42 глава. Дурные запахи

Мягкие лучи солнца медленно, но уверенно заполняли комнату, а их тёплый свет создавал атмосферу спокойствия и уюта. Птицы за окном весело щебетали, как будто тоже наслаждаясь последними тёплыми деньками. В спальне царила утренняя тишина, словно сама природа боялась нарушить эту идиллию, готовую к пробуждению.

Внезапно дверь распахнулась с резким треском, и в проёме появилась огненная макушка, полная решимости и готовая к действию. Брови её были нахмурены, а нос насуплен, создавая впечатление, что она готовится к настоящему сражению.

Девушка, упираясь руками в бока, казалась рыцарем, что вот-вот вступит в кровожадный бой. Название этого сражения было простым, но грозным: «разбудить Высоцкую и Маккиннон, иначе Макгонагалл назначит отработки за систематические опоздания».

— Вставайте! — прокричала Лили, распахнув шторки у кроватей, которые скрывали мирно спящих девушек.

Марлин лишь перевалилась на другой бок и продолжила спать, как будто не слышала ни слова. Венцена даже не шевельнулась, погруженная в сладкие сны. Лили, с отчаянием выдохнув, произнесла:

— Ну вот, за что мне это наказание? Одна Марлин была, теперь и Венцена! Сил моих нет! — причитала она, тормоша своих сокурсниц, пытаясь разбудить их от глубокого и манящего сна.

— Сами напросились! — воскликнула она, доставая палочку из мантии. Легкий взмах, и обе мирно спящие гриффиндорки с громким стуком свалились на пол.

— Бля-ять! — хрипло произнесла Высоцкая, потирая ушибленный копчик, не веря, что её разбудили таким способом.

— Лили, ты с ума сошла? — раздраженно буркнула блондинка, поднимаясь на ноги и пытаясь прийти в себя.

— У вас есть десять минут! И прекратите материться! — рявкнула Эванс и, словно вихрь, исчезла из комнаты, оставив за собой лёгкий след смятения.

Девушки переглянулись, обменялись недоуменными взглядами и, кивнув друг другу, решили лечь обратно. Но стоило им только присесть, как дверь снова распахнулась.

— Если вы обратно ляжете спать, я позову Дария! — пригрозила рыжая, у неё был козырь в рукаве, который она не собиралась прятать.

— Господи боже, — простонала Высоцкая, но уже направилась в ванную, не желая испытывать терпение старосты и, тем более, не желая стать жертвой всех извращений, которые мог придумать её друг для окончательного пробуждения.

С начала учебного года минула всего неделя, но время пролетело незаметно. Венцена довольно быстро влилась в ритм Хогвартса, и с лестницами «сиди, я сам открою» у неё тоже не возникло никаких проблем. Однокурсники приняли брюнетку как родную. Комнату она делила с Марлин, и эти две девушки, обладая схожими характерами и взглядами на жизнь, часто находили общий язык. Например, обе предпочитали поспать подольше, пока Лили не начинала извергать гнев, как вулкан, угрожая лавиной отборных комментариев; или максимально игнорировали школьную форму. Иногда, в результате давления старосты, им всё же приходилось натягивать хотя бы какие-нибудь знаки своего факультета, чтобы не вызвать ещё большее недовольство.

Высоцкая смело могла сделать вывод, что всю школу держит в страхе лишь вездесущая староста Лили Эванс и её верная помощница — Маккошка, контролирующая всё и всех с помощью той самой рыжей.

Сквозь маленькую щелочку между полом и дверью просочилась бумажная птичка. Брюнетка, ухмыльнувшись, поймала её и развернула, читая содержание с неподдельным интересом:

«Утро доброе, птичка. 

Так как у меня первый урок — самая отвратительная история магии, а у тебя — ужаснейшая травология. Жду тебя у себя в спальне, пароль в гостиную тот же».

Девушка не смогла сдержать блаженной улыбки, которая расползлась по её лицу. Взмахнув одной рукой, она сожгла письмо, а другой преобразила свой сонный вид: вместо пижамы с короткими шортами и обычной коралловой майкой, на ней появилась чёрная мини-юбка, бордовая обтягивающая кофточка с ажурными рукавами и изящные туфельки на ногах.

Ещё раз улыбнувшись своему отражению, Венцена вышла из ванной комнаты, чувствуя волнение и предвкушение. С помощью магии она призвала к себе сумку, в которой можно было найти всё что угодно, и крикнула Маккиннон перед выходом, мол, что на первый урок не придёт, потому что ресницы болят. Затем, с решительным шагом, выбежала из спальни, оставляя за собой только лёгкий шлейф обаяния и азарта.

***

— Ну милые мои, ну любимые, — гундела Ригель, оглядывая каждого, словно искала поддержку, — что? Так сложно помочь подруге?

— Ри, — устало выдохнул Регулус, — ты лучше нас знаешь Грюма. Мы лишь по твоим недавним рассказам.

Гринграсс скорчила рожицу и продолжила ковырять яичницу вилкой, явно выражая своё недовольство.

— Я уже предложил, — произнес Эван, напоминая о своём варианте подарка в виде ящика огневиски, который, по его мнению, был самым подходящим.

— Он и так кажется непросыхающе пьёт, — съязвила блондинка, закатывая глаза. — Ты хочешь, чтобы он вообще спился?

Вся компания теперь в красках знала о тренировках Ригель и о том, что завтра у её Великого Наставника день рождения. Так совпало, что именно в эту ночь у них будет тренировка, и девушка хотела подарить ему что-то действительно ценное, но идей оказалось ноль. Помощь друзей ситуацию не спасала.

— Испеки ему торт, — сказала Барская, не поднимая взгляда от учебника, словно ей было всё равно на происходящее вокруг.

— Торт? Ави, ты серьёзно? — изумилась Ри, не веря своим ушам.

Брюнетка оторвалась от чтения, протёрла глаза и посмотрела на подругу.

— Ты же хочешь, чтобы он это запомнил, так? — Ри решительно кивнула, осознавая, что это может быть хорошей идеей. — Ну вот, я уверена, что торт ему никто ещё не готовил, и это станет чем-то особенным.

— Он точно это запомнит, — тихо проговорил Розье, усмехаясь в кулак. Просто понятия «готовка» и «Ригель Гринграсс» были ну очень далеки друг от друга, и это вызывало у всех улыбку.

— Кстати, где Басти и Барти, да и Дара я с Венценой не наблюдаю? — свернув газету, поинтересовался Блэк, осматриваясь по сторонам.

— Дар так ждал первую тренировку и решил себя не жалеть, поэтому сейчас он о-очень медленно пытается хотя бы встать с кровати, — бурчала Ри, как будто это было её личное дело. — Я ему говорила! Но он, как обычно, самый умный. Вот пусть мучается теперь.

— Басти сказал, что история магии ему никуда не уперлась. Оставил меня одного, — недовольно отозвался блондин, не скрывая своего мнения.

— А Барти в библиотеке, но на урок придёт. Что касается Вени, не знаю, но я точно помню, что видела её в коридоре, — продолжила Авигея, пытаясь собрать информацию. — Реджи, напомни, когда у вас с Дорой помолвка?

— В октябре, — на лице брюнета расплылась счастливая улыбка. — А свадьба сразу после того, как мне исполнится восемнадцать. Его глаза светились надеждой и счастьем, и это было видно всем.

— Я уже жду этого! — воскликнула блондинка, мечтая о наряде. — И уже ищу себе платье. Ави, тебе, кстати, тоже, — она указала пальцем на брюнетку, уже представляя её в шикарном образе.

— Я в тебе не сомневалась, — усмехнулась та, понимая, что у подруги всегда были запасы идей, когда дело касалось нарядов. Это явно было её амплуа.

***

— На этом уроке мы лишь издалека познакомимся с этим зельем, — монотонно вещал Гораций, поглядывая на класс. — Но в дальнейшем нас ждёт саморучное приготовление амортенции, и это будет очень интересно.

Урок шёл в своём размеренном темпе. После того как главные зачинщики ссор с разных факультетов создали некую компанию, тишина стала долгожданным подарком для преподавателей, которые всегда мечтали о спокойствии.

Эван не мог сосредоточиться на уроке, что было очень несущественным для него поведением. Но у него была веская на то причина! Его друг светится! Честно! Розье, конечно, знал, что Басти может получить истинное удовольствие от пропущенного урока, но чтобы настолько? Настолько могло посодействовать только огневиски или хороший секс. Алкоголем от брюнета не пахло, и это вызывало интерес.

— Ты мне изменяешь, — тяжело выдохнув, произнёс блондин. Лестрейндж лениво поднял голову, наклонив её слегка в бок, как будто был не в курсе.

— Пупсик, если какая-то завистливая стерва сообщила тебе такую весть, дабы нас рассорить, — так ты не верь, — в своей будничной манере ответил кудрявый, не придавая значения.

— О нет, мой дорогой. Во-первых, ты бросил курить, и не говори мне, что просто захотел. Во-вторых, от тебя за километр разит возбуждением, и в-третьих, ты вообще видел свои глаза? Там как будто звёзды.

Рабастан тихо рассмеялся. Все эти догадки лишь позабавили его. Парень вдруг подумал, что, может, стоит сообщить хотя бы Эвану о его играх? Но он тут же убрал эти мысли, потому что уж очень ему нравилась реакция друга, да и не факт, что главная героиня была бы согласна на это.

— Ты, кажется, заболел и напридумывал всякого, — отмахнулся Басти, как будто это было не его дело.

— Молодые люди, будьте потише, — проговорил Слизнорт, прерывая их разговор. — Так вот, о чем это я? Ах, точно! Сейчас каждый сможет проверить, чем же для него пахнет амортенция!

По классу пробежали перешёптывания, с каждой парты сыпались различные предположения. Некоторые воодушевились, другие не имели пылкого интереса, а возможно, кто-то и вовсе напрягся, осознавая, что им предстоит испытать.

— Мисс Барская, будете добровольцем? — с улыбкой на лице спросил профессор, на что брюнетка кратко кивнула.

Как только она подошла ближе к столу с зельем, Ави тут же уловила любимые ноты и, словно завороженная, проговорила:

— Я чувствую природу — ночной лес после дождя. Что-то древесное — влажный можжевельник и... сожжённый дуб. Пергамент, пропитанный чернилами. Книги, старый кожаный переплёт. Ноты цитруса разбавляют весь аромат — апельсин, ярко-ярко оранжевый, спелый апельсин, немного настоявшийся на солнце. И ещё сладость... мёд. — Наконец закончила брюнетка. Перечисляя все ароматы, она ни разу не оторвала уверенного взгляда  от Барти, а он в свою очередь не в силах был даже моргнуть — это было лучше любых слов.

Запахов было слишком много, один за другим резко и стремительно врезались в ноздри девушки, отчего голова начала пульсировать и давить на глаза. Но если мигрени Авигеи Барской будут напрямую связаны только с этими запахами, она готова терпеть боли ежесекундно, даже не думая их унимать.

— Превосходно! — мужчина захлопал в ладоши, радуясь её реакции.

Следом каждый выходил в центр класса и делился своими ощущениями на счёт аромата, словно это было важным ритуалом.

— Это табак, ваниль и кофе, — кратко ответил Дарий, потирая шею. Как только парень вернулся на место, на его плечо мягко опустилась рука, что начала медленно массировать кожу под рубашкой.

— Боже... Ри, — пробормотал русый, запрокинув голову, и его лицо выразило удовлетворение. Блондинка улыбнулась. Ну да, она хотела позлорадствовать, но тот факт, пусть и ожидаемый, что амортенция Барского — это её олицетворение, поднял ей настроение.

— Малышка, ты ему дрочишь, что ли? — нагло поинтересовался Басти, перегнувшись через парту. Но ответа, а точнее — презрительного взгляда, он не получил, так как Гораций назвал его фамилию.

Брюнет уверенно встал, сделал несколько шагов и замер. Он знал, что амортенция будет пахнуть для него... ничем. Ведь так зелье и чувствуется для тех, кто не влюблён, но как же парень был изумлён, когда, даже близко не подходя, уловил нотки алкоголя и даже не огневиски, нет... Это был до боли знакомый вкус коньяка, который он сегодня утром чувствовал через чужие губы. Следом послышались нотки горького шоколада, корицы и персика — персиковый чёртов шампунь. Заключительным запахом стала влажная кожа. Кожа, которую хотелось сдирать зубами — настолько манящая и пахнувшая сладкой похотью. Он знал, чей это аромат. Знал, но не желал принимать. Его брови были нахмурены, а взгляд затуманен, словно он находился в плену своих мыслей.

— Мистер Лестрейндж, всё хорошо? Что вы чувствуете? — заволновался профессор, заметив его состояние.

Рабастан вырвался из запутанного клубка собственных раздумий, а после, проморгавшись, натянул на себя фирменную ухмылку и ответил:

— Мне показалось, что я уловил запах идиотизма и нотки вечной зависти, но нет, это так разит от львят. А сама амортенция для меня ничем не пахнет.

По классу прошлись смешки, и лишь Розье недоверчиво глядел на друга — он понимал...Нет. Он знал, что здесь что-то не так. Дальше всё продолжилось в прежнем ритме, и каждый из них был погружён в свои мысли.

Для Барти, амортенция пахла травами, сигаретным дымом и альдегидом; для Джеймса — ромашками, ирисками и тёплым молоком. У Регулуса были нежные ноты иланг-иланга, мускуса и цветущего поля. У Сириуса, Питера, Римуса и Эвана — зелье было неоднозначным. Сириус чувствовал дом Поттеров и запах, исходящий от новеньких пластинок; Питер — домашнюю выпечку мамы; Римус — шоколад и зелёный чай; Эван — розы, что росли на территории поместья, и краску, которая заполняет весь третий этаж после творений Доры. Ригель отличилась резким запахом фейерверка, древесины, ментола и бергамота. У Лили был кедр, чистый хлопок и горевший костёр, создавая ощущение уюта и тепла.

— Мальсибер, прошу, — вновь огласил фамилию Слизнорт, и все взгляды устремились на Винсента.

Парень лениво поднялся и прошёл в центр класса. Он вдохнул полной грудью, лишь бы пустить эти запахи сквозь себя — чтобы они въелись в кожу и никогда не посмели выветриться. Брюнет вдыхал мяту, цветочную горечь — лилии. Да, точно они — голова стала мутнеть. Морозный холод, обжигающий нос, каждый обнажённый кусочек тела, и если не прикрыть толстым слоем одежды — отпадёт намертво. Слизеринец хотел остаться здесь навсегда, лишь бы слушать этот аромат вечно.

— Ничего не чувствую, — спустя некоторое время буркнул Мальсибер, и его слова повисли в воздухе, как недосказанная мысль. Почему он так сказал и зачем? Знал только он сам и Лестер, который, казалось, понимал его лучше всех.

— И последний ученик. Венцена Высоцкая, вы, должно быть, новенькая? — промолвил мужчина.

— Да, я перевелась из Колдовстворца, — улыбчиво ответила девушка, подходя ближе.

Кажется, всё пространство заполнил один аромат. Девушка буквально с секунды насладилась им, а затем промолвила:

— Огневиски и...пожалуй, всё.

Лестрейндж отвёл взгляд в сторону и кратко усмехнулся. Как неожиданно, не так ли? Сама Высоцкая не представляла, насколько её слова подтолкнули Розье к невозможной мысли. Ну и, конечно, девушка проигнорировала недоумённые взгляды друзей.

***

Гринграсс уже целый час возилась на кухне, расположенной в подземелье, прямо под величественным залом.

Стол был в творческом беспорядке: капли крема, крошки от бисквита и гора немытой посуды создавали атмосферу настоящего кулинарного хаоса. Слава Мерлину, что Ри решила обойтись без магии только в приготовлении торта. Рядом за столом сидела Барская, оставив свой островок для книги совершенно чистым. Ави выполняла роль немой поддержки — им не нужна была причина, чтобы просто побыть вдвоём.

— Итак, что ты смогла найти? — протерев лоб тыльной стороной ладони, спросила Ригель. Торт был готов, ему оставалось лишь немного настояться.

Девушка, казалось, никогда не старалась так усердно. Она выписала рецепт из книги «1000 и 1 вкусный торт». Согласитесь, название многообещающее, именно оно и убедило Ри. Авигея тщательно рассчитала время, чтобы Гринграсс успела всё сделать и не опоздала на тренировку. Блондинка выглядела так, будто прошла через настоящую войну — ей нужно было отделить белки от желтков, взбить белки, а потом аккуратно влить туда желтки. «А я зачем, чёрт возьми, разделяла их!» — возмущалась она, но продолжала делать всё в точности, как написано. Ей очень хотелось, чтобы подарок получился с душой, поэтому девушка отказалась от магии, доставив себе больше неудобств. Главным ингредиентом была капля, а может и больше, огневиски. Так Ригель обеспечила себе хотя бы респект за это кулинарное чудо.

С усталостью блондинка присела на соседний стул, и Авигея наконец оторвалась от книги, потерев переносицу.

— На самом деле информации очень мало, — её изящные пальцы нервно стучали по столешнице. — Дар видения довольно редкий, но мне удалось выяснить, что они бывают разные. Есть такие, которые точно нельзя изменить, и тебя просто ставят перед фактом, а есть те, на которые ещё можно повлиять.

— И как их различить? — Ри лёгкими взмахами палочки расставляла всё на свои места и приводила кухню в первоначальный вид.

— Никак. Мол, не попробуешь — не узнаешь. Лично про мою магию только упоминание о том, что тёмная магия выражается чёрным цветом и является опасной и неконтролируемой. Как с этим бороться — неизвестно, но советуют учиться держать себя в руках. Но как я научусь этому, если даже не осознаю момент, когда грань стирается?

Барская активно искала информацию о своём случае, а также зацепки о дневнике и родителях мамы. Крауч помогал ей и часто задерживался в библиотеке, а брюнетка всё больше решалась на разговор с директором.

— Ну, Ави, только и остаётся, что взращивать в себе более жёсткий стержень, чем твоя магия, — Гринграсс пожала плечами, а затем её глаза загорелись. — Давай попробуем?

Авигея наклонила голову в бок, ожидая продолжения.

— Я буду выводить тебя на эмоции, а твоя задача — не вестись на провокации.

— Ри, я не думаю, что это самая лучшая идея, — сомневалась она, но блондинка уже была полна решимости.

— Боишься, что опять не справишься? — съязвила Ригель. — Ты же привыкла держать всё под контролем. Каково это — ощущать, что не ты командуешь своим телом?

Барская оставалась спокойной, на её лице можно было даже заметить отголоски улыбки.

— Хорошо... Поговорим про Дара? — Ави подняла одну бровь в немом вопросе. — Я считаю, что тебе нужно меньше брать на себя и больше доверять брату. Ты ведь не замечаешь, как он волнуется. А я каждый день вижу в его мыслях страх за тебя.

— Ри, — тихо промолвила девушка.

— Если ты не думаешь о себе, то подумай о других. Ты копаешь всё глубже и глубже. Не боишься, что копаешь под себя? Вдруг ты узнаешь такое, что заставит тебя убежать, как когда-то поступила твоя мать?

Брюнетка нахмурилась, ей не нравилось, куда именно заходит этот разговор.

— А что будет с Даром? Вы ведь двойняшки, каждую радость или боль вы делите на двоих. По раздельности вы не будете полноценны. А Марфа? Кажется, она и так много кого потеряла. Но ты почему-то даже не задумывалась над этим; ты буквально одержима дневником.

— Но это важно, — возразила Барская.

— Но не важнее чужих страданий. Может, в том видении твоя мама просто хотела, чтобы ты нашла его, а не стала разгадывать прошлые тайны. За собой в эту бездну ты потянешь и других.

И вот, этот момент настал. Глаза Авигеи блеснули синим, отдавая холодным металлом.

— Во-от, — протянула блондинка, — твои глаза — это предвестник того, что ты теряешь самообладание. Противься влиянию.

Эмоции медленно, однако верно закипали. Брюнетка пыталась сфокусироваться на чём-либо, но её словно вело совершенно в другую сторону. Она глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Все слова подруги вихрем прокручивались в её голове, не позволяя трезво мыслить. Нужна была разрядка, чтобы накипевшее вышло, но этого требует магия, а не хозяйка разума. В такие моменты Ави чувствовала себя марионеткой в руках кукловода, заложником собственных эмоций и чувств.

— Давай, Ави, — тихо произнесла Ри, — найди в себе силы. Мы справимся вместе, — девушка больше не подначивала, ей не хотелось переступать через полосу полного безумия. Для начала пойдёт и такое.

Барская старалась заменить плохое на хорошее. В полной мере она не осознавала всю серьезность слов Гринграсс, но зерно было посеяно. Она спокойно выдохнула и открыла глаза — они стали прежнего светло-зеленого цвета.

***

Ригель держала в руках зелёную коробку, обвязанную серебряной атласной лентой. Внутри покоился недавно приготовленный торт. Девушке нужно было лишь отворить дверь, но это было так сложно. Именно в этот момент её сомнения по поводу подарка достигли пиковой точки.

— Великий Салазар, пусть я хотя бы не буду за это тридцать кругов бегать, — взмолилась блондинка и открыла дверь в зал.

Аластор, как обычно, расположился на скамейке, подложив руки под голову. Как только по помещению раздался скрип двери и неуверенные шаги, он проговорил:

— Ну неужели, Гринграсс, опять думала, в каком костюме будешь унижаться на этот раз? — он принял сидячее положение. — Самой не надоело... — его голос оборвался, стоило взгляду остановиться на коробке. — Жертвоприношение?

— Это подарок, — она нервно покусывала нижнюю губу. — Я знаю, что у вас сегодня день рождения, поэтому вот, — Ри протянула ему спрятанный торт. — Я не знала, что вам подарить, но надеюсь, что вы оцените мои страдания.

Грюм крепко сжал челюсти, но всё же забрал коробку, скептически оглядывая её. День рождения. Да, какой счастливый день, правда?

— Откройте сейчас, — блондинке не терпелось узнать его реакцию.

Мужчина хотел напомнить, что сейчас вообще-то тренировка, ради которых он жертвует своим сном, но вместо слов он лишь тяжело вздохнул и потянул за край ленты. Открывая крышку, Аластор думал о том, что внутри наверняка алкоголь, кожаные перчатки, которые нужны были для работы, ну или на крайний случай книга. Что можно ещё ожидать от Гринграсс? Однако все его предположения рассыпались, стоило ему увидеть торт с кремовой надписью: «С днём рождения, мучитель!!!».

— Я приготовила его сама, без магии, — проговорила Ри, но тот не слышал её, даже когда она продолжила щебетать о начинке, своих кулинарных талантах и прочем.

Грюм замер, а в голове вспыхнуло старое воспоминание. Когда-то ему дарили торты, но, кажется, это было настолько давно, что эти моменты должны были покрыться толстым слоем пыли. А сейчас с них словно сдули её, как со старой книги. Но если в случае с книгой это было некое предвкушение перед старой и интересной вещью, то случай с блондином не был таким. Это раскрыло и обнажило старые раны, которые только вот-вот перестали гноиться.

— Вам не понравилось? — её голос был наполнен сожалением и страхом, это вывело мужчину из оцепенения. — Вам необязательно его пробовать, можете отдать гостям, их точно не жалко будет.

— Вообще, я не праздную, — кратко отозвался Аластор. Рот блондинки открылся, но слова так и не прозвучали. Вот и что тут сказать, чтобы не нарваться или не задеть? — Но если ты готова пожертвовать своей фигурой, то давай продегустируем твоё творение.

Он сам не понял, что сподвигло его на такое предложение, но, видимо, что-то серьёзное. Глаза Гринграсс расширились от удивления. Может, ей послышалось? Или это у неё сегодня день рождения?

— А тренировка? — ляпнула девушка и тут же осознала свою ошибку.

— Ну, будешь вместе с тортом тридцать кругов бегать, — усмехнулся блондин.

Они расположились на скамье. Торт был нарезан, и на двух тарелочках, спасибо магии, оказалось по кусочку.

— Я хоть не отравлюсь? — поинтересовался Аластор, поднося вилку ко рту.

— Надеюсь, — промямлила Ри, повторяя его действия. Для неё понадобилась секунда, чтобы тотчас же выплюнуть кусочек. Какой именно ингредиент повлиял на вкус, который больше напоминал подошву старого ботинка? Какой этап она упустила? И почему Авигея ни слова не сказала?! Девушка метнула взгляд к наставнику, пока мужчина с внимательным видом разглядывал вилку.

— Женою ты хреновой будешь, — вынес он свой вердикт. Блондинка разочарованно выдохнула.

— Тридцать кругов? — досадливо спросила она. Грюм посмотрел на неё, затем на торт, а потом вдруг поднялся со скамейки и прошёл в мужскую раздевалку.

Она думала, что мужчина принесёт утяжелители или другую лабуду для особо жестоких тренировок, но когда он вышел с бутылкой в руках, Гринграсс озадачилась.

Грюм откупорил алкоголь и сразу сделал щедрый глоток.

— Огневиски в торте, конечно, хорошая идея, но вискарь лучше на чистую, — он протянул девушке бутылку. Ригель усмехнулась и не стала возражать, принимая алкоголь.

***

— А я ему, значит, говорю: я надеюсь, мне послышалось, иначе я сейчас сигарету об тебя потушу, — проговорила блондинка, размахивая рукой, в которой тлела папироса, которую добродушно предложил Аластор.

Мужчина разразился хохотом, соскальзывая со скамьи.

— И что, потушила? — сквозь смех спросил он.

— Нет, — она удрученно выдохнула.

— Если сказала — значит сделала. Иначе считай, что ты пиздаболка, — возразил блондин, делая затяжку.

После одной бутылки виски пошла вторая. Потом добавились подаренные кем-то Грюму дорогие папиросы. Время, кажется, перестало существовать: Аластор рассказывал про своих тупых коллег, Ригель делилась смешными историями или недавней драмой с Барским.

— Честно, я думал, ты сдохнешь после первой тренировки, — чуть запинаясь, сказал мужчина.

— Да я и так сдохла! Утром ноги вообще не двигались, — девушка тоже решила опуститься на пол. — Вот скажите, чем я вам не угодила?

— Пф, — он фыркнул, выпуская дым из лёгких. — Если бы ты была на моём месте, то поняла бы. Ну прикинь, к тебе бы пришла разфуфыренная девица на каблуках и с огромным самомнением? Твои мысли?

— Ну, что она офигенная, — Гринграсс попыталась щёлкнуть пальцами, но те совсем не слушались её. Силы были лишь на то, чтобы держать сигарету.

— Или охуевшая, — дополнил Аластор. — А потом она задалбывает тебя письмами каждый божий день! Я был готов повеситься!

Ригель откинула голову на скамейку, она не задумывалась посмотреть на ситуацию с другой стороны. Ей двигала цель, а способы достижения не волновали. Но сейчас её настиг укол совести и стыда за то, что она так открыто унижалась перед наставником.

— Вы считаете, что мне лучше забыть про это? — вопрос сорвался с её губ, не успев до конца обдуматься.

Грюм резко повернулся к ней, и шея неприятно хрустнула.

— А ну посмотри на меня, — девушка лениво выполнила просьбу. — Ты хочешь бросить свою мечту, ради которой так яро боролась?

— Может, вы правы, и я бездарь...

— Не, не, не. Ты на вопрос-то ответь, — настаивал мужчина.

— Не хочу, — промолвила она.

— Че говоришь? Я слышу только какой-то писк, — язвил блондин, делая очередную затяжку. Блондинка цокнула и сказала более громко:

— Не хочу!

— Вот и всё. Ещё раз спросишь такое — я сам тебя далеко и надолго отправлю.

***

Так, во-первых, Дарий продолжал ждать Ри возле кабинета Дамблдора, под мантией невидимкой. Во-вторых, сейчас пять утра! Где носит эту бестию, и жива ли она вообще?

Барский уже успел отжаться, невзирая на боль в мышцах, не считая сколько, но будьте уверены, что достаточно. Он попытался научиться делать двойное сальто, но попытка не увенчалась успехом, и на шум тут же прибежал Филч со своей кошкой. Была бы у парня книга, он бы её раза два точно прочитал. Но русый упорно ждал, потому что обещал.

Наконец горгулья, охранявшая вход, с тихим треском отодвинулась. Бурый моментально вскочил на ноги. Чуть пошатываясь, показалась Ри. Должно быть, Грюм совсем замучил бедную девушку, подумал было русый, но когда уловил запах алкоголя, моментально перестал её жалеть. Он снял мантию и сложил руки на груди.

— Слышишь, падшая звезда, — окликнул Дарий, на что блондинка вскрикнула и отшатнулась от неожиданности. Ноги её подвели, и она бы упала на каменный пол, если бы не Барский, который моментально притянул её к себе.

— Мой любимый мишка, — тягуче проговорила девушка, обвив его шею. — Я так скучала.

Она была чертовски пьяна.

— Сколько ты всандалила, Stern? (Звезда?) И почему вообще? У тебя же должна была быть тренировка.

— Ой, ну не гунди, да, любимый. Тренировка должна была быть, но там всё так закрутилось, и короче, мы пили виски, две бутылки, — она показала ему пять пальцев, вместо ожидаемых двух.

— Принял, — понимая, что нормальных объяснений он не дождётся. Дар подхватил её на руки, накинул мантию на двоих и направился в сторону подземелий, под одобрительное мычание Ригель.

Тгк/тт: ensoleil.l🫶