Глава 8

Кетрин подошла к окну и слегка приподнялась на цыпочки, заглядывая за стекло. Дневной свет мягко падал на улицу, освещая всё вокруг, но её внимание сразу привлекла яркая, словно выкрашенная в огонь, красная машина, стоявшая возле нашего дома.-Лия, — произнесла она с удивлением и едва заметной насмешкой в голосе, — а мне кажется, этот парень упрямый.Я подошла к ней, заглядывая через плечо:-Ты это о чём?-Его машина... ещё тут. Сколько времени он уже торчит?-Ох, да он с ума сошёл... — вздохнула я, сжимая руки на подоконнике. — Не могла бы ты послать его, куда подальше?-Ахахах, ладно, не вопрос, подруга! — подмигнув, Кетрин расправила плечи и направилась во двор, решительно шагая к машине.Я осталась у окна, наблюдая, как её уверенная походка приближалась к зелёноглазому парню. В груди нарастала смесь злости, тревоги и лёгкой иронии. Николас, ты когда-то дашь мне нормально дышать? — с горечью подумала я.Кетрин уже была рядом с парнем и без церемоний заговорила:-Слушай, долго ты будешь тут торчать?Парень повернул голову, прищурившись:-А ты кто? — заинтересованно спросил он.-Тот же вопрос, — весело ответила Кетрин, покачивая головой. — Ну, так уж и быть, отвечу. Я её лучшая подруга, приехала на каникулы.-Можешь считать меня её поклонником, — сказал парень, слегка улыбаясь. — Она не хочет выходить?-К сожалению, нет. Но не унывай! Сегодня мы собираемся в «Night club», так что смело можешь ехать туда, — подмигнула Кетрин и повернулась, чтобы вернуться домой, оставив парня с лёгкой улыбкой на лице.Вернувшись в дом, Кетрин резко хлопнула дверью за собой и обернулась ко мне с сияющими глазами:-Лия, сегодня мы оторвёмся по полной! — в её голосе звучала интрига и возбуждение. — Я в этом уверена! Нам стоит пригласить и Андерта, в качестве благодарности.Я улыбнулась, чувствуя лёгкую радость и азарт:-Ты права, — сказала я, искренне улыбаясь. — Этот парень мне кажется достаточно милым.Кетрин подмигнула и, скользнув взглядом по комнате, добавила:-Вот видишь, иногда стоит немного пошевелить мир вокруг себя... А сегодня вечер точно будет незабываемым.Я кивнула, ощущая лёгкое предвкушение. Мы ещё немного посидели, обсуждая детали вечера, строили планы, а в голове вертелась мысль: сегодня будет день, когда я смогу наконец позволить себе расслабиться и наслаждаться настоящим моментом.

Вечером я направилась в свою комнату, чувствуя лёгкое волнение и предвкушение. Кетрин уже была там, устроившись перед зеркалом и разглядывая свой наряд. Атмосфера была лёгкой, шумной, но внутри меня сидело странное чувство тревоги, будто что-то должно было пойти не так.-Лия, ты идёшь в клуб, а значит, только что начнём снаряжение для настоящей вечеринки! — с блеском в глазах сказала Кетрин, раскладывая на кровати свои вещи. Пока я выбирала наряд для вечернего выхода, моё внимание привлёк облегающий чёрный мини-платье с глубоким декольте и тонкими бретельками, которое идеально подчёркивало талию и изгибы фигуры. Оно оставляло достаточно места для движения и выглядело одновременно элегантно и смело. Надев его, я почувствовала лёгкое дрожание от волнения — платье будто само подсказывало: сегодня будет ночь, когда нужно сиять.Кетрин же выбрала яркое красное платье с открытой спиной, обшитое блестками. Она с азартом надела высокие туфли на шпильке, слегка проверяя походку перед зеркалом.-Лия, ты смотришься сногсшибательно! — восторженно сказала она. — Сейчас мы с тобой будем настоящими королевами вечера!Я улыбнулась, но внутреннее предчувствие не оставляло меня: Почему-то у меня такое ощущение, что сегодня что-то пойдёт не так...Пока мы доделывали макияж и укладывали волосы, Кетрин обратилась ко мне:-Ладно, давай договоримся: Андер заедет за нами ровно в десять, и мы отправимся в элитный клуб. Ты готова к веселью?Я кивнула, слегка нервно улыбнувшись:-Да, готова... как смогу быть готовой.Мы проверили сумочки: помада, телефон, ключи — всё было на месте. Кетрин, как всегда, выглядела уверенно и энергично, а я всё больше ощущала внутреннюю смесь азарта и тревоги.В десять ровно, как мы и договаривались, раздался звук подъезжающей машины. Я выглянула в окно и увидела знакомую фигуру Андера, который с лёгкой улыбкой махнул нам рукой. Мы быстро собрались, спустились вниз и вместе с ним направились к машине.-Готовы к вечеру? — спросил он, открывая дверь Кетрин.-Всегда готовы! — радостно воскликнула Кетрин, усаживаясь на заднее сиденье.-Надеюсь, сегодня всё пройдёт без сюрпризов, — тихо сказала я, сев рядом с Андером. Внутри меня всё ещё сидело ощущение, что за весельем может следовать неожиданное осложнение.Мы тронулись с места, город медленно окрашивался вечерними огнями. Машина плавно скользила по улицам, и я пыталась настроиться на вечер, улыбаясь Андеру , в то время как Кетрин уже обсуждала предстоящую вечеринку и все детали нашего похода.                                           НиколасВторой этаж клуба был погружён в мерцающий свет неоновых ламп и разноцветных прожекторов. Музыка гремела так громко, что вибрации отдавались в груди, а клубной толпой управляла эйфория: люди подпрыгивали, кружились, смеялись и кричали друг другу что-то сквозь гул басов. Дым от дыма-машин медленно поднимался к потолку, создавая лёгкую туманную завесу над танцполом.Я стоял на балконе второго этажа, стараясь высмотреть знакомую фигуру среди этих тел, и ощущал, как напряжение подступает к горлу. Мои глаза сновали между танцующими, пытаясь различить каждый силуэт, каждое движение.-Слушай, почему ты такой унылый? — ворчливо спросил он. — Я полагал, мы приедем в клуб, чтобы оторваться по полной.-Не важно, — отрезал я, не сводя глаз с танцпола.Не говори мне, что ты влюбился, — продолжал Джастин, явно наслаждаясь моей реакции.-С чего бы? — попытался я скрыть бурю эмоций, но голос дрожал чуть заметно.-Да все знают, как ты флиртуешь с девчонками, а тут абсолютно иное поведение, — заметил он с лёгкой усмешкой.Как только я хотел ответить другу , появилась она...Афелия пробивалась сквозь толпу пьяных тел, уверенно и грациозно, словно светила сама для меня. За её рукой шёл светловолосый парень, и я мгновенно узнал в нём Андерта. Они шли к барной стойке, парень иногда поглядывал на неё и улыбался в ответ на её смех. Мои пальцы сжались в кулаки, а в груди одновременно вспыхнули злость и восторг: злость — за то, что она рядом с другим, и восторг — за то, как невероятно она выглядела. Платье облегало фигуру, волосы мягко спадали на плечи, а уверенная походка казалась вызовом.Я сжал зубы и отвернулся, но взгляд всё равно возвращался к ней.-Смотри, — сказал Джастин, указывая на барную стойку, — кажется, там наш старый приятель Андер!Мои глаза мгновенно зафиксировались на них: парочка уверенно пробивалась сквозь толпу к бару. Он держал её за руку, иногда наклоняясь и шепча что-то, что заставляло её смеяться. Я чувствовал, как в груди сжимается сердце, а в висках пульсирует кровь. Каждое её движение, каждая улыбка к нему вызывали одновременно ревность и восхищение.Когда они достигли цели и сели за барной стойкой, я стоял, словно прикованный, наблюдая за ними. Чувство несправедливости сливалось с притягательной силой её обаяния, а мысли не давали покоя: Почему она с ним? Почему я всё ещё не могу отвести взгляд?Толпа танцующих вокруг, музыка, огни — всё казалось лишь фоном, и в этом море людей для меня существовала только она. Каждый её жест, каждая улыбка к Андеру усиливали во мне смесь злости, восторга и ревности, делая этот момент почти невыносимым и одновременно завораживающим.-Не говори мне, что собираешься сидеть и просто наблюдать, — продолжал он. — Она твоя, Николас. Ты же знаешь это.Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Мысль о том, что она улыбается другому, буквально сводила меня с ума. С другой стороны, я не мог позволить себе потерять контроль, не мог показать, насколько сильно она влияет на меня.-Я просто... не хочу создавать сцену, — пробормотал я, хотя внутренне бурлил, как вулкан.-Ха! — Джастин хлопнул меня по плечу. — Не показывай слабость! Иди туда. Действуй!Я сжал кулаки, чувствуя, как кровь пульсирует в висках.- Не могу ... я чувствую как ненависть ко мне , её поглощает изнутри. Достаточно смотреть со стороны. Достаточно страдать. Нужно отвлечься, пусть всё идет своим чередом как оно должно быть.В голове мелькали воспоминания о кинотеатре: её недавняя боль, унижение, которое я испытал от собственного поражения.-Что? — Джастин удивлённо вскинул брови. — Это на тебя не похоже. Ты обычно не боишься забрать то, что хочешь.-Сейчас всё иначе, — прохрипел я. — Она сделала свой выбор. И, похоже, этот выбор — не я.Джастин усмехнулся и откинулся на спинку кресла.-Знаешь, дружище, я тебя не узнаю. Но если ты не собираешься действовать... — он кивнул в сторону соседнего столика, где сидела блондинка в серебристом мини-платье, задумчиво крутя бокал в руках. Она время от времени бросала взгляды в нашу сторону. — ...тогда, может, тебе стоит немного отвлечься.Я скосил взгляд на девушку. Длинные волнистые волосы спадали ей на плечи, губы тронула лёгкая улыбка. Она явно ждала, что кто-то заговорит с ней.-Переключись, Ник, — продолжал Джастин. — Ты же не собираешься весь вечер прожечь, уставившись на неё, как девятиклассник.Я усмехнулся, но внутри всё сжималось. Переключиться? Легко сказать. Можно сменить компанию, взять другой бокал, даже пригласить кого-то на танец. Но забыть её — невозможно.Я сделал вид, что прислушался к совету Джастина, и позволил себе бросить ещё один взгляд вниз. Афелия всё так же сидела рядом с Андером, её смех растворялся в гуле музыки. Моё сердце снова болезненно дёрнулось, и я понял: ни одна блондинка не заставит меня забыть этот огонь.Я сделал глоток виски, чувствуя, как жгучая горечь обжигает горло, и всё же заставил себя оторваться от вида Афелии.-Ладно, — нехотя пробормотал я. — Возможно, ты прав.Джастин довольно улыбнулся и хлопнул меня по плечу:-Вот так лучше. Пора тебе снова быть самим собой.Я перевёл взгляд на блондинку. Она сидела чуть в стороне, изящно скрестив ноги, и крутила бокал с коктейлем, будто нарочно медлила, давая время подойти. Её глаза встретились с моими, и на губах появилась кокетливая полуулыбка.Я встал, чувствуя на себе удовлетворённый взгляд Джастина, и направился к её столику.-Ты выглядишь так, словно ждёшь кого-то, — сказал я, облокотившись о спинку её кресла.-Возможно, — протянула она, слегка склонив голову. — А возможно, я ждала именно тебя.Я позволил себе лёгкую ухмылку, привычно играя в эту игру. Она рассмеялась, коснувшись прядью волос моего плеча, и я сделал вид, что полностью включён в флирт.Но внутри... внутри всё кипело. Каждый раз, когда я случайно скользил взглядом вниз на танцпол, я видел Афелию. Видел, как она пьёт свой коктейль, как кивает Андеру, слушая его рассказы, как поправляет волосы. Её смех перекрывал шум музыки, будто был обращён прямо ко мне, а не к нему.Блондинка что-то оживлённо рассказывала, её рука скользнула по моей ладони, но вместо привычного возбуждения я чувствовал пустоту. Все её слова тонули в шуме музыки, потому что в моей голове звучал только её голос. Афелии.-Так... ты обычно часто здесь бываешь? — спросила девушка, глядя мне прямо в глаза.Я кивнул, даже не вслушиваясь. Взгляд снова упал вниз, туда, где сияла она. Афелия. Моя боль. Моя зависимость.Джастин, заметив, куда я снова смотрю, закатил глаза и с усмешкой поднял бокал:-Переключись, Ник. Хотя бы на вечер.Я сжал бокал в руке так, что стекло чуть не треснуло. Переключиться... звучит просто. Но только не тогда, когда её смех прожигает тебе сердце, а её глаза сияют — пусть и не для тебя.

Афелия Музыка в клубе гремела так громко, что казалось, стены дрожат от басов. Я сделала глоток коктейля, чувствуя лёгкое тепло алкоголя, и позволила себе улыбнуться в ответ на шутку Кэтрин. Она уже вовсю танцевала, увлекая за собой Андера, а я всё ещё сидела за барной стойкой, стараясь собраться с мыслями.И вдруг... я ощутила чей-то взгляд. Сильный, прожигающий насквозь.Медленно подняв глаза, я увидела его. На втором этаже, у VIP-зоны, Николас стоял, облокотившись о перила. Его зелёные глаза — холодные и вместе с тем полные огня — были направлены прямо на меня. Сердце болезненно сжалось.Но в следующий миг я заметила её. Блондинку в обтягивающем платье, сидящую рядом с ним. Она что-то весело рассказывала, положив ладонь на его руку. Николас слушал... или делал вид, что слушает. Его губы тронула ухмылка — та самая, которую я знала слишком хорошо. Улыбка, которой он всегда пользовался, когда хотел очаровать любую девушку.Меня будто обдало холодом. Всё внутри противоречило друг другу: злость, обида и какая-то непонятная тоска.Вот и всё. Значит, я для него просто очередная игра?Я резко отвела взгляд, сделав вид, что меня это совершенно не волнует, и снова повернулась к барной стойке. Но коктейль уже не лез в горло.Кэтрин, заметив мою перемену в настроении, подошла ближе и наклонилась ко мне:-Ты что, привидение увидела?-Нет, — ответила я слишком поспешно. — Просто... показалось.Но на душе было неспокойно. Я чувствовала, что это ещё только начало, и что ночь обернётся чем-то большим, чем просто поход в клуб.Кэтрин, заметив, что я не спешу присоединяться к танцполу, слегка прищурилась и, проследив направление моего взгляда, ухмыльнулась:— Ну надо же... — протянула она с интригой. — А это случайно не твой зелёноокий сталкер?Я резко обернулась к ней:— Кэт, прекрати.— Да ладно тебе, не отрицай, я всё вижу, — с довольной улыбкой сказала она и чуть наклонилась, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. — Так-так... похоже, наш мистер «красный Porsche» сегодня не один.Сердце болезненно кольнуло, и я постаралась сделать безразличное лицо:— Отлично. Пусть наслаждается обществом. Мне всё равно.Кэтрин хмыкнула и, отпив из бокала, прижала губы к моему уху, перекрикивая музыку:— «Всё равно», да? Тогда почему у тебя глаза горят ревностью?— Я не ревную! — чуть громче, чем хотелось, ответила я. — Я просто... не ожидала его здесь увидеть.— Ага, конечно, — протянула она насмешливо. — Знаю я эти «не ожидала». Ну признайся, тебе неприятно видеть его рядом с этой блонди?Я стиснула пальцы на стакане так, что костяшки побелели.— Неприятно — мягко сказано, — наконец прошептала я, чувствуя, как в груди поднимается волна злости и боли. — Но это уже не моё дело, правда?Кэтрин посмотрела на меня внимательно, впервые без улыбки.— Лия, если он и правда что-то значит для тебя... перестань врать хотя бы себе.Я отвела взгляд, боясь, что в её глазах увижу правду, которую стараюсь спрятать даже от самой себя.Андер, словно почувствовав накалившуюся обстановку между мной и Кэтрин, ловко вклинился в разговор. Его голос прозвучал достаточно громко, чтобы перекрыть грохот басов.— Итак, что будем пить? — уверенно спросил он, повернувшись ко мне с широкой улыбкой.— Я в этом не сильна, — пожала я плечами, стараясь улыбнуться, будто ничего не происходит. — Может, ты что-то посоветуешь?— Для начала давай начнём с парочки рюмок шота! — с огоньком в глазах прокричал он, пытаясь перекричать музыку.— Как скажешь! — ответила я, заметив, как Кэтрин одобрительно подмигнула, мол, «вот так, отвлекайся».Блестящие рюмки с ярким ликёром оказались перед нами почти сразу. Андер поднял свою, и мы чокнулись. Острая жидкость обожгла горло, и мне на секунду показалось, что вместе с этим огнём изнутри уйдёт и то болезненное чувство, которое терзало меня всё это время. Я старалась смеяться, поддерживать лёгкий разговор и не позволять мыслям возвращаться к зелёным глазам, где бы они сейчас ни были.Кэтрин, подхватив настроение, затащила нас на танцпол. Мы смеялись, крутились под ритм оглушительной музыки, и на какое-то время клуб словно поглотил меня целиком — мерцающие огни, плотная толпа тел, запах коктейлей, звуки, бьющие в грудь. Всё это помогало забыться.Я думала, что уже оторвалась от своих мыслей, но тут знакомый голос пробился сквозь рев музыки, будто обрушив на меня ушат ледяной воды:— Кто это у нас тут?Я обернулась. Толпа словно раздвинулась, открывая мне картину, от которой сердце болезненно сжалось. С верхнего этажа к бару спускался Николас. Его рука небрежно лежала на талии длинноногой блондинки, которая прилипла к нему, будто клейкая лента. Они выглядели так, будто только что вышли с обложки модного журнала.До этого момента я была весёлой, беззаботной, но сейчас... как будто мне вонзили нож прямо в сердце. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда наши взгляды пересеклись. Он смотрел холодно, даже равнодушно.— Неужели это наша пай-девочка Лия? — с сарказмом протянул он, сжимая блондинку крепче, словно нарочно.Я подошла ближе, чувствуя, как во мне бурлит ярость.— Да что ты знаешь обо мне? — прошипела я, ткнув пальцем ему в грудь.Николас проигнорировал мои слова. Его взгляд сместился на Андерa.— Много она выпила? — спросил он серьёзным тоном, словно я была каким-то ребёнком, за которым нужно присматривать.— Слушай, а как ты думаешь, для чего мы тут? — с ухмылкой бросил Андер, демонстративно обняв меня за плечи.Атмосфера между ними накалилась моментально. Я видела, как напряглись челюсти Николаса, как дрогнули его пальцы — он явно с трудом сдерживался, чтобы не врезать Андеру прямо здесь, при всех. Их взгляды сцепились так, что казалось, ещё миг — и они вцепятся друг в друга.Ник перевёл глаза на меня, и в его голосе прозвучала холодная насмешка:— А я вижу, тебе очень весело. Пришла с малознакомым парнем.Я вырвалась из-под руки Андера и встала чуть ближе к Николаcу.— Да кто бы говорил! — крикнула я, указывая на блондинку, которая продолжала висеть у него на плече. — Он мой друг, ну а эту куклу Барби ты, я уверена, видишь в первый раз!Та уже раскрыла рот, чтобы что-то язвительное выпалить, но Николас жестом пресёк её, явно не желая слышать её голос в этот момент.— Молчишь? Стыдно признаться, что такой же? — я почувствовала, как к горлу подкатила боль, и развернулась, собираясь уйти.— Лия, ты куда? — схватила меня за руку Кэтрин, перепуганная моей реакцией.— Домой! — почти выкрикнула я, и на глазах выступили слёзы, но я не позволила им пролиться.— Ну пожалуйста, не уходи, — взмолилась подруга. — Мне так хочется сейчас оторваться по полной.— Оставайся здесь, — отрезала я. — Андер потом привезёт тебя домой. А я хочу пройтись.— Ну ладно, — с сожалением протянула Кэтрин.Я молча развернулась и пошла прочь.— Кретин, — бросила я напоследок, даже не оборачиваясь, — не смей больше ко мне подходить.Но Николас не выдержал. Я услышала быстрые шаги позади и ощутила, как его пальцы резко сомкнулись на моём запястье.— Кто тебе дал право ко мне прикасаться?! — зарычала я, развернувшись к нему и со всей силы влепив пощёчину.Щека Николаса вспыхнула, но он не отпустил. Его глаза сверкали, а в воздухе сгущалась такая напряжённость, что, казалось, ещё миг — и весь клуб замрёт.Он резко потянул меня за собой, выдернув из толпы. Я пыталась сопротивляться, но его хватка была железной. Мы вырвались из грохота музыки в полутёмный коридор клуба, где лишь приглушённый бас вибрировал через стены.— Ты что творишь?! — выкрикнула я, пытаясь вырваться, но его пальцы словно вцепились в моё запястье. — Немедленно отпусти меня, Николас!Его дыхание было тяжёлым, почти прерывистым. Зеленые глаза метали искры, и в них смешались злость, ревность и боль.— С ума сошла? — процедил он сквозь зубы. — Танцуешь с этим щенком, позволяешь ему лапать тебя у всех на глазах!— Ах вот как? — я горько усмехнулась, хотя голос предательски дрогнул. — А сам ты что вытворяешь? Приволок эту Барби и выставил меня полной дурой прямо перед всеми!— Лия... — он шагнул ближе, и я почувствовала жар его тела. — Ты не понимаешь...— О, поверь, я всё прекрасно понимаю, — перебила я, и слёзы подступили к глазам. — Ты демонстративно привёл её, чтобы доказать, что я для тебя ничто.— Ты для меня всё, чёрт возьми! — взорвался он, его голос эхом ударил по узкому коридору. — Я не могу видеть тебя рядом с другим.Я замерла, не веря своим ушам. Сердце бешено колотилось, будто вот-вот вырвется из груди.— А я не твоя собственность, — прошептала я, и слова дрогнули. — Я не игрушка, которую можно бросать, а потом тянуть обратно, когда вздумается.На секунду он закрыл глаза, будто пытаясь совладать с собой. Когда снова посмотрел на меня — в его взгляде уже не было только злости. Там была боль. И отчаянное желание.— Лия... — его голос стал тише, почти срывистым. — Я схожу с ума рядом с тобой.Моё сердце кричало, что эти слова — правда. Но разум подсказывал иное. Я вырвала руку из его хватки, чувствуя, как по коже расходится боль от его пальцев, и сделала шаг назад.— Тогда мучайся, Николас, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но меня в эту игру больше не втягивай.И, развернувшись, я пошла прочь, даже не оглянувшись, боясь, что если увижу его глаза ещё раз — у меня не хватит сил уйти.Я рванулась к выходу, не желая больше смотреть на его лицо — на то равнодушие, в котором гасло всё, что когда-то между нами горело. Музыка клубной ночи вдруг показалась мне чужой и гулкой, как отголосок чужой жизни; я шла по улице быстрыми шагами, каблуки стучали по асфальту, неся меня прочь от света и смеха, где ещё минуту назад всё казалось возможным. Ночное небо было тяжёлым, и фонари отбрасывали по лужам расплывчатые отражения — мир казался размытым, будто я смотрю на него через мутное стекло слёз.Каждый шаг отъедал от меня последнюю лёгкость. Я хотела убежать от его хватки, от его слов — но они преследовали меня, как эхо в пустом коридоре. Тело было напряжено, дыхание — частое. В голове вертелись одни и те же вопросы: почему он так себя ведёт, почему выставил её напоказ, зачем ему было делать мне больно пред всеми? Мысли шли револьвером, одна за другой: он обращается со мной как с предметом, как с трофеем, которого можно бросить и снова поднимать; он выбирает показы и игры вместо честности. Мне казалось, что вся моя самоценность сжалась в тугой узел в животе.Дорога домой растянулась в тягучую ленту — витрины магазинов мигали пустыми огнями, прохожие пробегали мимо, и никто не замечал мою маленькую внутреннюю катастрофу. Я почти не помнила, как дошла к дому. Войдя в коридор , я со всей силы захлопнула дверь — не просто закрыла её, а словно поставила тяжёлый гвоздь между тем, что было в клубе, и тем, что сейчас со мной. Я оперлась спиной о холодную дверь, дышала неровно, и постепенно слёзы всё же прорвались. Я медленно опустилась на пол — сначала на колени, затем села, обхватив колени руками. В этом положении всё казалось обострённым: шум в ушах, горечь во рту, удушливое ощущение унижения, будто меня развернули и показали на всеобщее обозрение. Мысли бились в голове, но я старалась проговорить их иначе, чтобы понять себя: он ведёт себя так, будто я — вещь, которой можно распоряжаться; он ставит спектакль, в котором я — реквизит. Как он мог так легко превратить наше прошлое в сцену? Разговоры в голове смешивались: и боль, и гнев, и усталость от постоянных ожиданий. Мне стало ясно одно — нельзя дальше позволять себе быть тем, кем он хочет меня видеть. Но говорить легко, а действовать сложно: в груди жгло и стыд за слёзы, и щемящая пустота от осознания, что кто-то, кого я знала так давно, может причинять мне такую боль.Я сидела на холодном полу, свернувшись в маленький комочек, и повторяла про себя другие мысли: «Он делает выбор за меня. Я не его собственность. Я вправе дышать. Я вправе уйти от того, что ломает меня». Это была не столько обещание ему, сколько тихая просьба к самой себе — дать время, собрать силы и вернуть себе ту Лию, которая не прячет боль за улыбкой.Я подождала немного — слушала, как бьётся город за стенами, — а потом, собрав последние силы, встала с пола. Ноги дрожали, но я смогла дойти до комнаты. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, и в маленькой темноте моей спальни будто стало ещё тише. Я сняла туфли, медленно сползла на край кровати и, не в силах держать лицо спокойным, забралась под одеяло, свернувшись клубком. Колени прижала к груди, голову уткнула в согнутые руки — так я пыталась заглушить ту острую боль и унижение, что горели внутри, как раскалённый уголёк.Пьяный туман и усталость сделали своё: мысли спутались, веки стали тяжелыми. Я повторяла про себя короткие, как мантра, фразы — «я не его вещь», «я не игрушка» — пыталась придать им форму и силу, чтобы они могли вытеснить горечь. Но слова едва доходили до сознания; тело просило покоя. Я закрыла глаза и, едва успев убаюкать себя, провалилась в сон.Сон был не спокойным. Сначала приходили обрывки — лица из детства, смех на заднем дворе, Кетрин, и запах мандаринов на Новогоднем празднике. Всё плавно смешалось и превратилось в кошмар: я бежала по знакомым коридорам дома, но двери в них переходили в зеркальные стены, и каждый проход вел обратно в те же сцены унижения, снова и снова. Я крутилась во сне, бессильная найти выход: под ногами скользил пол, свет мигал, музыка из клуба гудела так громко, что казалось — она заполнила всё пространство моего сознания. Кожа покрывалась холодным потом, я ворочалась, пыталась закричать — но звук не рвался из горла. В какой-то момент сон стал плотным и реальным: я проснулась в поту, с коленями, вкопанными в простыню, сердце рвало из груди. В комнате стояла полуночная темнота, но что-то было не так — воздух был слишком густым, и где-то рядом прозвучал тихий шелест. Я лежала, затаив дыхание, пытаясь понять, просто ли мне кажется. В какой-то момент сон стал плотным и реальным: я проснулась в поту, с коленями, вкопанными в простыню, сердце рвало из груди. В комнате стояла полуночная темнота, но что-то было не так — воздух был слишком густым, и где-то рядом прозвучал тихий шелест. Я лежала, затаив дыхание, пытаясь понять, просто ли мне кажется.Я задыхалась, потеряла нить времени, и затем — словно щелчок невидимой палочки — всё исчезло: тьма, прикосновение, шёпот. Я почувствовала, как сознание соскальзывает в забытье, а вокруг растянулась пустота.