48 глава. Тик так

Крауч, прибывая в не лучшем настроении, вышел из ванны в основную комнату, где по обычаю царила своя жизнь.

— Ну вот, слушай, если бы прямо сейчас начался зомби-апокалипсис, что бы ты делал? — Рабастан поперек лежал на кровати Розье, свесив голову вниз.

— Понаблюдал бы, — спокойно отозвался блондин.

— А! — воскликнул брюнет, резко принимая сидячее положение. — То есть в первую очередь не нашёл бы меня! А если я в опасности?!

— Дорогой, это скорее зомби были бы в опасности, — махнул второй рукой. — Рег, напомни, почему тебе нужно быть дома именно завтра? Хэллоуин же всё-таки.

Блэк, который до этого слегка нервно расхаживал по комнате, остановился.

— Ты же знаешь матушку: если она сказала надо, значит, надо, — в его ответе была лишь доля правды.

— Такую веселуху пропустишь! — фыркнул Лестрейндж. — Кстати, Барти, ты кем будешь? Я вот буду дьяволом!

Крауч облокотился на свой стол, цепляясь взглядом за расческу Ави, и тяжело вздохнул. Вот уже как неделю его мучили слова Дария о том, что Авигея, исцеляя его мать, вредила себе. Барская же на дальнейшие расспросы об этом отмалчивалась и находила какие-то внезапные дела.

— Барти, приём! — не унимался кудрявый.

— Да отстань ты от него, — проговорил Регулус, подходя к Краучу. — Она сейчас в гостиной, поговори с ней, только не как обычно. Измени подход. — Русый чуть нахмурился, на что Блэк похлопал его по плечу и удалился к двери.

— С Ри-то попрощался? — спросил блондин.

— Попытался, — фыркнул Реджи. — Зашёл в комнату, увидел, что Ри и Дар не воркуют, а чуть ли не войну начинают, и спешно ретировался. Все парни, скоро увидимся!

Пока попугаи-неразлучники продолжали о чём-то переговариваться, обсуждая план действий во время зомби-апокалипсиса, Крауч решительно двинулся к двери. С каждым новым шагом он пытался продумывать каждое слово, которое скажет Барской. В его глазах горела решительность, и в этот раз он так просто её не отпустит.

— Ави? — произнёс русый, присаживаясь рядом с девушкой на диван. Та задумчиво глядела на языки пламени в камине, но как только услышала знакомый голос, повернула голову.

— Да? — с тех пор, как лечение официально завершилось, она стала выглядеть чуть лучше. Синяки под глазами не были сильно выражены, а сам взгляд стал более осознанным.

— Почему ты не рассказала мне всю правду? — перешёл парень к делу.

— Барти... — брюнетка опустила голову, а когда подняла, смотрела куда угодно, но не ему в глаза. — Давай чуть позже...

— Нет, Ави. Я не собираюсь снова откладывать этот разговор. Почему ты мне соврала?

По его тону девушка поняла, что уже не отвертится. По сути, ей не было нечего скрывать; то, что она лечила его маму, не являлось чем-то постыдным. Однако ей было стыдно, стыдно за то, что она вновь утаила что-то от парня, но ведь она просто не хотела, чтобы он волновался. Меньше знаешь — крепче спишь, так ведь?

— Если бы я сказала, ты бы начал переживать и искать несуществующие варианты нового лечения, — мямлила Авигея. — Я хотела как лучше, да и посмотри на меня! — она перевела взгляд на Крауча. — Я в полном порядке! Теперь точно.

— Но не твои руки, — глухо отозвался русый.

Девушка опустила глаза на свои ладони. Да, сейчас всё было более-менее. Кожа постепенно разгладилась, оставив лишь слегка заметные шрамы, но неделю назад там красовались ожоги. Это был самый явный показатель лечения. Свет, что лился из ладоней, обжигал Авигею. Однако её это совсем не волновало. С ожогами она могла сказать "на ты", а на помолвке Эвана и Рози надела перчатки, дабы не привлекать лишнего внимания. Правда, Крауч всё-таки стянул эту ткань...

Тяжело выдохнув, слизеринец продолжил:

— Конечно, я бы переживал, Ави, и искал бы другие выходы, просто потому что я не хочу, чтобы ты вредила себе. Но это не значит, что нужно молчать, когда я прямо спросил, навредит ли тебе это лечение. Что ты мне ответила?

Барская нервно закусила нижнюю губу и тихо промолвила:

— Я сказала "нет".

— Ты сказала "нет", и я поверил тебе, — глухо повторил он. — Но ты знала, как это будет отражаться на тебе, знала и молчала. Пойми меня, я не хочу этого. Не хочу, чтобы ты что-то скрывала. Даже если правда мне не понравится, говори её. — Он сжал её руку в своих ладонях. — Пойми, наконец, что ты не одна, и ты не должна брать на себя всё.

Он замолчал, вглядываясь в её зелёные глаза, и осторожно, боясь задеть старые раны, сказал:

— Этого Дар и хотел от тебя. Он хотел правды и имел на это полное право. Ты знаешь, что я всегда буду с тобой, и я очень тебя люблю, но ты поступала с ним эгоистично.

Девушка в миг поникла. Плечи опустились, а глаза выразили тонну сожаления.

— Я хочу и буду тебе верить. Всегда. В ответ я лишь хочу честности от тебя. Хорошо?

— Хорошо... — он притянул её в свои объятья. — Прости меня, прости, что я такая сложная...

Он хрипло рассмеялся и покачал головой.

— Никогда не любил лёгкие пути.

***

Вот уже битый час в комнате происходила полемика. По правую сторону — неземная Ригель Гринграсс с союзниками в роли красоты, обаяния и хитрости, выступала она за свои гениальные костюмы для Хэллоуина. По левую же сторону — простяк Дарий Барский, из союзников — пожалуй, ничего. Однако это не мешало ему отстаивать свою точку зрения против костюмов. Никто и не планировал отступать, но, кажется, парень постепенно ломался.

— Звезда, ну нет! — взмолился Дарий.

— Да! — она уперла руки в боки. — Ты знаешь, как я загорелась этой идей после той книги и знаешь, как долго я подбирала костюмы! Поэтому у тебя нет выбора!

— Мы не отмечаем этот праздник! Это антихрист! — возразил русый.

— Ну ты сам напросился, — пробубнила Ригель и уже более уверенно продолжила. — Или ты идёшь в этом костюме со мной на праздник, или я найду того, кто пойдёт вместо тебя!

Барский от такого заявления аж воздухом подавился и досадливо плюхнулся на кровать.

— Это было нечестно, — фыркнул русый.

— Зато эффективно, — она показала ему язык и наконец выдохнула, садясь рядом.

Русый облокотился спиной на подушки и следом потянул на себя блондинку, крепко сжимая в объятьях. Гринграсс только улыбнулась и, закинув ногу на юношу, вскинула подбородок, встречаясь взглядом с Барским.

Он мог вечно ею любоваться, просто смотреть и восхищаться каждой чертой. В искусстве Дар был салагой, но с уверенностью мог сказать, что Ри — произведение искусства. Она и только она должна являться синонимом к слову "божество". Раньше Дарий не замечал за собой тяги к философским мыслям или долгим рассуждениям у себя в голове. Однако с появлением Гринграсс он чаще стал замечать, что мог думать о ней часами: сколько у неё сантиметров каблука у туфель на этот раз, как часто она закатывала глаза, сколько чашек кофе выпила в день. Парень был наблюдательным, не зря же Джеймс прислушивается к его мнению на счёт тактики для матчей? Просто теперь его навык распространился на эту прекрасную девушку, что поначалу очень удивляло русого, но со временем он свыкся с этим и даже радовался.

Безоговорочно он ценил в Ригель абсолютно всё, но особенно любил её умение понимать без слов. В тот день, когда двойняшки крупно поругались, парень только заходил в здание и сразу же наткнулся на блондинку. Что она вообще забыла ночью в коридорах? Случайное стечение обстоятельств или же девушка что-то почувствовала? Было не важно; имело значение лишь то, что как только Ри заглянула в его глаза — она всё поняла. Молча взяла его за руку и повела к их месту, соблюдая тишину, подожгла две сигареты, отдавая вторую Барскому, и непророняя ни слова, просидела с ним на подоконнике до самого рассвета. Она и потом не требовала каких-то объяснений, просто была с ним и ждала момента, когда русый сам поднимет эту тему. Кто бы что ни говорил про манию Ригель всегда всё знать в мельчайших подробностях — она видела грань и чётко её ощущала. Дарий ценил её, уважал и любил — теперь он не мог представить свою жизнь без неё, да и зачем представлять? Он уверен, что они долго будут вместе, куда она денется с подводной лодки...

— Интересно, какие костюмы у ребят? — с огоньком в глазах рассуждала блондинка.

— Ну уж явно не лучше наших, — с улыбкой ответил юноша. Девушка легко рассмеялась, и он с трепетом погладил её по голове.

***

— Ой, да мы вообще это не празднуем! — воскликнула Венцена.

— А зря! — протестовала Лили. — Знаешь, мне кажется, тебе бы подошла роль Красной Шапочки. — Брюнетка посмотрела на сокурсницу и призадумалась.

— Красной Шапочки? Это кто? — недоумённо спросила Марлин, и сидевшая рядом Мери согласно закивала.

— Это книга о наивной девочке, которая отправляется в лес навестить больную бабушку, неся ей угощения. По пути она встречает злого волка, который обманом узнаёт, где живёт бабушка, и съедает её, а затем и саму Красную Шапочку, — пояснила Эванс. Это произведение было больше распространено в магловском мире, чем в магическом.

— И если я добавлю след от когтей, красную мини-юбку с корсетом, — рассуждала Высоцкая, — ещё плащ! Ну слушайте, прям Регина Збарская!

— Кто? — хором спросили девушки.

— Неважно, — отмахнулась Цена. — Мне вот только для полной картины волка не хватает...

Брюнетка могла смело предложить эту роль Басти. Он бы не отказался, да и смотрелись бы они гармонично... Девушка резко застыла, осознавая суть своих мыслей. Ой-ей, это плохо, это очень-очень плохо. Как она пропустила момент, когда Раб застрял у неё в голове? Одно дело "интересно" проводить время вместе, а другое — думать о нём... Венцена не могла себе этого позволить — это был роскошный максимум.

— Римус вроде не придумал себе костюм, — промолвила Лили, не замечая ступор Высоцкой. — Предложи ему.

— Точно! — Вени ухватилась за ниточку "нормальных" мыслей и помчалась в комнату парней.

В комнате мародёров, как всегда, царил свой хаос. Кажется, что без этой частички безумия в Хогвартсе было бы очень уныло. По крайней мере, так мародёры всегда и объясняют свои проделки.

— Ну пиздец у тебя фантазия, — раздосадованно пробубнил Сириус. — Столько вариантов! А ты выбрал приведение!

— Зато париться не нужно. Возьму простыню, дырки прорежу и всё, — отмахнулся Питер. — Я не хочу, как ты, над костюмом пыхтеть.

— Тюфяк, — хмыкнул Блэк. — От моего костюма все попадают! Меня разве что Ри затмит, у неё всегда больше креативности было на этот счёт.

— Как думаете, Лили обиделась из-за того, что я буду суперменом, а не собакой из "Скуби-Ду" для её образа? — понуро спросил Поттер.

— Я думаю, она поймёт, — утешительно промолвил Римус.

— Да начхать ей! — прозвучал звонкий голос, и парни тут же обернулись к источнику — Высоцкой. — Я чего зашла? Римус, ты же не придумал костюм?

— Нет, я и не особо хотел, — неуверенно ответил шатен, боясь, что последует за этим вопросом.

— Это супер! Значит, мы с тобой на парном будем. Я — Красная Шапочка, а ты — волк, — улыбнулась она, однако остальные не разделяли её энтузиазма. Повисла гробовая тишина.

Люпин явно занервничал; так открыто его ещё никто в суть не тыкал. О его болезни, по всей видимости, она не знала, поэтому можно было сразу отметать вариант о её намеренном предложении. Но это не отменяет того факта, что идея — полный абсурд. Блэку, который вальяжно развалился на кровати, до одури хотелось рассмеяться из-за комичности всей ситуации, нужно отдать должное, он стойко держался.

— Я что-то не так сказала? — фыркнула брюнетка, не понимая причины всеобщего молчания. — Хоть погавкайте там, не знаю...

— Гав-гав, — сквозь уже не сдерживаемый смех проговорил Сириус.

— Я, наверное, откажусь, — неловко ответил Люпин.

— Ну, Римус, — взмолилась девушка. — Пожалуйста! Тебе сложно, что ли? Мне до полной картины только волка и не хватает.

— Но почему именно я? — протестовал шатен.

— А кто? Лоуренс, который с какой-то берёзы решил превратить себя в жабу? Или Гектор, который вообще шарахается от меня? — она состроила миловидную личико и невинно хлопнула ресничками. — Ты мне друг или нет? Тебе же не сложно, я просто ушки на тебя нацеплю и всё.

Парень заметно колебался и старался избегать жалостливого вида сокурсницы. Всё-таки, большой шаг для него — даже не принять свою суть, а в открытую смеяться над этим, и пусть, что всю суть знают единицы.

— Взамен я принесу тебе книги из библиотеки дедушки, — пошла та с козырей, зная страсть парня к подобным изданиям.

Тяжело вздохнув, шатен оглядел друзей, которые поддерживающе кивнули, а затем сказал тихо:

— Ладно...

На его шее тут же подвесила Цена, радуясь своей победе и не подозревая, какую победу для себя сейчас совершил сам Римус.

***

Комната была словно окутана чёрной вуалью. Лица по обыкновению скрыты накидкой плаща. Атмосфера давила, сковывала движения и душила.

Как люди здесь вообще могли находиться? От одного взгляда на длинный стол становилось плохо. А это всего лишь стол! Однако он будто был связующим всех, как чёрная дыра, засасывающая каждого, кто посмеет прикоснуться или добровольно решит отдаться бездне.

— Молодец, Регулус, — прозвучал противный голос, въедающийся в каждую частичку кожи, которая потом неимоверно чесалась. — Ты сделал правильный выбор.

— Я рад быть с вами, мой Лорд, — ответил юноша. В его тоне не было и капли страха или отвращения — что было бы логично, учитывая данное место. Однако голос излучал принятие похвалы и решительность.

Авигея резко подорвалась с кровати и нервно задышала. Это комната. Этот стол. Этот отвратительный голос — всё было знакомо до мельчайших подробностей. Девушку давно не посещали подобные видения, но сейчас это не главное... Регулус!

Брюнетка вскочила с постели, не обращая внимания на полусонный бубнеж Барти. Чуть не запутавшись в собственных ногах, она направилась в свою законную спальню. Тревога била набатом, в глазах мутнело. Барская не любила, когда в её видениях проскальзывали знакомые люди, ой как не любила, особенно учитывая суть этого сна, пусть ещё и не до конца понятную. Ясно было одно — дело дрянь.

— Ри! — воскликнула Авигея, как только за ней захлопнулась дверь. — Ри! Ну же! Просыпайся! — она резко раскрыла балдахин, уже не удивляясь, что её брат тоже тут. Сейчас было совершенно не до этого.

— Уже утро? — сквозь сон промямлила блондинка, открывая один глаз. — Ави? — Гринграсс заметила в лунном свете нервное лицо подруги, и остатки сна, как рукой сняло. — Что случилось?

— Я... я, то есть у меня... — нервно тараторила брюнетка, у неё не получалось собрать мысли в кучу. — Было видение.

— Подожди-подожди, — она посадила Ави на кровать, попутно толкая парня в плечо. — Успокойся, помедленней, — тихим голосом молвила Ригель, а затем склонилась над ухом Дария и гневно прошипела. — Проснись!

— Да не пойду я на уроки, заебло уже, — зевая, фыркнул русый.

Глаза Барской нервно бегали из стороны в сторону. Она помнила все видения с этим местом, и каждое вызывало жгучее желание расцарапать кожу, оставить ожог — настолько это доводило её до абсурдных действий. Но появление друга напрочь срывало башню, это было уж точно не к добру, а собственные мысли о том, что она не сможет помочь, вводили в критическое состояние.

— Дар! — крикнула Ригель уже громче, парень расслабленно открыл глаза, потянулся и только потом заметил, что что-то не так.

На мгновение его парализовало; вид сестры пугал. Её нервные глаза, трясущиеся руки — выглядела она на грани истерики, что было редкостью. Он забыл про свои слова. Всё-таки для него защита семьи всегда будет на первом месте.

— Ави, — он взял её за плечи. — Слушай мой голос, слышишь? — она неясно дернула головой. — Кровать, на которой я бы с радостью продолжил спать, шкаф с кучей шмоток Ри, — он начал перечислять совершенно несвязанные между собой вещи. И Ригель сначала подумала, что двойняшки вместе с ума сошли, но, заметив, что подруга постепенно начинает ровно дышать, изменила своё мнение. — Ты чувствуешь мои охуенные руки на твоих плечах? Ветер... Там что-то пиздит за окном. Что ещё?

— Твой голос, — тихо ответила девушка, и брат удовлетворительно кивнул, спешно убирая руки с плеч. Дыхание постепенно выровнялось, а руки перестали ходить ходуном.

— А теперь всё с самого начала, — мягко промолвила блондинка.

Барская выдохнула, мысленно ещё раз перечислила предметы, которые могла увидеть, и наконец заговорила:

— У меня было видение. Те же самые люди в плащах и длинный стол, но там был Регулус. Как я понимаю, самый главный, сказал ему: "Молодец, Регулус, ты сделал правильный выбор". Реджи ответил: "Я рад быть с вами, мой лорд". На этом всё.

Гринграсс окатило ледяной водой; она забыла, как дышать. Она понимала, что рано или поздно это случится, однако Ри не была готова к этому.

— Он вступил в ряды Пожирателей Смерти, — чужим голосом объяснила девушка. — Этот главный, Ави, Том Реддл он же Воландеморт, — её слова прозвучали, как гром, впрочем, не среди уже такого ясного неба — тучи постепенно подступали ближе.

— Захуя? — фыркнул Дарий. — По твоим рассказам, эти люди мудаки, так зачем вестись у них на поводу?

— Дар, в чистокровных семьях так принято, да и он в целом всех вербует, и последствия отказа страшные. Многие и за просто так готовы ему в рот заглядывать. Он говорит о тех вещах, которые для всех являются чем-то базовым и само собой разумеющимся. Он предлагает им вершить правосудие и власть, — она нервно отвела глаза в сторону. — Никто не понимает, что всё это ужасная ошибка.

Двойняшкам было тяжело понять их правила, но такие люди есть везде, просто в разных проявлениях.

— А что насчёт вашей семьи? — Авигея зацепилась за то, что "вербуют всех".

— Отец огородил нас от этого, — на её лице мелькнула вымученная улыбка. — Всех договоров и сути я не знаю, но ясно одно: наша семья даёт нужные средства на это. Мои родители всегда были нейтральных взглядов.

— Рег стал одним из них, — отрешённо проговорил русый. — Может, его чокнутая семейка заставила?

Обе девушки вспомнили, что говорил Блэк про всю эту ситуацию, и те его слова в большом зале: у него интересные предложения.

— Боюсь, что это его желание, — ответила Ави.

Когда паника спала, до брюнетки наконец дошло, что они впервые так свободно говорят, а ещё он спас её от панической атаки, как раньше... На душе разлилось тепло; быть может, это знак, что ещё не всё потеряно?

— Не говорите об этом никому, даже нашим, — серьёзно произнесла Гринграсс. — Дар, особенно Сириусу. — Её одолела паника и осознание того, что всё, что братья Блэк выстроили заново, рухнет в одночасье.

Двойняшки синхронно кивнули, не было надобности разбираться: зачем, почему. Ригель редко что-то просила, особенно молчать.

— Дар, спасибо тебе, — тихо сказала Ави перед выходом из комнаты; тот лишь слабо кивнул.

Пара обратно улеглась на кровать, зарываясь в одеяло и тепло друг друга.

— Ты её успокоил, — прошептала блондинка. — У неё часто такое случалось?

— В детстве — да, потом всё было нормально, а после смерти родителей накатило с новой силой. Я мог её контролировать, пока был рядом, — под этим он подразумевал нахождение под одной крышей и моментальную возможность оказаться поблизости. — Но в Хогвартсе я похерил эту возможность, видимо, поэтому она и решила поиграть в садомазо.

— Нет, — угрюмо ответила девушка. — Твоей вины здесь нет. Просто Ави не умеет принимать помощь, соглашается только тогда, когда уже не владеет собой и не может отказать. Ты молодец, Дар, ты всегда делаешь то, что в твоих силах, — она кратко поцеловала его в щёку. — И даже больше.

То, что надломилось, связывалось новой нитью.

***

Шум в большом зале, кажется, можно было услышать даже из Хогсмида. Сейчас большинство ребят собиралось в столовой, дабы встретиться и уже начать этот праздник вместе. Ну и, конечно же, каждый с рвением оценивал чужие костюмы, не упуская возможности посплетничать.

— До чего же вы милые! — пролепетал Басти, присаживаясь рядом с Ави и Барти.

У них был парный костюм: парень — Ромео, в средневековом костюме, который очень хорошо ему подошёл, а девушка — Джульетта, в белом платье с пышными рукавами и аккуратной диадемой на голове. Однако не всё было так мило и красочно: по итогу книги оба были мертвы, поэтому у Барской в районе живота растекалось алое пятно от каноничного кинжала. А у Крауча было бледно-зелёное лицо от выпитого в дальнейшем яда.

— Ты тоже неплох, — усмехнулся русый.

Лестрейндж был одет в чёрный костюм и красную, выедающую глаза рубашку. Из кудрявой шевелюры торчали изогнутые рога, а в руках он держал чёрный трезубец в полный рост. Выглядел он и вправду устрашающе.

— Да я само очарование! — распушился брюнет, ярко улыбаясь.

— Это несомненно, — проговорил неожиданно подошедший Розье. Сам он был одет в тёмные брюки, белоснежную рубашку, поверх которой был надет бордовый жилет и кружевное жабо. Образ завершался чёрным фраком, зализанными волосами назад и клыками.

— Ещё никого не успел укусить? — с улыбкой спросила Барская.

— Пока нет, — он заговорщически подмигнул ей. — Где остальные?

— Когда я выходил, малышка ещё бурчала на Дара, думаю, они будут через полчаса, — Басти скучающе разглядывал других учеников. — Вау! — он присвистнул. — Вы только поглядите на Сириуса!

Все тут же повернули головы к дверям, где во всей красе предстал Блэк. Он был в чёрных рваных джинсах, на которых висело множество цепей. Прям на голое подкаченное тело была надета чёрная кожаная куртка с различными вышивками. На груди также висели цепи, а на шее громоздкий кожаный чокер с шипами. Но всё это завершало лицо, окрашенное в белый цвет с ярко-красными губами; на левой стороне, обрамляя глаз, была нарисована чёрная звезда по контуру, усыпанная стразами. Вьющиеся в разные стороны тёмные волосы окончательно добили его воздыхательниц. Рок-звезда Сириус Блэк в вашем распоряжении.

— Интересно, каким образом Ри собирается его затмить? — ошарашено рассуждал Крауч.

— Я уверен, что она сможет, — хмыкнул Эван. — Да, Питер явно фантазией не отличился. Петтигрю, как и задумывал, был в роли приведения, а костюм супермена, который облегал почти каждый участок кожи синей тканью, от Джеймса поднял градус веселья, особенно ярко-красный плащ, приковывал взгляды.

Чуть дальше, почти в начале стола, сидели Мальсибер, одетый в самую обычную одежду, не имея желания вырядываться, и Лестер, который радостно разглядывал сокурсников; сам он был зомби.

Винсент ждал её. Нет, жаждал. И совсем скоро все его желания воплотятся в реальность; от предвкушения его дыхание участилось. Это стоило ему многих усилий и договоров, но оно определённо того стоило. Она — стоила всего.

Авигея вдруг рассмеялась и сразу объяснила неожиданный приступ друзьям:

— Вени удивила своим костюмом! — потом она заметила Римуса в роли волка или волка в роли Римуса — суть была одна — неожиданно... — брюнетка на мгновение застыла, а потом поняла, что гордится Люпином.

Лестрейндж в предвкушении перевёл взгляд и оцепенел. Высоцкая держала в руках плетёную корзинку, а одета была в алую мини-юбку, чёрный корсет, из-под которого виднелся белый ажурный топ, на ногах были убийственные шпильки, а также плащ, покрывающий голову, который сначала скрывал лицо, а когда она вздернула подбородок, то можно было разглядеть кровавые шрамы, тянущиеся от правой скулы до самого глаза. Ну как тут можно было не сойти с ума? И Басти сошёл с ума, когда увидел скромно рядом с ней стоявшего Римуса, в неброских джинсах, серой кофте и с серыми ушками на голове. И вопрос... Почему он, а не Рабастан? А?!

— Вольная птичка, — негодующе прошептал брюнет себе под нос, но его возмущение дошло до слуха Розье.

— Что говоришь?

— Говорю, женушку твою не вижу, — он невольно закатил глаза. — Где потерял?

— Ты же знаешь, что мы не общаемся, — фыркнул Эван и совершенно случайно зацепился взглядом за миниатюрную девушку, стоявшую вдалеке от всех. Её небесно-голубое платье, такое нежное и лёгкое, очень ей подходило. Розетта заметила взгляд Розье и неловко ему помахала; он кивнул в ответ, думая, до чего же она необычно смотрится среди прочего хаоса и ярких костюмов. Она была словно ангел? Стоп. Куда-то его не туда повело. С чего вдруг такие мысли?

Всё шло своим чередом, пока массивные двери в дальнем конце зала не распахнулись. Дарий и Ригель вошли вместе.

Барский был в рыцарских доспехах: тёмный металл без лишнего блеска, меч у бедра, шлем снят и удерживаемый в руке. Его фигура внушала спокойствие и уверенность — не показную, а ту, что не нуждается в доказательствах.

Ригель шла рядом с ним. Её длинное платье из холодного изумрудного бархата мягко ложилось по фигуре, плотная ткань держала форму, не реагируя на суету зала. Шлейф тянулся за ней на несколько шагов, подчёркивая не хрупкость, а вес её присутствия. Высокая линия горловины, закрытые ключицы, длинные рукава — всё в её образе говорило о сдержанности и внутренней силе.

Когда она двигалась, на внутренней стороне рукавов на мгновение вспыхивали вышитые золотой нитью кельтские узоры — заметные лишь тем, кто смотрел внимательно. На подоле платья был вплетён знак замкнутого круга, почти неразличимый, но ощущаемый — символ устойчивости, союза и намерения держать форму, несмотря ни на что.

Её волосы были собраны наполовину: передние пряди гладко убраны назад и закреплены тонким золотым обручем, задняя часть свободно спадала по спине ровной тяжёлой массой. Узкий королевский обруч из матового старого золота лежал на голове без показной торжественности. В центре — пустое гнездо без камня, не как утрата, а как осознанный выбор.

На шее — тонкая цепочка из белого золота с маленьким замкнутым узлом. Не клятва, произнесённая вслух, а та, что уже давно существует. Кольцо-печатка рода Гринграсс на правой руке не блестело, но было весомым, как и всё в этом образе. Запястья оставались открытыми — свободными, но не одинокими.

Дарий иногда поворачивал голову в её сторону — не проверяя, а просто сверяясь. Ригель отвечала коротким взглядом, спокойным и уверенным. Между ними не было напряжения или недосказанности — только молчаливое согласие, та редкая гармония, которую невозможно сыграть.

Винсент заметил их почти сразу — не потому что искал, а потому что Большой зал изменился. Шум стал другим, взгляды потянулись в одну точку, будто по негласному сигналу. Он поднял глаза. Его лицо осталось спокойным, собранным, почти безразличным. Он лишь медленно провёл пальцем по краю кубка, будто проверяя, на месте ли он сам.

— Ну что ж... — негромко протянул Лестер, сидевший рядом, не отрывая глаз от происходящего. — Похоже, вечер обещает быть интересным.

— Интересным? — наконец сказал брюнет ровно. — Скорее... показательным.

— И что ты теперь собираешься делать? — настороженно спросил блондин. Мальсибер чуть приподнял бровь, словно вопрос показался ему странным.

Он перевёл взгляд обратно в зал. Дарий и Ригель уже остановились в центре. Блондинка с улыбкой на лице принимала похвалу и восторг в выборе костюмов. Винсент ухмыльнулся, ведь всё уже пошло по его плану...

Прибывая в библиотеке, он случайно оставил одну книгу на столе — «Смерть Артура» Томаса Мэлори. Это история короля Артура и Гвиневры — трагический сюжет о браке, заключённом по политическому расчёту. Несмотря на любовь Артура, Гвиневра отвечает чувствами не мужу, а его лучшему рыцарю — Ланселоту. Их тайный роман приводит к падению Круглого стола, гибели Артура и уходу Гвиневры в монастырь, став символом крушения идеального королевства.

Видимо, книга попала в хорошие руки, раз образ Ригель олицетворяет Гвиневру, а Дарий — Ланселота.

— Она будет моей, — чётко сказал Винсент.

Лестер снова хотел сказать что-то, но передумал. Он знал этот тон. Тот, за которым следуют не слова, а действия — не сразу, не сегодня, но неизбежно.

— Слушайте, а давайте Рози позовём? — предложила Гринграсс, когда получила дозу восторженных взглядов и комплиментов. — А то чего она одна будет?

— Согласна, — поддержала Авигея подругу и взглянула на Эвана.

Лестрейндж тоже перевёл взгляд на друга и прищурился. Казалось, что блондин скоро испепелится от такого внимания.

— Что вы все смотрите? Хотите — зовите, — небрежно отмахнулся Розье.

— Я прям сгораю от нетерпения, — съехидничал Басти. — Не терпится посмущать твою женушку своими шутками.

— Смотри, в ад её не забери, — фыркнула Цена.

— Ну что ты, птичка, в аду место осталось только для тебя.

Они столкнулись взглядами, и каждого опалило жаром.

Ри усмехнулась и, крутанувшись на своих каблуках, пошагала в сторону Шафик. По пути она ловила нескончаемые взгляды, и всё бы ничего, она ведь этого и добивалась, но вот как будто один из них был не просто осматривающим, завистливым или равнодушным, он был властный, будто хотел придавить девушку к полу, указывая, где её место. Этот взгляд уж точно не принадлежал Дару, и Гринграсс не стала останавливаться, чтобы найти источник. Зачем ей это? Она знает, что она выше этого.

— Рози, привет! — промолвила слизеринка, махнув рукой.

— Привет, Ригель, — смущённо ответила Шафик. — Ты что-то хотела?

— Да, утащить тебя с нами в Хогсмид. Ну, если, конечно, у тебя не было других планов.

Розетта нервно улыбнулась. С одной стороны, ей хотелось с кем-то подружиться, пообщаться, но с другой... Ей до сих пор было стыдно перед Эваном за свою пьяную выходку. От одного его взгляда её кожа покрывалась мурашками, а ладони потели; в такие моменты блондинка мечтала провалиться сквозь землю...

— Не думаю, что это хорошая идея, — заметив, что девушка явно не разделяет её взглядов, она спешно добавила: — Тем более, у меня нет костюма, и я буду выбиваться из группы.

— Это не беда! — в её светлой головушке уже вспыхнула звездная идея. Она легонько взмахнула палочкой, наклонила голову вбок и удовлетворительно кивнула, принимая результат. — Не бойся, это незаметно, но сочтётся за костюм. Теперь идём?

Шафик протяжно выдохнула; аргументы против этой затеи у неё закончились, поэтому пришлось кивнуть и направиться следом за Ри.

Когда компания была полностью собрана, ребята толпой направились к выходу; их ждал шикарный вечер в Хогсмиде.

***

— Так вот, — вновь продолжил Барский после череды смеха, — торчал у меня из пола в комнате гвоздь. Если честно, мне начхать на него было, пока я по дурости не наступил на него.

— Я удивлён, что ты в первый же момент его не вытащил, — удивленно проговорил Питер.

— Да я тоже, если честно, но не суть. Ну, психанул я и вытащил эту херь. Сижу довольный, в руках его верчу, так через секунду бабушка ко мне в комнату залетает и как начнёт кричать: «Дурень, ты зачем гвоздь достал?! Мне люстра чуть на голову не упала!» И кинула в меня тапок.

По кафе прошла волна смеха.

— О-да, — протянул Поттер. — Я представил её лицо в этот момент.

— Ща я вам такую историю расскажу, умрёте от страха, — Лестрейндж зловеще поднялся и начал свой рассказ. — Однажды, когда я был один дома...

Змеи усмехнулись, сразу понимая, что такого быть не может, но не стали перебивать.

— Начали происходить странные вещи, — он обходил каждого человека за спиной, стуча трезубцем по кафелю с каждым новым шагом. — Внезапно включилось радио, и по нему стали передавать...

Высоцкая закатила глаза; эту страшилку она сама лично рассказывала Рабастану буквально пару дней назад.

— Мальчик, к тебе едет гроб на колесиках, — кудрявый прошептал эти слова на ухо Ригель; та еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха.

Барскому пришлось закрыть рот рукой, не желая нарушать особую атмосферу. Он знал эту историю наизусть; в детстве пугал ею сестру, та, впрочем, всегда оставалась невозмутимой.

— Он едет по твоей улице, — говорил Лестрейндж уже Сириусу.

Блэк оттягивал одну из своих цепей на шее и нарочно строил рожицы Джеймсу.

— Он приближается к твоему дому, — его голос звучал, как из преисподней, а рука нарочно резко сжала плечо Римуса, от чего тот вздрогнул.

К слову, насчёт своего костюма Люпин давно перестал переживать; ему наоборот даже становилось смешно. Мародёры замечали его изменения и радостно улыбались.

— Он подъезжает к твоему подъезду, — Рози стала следующей жертвой адского шепота.

Шафик непроизвольно сжалась и зажмурила глаза. Эван закатил глаза и придвинулся к ней чуть ближе; девушка тут же ощутила тепло его руки, которая как бы случайно соприкоснулась с её. Совсем немного, лишь мелким участком, но этого хватило. Ей внезапно стало очень легко и тепло, щеки неожиданно, возможно даже предательски, покрылись румянцем.

Юноша сделал вид, что ничего не заметил, однако его взгляд зацепился за шею Розетты; там красовались две точки, а если быть точнее — «укус вампира». Блондин перевёл вопросительный взгляд на Ригель, зная, что это точно её рук дело. Девушка же всё это время открыто пялилась на него и ухмылялась; на её лице так и было написано, что «она всё видела и, конечно, специально выбрала такой "костюм"». Да, Гринграсс — это, конечно, удивительный человек, совмещающий в себе все качества свахи, гадалки, радара на любые изменения и, конечно же, удивительной креативности. Как же Барскому повезло.

— Он въезжает на лестницу, — шептал Лестрейндж. Эван специально дернул друга за выбившийся локон волос, на что получил тихое, но так, чтобы Рози услышала, фырканье:

— Пупсик, у нас целая ночь.

Щёки Шафик вспыхнули ещё ярче; она недоверчиво перевела взгляд на Гринграсс, которая махнула рукой, мол, не обращай внимания. Наверное, когтевранка так и поступит...

— Он поднимается на твой этаж, — Поттер специально сделал удивлённое лицо и начал вертеть головой по сторонам.

— Он около твоей квартиры, — Питер ойкнул от неожиданности.

— Раздаётся звонок, — Крауч учтиво кивнул, принимая столь важную информацию.

— Я открываю дверь, — по слогам проговорил Басти, но Ави никак не отреагировала; у неё был иммунитет на подобные истории.

— Convivial (Весельчак), — прошептала Барская и заметила на себе удивлённый взгляд Шафик.

— Parlez-vous français? (Ты говоришь по-французски?) — в её глазах что-то блеснуло. Это напомнило ей дом, она жадно зацепилась за родную речь.

— Parfait, si tu veux, nous pouvons discuter plus tard (В совершенстве, если хочешь, мы можем потом поболтать), — с улыбкой предложила брюнетка.

— Oui! — с рвением ответила Рози.

Лестрейндж недовольно шикнул и заговорил громче:

— И я ударяю молотком по гробу на колесиках! — в этот момент он резко поставил трезубец, создавая громкий звук. В момент, когда все встрепенулись, Лестрейндж поцеловал Цену в щеку; та расплылась в улыбке, но тут же постаралась это скрыть.

— Оттуда вылезает скелет и говорит: "Ну вот, опять новую тачку сломали!" — он зловеще вскрикнул последние строчки на ухо Барского.

— Я тебе просто похлопаю, — фыркнул Дарий, пытаясь отойти от превышенных децибелов.

Несмотря на секундную тишину, ребята тут же наперебой засмеялись. Это было на уровне — настолько не смешно, что очень смешно. Особенно для тех, кто слышал эту страшилку впервые.

Компания ещё долго провела время вместе, не забывая обсудить костюмы других. Потом Дар рассказал новую страшилку-смешинку, но, пока рассказывал, не мог остановить свой смех, и договаривать пришлось Ави; она давно знала эти истории. У Римуса от смеха пиво пошло носом, что послужило для новой волны гогота. Сириус на пару с Поттером пытались исполнить одну из любимых песен Блэка, за что их обещали выгнать из кафе; видимо, сегодня без вокала... Питер, собираясь за порцией выпивки, всё-таки запутался в своём белом покрывале, как и предвещала Барская за пару секунд до этого. Лестрейндж время от времени косился на Рози, но её отвлекали щелчки пальцев перед его носом — это была его птичка, что ж, она умела переключать его внимание. Бурый всё не отпускал руку Гринграсс; его успокаивало ощущение, что она рядом, даже если повода для беспокойства не было. Авигея мирно покоилась в объятьях Барти, обдумывая все последние события, но не сильно зацикливаясь — сейчас явно не время для этого.

Они много смеялись, до слёз из глаз, до боли в животе. Однако есть одна загвоздка. Все же знают феномен про белого зайца и часы? Так вот. Кажется, их время пришло...