии послышался тихий смешок.-Через полчаса? Ладно... Но есть условие: ты идёшь со мной на свидание.Я рассмеялась:-Ах, ну ладно, договорились. Только не забудь, что я заказываю маршрут и место парковки!-Ха-ха, договорились, — ответил Андер, его голос стал теплее, живее. — Главное, чтобы Кетрин не увидела, как мы тут заговорничаем.Я почувствовала облегчение. Разговор был лёгким, почти как в школьные времена: шутки, смех и эта искренняя уверенность, что кто-то всегда придёт на помощь.После разговора по телефону я скинула Андеру свой адрес и села в гостиной, прислонившись к окну, с волнением ожидая его приезда. Сердце стучало быстрее от предвкушения встречи с Кетрин — подругой, которую я знала с самого детства. Но вместе с радостью меня терзала лёгкая неловкость: Почему я так легко доверяю Андеру? Почему мне с ним так спокойно, в отличие от Николаса...Слышала, как за дверью завелась машина, и через минуту услышала стук в дверь.-Афелия! — услышала я знакомый голос.-Привет, Андер, спасибо тебе огромное, — сказала я, пытаясь скрыть волнение. — Я бы точно растерялась без тебя.-Воу, тише, — улыбнулся он, — я всего лишь отвезу тебя в аэропорт, а не совершу подвиг.Я слегка покраснела и засмеялась. Почему мне с этим парнем так легко? Возможно, он действительно лучше Николаса... — промелькнула мысль.По пути мы болтали, и я замечала, как непринужденно он умеет поддерживать разговор. Аэропорт выглядел оживлённым: люди спешили, чемоданы катались по коридорам, а я пыталась не потеряться в этом потоке.-А вот и моя любимая подруга! — задорно вскрикнула я, заметив Кетрин.-Афелия, ты как всегда шикарна! — бросив чемодан, Кетрин помчалась ко мне. — Слушай, а это... твой парень?Я быстро покраснела, слегка смущённо:-Нет, это мой друг, — улыбнулась я, — благодаря которому нам с тобой не придётся идти пешком.-Андер, — любезно протянул руку парень, представляясь.-Кетрин, — с милой улыбкой ответила подруга, встречая его рукопожатие.Мы все вместе сели в машину и поехали ко мне. В тишине ехать не пришлось: Кетрин без умолку болтала, вспоминая наши детские приключения, смеялась и радовалась каждой мелочи. Андер внимательно слушал, время от времени подшучивая, и мне казалось, что он действительно хочет понять меня.Может, я действительно смотрю не на того... — снова промелькнула мысль о Николасе.Когда мы подъехали ко мне домой, настроение было приподнятое, дружелюбное. Андер помог Кетрин с чемоданами, и я заметила, как легко он общается с людьми.-Спасибо, что подвёз, Андер, — сказала я искренне, когда мы подъезжали к моему дому. — Без тебя я бы точно растерялась.Андер улыбнулся в ответ, слегка покраснев:-Не за что. Я рад помочь.Собираясь выходить из машины, я вдруг заметила знакомый красный «Porsche», припаркованный совсем рядом с домом. Сердце сжалось от ярости и обиды:-А он что тут делает? — тихо, сквозь зубы, прошипела я, ощущая, как внутри всё закипает.-Что это за красавчик? — раздался из машины голос Кетрин, но я едва слышала её за собственными мыслями.-Никто, — резко отрезала я, сжимая руку на дверной ручке. — Андер, поможешь вытащить чемодан?-Конечно, — усмехнулся парень, показывая всю свою уверенность.Выйдя из автомобиля, я старалась не смотреть на Николаса, но его взгляд пронзал меня насквозь. Сердце бешено колотилось, а злость переполняла меня: Эта демонстративная выходка в кинотеатре... Он должен заплатить за это, пусть видит, что мне всё равно!Я решила сыграть на дружелюбие с Андером, улыбаясь ему и шутя о чемодане, намеренно подчеркивая, что рядом со мной сейчас совсем другой человек.Николас не выдержал. Его глаза загорелись ревностью, дыхание участилось, а пальцы сжались в кулаки. Он резко вскинул руку и перехватил мою за запястье.-Лия... — произнёс он сквозь зубы, в голосе дрожь и гнев одновременно, — что это значит?!Я почувствовала, как напряжение буквально окутывает нас, атмосфера стала удушающей: Андер сжал чемодан чуть крепче, готовый к любой неожиданности, а я старалась сохранять спокойствие, но сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется.-Отпусти меня, Ник, — сказала я твердо, но с лёгкой иронией в голосе, — я сейчас с другом.Ник, не выдержав ревности, дернул меня на себя и потащил к своей машине. Я только обреченно закатила глаза, ощущая смесь злости и раздражения. Его действия, его взгляд, его гнев — всё это словно давило на меня, а внутреннее обещание: Я дам ему понять, что не играю по его правилам, только усиливало мою решимость.Я знала, что сейчас любой мой шаг и жест дружелюбия в сторону Андера — это маленькая месть, способ показать Николасу, что он уже не контролирует мою жизнь.Сердце бешено колотилось, а в груди жгло ощущение несправедливости. Сев в машину, мы на мгновение замерли, глядя друг на друга, и я решилась заговорить первой:-Я не твоя девушка, и уж точно не твоя собственность, чтобы со мной так обходиться! — сказала я, сжимая руки в кулаках, чувствуя, как злость смешивается с лёгкой дрожью страха.-Как ты не понимаешь, что Андеру от тебя нужно исключительно одно!-Что именно? — провокационно спросила я, намеренно держа голос спокойным, но с ноткой насмешки, стараясь вынудить его на реакцию. — Скажи прямо.Николас сжал пальцы на руле, глаза вспыхивали от злости, и в его взгляде читалась смесь ревности и бессилия:-Лия... прошу, не ведись на его дружелюбие.-Не беспокойся, — спокойно ответила я, с едва заметной улыбкой, — он не пытается затащить меня в койку, как некоторые, если ты об этом. — Я имела в виду Николаса, и, конечно же, мысленно вспомнила незнакомку из кинотеатра. Вот на что он способен... и он думает, что может контролировать меня?Николас сжал челюсть, дыхание стало резче, пальцы чуть дрожали:-Ты не знаешь, во что он играет, Лия... одумайся, пока не поздно!Я глубоко вдохнула, чувствуя, как злость и решимость переполняют меня, а внутри поднималась уверенность: Я больше не его игрушка.-А то что? — резко, но ровно, ответила я, не отводя взгляда. — Сколько раз мне нужно тебе повторять, Николас Джордан... отвали от меня, пока не поздно!Выйдя из машины, я громко хлопнула дверью, стараясь не подавать вида своей внутренней усталости и раздражения. Сердце ещё стучало от вчерашнего конфликта с Николасом и волнения в аэропорту, но я старалась собраться. Я пригласила друзей к себе домой: Андер с Кетрин шли за мной, поддерживая разговор лёгкими шутками.Мы сели на диван, Андер налил чай, и мы ещё некоторое время разговаривали, смеялись над мелочами поездки, делились впечатлениями. Я чувствовала тепло и уют, которое редко испытывала в последние дни. Когда Андер покинул порог нашего дома, внутри меня осталось лёгкое ощущение безопасности и благодарности. Но как только дверь закрылась, на меня обрушилась вся буря эмоций, которые сдерживала, — и первым начался допрос Кетрин.-Итак... я тебя внимательно слушаю, — с улыбкой, но с искрой любопытства в глазах, сказала она, садясь напротив меня.Я вздохнула, пытаясь скрыть смятение:-Кетрин... — голос дрожал от усталости и лёгкой грусти. — Здесь нечего рассказывать.-Эй, детка, — напомнила она мне, наклоняясь ближе, — я вижу, как эти парни на тебя смотрят. Но кому из них ты отвечаешь взаимностью?Сердце забилось сильнее. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, а мысли путаются.-Если бы я знала... — тихо ответила я, почти шепотом, но с горечью, — кажется, моё сердце всё ещё принадлежит другому.-Кому? Ты про этого красавчика на красной машине? — с интересом спросила Кетрин, подмигивая.Я едва заметно кивнула, чувствуя смесь стыда, злости и какой-то странной решимости:-Похоже на то... — призналась я, ощущая, как слова согревают и одновременно тревожат меня.-Слушай, тебе нужно развлечься, — продолжала Кетрин, качая головой, — где делась та беззаботная Лия, которую я знала?Я закрыла глаза на мгновение, слушая её слова, и внутри всё кричало одновременно: и усталость, и желание свободы, и тревога за Николаса, и лёгкое волнение от Андерта.-Знаешь, ты права, — наконец сказала я, улыбаясь сквозь лёгкое волнение. — Я и забыла, какой была раньше...Кетрин широко улыбнулась, хлопнув меня по плечу:-А что бы ты делала без меня, а? — с шутливым укором, но с искренней теплотой в голосе.Я тихо рассмеялась, ощущая, как напряжение спадает. В груди всё ещё оставалась смесь злости, воспоминаний о кинотеатре и волнения, но рядом с друзьями, с Андером и Кетрин, она казалась менее давящей. Я поняла: сегодня я снова смогла почувствовать себя собой — свободной, решительной и готовой к новым шагам.