47 глава. Любовь по заказу

Сегодня был важный день: даже погода оказалась благосклонна, и лучи солнца, пусть иногда и скрытые облаками, согревали. Сегодня сотрётся граница между «я» и «мы», и отныне Эван Розье и Розетта Шафик никогда не смогут существовать раздельно, как не смогут существовать отрезанные друг от друга сиамские близнецы.

В воздухе витали дороговизна, статус и аристократизм. Женщины без устали стреляли глазами по залу, ища достойную партию своим отпрыскам, притупляя собственные режущие воспоминания, в которых они рвали глотки, лёжа с раздвинутыми ногами перед своими «мужьями», которые недавно приходились им дядями и кузенами. Так было нужно, и они были благодарны. Даже если это значило забыть свои мечты и цели. Даже если это значило потерять надежду на детство и обрести надежду на право голоса.

Им нужно было как можно скорее пристроить дочурок, пока не истёк срок годности «товара», и женить сыновей, дабы научить уму-разуму ветреных шестнадцатилетних юношей — они наследники!

Статные седовласые мужчины с ядовитыми ухмылками и хмельным прищуром, не спеша, приговаривали виски, обсуждая последние новости из министерства, будто это действительно то, что у них на уме. Будто ни один из них не совокуплялся с малолетней магловской проституткой из неблагополучной семьи, показывая ей свою власть над её разумом и телом; будто ни один из них не изымал у супруги собственного ребёнка, который оказался сквибом или любым другим «уродцем», а после «случайно» не отравлял его; будто ни один из них не давал кровные клятвы, связывающие потомков на поколения вперёд; будто никто из них не сводил своих жён с ума практикой тёмной магии.

Уважаемые и могущественные люди имели много секретов за стенами своих родовых поместий. Время идёт, секреты некоторых становятся не такими страшными, традиции — менее жёсткими, но актуальным всегда остаётся одно — маски и уверенность в своих силах. Все приглашённые только и делали, что питались этой атмосферой и чувствовали себя в своей тарелке. Все, но не она... Среди заклятых, расчётных и насильственных браков бывают исключения — браки по любви. Но не всегда. И не сегодня.

Девушка в кремовом ажурном платье, с лёгкой вуалью, накинутой на плечи, и в длинных белоснежных перчатках сидела перед зеркалом. Её пшеничные, зачастую непослушные волосы были собраны в высокую причёску, украшенную аккуратной цветочной диадемой, но некоторые пряди всё-таки выбились, выражая протест. Однако это никак не испортило образ невесты.

Руки Розетты подрагивали, а в глазах царил страх. Сегодня — день помолвки, день, когда на всю магическую Британию объявят о том, что Розетта Анабель Шафик и Эван Розье официально помолвлены и вскоре скрепят себя узами брака. С этого дня она перестаёт принадлежать своей семье: на зимние каникулы девушка будет приезжать в поместье Розье, ведь теперь это её дом — и никак иначе.

Рози с надеждой вглядывалась в своё отражение в зеркале, пытаясь найти ответы на терзающие её вопросы.

«Что будет дальше?» — в голове ей отвечал строгий голос матери: ты станешь частью великого рода Розье, это честь и твой долг. Ты должна прыгать от счастья и валяться у них в ногах.

«А если я так и не познаю настоящую любовь?» — и снова голос, металлический, от которого хотелось спрятаться: какая любовь?! Не всем везёт выйти замуж за такого, как Эван! Тебя выбрали! И будь добра, не прибедняйся! Любви ей захотелось!

Шафик зажала рот рукой, чтобы заглушить отчаянный всхлип. Она была совсем юна и, по-хорошему, наивна, ведь думала, что матушка будет считаться с ней, но правда оказалась горькой.

В жаркий летний день женщине пришло письмо, в котором сама миссис Розье выдвинула предложение поженить Рози и Эвана. Луиза — матушка Розетты — сразу согласилась, даже не оповестив Антуана, главу семейства. Сама Рози узнала об этом только тогда, когда вся семья собиралась на званый ужин в поместье Розье. Там девушка всё и поняла — и впала в шок: на тот момент ей было ещё пятнадцать, а в августе уже исполнилось шестнадцать.

Ей пришлось отказаться от своих друзей в Шармбатоне, от прошлых привычек и увлечений. Вместо этого матушка вбивала ей в голову новые устои и правила, которые она обязана соблюдать, дабы не опозорить их семью.

Для Шафик всё это общество было в новинку, так же как и обучение в Хогвартсе. Она не знала, как к ним подступиться — к людям, приближённым к нечто высокому и непонятному для Рози. Ей всё было чуждо: манера речи, привычки, мероприятия, внешний вид. Абсолютно всё. Она была словно маленький зверь, загнанный в клетку, и спасать её никто не стремился.

Блондинка любила читать романы, которые матушка всегда забирала, наказывая не забивать голову ерундой, из-за чего приходилось прятать и книги, и себя, когда она хотела читать. В этих, пусть и шаблонных, романах девушка растворялась: в них была любовь с первого взгляда, понимание с полуслова, бесконечные и сильные чувства. Она искренне верила, что и в её жизни появится такой человек, в котором она будет тонуть.

Однако оказалось, что в жизни не всё так радужно. И познать вкус взрослой жизни Рози пришлось довольно рано.

***

С каждого угла доносились светские беседы, но были и «косяки», откуда звучала сплошная нелепица:

— Ви, а что это за девка с Барти? — недовольно спросила одна из девушек, поправив свои каштановые волосы.

— Это Авигея Барская, — тут же отозвалась Ви. — Перевелась из Колдовстворца. Говорят, у неё ещё брат симпатичный. Вот он. — Она стрельнула глазками в Барского.

Парень же смотрел только на свою спутницу, которая наконец сумела отвязаться от высшего общества и сейчас направлялась к нему.

— Ну всё-таки, как он на неё смотрит! — тихо воскликнула блондинка в пышном персиковом платье.

Дамы как бы невзначай осматривали Гринграсс и Барского, уединившихся у окна. Парень нежно завёл выбившийся белокурый локон волос за ухо Ри.

— А какие у него мускулы, — с трепетом добавила шатенка. — Почему около Гринграсс всегда крутятся такие парни?!

— И что же вам успела сделать мисс Гринграсс? — ядовито прошипела Беллатрисса за их спинами.

Девушки синхронно вздрогнули.

— Если уж и завидуете, то делайте это тише. Кто знает, какие бывают последствия?

— Мы не хотели ничего такого сказать! — тут же принялась оправдываться Ви.

— Бела, не пугай людей, — ласково промолвила подошедшая Нарцисса. — Но вам, девушки, и вправду лучше помалкивать. — Она улыбнулась им, а затем обернулась к сестре. — Пойдём поприветствуем Ри и её спутника.

— С радостью, — глаза брюнетки вспыхнули огоньком, и перед тем как удалиться, она не смогла воздержаться от красноречивого взгляда на сплетниц.

— Мы вас не отвлекаем? — с улыбкой спросила Малфой, подходя к паре, которая, казалось, никого не замечала, утопая в своём мире.

— Цисси! Бела! — радостно воскликнула Ригель и обняла девушек. — Не отвлекаете, конечно.

— Ну, я бы поспорила: он тебя взглядом раздевает, — подначивала Лестрейндж.

— Это Дарий. Дарий, это Нарцисса Малфой и Беллатрисса Лестрейндж, — представила их Гринграсс.

— Приятно познакомиться, дамы, — он широко улыбнулся и шутливо поклонился.

— Я надеюсь, ваша помолвка тоже скоро состоится? — лукаво уточнила Малфой.

— Только через труп глубоко уважаемой Цейферы, — фыркнул Барский.

— В её стиле, — рассмеялась Бела. — Я смотрю, и сестра твоя хорошего жениха отхватила. Я думала, что Барти на книгах помолвлен.

Дар бросил взгляд на Ави, стоявшую рядом с полным составом Краучей. В груди неприятно жгло: он видел — что-то не так, но отбрасывал эти мысли так же, как и желание подойти к двойняшке. Он сказал, что больше лезть в это не намерен, а юноша привык держать своё слово.

— Бела, а где же Руди? — Ри перевела тему, завидев перемены в настроении парня.

— С Ноттом, — махнула брюнетка рукой. — Лучше скажите, когда невеста Эвана выйдет. Я только и слышу о её милом личике и манерах, а вживую так и не видела. Интересно взглянуть на овечку.

— Эван как раз за ней и пошёл, я успела пересечься с ним в коридоре, — ответила Нарцисса.

Поговорив ещё немного, они все разошлись по своим «кучкам».

***

Шафик не могла сдержать эмоций. С глаз неровным строем покатились обжигающие слёзы, и девушка прижала вторую ладонь к груди, чтобы окончательно не сломаться. Её душило так сильно, что казалось — на шее затягивается невидимая петля. В этот момент в дверь несколько раз постучали, от чего блондинка вздрогнула.

Не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась, и в проёме показался Эван. На нём был чёрный строгий костюм, жидкая платина волос аккуратно уложена назад, фарфорово-белая кожа сияла — он выглядел вылизанно и идеально. Только вот серые холодные глаза не излучали ничего, кроме скуки.

— Нам пора, — проговорил тот, но, когда заметил слёзы Шафик, тут же переменился в лице и крепко сжал челюсти.

— Да, да... я сейчас, — быстро тараторила девушка, сглатывая тяжёлый ком.

Смахнув слёзы, Розетта поднялась со своего места и неуверенно подошла ближе к юноше.

— Извини меня... — она закусила губу и опустила взгляд.

Розье раздражённо втянул воздух и выдохнул сквозь зубы, а после проговорил:

— Приди в себя и прекрати наконец извиняться.

Его голос отдавал таким холодом, что заставлял поёжиться.

Девушка резко подняла на него глаза — и это стало ошибкой: её растопленный на солнце шоколад встретился с его глыбой льда. Брови юноши были нахмурены, а по щекам Шафик вновь покатились слёзы. Она, наверное, разозлила его своей несобранностью. Ну конечно! Как она вообще посмела плакать? Она ведь должна радоваться, как и велела матушка. Но она опять всё испортила...

— Эв... Эван, я...

Он не стал дожидаться её слов и пошёл прочь, бросив краткое:

— Иди за мной.

Ей ничего не осталось, как подобрать подол платья и засеменить следом.

Шаги блондина были резкими, кулаки сжаты. Он был в гневе. Но не из-за Розетты — конечно нет, он не мог на неё злиться. Его выводило из себя то, в какое положение его поставили родители. Он чувствовал себя тираном и самой последней мразью.

Басти утром прыснул: «Моя принципиальная и нравственная блондинка стала педофилом!»

Самое ужасное было в том, что это правда. Именно так ощущал себя Эван, когда смотрел в щенячьи глаза своей невесты. Юноша уже подумывал сказать родителям, что она бесплодна, лишь бы не прикасаться к ней.

Ему было страшно. Казалось, он видел своё отражение в идеально начищенных ступенях — и боялся себя. Боялся своего чёрствого, бесчувственного лица, своих сжатых кулаков и идеально ровной спины. Но самое страшное — он видел, как боится его Розетта.

Девушка вздрагивала от его взглядов и прятала лицо. Розье замечал, как напрягается её спина, когда она чувствует его присутствие, как дрожат её руки, когда он говорит с ней. Шафик не стеснялась. Она боялась.

Эвану хотелось отмыться от этого. Тереть свою кожу с такой силой, чтобы ядовитые, пропитанные долгом и честью клетки слезали вместе с его обликом, который представляет Рози. Она видела в нём монстра. Она наверняка прокручивала в голове мысли о том, как Розье будет над ней измываться, помечать её чистое, нетронутое ранее тело, заставлять рожать наследников.

Когда Эван представлял её мысли о нём, ему хотелось рвать на себе волосы. Он боялся, что ему придётся стать таким. Боялся, что это может стать правдой. Боялся превратить её жизнь в кошмар.

За всё время немого монолога в своей голове лицо блондина не показало ни одной эмоции. Но навязчивые мысли, словно крысы, пробирались в его плоть, выгрызая душу и сердце изнутри. Виски пульсировали. Он неприлично много думал.

Изредка кидая взгляды за спину, парень видел растерянного ребёнка, что нервозно поправлял подол платья. Она ведь ещё маленькая... Ну какая помолвка, какая, Великий Салазар, свадьба?! Разве ему не могли подобрать более взрослую невесту? Ту, на которую он хотя бы не будет бояться посмотреть не так, чтобы та не начинала извиняться и не делала из него ещё более зловещего чудовища?

Эвану было плевать на эту помолвку. Он сделает то, что должен, и продолжит жить свою жизнь. Но Рози это сломает. Она должна сейчас быть во Франции, со своими друзьями, смеяться и ни о чём не тревожиться. Он мужчина — он всё стерпит и ничего не почувствует. Но она...?

Как же, наверное, малышке вдолбили в мозг, что она должна, а что нет. Ведь своего мнения у неё вообще нет. Только лишь «сказала матушка» и вечное «извини, прости». Но сам Эван даже не догадывался, насколько и ему самому промыли мозги.

Перед самой дверью, которая вела в большой зал, где уже собрались все гости в ожидании молодых, Эван резко остановился, несколько раз выдохнул, сжал и разжал ладони, чтобы успокоиться, и повернул голову к девушке. Она чуть быстрее дышала — видимо, пришлось догонять его.

— Бери меня под локоть, — скомандовал он и встретился с непонимающим взглядом Рози.

Мерлин... Вы ещё скажите, что и за руку она ни с кем не держалась.

Это будет сложнее, чем он думал.

Розье аккуратно взял её руку и сам выполнил свою просьбу — это было быстрее, чем ждать, пока Шафик поймёт, что от неё требуют. От его прикосновения блондинка слегка вздрогнула и быстро перевела взгляд на дубовую массивную дверь.

Перед тем как юноша протянул свободную руку, чтобы открыть им путь к бесконечным изучающим взглядам и вопросам, блондинка тихо промолвила:

— С днём рождения, Эван...

Названный бросил на неё мимолётный взгляд, и краешки его губ едва заметно потянулись вверх. Он промолчал и всё-таки распахнул двери.

Да, семейство Розье решило провести помолвку именно в день рождения сына. На самом деле мероприятие должно было состояться чуть позже, но в последний момент всё изменилось.

Памела сказала сыну, что раз уж так вышло, то после окончания официального празднования все друзья Эвана могут остаться в поместье для более интересного продолжения, а взрослые и те гости, которые захотят, тактично удалятся в поместье Лестрейнджей. Блондин в целом остался доволен таким исходом.

Все тут же уставились на молодую пару, вплывающую в зал. Приглашённые застыли на своих местах, и любые разговоры стихли. Казалось, что время и вовсе остановилось.

Розетта гордо вскинула подбородок, спрятав все свои волнения, и на её лице застыла маска непроницаемости, обрамлённая лёгкой улыбкой, будто она вовсе и не плакала пару минут назад. Однако Розье чувствовал, как подрагивают кончики её пальцев.

Парень быстро прошёлся ленивым взглядом по гостям и улыбнулся, когда заметил своих друзей, правда, пока по отдельности.

Рядом с полным составом Гринграсс стоял Дарий, которому Ригель расстёгивала верхние пуговицы рубашки. Сама же девушка была в тёмно-синем корсетном платье, подчёркивающем все её достоинства. Селестия с нежностью смотрела то на своего мужа, то на дочь и Барского. Цейфера, как обычно, с презрением оглядывала каждого, в особенности спутника внучки. Эдмунд же, пока его благоверная была занята испепеляющими взглядами, успел схватить с подноса бокал с чем-то алкогольным.

Чуть дальше стояли Лестрейнджи. В их образах проскальзывала одна выделяющаяся деталь у каждого — бордовый элемент. У Вайноны это были серьги и туфли, на Басти был пиджак, а у Роберта — галстук. Только Рудольфус и Беллатрисса были полностью в чёрном: девушка не желала изменять своему любимому цвету, а муж, конечно же, поддержал её.

Пандора и Регулус находились неподалёку от Блэков и создавали хороший контраст. В одежде молодых преобладали светлые оттенки: пудровое воздушное платье Доры и классический костюм Реджи, тогда как у Вальбурги и Ориона царили сплошные тёмные тона.

Глаза Розье округлились, когда он увидел семью Краучей в полном составе.

Элис, которая очень давно не выходила в светское общество, буквально сияла, держа мужа под локоть. Рядом с женщиной стоял Барти, приобнимая Авигею за талию. Девушка была в зелёном струящемся платье с длинными рукавами, а на руках — изумрудные перчатки, украшенные стразами. С первого взгляда нельзя было понять, что чувствуют оба, но Эвана их появление сразило наповал. Парень догадывался, что Барская очень поспособствовала выходу миссис Крауч в свет.

Неделей ранее.

Пара ворвалась в больничную палату. Разговор с Дамблдором был коротким и ёмким: мужчина сразу предоставил нужную информацию и свой камин, дабы они смогли быстрее переместиться. Крауч ожидал увидеть больницу Святого Мунго, однако это оказалась какая-то неизвестная клиника, а если быть точнее — маленький домик, в котором было от силы три помещения. Сейчас это не имело значения: всё, что было важно для юноши в данный момент, — это мать, лежавшая на кровати.

— Мама... — судорожно прошептал Барти и рухнул на колени перед койкой.

Элис медленно раскрыла глаза, сначала не понимая, кто перед ней, но затем пелена спала, и взгляд прояснился.

— Барти... ты... — её голос оборвался. — Ты настоящий?

— Да, мамочка, да. Я настоящий, — он начал целовать ладонь матери.

Авигея, до этого находившаяся в стороне, подошла к русому и положила ему руку на плечо в знак немой поддержки.

Элис старалась улыбаться, но было видно, что ей неимоверно тяжело это даётся.

— Чем ты болеешь? Что происходит? — взволнованно спрашивал Крауч.

— Барти, ей сложно говорить, — Ави остановила поток вопросов. Её посетила хорошая идея. — Миссис Крауч, я могу проникнуть в ваше сознание? Если да, то кивните, — промолвила брюнетка.

Получив одобрительный кивок, Барская вцепилась взглядом в женщину и стала рыться в её воспоминаниях.

Всё было слишком перемешано, ужасно спутано, скомкано. Некоторые нужные элементы и вовсе отсутствовали. Но образы сына и мужа были неизменны — чёткие и яркие. Девушка отчаянно искала хоть маленькую нить, которая приведёт её к разгадке. Однако все мысли были проштудированы, и ответа так и не нашлось.

Барская попыталась собрать обрывки воедино и проговорила:

— Что за болезнь — так и неизвестно. Эту клинику твой отец специально создал для миссис Крауч, нанял лучших врачей, которые пытаются найти решение. В больнице Святого Мунго сказали, что болезнь немагического происхождения.

Она затихла и ещё раз посмотрела на Элис.

— Она передаёт, что очень любит тебя и знала, что ты вернёшься...

Барти обернулся на девушку, его взгляд стал стеклянным.

— Не бойся, мамочка, мы найдём решение, лекарство, — он спрятал свои страхи и натянул улыбку. — Всё будет хорошо, мы же маги, всё вылечим.

Русый нежно гладил ладонь матери, на которой виднелись синяки.

— Ты у меня особенная...

«Особенная».

Это слово эхом отозвалось в мыслях брюнетки. Точно. Авигея особенная. Она ведь избавила Барти от Империуса — значит, и тут сможет. Осталось понять, от чего именно нужно лечить.

Она молча вскинула руку и провела от головы до пят женщины, освещая белую простыню золотистым светом.

— Ави? — встрепенулся русый.

Девушка мгновенно ощутила слабость, жар, резкую боль в голове и костях, но отбросила эти ощущения и сконцентрировалась на одном — узнать источник болезни. Рука вновь осветила тело, и брюнетку озарила вспышка света, а ответ громко прозвучал в её голове:

— Лейкемия, — прошептала она. — Это магловская болезнь. Рак крови...Сам рак представляет собой заболевание, при котором клетки организма бесконтрольно размножаются, образуя злокачественные опухоли.

В этот момент Авигея почувствовала себя ходячей энциклопедией. До этого она и знать не знала об этом, но рассказывала всё в точных подробностях, будто кто-то диктовал ей слова за завесой этого мира. Хоть какой-то плюс всё-таки приносил её дар.

— Как это лечится? — тут же спросил Крауч, но его вопрос остался без ответа.

Дверь в комнату резко распахнулась, и в помещение буквально влетел мужчина.

Бартемиус Крауч-старший.

— Что здесь происходит? — раздражённо проговорил он. Лоб его был нахмурен, а глаза метали молнии.

Крауч-младший медленно поднялся с колен, завёл рукой Барскую себе за спину и с вызовом посмотрел на отца. От былого страха не осталось и следа — лишь ненависть за обман.

— Я сначала и не заметил подмену писем. В чём был смысл? Сделать хуже мне? Хорошо. Но маме точно от этого не было лучше. Ты хотел очернить меня в её глазах, но ей становилось только хуже! — челюсть была крепко сжата, так что даже желваки заходили.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать, щенок? — старший явно не уступал сыну в эмоциях. — Ты сделал свой выбор, предал нашу семью и сбежал к этой шавке!

Он потянулся в карман пальто.

— Не надо... — прохрипела Элис, словно предвидя дальнейшие действия. Но мистер Крауч будто не слышал её.

Авигея вышла из-за спины русого и резко взметнула рукой. Даже ещё не до конца показавшаяся палочка отлетела в сторону.

— Прекратите.

Её глаза блеснули синим.

Казалось, мужчина сейчас взорвётся, но он не успел сказать и слова, как брюнетка ошарашила его следующим вопросом:

— Вы же любите свою жену?

Крауч на секунду впал в ступор.

— Какого...

— Я её вылечу, — снова не дала девушка договорить. — У миссис Крауч магловская болезнь — лейкемия, уже на последней стадии. Даже если вы решите отправить её к маглам, это не поможет. А я помогу.

Бартемиус-старший оглядел брюнетку с ног до головы. Он бы давно уже выставил её за дверь, если бы не её слишком заманчивые слова. Он настолько отчаялся, что был готов на всё ради исцеления жены.

— И почему же я должен тебе верить?

Авигея молча подошла ближе к кровати. Мужчина тут же дёрнулся, но Барти вновь загородил девушку, заставляя отца вернуться на место.

Барская медленно провела рукой вдоль всего тела женщины. Она чувствовала, как чёрные нити тянутся из неё, как она забирает всё плохое, освобождая место для нового и живого. Элис судорожно выдохнула, отпуская часть груза. Глаза её засветились ярче, а губы порозовели.

— Так легко... — уже более уверенно промолвила женщина.

Ави отступила назад. В глазах на мгновение потемнело, и, чтобы не упасть, пришлось ухватиться за плечо парня.

— Тебе правда легче? — взволнованно спросил мужчина, присаживаясь на край кровати.

Он взял ладонь супруги и сразу заметил: от неё больше не веяло холодом. Наоборот — ощущалось живое тепло.

Крауч-младший не скрывал восторга, наблюдая за быстрым улучшением состояния матери, но его взгляд скользнул к Барской. Да, она улыбалась, но эта улыбка казалась фальшивой.

— Ави?.. — прошептал парень ей на ухо.

— Всё хорошо, — с отдышкой ответила та и уже громче добавила, обращаясь к мужчине: — Теперь верите?

Бартемиус вздрогнул от неожиданности. Наблюдая за состоянием Элис, он настолько радовался, что даже забыл о присутствии остальных.

— Верю, — отозвался он. — Чего ты хочешь?

Вопрос был расплывчатым, но брюнетка быстро поняла.

— Я полностью вылечу миссис Крауч, но взамен вы больше никогда не будете донимать Барти и перестанете препятствовать общению матери и сына.

— Я согласен, — не раздумывая, проговорил мужчина. На кону было нечто куда более важное. — Однако мы должны вместе появляться на светских мероприятиях, чтобы у Министерства не было ко мне вопросов.

Авигея украдкой взглянула на парня. Тот кивнул в знак согласия.

— Значит, договорились. Я буду приходить ежедневно в течение десяти дней. Уже через пять миссис Крауч станет намного легче.

— Девочка, спасибо тебе... — тихо промолвила Элис. — За всё спасибо...

В этих словах было завуалировано слишком многое. Брюнетка всё прекрасно поняла и, улыбнувшись, кивнула.

Настоящее время.

Были приглашены все представители священных семей, в том числе и ненавистные Эвану Мальсиберы. Только завидев макушку Венсента, блондин закатил глаза. Но его настроение изменилось, стоило заметить Нарциссу: она всегда ему нравилась — нежная, добрая... однако, к сожалению, в комплекте с Люциусом. Что ж, бывает.

Все гости были поражены молодыми — они смотрелись утончённо. Строгие черты Эвана, его аура и железная статность сочетались с нежной, невинной Розеттой, добавлявшей парню той чувственности, которой ему так не доставало. Для всех они казались идеальной парой.

Время будто вернулось вспять, и вновь зазвучали приглушённые разговоры. Первыми к молодым подошли Регулус и Пандора.

— Какой ты уже взрослый, — с нежностью проговорила девушка, обнимая брата. — Рози, ты само великолепие, — обратилась она уже к блондинке.

— Благодарю вас, мисс... миссис... — Шафик замялась. Она совершенно запуталась, как нужно обращаться: Дора ведь тоже должна быть помолвлена. Карие глаза быстро заметались.

— Никаких «мисс» и «миссис», — легко рассмеялась Блэк. — Просто Дора. Мы с тобой уже родственники.

— Вы, конечно, молодцы — быстро подхватили нашу эстафету, — моментально перевёл тему Блэк.

— Прям-таки вашу! — прозвучал радостный голос Ригель. — Эван, Рози! Вы такие милые! — Она обняла каждого.

Барский, улыбаясь, стоял рядом. Розетта крепче вцепилась в руку блондина — признаться честно, всё это её пугало, особенно Дарий, который, пусть и улыбался, выглядел очень внушительно, будучи выше её на три головы.

— Ну как так... — Басти, появившийся из ниоткуда, театрально всхлипнул, прикрывая глаза ладонью. — Пупсик, ну дай мне шанс, я буду лучше неё!

Все закатили глаза.

— Дорогой, — чувственно начал Розье, — я уже, считай, помолвлен.

Лестрейндж тут же изменился в лице, став серьёзнее:

— Только намекни — и я всё это мигом прикрою. Мы улетим с тобой в Италию и проживём всю жизнь вместе, пока смерть не разлучит нас.

Розетта приоткрыла рот от удивления. Она смотрела то на своего жениха, то на Рабастана, явно не понимая, шутка это или нет.

— Угомонись, а, — фыркнула Гринграсс, отвесив лёгкий подзатыльник брюнету. — Бедная Рози уже поверила в твою чушь.

— Кто сказал, что это чушь? — возразил Басти.

Шафик отвлеклась от их перепалок, заметив строгий взгляд матери, который однозначно читался как: иди сюда.

— Эван, я отлучусь ненадолго, меня...

— Иди, — блондин даже не стал дослушивать, отцепляя их руки.

Девушка в последний раз взглянула на него и ушла.

— Это всё, конечно, весело, но, если честно, я уже заебался, — буркнул Дар. — Горячо уважаемая бабушка звёзды уже в пепел меня превратила. Я жду не дождусь, когда начнётся реальный праздник, а не эта показуха!

Все ребята давно поздравили Розье и были в курсе дальнейших планов.

— Слушайте, а вы заметили Краучей? — наконец спросил блондин, озвучив терзавший его вопрос.

— Конечно заметили, — отозвался подошедший Барти. — Как такое можно не заметить?

— Барти! Ави! — воскликнула Ри. — Ну наконец-то, к вам невозможно было подойти!

Дар сжал челюсти, незаметно оглядывая сестру. С другого конца зала он не мог полностью почувствовать её. Она выглядела хуже обычного. Нет, причёска, макияж и платье были безупречны, но он ощущал: Авигея едва держится на ногах. Что-то было не так.

— Как так вышло, что вы оказались вместе? Да ещё и с миссис Крауч? — спросил Блэк.

— Вы помните, что после той встречи с Дамблдором мы отправились в больницу, — начала брюнетка. Она уже говорила об этом, но умолчала о лечении.

— Да, мы помним. А потом ты стала пропадать по вечерам, — не выдержала Ригель.

— Ави лечила мою маму от магловской болезни. За это отец обещал больше никак не мешать моему общению с ней и вообще не лезть в мою жизнь, — продолжил Крауч. — Но на светские мероприятия мы должны появляться вместе.

— Лечила? — озадачилась Дора. — Как?

— Это связано с моим даром видений. Как-то я уже помогла одному человеку и решила, что раз тогда получилось, то и сейчас смогу, — тяжело вздохнув, пояснила Ави.

— Да она теперь сияет, — удивился Лестрейндж, имея в виду Элис. — А как старый вообще согласился?

Дальше говорил Барти.

Двойняшки же столкнулись взглядами. Парень смотрел на неё с недовольством, явно подозревая, что это «лечение» идёт ей не на пользу, а брюнетка пыталась извиняться одними глазами.

Они впервые за месяц посмотрели друг на друга напрямую. Это было тяжело.Первой сдалась Ави: она отвела взгляд, затем шепнула что-то Краучу и вовсе покинула зал.

***

Барская вышла на крыльцо поместья, вдыхая свежий воздух. Головная боль вновь стала её верным спутником. Девушка приняла свой дар и силу внутри себя. Слабость во всём теле теперь тоже всегда была рядом, иногда к ней добавлялась кровь из носа. Всё это было последствием лечения миссис Крауч. Ави понимала, что легко не будет, но она сделала это ради Барти — по-другому и не могла.

Дверь была чуть приоткрыта, что позволило ушам брюнетки уловить обрывки фраз из чьего-то диалога:

— Хвала Мерлину, что Лорд решил всем показать, что значит хороший правитель. С ним всем недо-волшебникам придёт конец.

— Вы правы, мистер Блэк. Давно надо было избавить мир от этой грязи.

Лорд? — прозвучало в мыслях девушки. Что всё это значит? Какие недо-волшебники? От какой грязи нужно избавиться? Вопросы требовали незамедлительного ответа, но одно Авигея чувствовала очень хорошо — это напрямую связано с владельцем дневника.

Плеча девушки коснулась чья-то рука, отчего Барская дёрнулась.

— Боишься меня? — ухмыльнулась миссис Лестрейндж.

Ави выдохнула. Перед ней стояла девушка в чёрном кружевном платье: часть её смольных волос была собрана наверх, а оставшиеся прядки спиралями струились по плечам. Слегка сумасшедшая улыбка, пристальный взгляд — да, это точно была Беллатрисса. Ави помнила все рассказы Ригель.

— Нет, что вы, — отозвалась Барская, понимая, что пауза затянулась.

— Можешь не выкать, — закатив глаза, наказала Белла.

Из-за двери вышел молодой человек: холодный взгляд, острые скулы и надменный вид. Авигея прекрасно чувствовала его энергию — тёмную, плотную. Его присутствие словно снижало температуру: разговоры становились осторожнее, движения медленнее. Эта энергия подавляла любые всплески и заставляла становиться тише. Это был Рудольфус Лестрейндж — старший брат Басти и муж Беллатриссы.

— Это мой муж, — гордо произнесла Лестрейндж. — Руди, познакомься: это Авигея Барская, спутница нашего книжного червя.

— Приятно познакомиться, — сухо отозвался он, но смягчившийся взгляд немного сгладил его тон.

— Дорогой, ты уже договорил с мистером Блэком? — поинтересовалась она, теряя интерес к Барской, которая хотела бы тихо ретироваться, но вопрос Беллы показался ей очень интересным.

— Да, любимая. Обсуждали силу нашего Лорда, — ответил брюнет.

Девушка воссияла от этих слов и, с ещё большей искрой в глазах, повернулась к Ави:

— Авигея, что ты думаешь насчёт Тёмного Лорда?

Вопрос был с явным подвохом — точнее, он подразумевал лишь один возможный ответ.

— Я не слишком осведомлена в этом плане, — осторожно начала та и тут же добавила: — Но я бы хотела разделять ваши взгляды.

Рудольфус, абсолютно не меняя выражения лица, проник в разум новой знакомой. Он сделал это почти лениво, обыденно: ни жеста, ни заклинания вслух — лишь тонкое напряжение в зрачках, будто мужчина и дальше непринуждённо вёл беседу.

Пустота. Гладкая, как поверхность воды.

Лестрейндж скользнул глубже, осторожно и незаметно. В такие мгновения люди не чувствуют вторжения — только смутное беспокойство. Он перебирал неинтересные воспоминания и почти добрался до того, что было ему нужно, как вдруг всё уплотнилось. Мысли стали сопротивляться, и Рудольфуса окружили стены — она поставила блок.

Барская так же не изменилась внешне. Не моргнула, не напряглась, не изменила выражения лица, лишь ответила на блаженную улыбку Беллатрисы. Авигея ответила правильно, чем и вызвала добродушную реакцию черноволосой.

Лестрейндж вышел из сознания брюнетки и ухмыльнулся.

— Думаю, мы ещё не раз обсудим эту тему, — опередил жену Рудольфус. — Вот-вот начнётся торжественная часть. Пропускать её было бы оскорбительно.

Барская согласно кивнула, но внутри её охватила паника. Зачем он рылся в её голове? Что он хотел найти? Девушка осторожно поглядывала на мужчину. Он что-то подозревает. Она чувствовала: все ответы на её вопросы кроются где-то совсем рядом.

Дождавшись, когда Беллатриса уйдёт немного вперёд, Рудольфус напоследок обратился к Ави:

— Плохо. Нужно больше практики. Я сломал бы твои блоки за секунду, но не стал, — стальным голосом произнёс Лестрейндж и, как ни в чём не бывало, удалился вслед за женой, оставляя Барскую наедине со своими вопросами, которых после встречи с ним стало ещё больше.

***

Розетта стойко держалась перед очередными нравоучениями матери. Девушка давно к этому привыкла, но то, что сейчас сказала Луиза, она принять не могла.

— Матушка, но... — блондинка попыталась возразить, однако женщина грубо схватила её за руку, а затем обернулась, проверяя, не заметил ли кто этого. Но один человек заметил...

— Повторяю в последний раз, — процедила миссис Шафик, — чтобы удержать этот брак, наследники должны появиться как можно раньше, и ты сделаешь всё ради этого.

Рози разрывалась внутри. Ей было невыносимо больно от того, что самый родной человек готов идти на любые меры, чтобы союз процветал, совершенно не учитывая чувств дочери.

— Миссис Шафик, — прозвучал голос за спиной матери.

Блондинка выглянула и встретилась со взглядом Эвана. Она, как и всегда, не могла его прочесть: он был то зол, то обеспокоен — или это его обычное состояние?

Луиза тут же обернулась и моментально изменилась в лице, натянув самую лучезарную улыбку.

— Что-то случилось, Эван?

Рози заметила, что её тон был гораздо нежнее, когда она говорила с Розье, да и вообще с любым человеком, кроме собственной дочери.

— Я бы хотел забрать свою невесту для начала церемонии, — кратко улыбнулся он. — Позволите?

— Конечно, конечно, — она отступила на шаг. — Милая, ты же не забудешь наш разговор? — нежно пролепетала Шафик.

Взгляд Розетты дрогнул, к горлу подкатил ком, а к глазам — слёзы.

— Конечно, матушка, — выдавила девушка и сама ухватилась за руку Розье, чтобы он наконец увёл её.

— О чём говорили? — как бы непринуждённо спросил юноша.

На самом деле ему было интересно: он заметил резкое движение миссис Шафик, испуганный взгляд Рози и не мог оставить это без внимания.

— Она говорила, чтобы я не забывала про неё, — нагло солгала блондинка, глядя только вперёд.

Парень хмыкнул, зная, что это ложь.

Наконец молодые прошли в своеобразный центр зала, и гости встали полукругом. Вспышки колдокамер тут же озарили лица — куда без этого. Поэтому уже в утреннем выпуске газеты на первой странице будет сиять фотография Эвана и Розетты.

— Сегодня замечательный день, — улыбчиво произнесла Памела, подходя к сыну вместе с мужем под руку. — Сегодня мой уже взрослый сын создаёт свою семью.

— И сразу хочется обозначить дату свадьбы! — продолжил Ричард. — Свадьба состоится сразу после окончания текущего года их обучения!

— И также, Розетта, милая наша, подойди ко мне, — ласково проговорила миссис Розье.

Девушка шагнула ближе, незаметно для всех выдыхая.

Женщина раскрыла маленькую коробочку с изумительным кольцом. Голубой сапфир переливался на свету, и, когда кольцо очутилось на безымянном пальце девушки, оно, казалось, засияло ещё ярче.

— Это кольцо передаётся из поколения в поколение. Его носила каждая невеста из рода Розье, — Шафик вернулась к жениху. — Цени его.

— Это большая честь для меня, благодарю вас, миссис Розье, — учтиво ответила Рози.

— Пусть молодые скрепят это событие поцелуем, — добавила Луиза, театрально вытирая псевдослёзы.

Если бы не гости и камеры, Эван не скрыл бы взгляда, полного недоумения и негодования, но нежный взгляд матери подтолкнул его.

Юноша повернулся к Шафик и взял её за подбородок тремя пальцами. Девушка едва заметно вздрогнула. Розье старался не смотреть ей в глаза, быстро наклонился и коснулся своими губами её губ.

Розетта опешила и замерла, но, не успев что-либо понять, блондин уже отстранился под радостные аплодисменты гостей.

Не так Шафик представляла свой первый поцелуй... Его губы были холодными, отстранёнными. Он не пытался как-либо продолжить поцелуй, лишь выполнил просьбу. И это ощущалось ещё хуже — нежеланный, вынужденный жест. Рози вновь ощутила себя использованной, как при каждом разговоре с матушкой.

***

Играла приятная живая музыка, некоторые пары выходили в центр зала и кружились в танце.

— Ты слишком бледная, — с горечью в голосе проговорил Барти, медленно двигаясь и нежно прижимая брюнетку к себе.

— Я в порядке, mon bien, — улыбнулась Ави, поглаживая юношу по шее.

— Ави, я вижу, что что-то не так, — не сдавался он. — Ты уверена, что лечение моей матери никак на тебе не сказывается?

Крауч не был глуп и понимал: за всё хорошее нужно платить, значит, Барская платила своим здоровьем. Однако на каждое его предположение она лишь отмахивалась.

— Барти, со мной правда всё хорошо. Да, может, голова стала болеть чуть чаще, но это же мелочи по сравнению с тем, как сейчас светится твоя мама.

Русый быстро нашёл матушку взглядом: она ярко улыбалась, разговаривая с кем-то из гостей.

— Я рад, но... — он запнулся. — Твоё состояние меня волнует не меньше.

— Всё хорошо, — уверила кавалера Ави. — Главное, что ты теперь свободен.

Под этим Барская подразумевала то, что мистер Крауч больше не сможет влиять на сына.

Парень замолк, понимая, что уже ничего не изменит.

***

Ригель наконец выдохнула, когда Дар соизволил закончить танец и отвести её к маленькому фуршетному столику.

— И как только ты выдерживаешь тренировки Грюма, если спустя один танец твоей дыхалке звездец, — усмехался Барский.

— Ну, во-первых, — чуть отдышавшись, заговорила блондинка, — если захочешь, ты можешь прийти на тренировку и сам посмотреть. А во-вторых, — она повысила тон, — ты отвратно танцуешь и отдавил мне все ноги! Так ещё и в таком быстром темпе! Вы что на Урале вообще танцуете?

— Ой, да ладно тебе, — юноша закатил глаза. — У нас танцы более весёлые: яблонька, например, кадриль. От ваших заснуть можно!

Гринграсс хотела продолжить перепалку, но боковым зрением заметила приближающегося к ним парня, который целенаправленно смотрел лишь на Ри.

— Чего напряглась, звезда? — спросил Дар, замечая внезапную паузу. — Цейфера, что ли, идёт?!

Он резко повернул голову, и взгляд его моментально изменился. Уж лучше бы это была Цейфера...

— Дар... — предупреждающе произнесла блондинка, а затем обратилась к подошедшему юноше: — Что-то хотел, Мальсибер?

Барский сжал челюсть так сильно, что казалось — зубы вот-вот раскрошатся.

— Хотел пригласить тебя на танец, — с самодовольной улыбкой выдал Винсент.

Дарий прищурился, словно не поверил услышанному. Вокруг — гости, уважаемые личности магической Британии, и, наверное, они бы посчитали дурным тоном, если бы гриффиндорец прямо сейчас сломал этому выродку нос.

Барский глубоко дышал, стараясь взять верх над эмоциями. Он знал, как Ригель важно, чтобы сегодняшний вечер прошёл идеально. Он обещал ей.

Но спокойнее не становилось.

В груди поднималась горячая, тяжёлая волна. Взгляд сам собой цеплялся за движения Винсента. За то, как он стоит слишком близко. Как говорит слишком уверенно. Как позволяет себе смотреть на блондинку так, будто имеет на это право.

— Или верный пёс не отпустит тебя? — язвительно добавил Мальсибер.

Он знал, что пока вокруг «светское общество», ему ничего не будет, и потому с удовольствием подливал масло в огонь.

Барский не слышал ничего вокруг. Звуки глохли. Лица стирались. Оставались только двое: она и он. Кровь приливала к вискам, а руки вдруг ощущались слишком сильными — настолько, что с лёгкостью могли проломить череп этого ублюдка.

— Слышишь... — рыкнул Дар, ринувшись вперёд, но его остановила лёгкая ладонь девушки.

Вот могла же блондинка угомонить этот пыл одним прикосновением... Что это, если не подарок Великого Салазара?

Ригель уже собиралась что-то сказать, как её опередили:

— Она уже идёт на танец со мной, — произнёс внезапно появившийся Рудольфус, притягивая девушку за руку и уводя в центр зала.

Оба парня недоумённо смотрели им вслед.

— Так ещё лучше, — ухмыльнулся русый, обращаясь к брюнету. — Выйдем? —Глаза его метали молнии.

— Дарий, не окажешь честь пригласить меня на танец? — прозвучал мягкий голос Селестии.

Барский чертыхнулся про себя, а вслух произнёс:

— С удовольствием, миссис Гринграсс.

Получалось, что лишь Мальсибер остался в невыгодном положении. Он был зол, но эта эмоция быстро сменилась азартом, когда в голове возникла идея, а взгляд зацепился за чету Блэков, где отсутствовал один весьма выгодный персонаж, ныне лишённый влиятельной поддержки.

Поступки, движимые гневом, редко заканчиваются чем-то хорошим...

***

Последний раз закружив девушку, Лестрейндж направил её к совершенно другому столику, где уже стояла Пандора.

— Ты же это специально? — улыбнулась Ригель.

— Я сомневаюсь, что ты хотела танцевать с Мальсибером или опозориться перед всеми, оттаскивая своего суженого от него, — легко отозвался Руди.

— Вообще-то я его специально за тобой отправила, — подала голос Розье. — Мне очень наскучили все гости, а Реджи слишком увлечён разговором с отцом.

— Поэтому ты собрала шикарное трио? — догадалась Гринграсс. — И каковы были критерии?

— Умные, красивые, — начала перечислять Дора, — сплетники и блондинки... — и тут же добавила: — Руди, я знаю, что в душе ты блондин.

— Кто же будет нашей первой жертвой? — предвкушала Ри, стреляя глазками в каждого.

— Рози? — сомнительно предположила бывшая Розье. — Нет... Она мне нравится, но... она и вправду больше похожа на слепого котёнка, чем на жену Эвана, — тише произнесла Пандора.

— Далека от нас, — с лёгким презрением добавил Лестрейндж. — С возрастом приучится, — как приговор, вынес брюнет.

— Вообще у матушки не было цели искать Эвану жену, — пояснила блондинка. — Она планировала это позже. Но когда увидела в газете выпуск про Шармбатон, где в первых рядах стояла Рози, сразу сказала, что только такая и должна быть невеста. Потом обмен письмами, званый ужин и так далее.

— Если честно, мне её очень жаль, — проговорила Ригель. — И Эвана тоже.

— Стерпится — слюбится, — отозвался Рудольфус, и тут же получил толчок в бок сразу от двух девушек.

— Ну где же ваши манеры, дамы! Я вас вот такими помню, — он оставил между пальцами крошечное расстояние, показывая, какими они были, — на руках вас держал, косы белокурые заплетал... — Редкие мгновения, когда на его лице можно было увидеть искреннюю улыбку и такую интонацию.

— Ты ещё Белле пожалуйся, — фыркнула Блэк.

— Не в моей компетенции перекладывать ответственность на хрупкие плечи женщины, — заправляя выбившийся локон Пандоры ей за ухо, произнёс Лестрейндж-старший.

Он взял с подноса стакан, осушил содержимое и посмотрел на Ригель.

— Счастье моё, ты мне вот лучше поведай: какие же такие черти пляшут в и без того грешной душе Рабастана?

— О чём ты? — стушевалась Ри.

— Кстати, да, — медленно протянула Пандора. — Обычно Басти не упускает шанса затащить девиц в ближайшую комнату, но сегодня я ни разу не видела, чтобы он вообще подошёл к противоположному полу, кроме нас и родителей.

Брюнет устремил взгляд на брата, который непривычно одиноко стоял у стенки с бокалом в руках.

— Курить бросил, — облокотившись на стену и прикрыв глаза, подметил Руди.

Ригель знала то, чего знать не должна, а значит рассказывать не имела никакого права. Поэтому, разглядывая ногти, произнесла:

— Я ничего не замечала.

Но тут же девушка осознала свою ошибку.

Рудольфус открыл глаза и метнул на неё недоверчивый взгляд. Чтобы сама Ригель Гринграсс чего-то не заметила? Такого не бывает.

Лестрейндж понимал: подобное поведение брата могла вызвать лишь одна, самая могущественная сила на земле — любовь. А правильна ли эта любовь, он узнает позже. Вопрос времени — насколько долго Рабастан сможет молчать.

Когда Дора отошла — она вдруг срочно понадобилась миссис Блэк, — Ри вздохнула и погрузилась в мысли.

— Громко думаешь, Ригель, — усмехнулся Рудольфус. — Что тревожит мою светлую головушку?

Девушка посмотрела на него и поджала губы.

— Руди, скажи честно, что ты думаешь про Дария?

Лестрейндж был для неё не просто другом — он был как старший брат. Именно старший. С другими парнями была иная атмосфера: детская, воздушная. Но с Руди — всё иначе. Будто попадаешь во вторую вселенную: всё чуждо, но рядом он — и все проблемы уходят на второй план.

— Пообщаться я с ним ещё не успел, — начал брюнет. — Но даже издалека вижу, как он смотрит на тебя. Так, будто ты единственная причина, по которой он дышит. А это чувство дорого стоит. И ещё... я уверен, что с ним ты будешь как за каменной стеной. Чего стоит один его взгляд на Мальсибера.

— Иногда он перегибает, — честно призналась Ригель, уводя взгляд. — Порой думаю: а смогу ли я всегда терпеть его гнев?

— Был повод усомниться? — тут же напрягся Лестрейндж.

— Были мелкие недопонимания. Но я помню все его слова, сказанные в злости. Тогда мне казалось, что всё — конец. Но он попросил остаться и выслушать. И я осталась.

— Если любит, пусть учится держать себя в руках, — фыркнул брюнет. — А ты не забывай, кто ты такая.

Слова, как всегда, запали в душу.

Ригель подошла ближе и, обняв одной рукой, прильнула к его груди. Руди аккуратно погладил её по голове, стараясь не испортить причёску.

— Спасибо, Руди, — тихо произнесла Ри.

***

Наконец наступил долгожданный момент! Все приглашённые, ненужные гости испарились, а вместе с ними ушла удушающая атмосфера. Теперь можно было дышать полной грудью.

Классическую музыку заменили песни, подобранные Ригель. Изысканно украшенный зал был окутан полумраком и световыми лучами. На маленьких столиках, где раньше покоились бокалы с чем-то не особо крепким, теперь стояли бутылки огневиски, наливки и водки — всё по старой и отработанной схеме. Появились удобные кожаные диванчики, на которых разместились парни, пока девушки вышли из зала под руководством Ри.

Остались лишь самые близкие, а также Рудольфус, который согласился остаться после «долгой мольбы» Ригель. На самом деле она просто невинно хлопнула глазками, и он не смог ей отказать.

Девушки тем временем зашли в одну из комнат на первом этаже. Гринграсс подошла к окну и распахнула створки.

Остальные дамы с недоумением уставились на эту картину, и их удивление усилилось, когда они услышали знакомые голоса:

— А ты можешь быстрее своими конечностями двигать! — прошипела девушка.

— Ну извините, что я всего лишь олень, а не ворона! — отвечал парень.

Первым появился ярко улыбающийся Сириус, легко подпрыгнув и залезая на подоконник.

— Какие вы все шикарные! — ухмыльнулся брюнет, полностью оказавшись в комнате.

— Вот это сюрприз! — воскликнула Дора, хлопнув в ладоши. — Чья была идея?

— Бурого и моя! — воскликнул Джеймс, пролезая следом и тут же протянув руку Люпину.

— Ага, — фыркнула Ри. — Вообще-то моя.

Розетта молчаливо стояла в стороне, недоумевая. Да, невеста тоже осталась под строгим взглядом матери. Шафик было стыдно проситься на этот праздник, но Эван сразу согласился, не забыв перед этим закатить глаза.

— И почему нельзя было зайти через парадную? — хныкал Питер, пытаясь заползти на подоконник.

— Потому что тогда Эван бы вас увидел, — отозвалась Ави и, вскинув руку, помогла блондину залезть с помощью магии. — Вени, помощь нужна?

— Обойдусь, — ухмыльнувшись, она превратилась в ворону, легко запорхнула, а потом села на плечо Барской.

— Рози, это Сириус, Джеймс, Питер, Римус, — знакомила Ригель, показывая на каждого парня, — и Венцена, которая не горит желанием возвращаться в человеческий облик. Впрочем, ты их уже видела.

Шафик медленно кивнула, принимая информацию.

— Ребята, вы чудо! Пойдемте теперь к изменнику! — радостно проговорила Пандора.

***

— Дворняжки нынче пригласительные на людские вечера получают? — раздражённо спросил Рудольфус, скрестив руки на груди. Он явно не пылал желанием находиться в обществе Сириуса.

Сюрприз должен был означать радость, но сейчас чувства были смешанными. Розье, конечно, был рад и впечатлён, но тут же оторопел от взгляда Руди на старшего Блэка.

— Рудольфус, — протянул Сириус. — Смотрю, жёнушка с поводка отпустила? — На лице парня сияла злорадная ухмылка.

Лестрейндж медленно повернул голову, окинув Блэка ленивым взглядом.

— Осторожнее со словами, Сириус, — тихо произнёс он. — Я всё ещё решаю, насколько долго тебе сегодня позволено говорить, — спокойным тоном добавил брюнет.

— Руди, он в нашей большой и дружной компании, — пролепетала Ригель, — и они вообще-то своим приходом сделали сюрприз Эвану! Имениннику, между прочим!

— Ну... — поддакнул Рабастан. — Ты, братец, своей тёмной аурой сейчас всё испортишь. Вот выпей лучше, — с этими словами он протянул старшему брату стакан с наливкой.

Момент был улажен, и мародёры в конце концов смогли поздравить Розье.

Высоцкая успела незаметно для всех вылететь из зала и вернуться уже на своих двух с коробкой в руках.

— Поздравляю, Эван, — проговорила брюнетка, протягивая юноше подарок. — Не смотри так, я уже ухожу.

Блондин принял презент.

— Почему уходишь? — всё-таки решил спросить он. — Моё скромное поместье тебе не по душе?

— Что ты, оно прекрасно, — деловито оглядела помещение Венцена, — но мне не понять этого. — Она глянула на него с вызовом, напомнив про его слова.

Розье сразу понял намёк. Не сказать, что девушка стала ему противна, нет. Он не отрицал, что Высоцкая притягательна, но загвоздка была совсем в другом.

— Твой уход будет странным. Да и Басти меня съест. Оставайся, Венцена, — добавил он. — Ты такой же член нашей компании, как и Сириус.

Раз Ригель решила молчать, он поступил так же. Хотя о чём молчать? Он вообще ничего не знает, никуда не лезет. Правильно? Правильно!

— Все встаём в ряд! — громко проговорила Ригель. Ребята непонимающе переглядывались, но поручение выполнили, встав друг за другом.

— И что у нас за очередь такая? — усмехнулся Джеймс, выглядывая из-за спины Крауча.

— Только сейчас и только сегодня Ригель Гринграсс будет преобразовывать ваши никудышные вещи в произведение искусства! — на лице девушки сияла предвкушающая улыбка, а в руке уже лежала палочка.

Сама Ри сменила длинное платье на мини. Тёмно-синий цвет оставался её визитной карточкой.

Ави, которая была первой, теперь была одета в чёрную кожаную мини-юбку и зелёный корсет; каблук на туфлях стал выше.

— Замечательно! — глаза блондинки светились от счастья.

Следующей была Дора. Её образ теперь состоял из пудрового атласного платья до середины бедра.

Венцена выглядела неплохо, но Ри нашла, что можно исправить. Чёрные брюки сменились на джинсовую мини-юбку, красный свитер — на бордовую ажурную майку и сапожки на высокой платформе.

Где-то в строю присвистнул Басти.

Ри долго думала над Розеттой: не хотелось обрамлять её чем-то похожим на прошлые образы. Нужно было подчеркнуть её нежность и утончённость. Поэтому кремовое платье сменили на струящуюся блузку и белые брюки, но не простые: плотная ткань была лишь шортами, а остальную длину занял материал из кружева.

Шафик удивлённо оглядела себя и благодарно улыбнулась девушке.

В парнях Ри почти ничего не меняла, лишь цвет рубашек, подобранный для каждого. У Дария — глубокого синего цвета, у Руди — чёрная, у Барти — зелёная, у Джеймса — оранжевая рубашка сменила гавайскую, Питер — пастельно-жёлтая, Регулус — пудровая, Сириус — фиолетовая, Римус — коричневая, Басти — бордовая. Розье оставила в белой.

— Мы что, радуга? — не понял Петтигрю, оглядывая себя и парней.

— Ну, типо, — отозвалась Цена и уставилась на Гринграсс. Та лишь подмигнула ей.

***

Музыка приятно била по ушам, стаканы то и дело наполнялись. Напряжение, что было в начале, быстро спало, и вот Рудольфус уже во всю отплясывает рядом с Сириусом. Дарий исполняет своё любимое сальто, а Басти всё так же с диким желанием хочет его повторить, но красноречивый взгляд Венцены умеет останавливать его. Не обошлось без инцидентов: Эван прямо сейчас превращает осколки стекла в прежний вид — окно. Римус просто случайно метнул в него стакан, когда спорил с Реджи насчёт новых требований на экзаменах. Мнения разошлись — со всеми такое бывает. Питер, раскрыв рот, слушает рассказы Доры про Министерство, а Джеймс на пьяную голову решил подтянуть зельеварение, которое сейчас объясняет ему Крауч.

Одна лишь Розетта тихо сидела на диванчике в стороне от шума.

— Надо что-то с этим делать, — захныкала Ри, кидая жалостливые взгляды на Шафик.

— Я попробовала вытянуть её потанцевать, но получилось только немного поговорить и всё, — проговорила Ави, делая затяжку сигареты.

— Так надо напоить её, — предложила внезапно подошедшая Венцена.

— Ну, копия, — рассмеялась Гринграсс и уже решительно выбирала алкоголь.

— Чья копия? — не поняла брюнетка.

— Неважно, — махнула рукой Барская, и все втроём они направились к Рози с бокалами и бутылкой огневиски. Если и начинать пить, то с основы.

— Рози, держи, — улыбаясь, протянула блондинка бокал с алкоголем.

— Я не пью, — отозвалась та.

— Ну слушай! — возмутилась Высоцкая. — Это вообще не дело! У тебя помолвка сегодня была, нужно хоть как-то скрасить этот вечер.

— Но он и так прекрасен, — Шафик хлопала глазками, забирая напиток.

— Да, конечно, — фыркнула Венцена. — Ладно, не нравится повод? Вот тебе другой: день рождения твоего жениха! Ой, как он обидится, если узнает, что ты не выпила за его здоровье!

Авигея закатила глаза, тихо посмеиваясь. Такой предлог наконец заставил Рози сделать глоток алкоголя.

За одним глотком последовал второй, после ещё одной мотивации Венцены — третий, а дальше всё пошло как домино.

— Ужас! — воскликнула Ри. — Мы же ещё на столе не танцевали!

Она подхватила девушек под руки и направилась к единственному длинному столу, зацепив по дороге непонимающую Пандору.

Музыка резко сменилась, и это значило одно — шоу начинается.

— О да! — воскликнул Басти. — Неужели я в раю?

— Чему так радуешься? — ухмыльнулся Руди.

— Милый мой, — Рабастан сочувственно похлопал брата по плечу, — сколько же ты потерял, окончив учёбу в далёком прошлом! То, что ты сейчас увидишь, — взрыв всего!

— Надо было убрать стол, — буркнул Дарий.

— Они бы его наколдовали, — промолвил Реджи.

В это время на столе уже расположились девушки. Они обменивались взглядами, полными игривости и ожидания, прежде чем начали двигаться в такт музыки, которая наполнила комнату.

Ригель, словно истинная королева вечера, вела за собой, её движения были плавными и грациозными, будто она парила в воздухе. В этих шоу она была мастером. Блондинка ловила взгляд Барского и специально подмигивала ему, разжигая огонь.

Розетта, хоть и испытывала небольшую стеснительность, вскоре нашла в себе смелость и встала рядом с ней, добавляя свои грациозные шаги и движения, которые привлекали внимание. Алкоголь шёл ей на пользу. Розье и сам не заметил, как его глаза следили лишь за её фигурой.

Авигея с улыбкой на лице закружилась вокруг них, создавая вихрь из воздуха и энергии. В самый низ стола она добавила чёрную дымку, что создало эффектный антураж и особую атмосферу. Барти, как обычно, любовался ей.

Пандора с её нежными, но дерзкими движениями добавляла танцу нотку романтики. Младший Блэк только и мог думать о том, как ему повезло в этой жизни.

Венцена успевала и двигаться, и пускать из рук цветные искры, вызывавшие восторг и восхищение. Рабастан замер, и бокал в его руках грозил выпасть.

Рудольфус, заметив это, явно удивился и перевёл взгляд на девушку, которая стала предвестником разбитого стакана.

Стол под ними слегка прогибался, но это только добавляло веселья, когда они синхронно выполняли разнообразные движения — поворот, наклон, рука, проходящая вдоль тела. Музыка накалялась, а парни не могли отвести глаз от этого захватывающего и живого представления.

Каждая девушка была поглощена моментом, их смех и крики веселья смешивались с ритмами, создавая атмосферу настоящего праздника. Но веселье оборвалось, когда Ригель первую стащили со стола.

— Ты как обычно всё портишь! — надулась блондинка, вися на плече юноши.

— А ты как обычно заставляешь меня сдерживаться, чтобы не разорвать на тебе одежду, — парировал он.

Пандора же добровольно упала в раскрытые руки Реджи, не переставая смеяться. За это она и любила свою Ри — за её умение жить моментом. Такие случаи навсегда остаются в сердце Блэк.

Она любит вспоминать это, сидя на скучной работе в Министерстве.

Авигея также не отказалась от помощи Крауча, к тому же именно в этот момент её голова заболела сильнее.

Эван, движимый неизвестно чем, подошёл ближе к столу и протянул Шафик руку.

Девушка смущённо улыбнулась и неуверенно взялась за неё. Она легко опустилась на пол, но ладонь так и не отпустила. Блондин не отрывался от её глаз.

Всё волшебство момента быстро закончил Басти.

— Ну чё, встали-то? Пройти дайте! — паре пришлось расцепить руки. — Птичка, я ловлю!

Высоцкая звонко рассмеялась и упала в его руки. Оба совершенно забыли, что вроде бы и не должны показывать какие-то взаимоотношения на публике. Но сейчас им было всё равно.

— Как думаешь, если мы прямо сейчас уйдём отсюда, кто-то заметит? — проворковал брюнет. Он отошёл в сторону от всего шума, но продолжал держать девушку на руках.

— Вообще-то у твоего друга день рождения, — возразила Дора, зарываясь рукой в его кудри.

— Вообще-то я ему уже подарил свою статую, он не заметит подмены, — ухмыльнулся он и опустил взгляд на пухлые губы.

— Ты серьёзно подарил Эвану на его день рождения себя?

— Нет, статуя — самое главное. А так, по мелочи — виллу в Италии. — Только договорив это, юноша вновь впился в манящие губы.

— Подожди... — девушка чуть отстранилась. — Виллу?!

— Ну да, это общий подарок от Змеек. А сейчас давай не будем обсуждать пустяки.

Их губы вновь встретились, они отдавались моменту, не замечая, что кто-то пребывает в шоке от их откровений.

Рудольфус, склонив голову, наблюдал за парой. Сказать, что он был ошеломлён, — ничего не сказать. Всё бы ничего, ведь это базовый момент от Басти, но старший умело сложил все факторы. В голове было одно: брат наконец повзрослел и остепенился — это не могло не радовать.

Дарий видел, как сестра снова выходит на улицу, держась за голову, и заметил, как Барти выходит из зала. Выпитый алкоголь, злость, терпение лопнуло.

Русый быстро улизнул следом, пока Ригель разговаривала с Дорой и Римусом.

Крауч уже потянулся к двери, ведущей на выход, но Дар сказал:

— Барти, друг, иди сюда.

Названный обернулся и сомнительно глянул на Барского: тон его не предвещал ничего хорошего. Однако змей опустил руку и подошёл ближе.

— Скажи, а ты вообще... нет... — он задумался. — Тебе Авигея вообще в задницу не упёрлась?

— Дарий, что ты несёшь? — раздражённо спросил тот. — Завязывай уже с алкоголем, то тебе на голову уж слишком давит.

— Сейчас тебе голову надавит! — рыкнул Дарий. — Я спрашиваю: в шарах долбишься или что? Иначе я не понимаю, почему ты позволяешь ей гробить своё здоровье! Или думаешь, что ей вылечить твою маму — это как раз плюнуть?

Крауч оторопел. Он понимал, что всё не так просто, но решил верить Ави. Сейчас слова Барского были не просто упрёком — они как нож в спину. Барти не знал, что ответить, поэтому сказал:

— Ты же вроде больше не участвуешь в её жизни. Так какая тебе разница?

Дар даже на мгновение потерял лицо, но быстро взял себя в руки. Резкий удар прошёлся прямо по носу Крауча. И именно в этот момент вернулась Авигея.

— Господи! Что вы творите?! — она подбежала к Барти, не давая упасть.

Её взгляд метался между братом и Барти.

— Всё нормально, Ави, — отмахнулся змей, держа руку у носа.

— Дар?... — тихо прошептала она, вглядываясь в его глаза, будто хотела увидеть причину злости.

Дарий резко наклонился к Краучу и ядовито прошептал ему на ухо:

— На а руки ее потом взгляни. — затем направился обратно к остальным.

— Что это было? — вновь спросила она.

— Всё хорошо, — сквозь зубы процедил парень. — Потом обсудим.

Брюнетка тяжело вздохнула.

***

Когда все окончательно разошлись, Эван, проводивший каждого, устало плюхнулся на кровать и блаженно потянулся. Сейчас он мечтал лишь о душе и сне. Однако его планы нарушила тихо открывающаяся дверь. Юноша приподнял голову и увидел причину, потревожившую его покой, — Розетту: она по всем понятным причинам осталась в поместье.

— Ты не спишь? — пролепетала девушка, заходя в комнату. Шаги были усталыми и медленными.

— Не сплю, — ответил он, удивляясь столь странному вопросу.

— Это хорошо... — Рози села на край кровати и уставилась на него. Её глаза были туманными — сказался выпитый алкоголь.

— Ты что-то хотела? — он приподнялся на локтях.

— Да... — она качнула головой, словно болванчик, и, резко встав, начала расстёгивать пуговицы блузки.

Розье застыл, но не от какого-то предвкушения, а от полного негодования.

Что, чёрт возьми, делает эта маленькая девчушка?! Когда верхняя одежда спала, открывая вид на белый бюстгальтер, юноша пришёл в себя и, встрепенувшись, встал с постели так, что теперь их разделяла кровать.

— Ты забыла, где твоя комната? — с надеждой спросил Эван. Ну правда, быть может, она сильно перепила и просто всё забыла. Так ведь? Это же не то, о чём подумал блондин?

— Нет, я помню, где моя комната. Матушка сказала, что нужны наследники, и я должна сделать... — она замялась, — ...это.

Эван раздражённо выдохнул и потёр переносицу. Он открыл рот, закрыл; взметнул ладонь, но тут же опустил. Юноша не знал, что ему сказать, а ещё — как сказать так, чтобы не задеть Рози. Как же он сейчас хотел высказать всё про её чокнутую мамашу! Как бы хотел проклясть всех в этом мире!

Выход оставался один — он вышел из комнаты и громко захлопнул дверь, отчего Шафик вздрогнула.

Блондинка медленно осела на кровать и посмотрела на закрытую дверь, а потом на лежащую на полу блузку. Она не понимала, что опять сделала не так...