Глава 5

Я медленно поднесла трубку к уху.— Алло?.. — мой голос сорвался.На линии было тяжёлое дыхание. Потом — еле слышный шёпот:-Здравствуйте. Это мама Ванессы.Сердце болезненно сжалось. Я едва смогла выдавить:— Примите мои соболезнования, миссис Янг...На том конце линии раздался всхлип, потом пауза, тяжёлая, как сама ночь.— В последнее время моя дочь много о тебе рассказывала, — тихо произнесла женщина. — Она считала тебя близкой. Я бы хотела, чтобы ты присутствовала на прощальной церемонии...Глаза заслезились, я зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в трубку. В груди всё ломалось от ощущения вины, что я ничем не смогла помочь.— Миссис Янг... я обязательно приду, — прошептала я, едва слышно. — Хоть мы и были знакомы недолго, но она... стала мне как сестра.— Спасибо, дитя. Для меня это важно, — ответила она и отключилась.Я сидела с телефоном в руках ещё несколько минут, словно боялась, что из динамика вот-вот раздастся её голос. Но в комнате осталась только мёртвая тишина и пустота. Утро воскресенья словно окутало меня серым саваном. Каждый вдох был тяжелым, как будто сама жизнь давила на грудь. После звонка от миссис Янг я не могла найти себе места. Её голос, пропитанный болью, всё еще звучал в моей голове.«Ванесса много о тебе рассказывала...» — её слова выжигали сердце. Слёзы предательски навернулись на глаза. Я сжала трубку так крепко, что пальцы побелели, будто от этого могла удержать подругу рядом. Я медленно положила телефон на тумбочку, но в голове продолжал звучать один и тот же вопрос: почему именно она?Пытаясь заглушить мысли, я вышла из дома— воздух был нужен как лекарство. Шаги по пустым утренним улицам отзывались гулким эхом. По дороге к кафе меня настигла знакомая фигура. Николас. Его взгляд был тяжёлым, холодным, будто и он винил меня в том, что случилось и в этот момент я больше всего на свете хотела исчезнуть.— Афелия! — окликнул он.— Вот чёрт... — сквозь зубы прошептала я и ускорила шаг.— Постой! — его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась просьба.— Нам не о чем разговаривать! — резко отрезала я и юркнула в ближайший магазин.То был ювелирный салон. Казалось бы, случайность... но всё внутри меня шептало обратное. Николас вошёл следом, его тень легла на витрины с блеском камней.— Вам чем-то помочь? — приветливо обратился ювелир. — У нас много старинных украшений.— Нет, спасибо, мы просто заблудились, — поспешно ответила я, но взгляд уже зацепился за витрину.— Думаю, это судьба! — с улыбкой проговорил ювелир. — Молодой человек, может, подберёте что-то для своей дамы?— Мы не пара! — выпалила я, прежде чем Николас успел открыть рот.— Как жаль... — вздохнул ювелир.Я уже собиралась уйти, когда взгляд зацепился за знакомый блеск. Серебристая цепочка, на которой переливались крупные бриллианты. Но их было лишь одиннадцать. Одного явно не хватало.Я замерла.— Это... то самое колье! — выдохнула я. — Оно принадлежало Афелии , и пропало за несколько дней до смерти её подруги . В архиве было фото! Именно такой камень нашли у полиции. Они указали его как важную улику!Николас склонился ближе.— Ты уверена? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.— Более чем. Я видела это колье на архивном фото. А теперь вижу его вживую... и оно неполное.— голос мой дрогнул. — И посмотри — одного камня не хватает. Того самого, что нашли в доме Лин.Ювелир, словно почувствовав интерес, заметил:— Это украшение поступило к нам недавно. Его приносил один мужчина. Очень нервный, я бы сказал. Украшение старинное, создано в двадцать четвёртом году. Очень редкий экземпляр. Стоимость... пять тысяч долларов.«Пять тысяч?! За это потрёпанное колье?» — мысленно ахнула я.Но Николас молча достал кожаный кошелёк и кредитную карту. Словно заранее знал, что купит его.— Только не говори, что я должна тебя благодарить, — прошипела я.— А как иначе? — ухмыльнулся он.Я хотела ответить, но вдруг внутри всё оборвалось. Голова закружилась, ноги подкосились, и я инстинктивно ухватилась за стену. Мир поплыл, витрины и лица расплылись.Следующее мгновение — и мы уже стояли перед казино. Но не в настоящем. Вокруг — ночь, уличные фонари гасли, оставляя лишь тени. Гул двадцатых годов витал в воздухе, а рядом с дверью казино я заметила фигуру. Мужчина, нервно прячущий что-то в карман.Я вгляделась — сердце ушло в пятки. Это был Митчелл.В его руке блеснул знакомый предмет — колье. Моё колье. Только сейчас оно было ещё целым — с тем самым бриллиантом, что теперь стал уликой.— Так вот куда оно исчезло... — прошептала я.Николас шагнул ближе, но я резко схватила его за руку.— Тише! Если он нас заметит...— Ты уверена, что это оно? — хрипло спросил он.— Я видела собственными глазами! — почти выкрикнула я. — Это Митчелл украл колье. И это значит, что он связан с тем, что произошло с Ванессой ! Внутри всё горело от гнева и боли. Ванесса мертва. В прошлом тоже погибла. И теперь я знала: все эти нити ведут к одному человеку.Митчелл.Николас прищурился.- Ты просто упрямая! — резко сказал Николас, сжав кулаки. — Всё время веришь только своим видениям, но не допускаешь, что это может быть иллюзия.-Иллюзия?! — я почувствовала, как горло сжало от злости. — Я собственными глазами видела колье у Митчелла! Видела, как он спрятал его, будто это что-то запретное! И теперь одно звено из него стало уликой у полиции! Как ты можешь сомневаться?!Мы спорили всё ожесточённее, перебивая друг друга, не замечая, что вокруг снова всё меняется. Гул прошлого стих, а вместо него постепенно вернулся запах пыли и металла. Веки тяжело дрогнули — и вот уже стены ювелирной лавки вновь окружали нас.Я резко вдохнула, будто выплыла из воды.— Чёрт... мы вернулись.— Заметь, — Николас поднял палец, его глаза блестели азартом, — каждый раз, когда мы находим новую зацепку, мы попадаем в прошлое. Значит, мы складываем всё в один пазл. Но одно меня интересует эти зацепки ведут нас туда куда нужно или же кто-то пытается нас заплутать тем самым помешав разгадке тайны.Я шагнула ближе, ткнула пальцем в его грудь.— А ты перестань делать вид, что знаешь больше меня! Ты только и делаешь, что сомневаешься во мне.— Потому что ты действуешь на эмоциях! — парировал он.— А ты вообще холодный, как камень! — сорвалось у меня.Я уже замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину, но Николас поймал мой запястье. В следующий миг его губы властно накрыли мои.Я замерла, а потом ощутила, как всё внутри перевернулось. В этом поцелуе было столько огня и боли, что меня окутало, словно вихрем. Нежность смешалась со страстью, и я поймала себя на мысли: я тону в нём.Эти секунды казались вечностью. И в то же время — мгновением.Когда я пришла в себя, он уже отпустил мою руку. Его взгляд был мрачным, но в уголках глаз мелькала искра чего-то настоящего, чего он сам боялся показать.Не сказав ни слова, Николас резко развернулся и вышел из лавки.

Я осталась стоять в ювелирной лавке, сердце колотилось так, что казалось, его стук слышен всему миру. Внутри всё было странно: одновременно и сладко, и горько. Я всё ещё ощущала вкус его губ, и каждое воспоминание о поцелуе вызывало волны мурашек, пробегавших по спине.«А вдруг эта... эта привязанность к нему ослепит меня?» — подумала про себя . — «Что если я увижу только его доброту и нежность, а не то, что происходит на самом деле?»Я была абсолютно разбита внутри, я винила себя, что влюбляюсь в этого высокого, спортивного брюнета. «Он со мной играет как с куклой, а я на это введусь как дура в розовых очках». Озлобленная сама на себя я вызвала такси и поехала домой...

Николас

«Фак... что со мной происходит?» — думал про себя , сидя за рулём и слушая гул улиц. «Почему я не смог сдержаться и поцеловал её? Никогда ни одна девушка не сводила меня с ума так, как она. Она... другая. Не ведётся на мои деньги, на статус, не боится сказать мне прямо в лицо всё, что думает. И именно за это я теряю голову».Я сжимаю руль чуть сильнее, пытаясь вернуть контроль над собой. Сердце колотится, а мысли скачут, будто огненные искры. Фак, Лия... почему всё влечёт меня к ней? Почему я хочу быть рядом, слышать каждый её вдох, видеть её глаза, даже когда она сердита на меня?Я вздыхаю и включаю поворотник, сворачивая с оживлённой улицы в более тихий переулок. Мне нужно с ней поговорить. Прямо сейчас. Без лжи, без фальши. Хочу, чтобы она поняла — я не такой, каким кажусь на вечеринках, не такой, каким её учили бояться.Каждая минута в машине давит на меня. Я представляю, как она сидит дома, возможно, одна, как её руки дрожат, а глаза полны тревоги. Я понимаю: ждать больше нельзя. Неважно, поздно это или рано, я должен увидеть её. Объяснить. Возможно, я ещё сам до конца не понимаю своих чувств, но одно знаю точно — я не могу оставить её сейчас.Я ускоряю машину, повторяя про себя слова, которые должен сказать: «Лия... ты единственная, кто видит меня настоящего. Ты... делаешь невозможное возможным. И я... я хочу быть рядом. Я должен быть рядом».Я чувствую странное сочетание волнения и внутреннего покоя. Да, может быть, я теряю голову. Но если это цена, чтобы быть рядом с Лией — пусть так и будет.

Афелия Кошмары мучили меня всю ночь, и я проснулась в холодном поту. Решив успокоиться, вышла на старую террасу. Холодный ветер с улицы обдувал лицо, а легкий свет луны окрашивал небо.— Неужели меня караулишь? — тихо прозвучал голос. Я вздрогнула, облокотившись на скрипучие перила, но никого не разглядела. Паника начала сжимать грудь, а сердце билось всё быстрее. Кажется, кто-то притаился рядом и наблюдает.«Почему мама уехала так не вовремя?» — думала я, пытаясь понять, что происходит.— Ты так взволнована... Неужели это из-за меня?Резко повернув голову, я наконец различила знакомый силуэт. Николас сидел на ветке дерева, ближайшего к террасе, с едва заметной улыбкой.— Идиот! — вырвалось у меня. — Ты меня до смерти напугал! Зачем залез на дерево? Нормальные люди заходят через дверь.— Просто хотел с тобой увидеться и пожелать спокойной ночи, вот и всё. Мы же теперь с тобой хорошие друзья, — произнёс он с ухмылкой.Я закатила глаза. «Как естественно он в своём репертуаре», — подумала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.— Ай! В следующий раз предупреждай. По городу ходит убийца, который убил Ванессу, и я совсем не хочу встретиться с ним в темноте.— Прости, в следующий раз буду внимательнее, — тихо ответил Николас, и я заметила тень грусти в его глазах.С облегчением я пригласила его внутрь:— Раз пришел, то заходи.— Неужели сама Афелия приглашает меня к себе домой? — удивлённо спросил он, перелезая через перила.— Ещё одно слово — и я сброшу тебя вниз, — строго предупредила я, хотя сердце бешено колотилось.Мы проболтали до самого рассвета, сидя на террасе, укутавшись одним пледом. Я положила голову ему на плечо, позволяя себе закрыть глаза, хотя в душе знала, что должна оставаться на стороже.«Так романтично встречать рассвет вместе, — думала я. — Но нельзя с ним сближаться. Нельзя».— Что-то случилось? — устало спросил Николас, будто ощущая моё внутреннее напряжение.— Нет... всё в порядке. Тебе уже пора, — тихо прохрипела я, пытаясь оттолкнуть мысли о том, что он может быть рядом.Он мягко поцеловал меня в макушку:— Спасибо тебе за этот вечер, Лия.И ушёл.Я осталась одна, с ощущением пустоты и тревоги, и целое утро провалялась в постели, лениво перелистывая книгу. Мысли возвращались к трагедии с Ванессой, к её смерти, к тому, как быстро жизнь может оборваться. Сердце сжималось, словно стальное кольцо.Взглянув на часы, я поняла, что опаздываю на прощальную церемонию. С самого утра всё шло не по плану, а кошмары и тревога с ночи не отпускали меня. Я снова чувствовала чей-то взгляд у занавесок, будто кто-то наблюдает. После переезда в этот город моя жизнь изменилась навсегда.Стараясь ловко поймать такси, я набрала номер Николаса, надеясь предупредить его о задержке. Но он не брал трубку. Сердце сжалось от разочарования, но я отбросила эту мысль и пошла к ближайшей остановке. Вдруг проезжавший мимо автомобиль остановился, и знакомый парень предложил подвезти меня. Не раздумывая, я согласилась.В машине, наблюдая за мелькающими огнями улиц, я вдруг осознала, что этот парень — капитан футбольной команды Николаса, который, как я знала от Ванессы, в последнее время имел разногласия с ним. В голове мелькали мысли: «Почему судьба свела меня с ним именно сейчас? И что это значит для Николаса?»Когда мы приехали, я вышла из машины и увидела Николаса, направляющегося к нам с выражением недовольства на лице. Моё сердце сжалось. Я попыталась подавить дрожь и не смотреть в его холодные глаза. Я сжала кулаки, выходя из машины Андера, и сердце забилось быстрее. Трудно было понять, что сильнее — грусть от потери Ванессы или растущее раздражение из-за того, что кто-то смотрит на меня слишком пристально.- Какого хрена ты приехала вместе с ним? — разъярённо проговорил Николас, схватив меня за руку и поворачивая ко себе лицом. Его глаза горели яростью, почти как огонь.Я вздрогнула от неожиданности и напряжения, стараясь вырваться:— А тебе, то, какое дело? — холодно ответила я, пытаясь сохранить достоинство.— Лия... — его голос с дрожью, полной гнева, почти рвался. — Ты знаешь, что я не могу видеть тебя рядом с ним!Мои пальцы сжались в кулаке, когда я вырвалась из его захвата и, не оборачиваясь, пошла к саду. Сад, где собрались ученики и учителя, казался мне одновременно чужим и привычным. В каждом взгляде я читала чужие оценки, а сердце болезненно сжималось.Сев на стул рядом с бывшей девицей Николаса, я почувствовала холодное давление её взгляда. Она изучала меня едким, оценивающим взглядом, словно обвиняя меня за то, что Николас побежал за мной на вечеринке, а не остался в её объятиях. Слёзы подступили к глазам, но я пыталась держаться, глубоко вздохнув, чтобы успокоить дрожь в руках и груди.«Этот парень не меняется...» — думала я, ощущая смесь злости и растерянности.

НиколасЯ видел, как она выходит из машины Андера, и что-то внутри меня будто рвануло. Бешенство сжало грудь так, что казалось, будто я сейчас разорвусь на части. Я не мог сдерживать эмоции, не понимал сам, что делаю, когда схватил её за руку, чтобы обратить к себе лицом.— Что ты делаешь? — растерянно, но с угрозой, проговорила она. — Не смей меня трогать...— Какого хрена ты приехала вместе с ним?! — вырвалось у меня, голос дрожал от злости.Андер стоял рядом, с улыбкой наблюдая, как киплю я от ревности и раздражения:«Этот кретин специально меня провоцирует, зная, что Лия мне не безразлична», — думал я, сжимая кулаки до боли.Она вырвалась и пошла в сад, где должна была проходить церемония. Сердце сжалось, а внутри всё горело — смесь гнева, растерянности и... странного, болезненного притяжения.— Андер, что ты, мать твою, творишь?! — рявкнул я, едва сдерживая желание подойти к нему и разорвать на куски.— Воу, Ник, не кипятись, — с лёгкой насмешкой ответил Андер. — Я всего лишь подвёз её, и я не знал, что она твоя... подружка.Я резко отвернулся, голос сдавленный, но твёрдый:— Она не моя подружка...— Ну, так почему тогда так нервничаешь? — с азартной ухмылкой спросил Андер.— Если ещё раз тебя увижу с ней рядом, пеняй на себя! — прорычал я, глаза сверкали от злости.Бывшие лучшие друзья закончили разговор на крайне напряжённой ноте. Я почувствовал облегчение, что он отошёл, но гнев всё ещё бурлил внутри, а сердце било тревожно, когда я видел, как Лия садится в саду, пытаясь скрыть эмоции за маской спокойствия.

Афелия

Я седела на краю стула, ощущая, как сердце то сжимается от горя, то дрожит от недавнего конфликта с Николасом. Вокруг витал тяжёлый воздух скорби, но я не могла оторвать взгляд от его фигуры, стоящей неподалёку. Он был рядом, но между нами словно натянута невидимая нить напряжения.— Лия... — тихо произнёс он, подходя ближе. Его голос был низким, почти вкрадчивым, но с ноткой сдержанного раздражения.Я едва повернула голову, пытаясь сохранить хладнокровие.— Николас, сейчас не время для разговоров, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тут все пришли проститься с Ванессой.— Я знаю, — пробормотал он, присаживаясь рядом, — но мне нужно быть с тобой сейчас. Я... не могу смотреть, как ты одна в этом саду, среди этих людей, и притворяться, что всё нормально.Я глубоко вздохнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.Когда началась церемония, воздух был наполнен тяжёлой, давящей скорбью. Ветер тихо шевелил листья, словно шепча слова утешения, но ничего не могло заглушить тишину, прерываемую только тихими всхлипами и глухими шагами учеников по дорожке к надгробию. Каждый подходил по очереди, склоняя голову, оставляя цветы или маленькие памятные сувениры, тихо шепча прощальные слова. Мысли метались: «Почему это случилось? Почему именно с Ванессой? Что мы могли сделать, чтобы предотвратить это?» Я едва слышала тихие разговоры, их голоса казались далекими, словно из другого мира.Когда очередь дошла до меня, я почувствовала, как ноги предательски отказываются слушаться. Я хотела встать, сделать шаг к надгробию, но вместо этого чуть не упала обратно на скамью. Сердце билось так быстро, что казалось, его можно услышать во всей округе. Я хотела убежать, спрятаться от этой боли, но в этот момент почувствовала лёгкое прикосновение к руке.-Помнишь, я обещал, что всегда тебя поддержу? — тихо сказал Николас, его голос дрожал, но в нём чувствовалась уверенность и забота.Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них не было холодного высокомерия или насмешки, которыми он славился на вечеринках. Только искреннее понимание и поддержка. Слезы сами собой катились по щекам, но я смогла выдавить из себя слова:-Спасибо тебе... — едва слышно шептала я, пытаясь справиться с комом в горле.Он слегка сжал мою руку, чтобы показать, что он рядом, и мягко кивнул. Поддержка Николаса, его присутствие, казалось, давали мне силы сделать этот шаг. Я глубоко вдохнула, вбирая в себя запах свежих цветов и влажной земли, и медленно встала, стараясь держаться уверенно.Подойдя к надгробию, я опустилась на колени. Ванесса была здесь, неподвижна, но я чувствовала её присутствие сильнее, чем когда-либо. Я положила на камень белый ландыш, который держала в руках, и тихо прошептала:- Прощай, Ванесса... Я обещаю, что узнаю правду о том, что с тобой произошло.Николас встал рядом, тихо опустив руку на мою спину, чтобы поддержать. Его прикосновение было нежным, но твёрдым, как будто он передавал мне уверенность: «Ты не одна, мы вместе».Мы стояли так некоторое время, погружённые в молчание, слушая, как ветер тихо шелестит листьями, и чувствуя тяжесть утраты, которая висела над всем садом. Вокруг ученики тихо продолжали подходить к надгробию, но для меня мир сузился до этого маленького пространства, до этого момента поддержки и тихой, но сильной связи с Николасом.Он слегка сжал мою руку, чтобы показать, что он рядом, и мягко кивнул. Поддержка Николаса, его присутствие, казалось, давали мне силы сделать этот шаг. Я глубоко вдохнула, вбирая в себя запах свежих цветов и влажной земли, и медленно встала, стараясь держаться уверенно.Подойдя к надгробию, я опустилась на колени. Ванесса была здесь, неподвижна, но я чувствовала её присутствие сильнее, чем когда-либо. Я положила на камень белый ландыш, который держала в руках, и тихо прошептала:Прощай, Ванесса... Я обещаю, что узнаю правду о том, что с тобой произошло.Николас встал рядом, тихо опустив руку на мою спину, чтобы поддержать. Его прикосновение было нежным, но твёрдым, как будто он передавал мне уверенность: «Ты не одна, мы вместе».Мы стояли так некоторое время, погружённые в молчание, слушая, как ветер тихо шелестит листьями, и чувствуя тяжесть утраты, которая висела над всем садом. Вокруг ученики тихо продолжали подходить к надгробию, но для меня мир сузился до этого маленького пространства, до этого момента поддержки и тихой, но сильной связи с Николасом.Когда я, наконец, поднялась, Николас мягко провёл меня к скамье, где мы могли сесть, чтобы немного перевести дыхание. Сердце всё ещё болело, но рядом с ним я чувствовала, что смогу пережить этот ужасный день и найти силы двигаться дальше, чтобы раскрыть тайну Ванессы и понять, кто стоит за этой трагедией.