Глава 4

Вернувшись домой, я чувствовала, как внутри всё ещё бурлит смесь из обиды, сомнений и странного любопытства. Слова Николаса застряли в голове, словно прилипли к памяти. Я старалась вести себя тише обычного, снимая обувь ещё в прихожей. В доме царила тишина, нарушаемая только редкими потрескиваниями дерева.Лестница, конечно же, решила предать меня: каждый шаг отзывался резким скрипом, будто старые доски специально выдавали меня ночи. Я задерживала дыхание, словно это могло помочь. Но, к счастью, тишина в маминой комнате оставалась ровной, дыхание за стеной — спокойным.Я проскользнула в свою спальню, закрыла дверь и почти сразу позволила себе упасть на кровать. Казалось, сон должен был долго не приходить — мысли крутились вихрем, но, как ни странно, темнота накрыла меня почти мгновенно.И тогда произошло странное.На этот раз я снова оказалась в прошлом, но всё было иначе: я видела себя не изнутри, как раньше, а со стороны. Будто кто-то незримый отодвинул меня от самой себя и показал картину с другой точки.Передо мной — знакомая сцена: я и Николас стоим в старом саду, на фоне фонарей, которые мерцают мягким светом. Я вижу выражение своего лица: напряжённое, полное страха и ожидания. И слышу слова, которые вырываются из моих уст:— Николас, скажи мне, что ты никак не замешан в смерти Ванессы!Тишина на миг становится вязкой. Его взгляд — тяжёлый, но в то же время искренний.— Лия, ты сейчас серьёзно? — он делает шаг ближе, почти возмущённо. — Я бы не посмел. Ты же знаешь, как она была тебе дорога. Разве я мог бы так с тобой поступить?Я вижу, как моя копия, та, что в прошлом, опускает глаза, будто ей стыдно. Голос дрожит:— Прости... Я не знаю, что на меня нашло.Я, наблюдающая со стороны, ощущаю странное чувство: будто реальность ломается, и то, что было раньше, и то, что есть сейчас, начинают переплетаться.«Как это странно, — думаю я. — Я впервые вижу себя со стороны. Но что это значит? Почему именно эта сцена? И... действительно ли я тогда поверила ему?»Ветер в саду усилился. Ветки качались, словно хотели что-то сказать. Николас в воспоминании поднял руку, как будто хотел коснуться моей щеки, но не решился.

Сон начал рушиться, и в последний момент я снова услышала собственный голос — тот, что говорил в прошлом:— Но если это не ты, Николас... тогда кто?Я дёрнулась и проснулась в своей кровати. Сердце стучало так громко, что я боялась разбудить маму. За окном уже светало, это означало начало нового дня и новых разгадок . Утро началось совсем не так, как я ожидала. Голова ещё хранила обрывки сна, и внутри оставалось чувство тревоги, будто кто-то следил за мной сквозь время. Но мама, как обычно, влетела в мою жизнь с первых же минут.Доброе утро, милая, как вчера провела вечер с друзьями? — голос её был сухим, и по взгляду я поняла: допрос уже начался.— Доброе утро, мам, — старалась ответить спокойно.— Ты ничего не хочешь мне сказать?Я сделала вид, что не понимаю.— Что именно ты хочешь услышать?— Например, то, что какой-то парень вчера ночью привёз тебя домой, — мама прищурилась, как будто уже знала ответ.— А... это... всего лишь приятель, — неуверенно пожала плечами я.— В последнее время мне не нравится твоё поведение, Лия, — произнесла она с укором, но в её голосе слышалось что-то большее — страх или разочарование.— Да ладно, мам, мне уже семнадцать. И это всего-то мой одноклассник. С которым, кстати, сегодня мне нужно в полицейский участок Мама резко вскинула брови.— Только не говори мне, что вы сделали что-то незаконное.— Нет, конечно же, нет, — я старалась держаться уверенно. — Это всего лишь наш школьный проект по истории.— Пожалуйста, Лия, я надеюсь, ты не будешь расстраивать меня так же, как твой отец.— А он тут причём? — обожгло злостью. — Не смей впутывать его сюда.В воздухе повисла тишина, и вдруг её разорвал звонок телефона. Мама, тяжело вздохнув, протянула мне телефон:- Это тебе.— Слушаю, — произнесла я, ожидая кого угодно, только не его.— Привет, это Николас, — голос с другой стороны звучал слишком спокойно.— Откуда у тебя мой номер? — возмущённо спросила я.— Ты правда хочешь узнать это именно сейчас? — он усмехнулся. — Я просто хотел убедиться, что сегодня всё в силе.— Да, — неожиданно для самой себя ответила я, — через пару минут буду готова.— Окей, я за тобой заеду в десять.— Буду ждать, — произнесла я и тут же мысленно ударила себя по лбу.«Господи, Лия, что ты только что сказала? Это же звучало, как будто из дешёвой мелодрамы!»Я отошла к зеркалу. Взгляд скользнул по отражению: чуть взъерошенные волосы, усталые глаза, но что-то новое в выражении лица — решимость. Я вспомнила себя ребёнком: как в саду у бабушки я любила примерять мамины старые платья и играть в «судью». Все соседи смеялись, когда я садилась на табурет и выносила «приговор» куклам. Тогда мама гордилась моей смелостью. А теперь — я будто снова на том импровизированном суде, только настоящие решения касаются жизней людей.«Интересно, что сказала бы та маленькая Афелия, увидев меня сейчас?» — подумала я, выбирая наряд.Я остановилась на экстремально коротком белом облегающем топе и удобных тёмных штанах. Хотелось чувствовать себя свободно, даже если мама сочтёт это вызовом.Расчесав волосы, я услышала за окном знакомый рокот двигателя. Выглянула — и увидела красный «Porsche». Николас вышел из машины, уверенный, ухмыляющийся, будто этот спектакль он ставил для публики.-Николас?! — выдохнула я. — Да он нарочно решил продемонстрировать свою новую игрушку.— Милая, — крикнула мама из кухни, — там за тобой приехали!— Уже иду, мам!На крыльце меня ждал Николас.-Если уж так долго собиралась, могла бы получше одеться.Я не выдержала и прошептала сквозь зубы:— А не пошёл бы ты...Он, не дожидаясь приветствия, широко улыбнулся и с демонстративным жестом открыл передо мной дверцу автомобиля:— Миссис Джордан, прошу вас. Сегодня нас ждёт целое расследование.Этот парень сводит меня с ума», — подумала я, садясь в салон, где пахло кожей и чем-то приторно-дорогим, от чего кружилась голова.

Полицейский участок встретил нас прохладой и тяжёлым воздухом. Стены, обклеенные выцветшими объявлениями и старыми фотографиями, будто хранили дыхание всех, кто когда-либо переступал этот порог. Но что по-настоящему бросилось в глаза — это взгляды. Каждое лицо в форме, что попадалось нам по пути, смотрело с недоверием, почти с угрозой, словно мы вторглись туда, куда не следовало.«Они чего-то боятся, — подумала я. — Боятся, что мы вытащим наружу их грязные тайны. И чем сильнее они прячут, тем скорее правда найдёт дорогу».— Держись ближе, — шепнул Николас, заметив мою настороженность. — Если что-то и выйдет наружу, нам лучше быть заодно.Я кивнула, хотя в глубине души сомневалась в его словах.Вдруг к нам подошёл мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и внимательными глазами.— Здравствуйте. Чем могу помочь, молодые люди?Не раздумывая, Николас сделал шаг вперёд, беря разговор на себя:— Добрый день. Мы хотели бы посмотреть архивные материалы за 1924 год. Это для школьного проекта по истории.Шериф прищурился, явно не веря в детскую наивность.— По какому поводу интересуетесь именно криминальными делами?-Это часть нашего исследования, — голос Николаса звучал спокойно и уверенно. — Нам важно понять, как отражались громкие преступления в обществе того времени.Я заметила, как уголок губ полицейского дёрнулся, будто он хотел усмехнуться, но передумал.— Что ж... пройдёмте за мной. Но учтите: некоторые дела до сих пор остаются без ответа.Мы шагали по длинному коридору, мимо закрытых дверей и решётчатых окон. Наконец он открыл массивную металлическую дверь, за которой оказался архив — пахнущий пылью, старыми бумагами и чем-то железным.Шериф достал с верхней полки папку.— Вот. Убийства, ограбления... но есть одно дело, которое до сих пор числится «глухарём». Думаю, это то, что вам нужно.Я взяла папку в руки, и холод бумаги будто обжёг ладони. Перелистывая страницы, я наткнулась на знакомое имя.— Николас, смотри! — голос мой дрогнул. — Здесь сказано: убийство произошло в ночь с 27 на 28 сентября. Жертва — молодая женщина, Ванесса Лин. Дело так и не раскрыто.— Ванесса... — его взгляд потемнел. — Какие факты?— Муж погибшей считался пропавшим без вести. Его тело так и не нашли. Но самое странное... — я замолчала, не веря глазам. — Когда полиция прибыла в дом, они обнаружили камень из моего... точнее, из её бриллиантового колье.Николас нахмурился.— Колье, которое считалось украденным за несколько дней до её смерти?— Именно. — Я провела пальцем по строкам. — Но если подумать... кто-то явно пытался подставить её мужа. Или... нас.Он резко закрыл папку и посмотрел на меня с таким напряжением, что сердце ёкнуло.— Ты понимаешь, что это значит? Колье не просто исчезло. Его кто-то намеренно оставил на месте преступления, чтобы направить следствие в ложную сторону.Я замерла.— То есть убийца знал про мою слабость к этим камням? Знал, что я... точнее, она... дорожила ими?— Лия, — Николас шагнул ближе, его голос стал тише. — Всё это слишком аккуратно подстроено. Убийство, пропавший муж, «случайная» находка. Я думаю, что кто-то хотел не просто скрыть правду... кто-то пытался стереть нас из истории.В этот момент дверь архива тихо скрипнула. Мы обернулись — и заметили, что за нами наблюдает тот же шериф. Его взгляд был слишком внимательным, будто он ждал нашей реакции.— Нашли, что искали? — спросил он сухо.— Вполне, — ответил Николас, быстро убирая папку на стол.Я уловила в его голосе скрытую тревогу. И поняла: мы только прикоснулись к верхушке айсберга.«Если в прошлом кто-то пытался нас подставить, значит, игра продолжается и сейчас. И, похоже, её правила куда опаснее, чем я думала...»

Мы вышли из участка, и холодный воздух будто ударил в лицо.-Ты понимаешь, что это значит? — первой нарушила тишину я, когда он завёл машину.— Понимаю, — его голос был низким и напряжённым. — Кто-то слишком хорошо знает о нас. И этот кто-то следит за каждой нашей ошибкой.В этот момент телефон Николаса резко зазвонил.— Это отец, — пробормотал он и, , ответил.Его лицо побледнело, как мел.— Что? Где?.. Хорошо. Мы едем.— Ник? Что случилось? — я шагнула ближе, сердце бешено колотилось.— Нужно срочно в казино.

Когда мы подъехали, город разорвали сирены «скорой» и полиции. Красные и синие огни отражались в блестящем фасаде здания, толпа людей столпилась у входа, будто жадные зрители у сцены трагедии.Я чувствовала, как ноги становятся ватными, но всё равно побежала за Николасом сквозь давящую толпу. Запах крови ударил в нос, когда мы прорвались вперёд.На асфальте, среди оглушительного шума и мельтешащих силуэтов, лежала Ванесса. Кровь струилась из её живота, образуя зловещую алую лужу. Полицейский эксперт наклонился, пытаясь нащупать пульс. Но было поздно.- О Боже... Ванесса! — закричала я, голос сорвался на истерику.— Лия, смотри на меня! — Николас схватил меня за плечи, встряхнул. — Ты должна держаться!— Она мертва! Мы не успели её спасти! — слова срывались на рыдания. Мир плыл перед глазами, дыхание рвалось, как нож по горлу.Он прижал меня к себе, сам еле сдерживая дрожь.— Послушай, ты ни в чём не виновата. Это было предначертано. Кто-то играет с нами.— Нет, ты не понимаешь! — я всхлипнула, пытаясь вырваться. — Это не просто совпадение, Ник... её убили так же, как ту Ванессу сто лет назад. Один в один! Все детали дела Ванессы Лин. Дата, обстоятельства всё это совпадает с тем, что происходит сейчас.Он замер. Его глаза сверкнули в тусклом свете мигалок.— Значит, мы были правы. Кто-то продолжает ту игру. И следующая фигура на доске... может быть ты.-Ты хочешь сказать, что история повторяется? — голос мой дрогнул, и слова словно застревали в горле.— Не просто повторяется. Она оживает. Но теперь это не прошлое... это наше настоящее.Эти слова пронзили меня холодом сильнее, чем ветер. Я почувствовала, как холод пробежал по спине. В голове крутились только образы: фотография в архиве, камень от колье, исчезнувший муж. Всё это уже было когда-то. И всё это вновь возвращалось — только на этот раз жертвы были рядом с нами.А когда отец Николаса подошёл к месту трагедии и, едва взглянув на тело, произнёс хладнокровное:— Надеюсь, это не повлияет на бизнес...Я сорвалась.— Да что вы за люди такие?! — выкрикнула я, рыдания душили каждое слово. — Возле вашего казино умирает невинная девушка, а вы думаете только о прибыли! Что будет с её родителями? Вы хоть раз подумали об этом?!Толпа притихла, но мне было всё равно. Я вырвалась из рук Николаса и побежала прочь от этого места, от этого ужаса, от самой судьбы, которая снова наступала на мои пятки.— Лия! — кричал он где-то позади. — Остановись! Ты не должна быть одна!Но я бежала, ощущая, как история повторяется, и уже знала: это только начало.Я бежала, не разбирая дороги, лишь бы подальше от оглушающего воя сирен, от мёртвого взгляда Ванессы, от ледяных слов отца Николаса. Сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться наружу.Остановившись в тёмном переулке, я прижалась к холодной кирпичной стене, стараясь отдышаться. Слёзы текли сами собой, и с ними приходили образы прошлого — кадры, которые я видела во сне: Ванесса Лин, её кольцо, её крик, тьма...— Почему всё повторяется? — прошептала я в пустоту, но голос эхом отразился от стен, словно насмешка.В голове будто щёлкнуло: это не случайность. Кто-то шаг за шагом воссоздавал трагедию прошлого века. Те же имена, те же улицы, те же методы. Только на этот раз я была внутри этой истории, а не сторонним наблюдателем.Телефон завибрировал в руке — Николас. Я не ответила. Боялась услышать его голос, боялась, что снова дрогну.

Я не помню, как добиралась домой. Словно кто-то выключил звук вокруг, оставив только пустой гул в голове. Дверь захлопнулась за мной, и лишь тогда я почувствовала — запах. Резкий, металлический, тягучий запах крови, въевшийся в мою кожу и одежду. Казалось, что он преследует меня, будто цепкие пальцы смерти сжимали горло, не позволяя забыть увиденное.Я метнулась в ванную, сбрасывая вещи прямо на пол. Каждое пятно на ткани — будто клеймо, будто доказательство моей вины. Вода включилась, и я почти нырнула в неё, позволяя горячему пару окутать тело. Но даже когда мыло скользило по коже, даже когда я с силой тёрла руки и плечи, кровь словно не смывалась.Закрыв глаза, я услышала, как капли стучат по кафелю — ритмично, как удары сердца. Но сердце Ванессы уже не билось. От этой мысли меня охватила дрожь.— Нет, хватит! — прошептала я, пытаясь выдохнуть страх вместе с паром.Вода постепенно успокоила меня, но внутри осталась пустота. Я завернулась в полотенце, глядя в зеркало на своё лицо. Бледное, с красными глазами и следами бессонницы. В отражении я видела не только себя — но и тень. Тень девушки в алом платье, как будто прошлое снова стояло за моей спиной. Я резко обернулась — никого.С трудом добравшись до кровати, я почти рухнула на неё. Сон пришёл мучительно быстро, без сновидений — лишь чернота, давящая со всех сторон.

Проснувшись, я почувствовала себя ещё хуже. Голова гудела, тело казалось налитым свинцом. Я заставила себя подняться и пройти в ванную. Зеркало теперь отражало только усталую семнадцатилетнюю девушку с пустыми глазами.После всех утренних процедур я спустилась вниз. В доме было неестественно тихо — ни голоса мамы, ни её шагов. На столе лежала записка, написанная знакомым почерком.«Доброе утро, милая. Меня срочно вызвали в командировку. Буду дома через неделю, не скучай! Люблю тебя.Мама».Я прочитала её дважды, чувствуя, как внутри разливается странная смесь облегчения и тревоги. Неделя одна. Неделя, чтобы разобраться, что происходит.Но в следующую секунду воздух словно застыл. Раздался звонок телефона. Резкий, пронзительный, он разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть.Я побежала к себе в комнату, сердце колотилось, как сумасшедшее. На экране высветилось имя. Ванесса.— Этого не может быть... — прошептала я, руки задрожали.Палец завис над кнопкой «Ответить». В голове мелькали сцены вчерашней ночи: её тело, кровь, мёртвый взгляд. Но телефон продолжал звонить, будто издевался, требуя решения.