Глава 49. Золотая клетка

Мы ехали к его особняку в тяжелом, вязком молчании. Я сидела, отвернувшись к окну, и изо всех сил старалась сохранять ледяное выражение лица. Притворяться, что тот внезапный поцелуй у машины оставил меня равнодушной, было чертовски трудно.

Когда полчаса назад я билась в истерике возле ресторана, Эш вел себя странно. Он просто стоял и молча принимал мои удары, словно они были ему необходимы как искупление. А потом, когда мои силы начали иссякать, он резко обхватил моё лицо ладонями, фиксируя так, что не пошевелиться, и требовательно, почти отчаянно поцеловал. Я застыла от шока, не в силах ни оттолкнуть, ни ответить. Ему это не понравилось: с гортанным, почти звериным рыком он отстранился, тяжело дыша.

Немного придя в себя, он помог мне сесть в машину, бережно придерживая подол моего пальто.

Сейчас я украдкой рассматривала его профиль. Эш выглядел спокойным, злость ушла, сменившись какой-то мрачной решимостью. А у меня просто не осталось сил на новый скандал.

Как только машина остановилась у крыльца, я потянулась к ручке, но Эш оказался быстрее. Он распахнул дверь и, не говоря ни слова, снова подхватил меня на руки.

— Зачем ты это делаешь? — выдохнула я, упираясь ладонями в его плечи. — Я сама могу дойти.

— Знаю, — отрезал он, поднимаясь по ступеням. — Просто не хочу, чтобы ты утруждалась.

— Какое благородство, — я нарочито громко закатила глаза, но в глубине души предательское тепло разлилось по телу от того, как уверенно он меня держал.

В прихожей он принялся раздевать меня сам. Сначала бережно снял сапоги, затем помог выбраться из пальто. Сил спорить не было — апатия накрыла с головой. Я просто прошла в гостиную и буквально рухнула на диван. Эш последовал за мной, но садиться рядом не стал — опустился в кресло напротив, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда.

— Что? — не выдержала я. — Я же сказала, что хочу побыть одна.

— Я помню, — его голос звучал непривычно мягко. — Но, может, ты хочешь поесть? Или чего-нибудь выпить? Только скажи, я всё сделаю.

— Я хочу зеленый чай, — я отвернулась к камину. — И что-нибудь сладкое. Только не шоколад.

— Понял. Через пять минут вернусь.

Он ушел, а я осталась в замешательстве. С чего вдруг такая забота? Ведет себя так, будто действительно виноват и пытается загладить грехи... Ладно, не буду об этом думать. Мозг и так кипит.

Через несколько минут он вернулся с подносом. Чай, тарелка с разнообразным печеньем и нежными пирожными.

— Я оставлю тебя, как ты и просила. Если что-то понадобится — я в кабинете, — он едва заметно улыбнулся кончиками губ.

Я ответила ему максимально равнодушным взглядом, и он, наконец, ретировался.

Как только его шаги стихли наверху, я вскочила. Это мой шанс. Плевать на чай, мне нужно уйти отсюда, пока я окончательно не растаяла от его «заботы». Я почти на цыпочках подкралась к массивной входной двери и дернула ручку.

Закрыто.

Сердце упало. Какое разочарование...

— Кстати, не пытайся сбежать, — раздался его голос с лестничного пролета. — Все двери я запер на ключ.

Твою мать. Всё предусмотрел.

От бессилия и злости я вернулась на диван. Делать было нечего, и я включила телевизор. В какой-то момент, убаюканная мерцанием экрана , я устроилась поудобнее и провалилась в сон без сновидений.

Эш

Спустя полчаса я спустился вниз. Тишина в гостиной настораживала, но, заглянув внутрь, я невольно замер. Натали спала.

Во сне она казалась такой беззащитной, такой... моей. Вся эта колючая броня и напускная ненависть исчезли, оставив лишь милое, слегка уставшее лицо. Я подошел ближе, стараясь не шуметь, и осторожно взял её на руки. Первый порыв — отнести её в свою спальню, положить на кровать и просто вдыхать её запах всю ночь. Но я вовремя остановил себя. Она не обрадуется. Она всё еще не простила, и я не хочу давить на неё сильнее, чем уже надавил.

Я занес её в гостевую комнату и аккуратно опустил на кровать. Укрыл одеялом, стараясь не разбудить. Не удержался — опустился на корточки прямо у изголовья. Рука сама потянулась к её волосам. Шёлковые пряди скользнули сквозь пальцы, когда я осторожно убирал их с её лица.

Боже, какая же она красивая. Ни одна женщина в мире не сравнится с ней. Характер, конечно, сложный — настоящий ураган, — но по-другому мне было бы просто неинтересно. Она — мой единственный личный сорт адреналина.

Я заставил себя подняться и оторваться от неё. Будет чертовски неловко, если она проснется и увидит во мне сталкера, караулящего её сон.

Напоследок я всё же склонился и коснулся губами её лба.

— Спокойной ночи, маленькая бунтарка, — прошептал я и тихо вышел, прикрыв за собой дверь.