Глава 48. Ловушка

Утро следующего дня.

Я ждал её у подъезда, заранее узнав её расписание. Хотел подловить и объяснить это недоразумение. Но не на словах — я не был бы собой, если бы не подготовил доказательства. Майкл помог мне в этом. Я почти не спал, прокручивая в голове один и тот же сценарий, у которого был только один правильный исход — мы поговорим, разберёмся и вернёмся туда, где были. Другого варианта я не принимал. Хотя где-то глубоко всё равно сидела мысль: а если нет? И тогда... я не знал, что делать. Наверное, доказывал бы до последнего, пока она не поверит.

До начала пары оставалось совсем немного. Где же она? Я не мог её упустить. Неужели она решила не идти на занятия?

Внутри всё тянуло вперёд — подойти к двери, нажать на звонок, заставить её открыть, увидеть меня, услышать. Прижать к себе и не отпускать, пока не перестанет отворачиваться. Но так нельзя. С ней — нельзя. Ни с кем в своей жизни я не был таким осторожным: в словах, в жестах, в каждом шаге.

Поняв, что она не выйдет, я поехал в университет. Может, всё-таки разминулся с ней — уцепился за эту мысль, как за оправдание. Оставил машину на парковке и быстро нашёл нужную аудиторию. Благо был перерыв — не пришлось врываться посреди занятия. Из всех лиц я узнал только Мишель. Подошёл к ней и, не тратя время на любезности, спросил:

— Где она?

— Дома, — ответила она, глядя на меня с холодным раздражением, будто это я причинил ей боль.

— Это я уже понял. Почему она не пришла? Как она?

— Она тебя избегает, если ты не понял, — усмехнулась Мишель, как будто объясняла очевидное.

Я видел, как она настроена, и заставил себя сбавить тон. Сейчас злость ничего не решит. Сел рядом, достал телефон и коротко, без лишних оправданий, рассказал, что произошло на самом деле — когда это было, кто эта девушка и почему всё выглядит так, как выглядит. Мишель слушала молча, и по её лицу я видел, как меняется выражение. Осталось только одно — убедить её помочь мне встретиться с Натали.

Натали

Мишель позвала меня развеяться. Весь вечер она буквально осаждала меня просьбами пойти в кафе. Я отказывалась как могла — сил на социальную жизнь просто не было, — но подруга проявила несвойственное ей упрямство. В итоге я сдалась. В конце концов, что изменят эти несчастные полчаса? Хуже мне уже точно не станет.

Ресторан встретил меня странной, почти звенящей тишиной. Зал был полупустым, и это мгновенно напрягло. Где Мишель? Она так настаивала на встрече, а сама опаздывает?

Я сделала шаг внутрь и... замерла. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, болезненно ударяясь о рёбра.

Он сидел за дальним столиком.

Эш.

В голове мгновенно сложился пазл. Мишель — предательница. Вот почему она так долго и вкрадчиво меня уговаривала. Она просто заманила меня в ловушку. Я не была к этому готова. Совсем не была.

Меня накрыло мощной волной: злость, жгучая обида и тупая боль смешались в один детонирующий коктейль. Словно через тело пропустили разряд тока. Не в силах вынести его присутствия, я резко развернулась, чтобы уйти.

Но он оказался быстрее.

Тёплые, сильные руки обхватили меня со спины, прижимая к себе и не давая ни шанса на побег. Я услышала его дыхание над самым ухом — неровное, тяжёлое, прерывистое.

И на секунду — всего на одну чертову секунду — я позволила себе обмякнуть в его объятиях. Моя спина чувствовала тепло его широкой груди, а в ноздри ударил знакомый запах: смесь дорогого табака, кожи и чего-то особенного, мужского, от чего у меня всегда кружилась голова.

Он снова начал курить? Обещал же бросить... Хотя какая теперь разница? Между нами всё кончено.

— Не делай этого, — шепнул он. Голос его дрожал, выдавая тщательно скрываемое волнение. — Пожалуйста, не уходи. Просто выслушай.

Я вырвалась. Сделала это резко, почти грубо — только потому, что испугалась. Испугалась, что сдамся, если останусь в его руках ещё на миг.

— Раньше надо было думать, — мой голос предательски дрогнул, но я из последних сил старалась звучать холодно. — Или ты просто привык, что тебе всё прощают по первому требованию?

Эш сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Его взгляд, твердый и пронзительный, был прикован к моему лицу. Он медленно достал телефон из кармана пальто и протянул его мне.

— Смотри. Это фото сделано два года назад. На нём дочь партнёра моего отца. Она вбила себе в голову, что я должен на ней жениться, и вечно путалась под ногами. И в тот вечер она снова пыталась меня закадрить. Посмотри на дату — она специально удалила этот снимок из всех соцсетей, чтобы подставить меня. Но мы взломали её архив.

Я молчала, глядя на экран. Внутри всё дрожало. Верить или не верить? Доказательства были прямо перед глазами, но в наше время подделать можно всё что угодно.

— Ты правда думаешь, что я мог так с тобой поступить? — тихо, почти бесцветно спросил он.

— Я не знаю. Кажется, я совершенно тебя не знаю, — выдохнула я, чувствуя, как глаза наполняются жгучей влагой.

Я увидела, как изменилось его лицо. В глазах промелькнуло горькое разочарование — он не ожидал такого ответа. Совершенно не ожидал, что я в нём усомнюсь.

— Я не изменял тебе. Слышишь? Не изменял! — выцеживая слова и явно борясь с рвущимися наружу эмоциями, он шагнул ближе.

Воздух между нами стал слишком густым. Я не могла здесь больше находиться — стены ресторана словно начали давить на меня. Я хотела уйти, но Эш крепко перехватил мой локоть.

— Куда?

— Мне нужно подумать над всем этим! Отпусти!

— Ну уж нет, одну я тебя больше не оставлю, — рявкнул он.

В его глазах вспыхнуло яростное упрямство. Прежде чем я успела вскрикнуть, он подхватил меня под коленки и одним мощным движением закинул на плечо.

— Что ты творишь?! Отпусти сейчас же! Я хочу побыть одна! — я забарабанила кулаками по его спине, но он даже не шелохнулся.

Эш уверенно шагал к своей машине, словно не замечая моих протестов. Он усадил меня на пассажирское сиденье и на секунду задержался, встретившись с моим полным ненависти взглядом. Как только он захлопнул дверь, я тут же дернула ручку, намереваясь сбежать, но Эш снова оказался быстрее. Он навис над дверью, прижимая меня к сиденью своим телом.

— Не зли меня, сядь на место, — прорычал он. В его голосе, низком и вибрирующем, слышалось опасное сочетание подавляемой ярости и отчаянной, почти болезненной нежности. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных омута, в которых я тонула против своей воли.

— Это ты меня не зли! Я хочу домой! — выкрикнула я, чувствуя, как злость закипает в жилах.

— Мой дом — это твой дом, — с непоколебимой уверенностью заявил он. От этой собственнической фразы мне стало тошно и одновременно горячо где-то в груди.

— Не хочу! Слышишь, не хочу! — я начала бить его кулаками в грудь, впадая в настоящую истерику.

Я била его, выплескивая всё: всю боль последних дней, всю обиду и ту невыносимую любовь, которую так и не смогла убить в себе.