41 глава. Сплетни

В воздухе витала воодушевляющая лёгкость, из каждого уголка доносились громкие разговоры, перемежающиеся тихими перешептываниями о новых слухах и сплетнях. Атмосфера воссоединения и веселья заполняла всё пространство, создавая волшебное ощущение праздника. Всё это было вполне уместно, ведь настал новый учебный год в Хогвартсе. Для кого-то это был пятый или третий курс, кто-то впервые откроет для себя двери в богатый и загадочный волшебный мир, полный удивительных тайн и приключений. А для наших героев это был последний курс в школе, последний экзамен, последние вечеринки в уютных гостиных факультета, последние нудные уроки, на которых многие предпочитали отсыпаться. Всё должно пройти замечательно, без каких-либо происшествий. Так ведь?

Однако за столом Слизерина царила непривычная тишина. Это были аристократы с высокомерием в крови, но сейчас все их привычные манеры и гордое спокойствие как будто растаяли в воздухе. Первое впечатление обманчиво, и всё могло бы выглядеть совершенно иначе, если бы главные зачинщики развлекали своих сокурсников. Но сейчас всем было не до этого.

— Басти, серьезно? — удручённо выдохнул Регулус, его голос звучал тяжело, как свинец, отягощающий атмосферу. — Я думал, ты просто не выспался. А ты, оказывается, бухал до поезда.

Лестрейндж, только что разлепивший веки и поднявший своё лицо со стола, который, к слову, казался ему очень удобным для сна, жадно пил воду, словно это было единственное, что могло спасти его от похмелья.

— Плохо думал, Рег, — хрипло отозвался кудрявый, его голос звучал как эхо из далекого подземелья, полное усталости.

— И с кем же ты пил? — Крауч нежно гладил брюнетку по волосам, пока она мирно покоилась на его плече, как будто искала в нём защиту от всего происходящего вокруг.

— А мне когда-нибудь нужен был партнёр? — Рабастан криво усмехнулся, но в этот раз у него действительно был партнёр, только говорить о нем он не хотел. Он прочесал непослушные пряди, стараясь придать себе более божеский вид. — Кстати, где мой пупсик?

— Он общается с Миллисентой, — отозвалась Авигея, но поймав недоумевающий взгляд друзей, продолжила. — Семикурсница из Когтеврана. Она перед входом в зал выловила его, спрашивала про жабу. Думаю, она хочет попросить, чтобы он подготовил её к зоти.

— Так лучше всех в зоти мы с Регулусом разбираемся, — хмыкнул Барти, накручивая тёмный локон на палец, его голос звучал самодовольно.

— Так она потрахаться хочет, — съязвил Басти, обращаясь к русому. — А зоти — просто предлог. Ладно, с моим разобрались. А малышка где? Собирает новые сплетни?

— Они с Даром сказали, что задержатся, — вновь ответила Барская.

— Понял, — его губы растянулись в озорной ухмылке, и в глазах вновь заискрились огни.

В большом зале собиралось всё больше учеников, и каждый из них ждал речь директора, надеясь, что вскоре их накормят. Но перед этим, конечно же, нужно было распределить первокурсников на факультеты.

Буквально через несколько минут в большой зал вошла долгожданная пара. Гринграсс звонко смеялась, держа русого под руку, а Дарий без умолку что-то говорил, поднимая настроение девушке и заставляя её хохотать, словно её смех был самым прекрасным звуком на свете. Все уже привыкли к этому союзу и лишь пускали завистливые взгляды, полные недоумения и восхищения. Все, кроме одного.

— Сен, ты что, опять пялишься? — парень с пшеничными волосами слегка толкнул друга в бок, его голос звучал с лёгким осуждением, но в то же время — с заботой.

— Да отъебись, Лестер, — грубо ответил Мальсибер, не отрывая своего взгляда от Ригель.

Эйвери сдержал губы, но послушно перестал донимать друга. Каждый раз, когда речь заходила о Гринграсс, Винсент кардинально менялся. Брюнет и так не отличался особо добрыми чертами характера, а теперь становился ещё более невыносимым. Но Лестер, как единственный и преданный друг Мальсибера, всячески подбадривал его, пытаясь вернуть к реальности.

— Как думаешь, Гринграсс опять будет каждый вторник по ночам где-то шататься? — тихо промолвил блондин, его голос звучал с лёгкой иронией и ожиданием.

Глаза Мальсибера загорелись. Он повернулся к другу и одобрительно ухмыльнулся. Точно. Брюнет иногда любил сидеть по ночам в гостиной, и чисто случайно, он всегда замечал, как каждый вторник Ригель крадётся из своей комнаты с сумкой наперевес. Это началось примерно в мае. Но ещё парень ненароком вычислил, что блондинка пропадает из Хогвартса в моменты тренировок львят.

Надо же, он совершенно забыл об этой маленькой тайне. Может, стоит вскользь сказать? Вот прямо сейчас, когда Дар и Ри проходят мимо него.

— Гринграсс, — вальяжно проговорил Винсент, и пара тут же обернулась, их взгляды встретились.

У парня перехватило дыхание, когда девушка смахнула волосы на одну сторону, открывая свою прекрасную шею и тонкие линии ключиц. Её пронзительные голубые глаза остановились на нём, и он почувствовал, как время замерло. Никогда раньше она не смотрела только на него. Ванильный аромат, перемешанный с табаком, казалось, окутал всё помещение, создавая атмосферу интриги и нежности. Её алые губы были слегка приоткрыты, и этот момент казался вечностью.

Брюнет полностью прошёлся по ней взглядом, замечая каждую деталь её образа. Но его глаза моментально приковал кулон в виде звезды, который так гармонично смотрелся на её тонкой шее. Ри издала краткое: «М?». И он был готов утонуть в этом звуке, опуститься на самое дно, не обращая внимания на то, как холодная вода заполняет его легкие.

Лестер, заметив легкое помутнение в глазах сокурсника, толкнул его в бок. Мальсибер наконец пришёл в себя.

— Давно хотел спросить, куда ты вечно сбегаешь, когда у львят тренировки? — вновь произнёс он, ухмыляясь, и возвращаясь к трезвому уму. — Может, нашла новое кафе в Хогсмиде, которое, по всей видимости, работает ночью по вторникам?

Блондинка лишь на секунду оторопела, в её глазах можно было заметить проблеск страха. Но это мгновение смогло утолить жажду Мальсибера.

Барский напрягся и крепко сжал челюсти. Он выжидающе посмотрел на Гринграсс, теперь ему было интересно услышать ответ. Но висевшую на краю Ри спас Басти, неожиданно подошедший сзади.

— О, малышка! — он заключил девушку в крепкие объятия, словно искал успокоение в её тепле. — Меня уже разрывает без твоих сплетен!

— Вообще-то мы говорили, — зло бросил Винсент. Ему явно не нравилось, что в этом представлении появился ненужный актёр из-за кулис.

— И Мальборо здесь! — язвительно воскликнул слизериниц, обращая своё внимание на сокурсника, который, казалось, мог взорваться от возмущения. Лестер закатил глаза, Барский был в замешательстве, а блондинка вздохнула с облегчением, как будто избавилась от тяжёлого бремени.

— Моя фамилия Мальсибер, — процедил брюнет, сжимая руки в кулаки, его гнев нарастал.

— Да хоть камэл, — ответил Бурый, и, хоть его и поставили в в странное положение, он не мог пропустить тот момент, как именно змей начал разговор с Гринграсс. И русому явно не понравился его тон. — Ещё раз откроешь свою хлеборезку, зубы выплюнешь.

Пока переглядки Сента и Дария не перетекли в активные действия, Лестрейндж снова произнес:

— Это, конечно, очень жарко выглядит, но сплетни Ри явно имеют градус выше. Поэтому Дар, беги к себе в берлогу, ты, сто процентов, уже всё выслушал. А я забираю нашу змейку.

На этом всем пришлось разойтись.

— Что произошло? — тут же спросила Авигея, как только Ригель села за стол.

— Да отстаньте вы! Дайте мне сплетни послушать! — взревел Рабастан, и блондинка послала ему благодарную улыбку, после чего начала:

— Итак, Миллисента, та, которая из Когтеврана, подходила к Сириусу, Эвану, Корвину и многим другим свободным парням, чтобы те якобы подтянули её по разным предметам. На самом деле она просто собиралась со всеми переспать, так сказать, пополняла список.

— А я говорил! — воскликнул Лестрейндж, его глаза светились восторгом. — Я знал, что она шлюха. Она как большой зал — общая достопримечательность, где побывали все.

— Ленору и Пиппу обвиняют в том, что они делают ставки на матчи. Из-за чего Ленору хотят убрать с места комментатора, — продолжала девушка.

— Наша Лиз, якобы, подрабатывает на черном рынке волшебных артефактов, но никто не может подтвердить или опровергнуть эти слухи. Но вы не бойтесь, я скоро всё узнаю.

— Мы никогда в тебе не сомневались, — промолвил только что подошедший Эван. — Надеюсь, я ничего интересного не пропустил?

— Пупсик, не до тебя сейчас, — ответил Басти, его глаза горели от порции горячих сплетен. — Ри, что дальше?

— Доракс переспала с Имельдой, — у всех раскрылись рты от шока. — Но это ещё не всё! Говорят, что Доракс сделала это назло Марлин.

— Она же вроде в Сириуса влюблена, — озадачился Крауч.

— Может, она и вашим, и нашим, — хмыкнул Блэк. Блондинка лишь пожала плечами и, задумавшись на секунду, продолжила:

— Игнатию из Когтеврана подозревают в использовании магических артефактов для знаний, и, кажется, ей грозит серьёзная проверка. Лорел и Диего изготовили какую-то новую травку, из-за которой Уилла пролежала неделю под кайфом.

— Ну, барсуки как всегда, — усмехнулся Розье.

— И самое странное, — девушка перешла на шёпот, и все наклонились ближе, — кажется, что Том Реддл начал действовать.

— В каком плане? — Барская нахмурилась и незаметно для всех крепче сжала свою сумку, в которой покоился дневник.

— Про это всячески избегают писать в газетах, но ходят слухи, что он собрал довольно много людей вокруг себя и замышляет что-то недоброе.

— С чего ты решила, что недоброе? — воспротивился Регулус, в его голосе звучала настороженность. — У него интересные предложения.

Плечи Гринграсс дрогнули, и всё, что она смогла сделать, это перевести взгляд на Барскую. В её глазах была немая мольба о поддержке, которая очень тускло светила. Будто в этом не было особой важности, но...

Все размышления и разговоры прервал величественный голос Дамболдора. Семикурсники уже выучили его речь наизусть, но в предложения проскользнуло что-то новое:

— Будьте благоразумны и не позволяйте кому-то затуманить ваш разум. — Многие, возможно, сочли это обыденным бредом директора, но этот момент проскользнул мимо их внимания, как только Минерва начала поочередно называть имена и фамилии первокурсников, приглашая их сесть на стул и узнать свой факультет.

Стол Гриффиндора раздавался бурными овациями каждый раз, когда кого-то распределяли на их факультет.

— Хвост, ты чего такой поникший? — весело спросил Джеймс, пихая того в бок.

Питер вздрогнул и чуть погодя ответил:

— Да побыстрей бы уже завалиться спать.

— Это да! — подхватил Сириус, сладко потягиваясь, словно готовился к длинной ночи.

Барский молчал, его всё ещё не отпускали слова Мальсибера. Конечно, было низко сомневаться в верности Ригель. Но он бы соврал, если бы сказал, что хоть на мгновение у него не проскользнула такая мысль. Всё, чего он сейчас хотел, это взять блондинку за руку, вытащить из зала и потребовать объяснений. Ну а потом можно было бы раскрасить лицо Винсенту, для профилактики.

Люпин подперев подбородок рукой, следил за первокурсниками. Он также слышал, о чем переговариваются друзья, и когда речь зашла про новые проделки, хотел вмешаться, но голос МакГонагал вернул всё его внимание:

— Венцена Высоцкая!

Римус нахмурился и протёр глаза, но всё верно...За стул присела знакомая брюнетка.

— Бурый, — окликнул шатен друга, — ты не говорил, что Венцена переводится к нам.

Барский вынырнул из раздумий и в шоке уставился на подругу. Все эти же эмоции испытали и остальные ребята, знакомые с девушкой.

— Она вас преследует? — с лёгкой колкостью спросила блондинка, сидящая за змеиным столом.

Авигея пыталась словить взгляд Высоцкой, но тщетно.

— Ничего не понимаю, — растеряно произнесла брюнетка.

Одному лишь парню было не до удивления. Карие глаза налились былым азартом.

— Она должна попасть к нам, — ухмыльнулся Лестрейндж. Он был готов взорваться от переполняющих его чувств.

— Она будет на Гриффиндоре, — мягко отозвалась Авигея.

— И слава Мерлину, — прыснул Розье, на что Регулус одобрительно кивнул, не сумев скрыть лёгкую ухмылку.

Нельзя сказать, что у парней была неприязнь к девушке — вовсе нет, дело совершенно не в этом. Просто...как бы это сказать...им хватает и Ри.

Венцена с широкой улыбкой на лице и гордо поднятым подбородком ожидала вердикта. Почему вдруг на последнем курсе она решила перевестись, всем ещё предстояло узнать.

— Гриффиндор! — громко провозгласила распределяющая шляпа.

Брюнетка прошла за стол теперь своего факультета, с радостью принимая объятья Дария и громкие поздравления.

— Ты привезла? — с ехидным прищуром спросил Сириус, пристально смотря на брюнетку.

— А то, Блэк, — подмигнула девушка и принялась отвечать на последующие многочисленные вопросы, что сыпались со всех сторон.

Слизеринский стол уже притих. Все хотели скорее окончить трапезу и направиться к Высоцкой.

— А это что за кроха? Ей на вид лет двенадцать, — интересовался Басти у своих сокурсников.

— Шафик из двадцати восьми. В Шармбатоне училась. По каким причинам к нам перевелась — неизвестно, — сразу же ответила Гринграсс

— Тебе неизвестно? Неизвестны причины? — с улыбкой подтрунивал Лестрейндж. — Быстро всё узнавай, я сказал, — «грозно» произнёс блондин и начал щекотать подругу

Ригель же в свою защиту начала щипать парня, хохоча на весь Большой зал.

— И вправду совсем ещё малышка, — задумчиво проговорила Ави. Почему-то она не могла перестать смотреть на девчушку с золотистыми локонами и напуганными карими глазами.

Лишь Розье даже не перевёл взгляд на новенькую. Он прекрасно знал кто она и почему перевелась, однако говорить об этом отнюдь не хотелось.

***

Когда ужин, наконец, завершился, ребята, словно пчёлы на мёд, столпились у окон, с нетерпением пытаясь узнать, что же привело Высоцкую в их круг. Интрига витала в воздухе, и каждый был полон любопытства.

— Да я поняла, что в Колдовстворце скука смертная, — с лёгким налётом улыбки произнесла брюнетка, её глаза искрились игривым светом. — Там меня абсолютно ничего не держит, но Анечка, — она с нежностью произнесла имя своего бывшего директора, — всё равно пустила слезу. Правда, я до конца не поняла, от радости или от горя.

В ответ на её слова раздались смешки, и Дар, с лёгкостью подхватывая смех, прокомментировал:

— Я уверен, что Сталин готов плясать от этой новости! Ты, конечно, смогла нас удивить своим переводом.

— Не боишься, что здесь будет сложнее? — с лёгким сомнением предположил Регулус.

— Ой, — Вени театрально закатила глаза, — я тебя умоляю! Какие сложности? Ты сначала в Колдовстворце недельку поучись, а потом поговорим.

На этот раз компания разразилась ещё более громким хохотом, словно кто-то запустил фейерверк.

— Мы определённо должны устроить вечеринку! — воскликнул Поттер, и его энтузиазм стал заразительным.

— Только давайте завтра, у меня уже глаза слипаются, — прошептал Питер, потирая своё лицо, как будто пытаясь прогнать сон.

— Тебе только бы спать. Ладно, значит, завтра вечером у вас в гостиной, — с уверенностью произнёс Крауч, — заодно и начало года отметим.

Дарий весело хмыкнул, а затем посмотрел на ярко улыбающуюся Ри. Девушка тут же ответила на его взгляд, он еле заметно кивнул в сторону, и, тяжело вздохнув, Гринграсс кивнула в ответ.

— Ладно, ребят, мы пойдём, — промолвила Ригель, прощаясь. Барский же даже словом не обмолвился и уже направился подальше от друзей.

Обсудив несколько деталей, остальные ребята начали потихоньку расходиться, словно пёстрые бабочки, покидающие цветущий сад.

— Венцена, ты идёшь? — спросил Римус, заметив, что девушка осталась стоять в стороне, погружённая в свои мысли.

— Вы идите, меня Раб проведёт, — отозвалась она, наконец одарив брюнета взглядом, который парень с нетерпением ждал, — да?

— Да, — тут же ответил Лестрейндж, обернувшись к слизеринцам, — идите, я потом подойду.

Никто не стал задавать лишних вопросов, что только пошло на руку обоим.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга, ощущая в воздухе напряжение, которое невозможно было игнорировать.

Убедившись, что друзья отошли на приличное расстояние, Рабастан буквально сорвался с места, и Высоцкая, следуя за ним, поспешила в его тень. Она успевала лишь мельком замечать мимолётные тени кабинетов, повороты и лестницы, но упорно шла за ним, словно ведомая невидимой нитью.

Когда брюнет в очередной раз свернул за угол и исчез из виду, Венцена поспешила нагнать его, и тут же её схватили за талию, притянув в какое-то тёмное помещение. На то, чтобы осмотреться, времени не было: на её губы обрушился жаркий и жадный поцелуй, который словно пробуждал в ней все чувства. Она ответила ему с таким же пылом, зарываясь рукой в его непослушные вьющиеся пряди. С её уст вырвался звучный стон, полный наслаждения, и лишь тогда Басти наконец оторвался.

— Уже соскучился? — пролепетала она, улыбаясь и обнажая белоснежные ровные зубы, по которым в следующую секунду игриво провела языком. — Мы же буквально ночью виделись.

Да, после той незабываемой ночи они не раз встречались. Каждый раз это был один и тот же сценарий: Венцена, принимая свою анимагическую форму, прилетала к окну Рабастана, который всегда ждал её с бутылкой огневиски.

Они проводили всю ночь в жарких объятиях друг друга, забывая о времени, пока не начинало светать, как будто мир за пределами этой комнаты не существовал.

Они не встречались в привычном смысле. Зачем? Каждому было удобно, ни у кого не было претензий. Поэтому вешать на себя ярлык не хотелось. Друзья даже не догадывались об их тайных встречах. Оба хотели оставить это между собой и наслаждаться мгновениями, не отвлекаясь на ненужные вопросы или чрезмерные ожидания. Никто из них не поднимал тему «кто мы друг для друга?». Они просто жили в моменте, расплываясь друг в друге.

— И всё же, что заставило тебя перевестись? — тихо поинтересовался Рабастан, бережно поднимая её подбородок, чтобы встретиться с её проницательным взглядом, полным загадки.

Она с лёгкой усмешкой ответила, её голос звучал как обманчивое пение сирен:

— Скучно, как я и говорила. Или ты подумал, что из-за тебя?

Он не нашёл ответа, лишь снова наклонился ближе, и их губы встретились, погружая обоих в бурный водоворот страсти. В этот момент мир вокруг них перестал существовать: ни стены, ни двери, ни звуки коридора. Остался только их собственный мир, заполненный жаркими поцелуями и тихими шёпотами, которые звучали как нежная музыка.

— Конечно, жаль, птичка, что ты не на моём факультете, — ухмыляясь, прошептал брюнет, его голос, как обычно, был полон флирта. — Я даже разочарован.

— Ну, поплачь, — Высоцкая надула губы, её тон был игривым, вызывая в нём улыбку. — Бедненький какой.

Она рассмеялась, и этот звук был для него настоящей мелодией, наполняющей его сердце теплом и радостью. В её глазах сверкало что-то особенное, что заставляло его забыть о всех своих страхах и сомнениях, которые когда-либо его тревожили.

— А что, если кто-то нас заметит? — с лёгкой игривостью поинтересовалась она, прижимаясь ближе к нему, словно желая спрятаться от всего мира. — Это же как так... — брюнетка театрально охнула. — Змей-искуситель соблазнил простую русскую девушку!

На самом деле ей было всё равно на чужие взгляды и разговоры. Но продолжить диалог и подколоть Басти стало для неё неотъемлемой частью жизни. Ведь кроме этого и физической близости между ними ничего не было. Разговоры по душам или тому подобное её не интересовали. Ну а зачем? Они не нуждались в этом или, по крайней мере, хорошо скрывали.

— Какой же я негодяй! — изумился он, его голос был полон игривой озорности. — А может, мне напомнить, кто первый ворвался ко мне в комнату?

— А может, мне напомнить, как ты был готов на всё, лишь бы отлизать мне? — парировала Венцена, её глаза мерцали дразнящим огнём.

— Да я и сейчас готов, — непринуждённо ответил Лестрейндж, сильнее сжимая талию девушки, чувствуя, как она реагирует на его прикосновения.

Парень сам не осознавал, на что он готов ради того, чтобы просто заглянуть ей в глаза. Для него все эти чувства до сих пор были под замком, и он пока не решался их открывать. Не было смысла. Венцена была рядом, он заполучил её, как и хотел. Только вот про свои слова, в которых он клялся самому себе, что как только получит желаемое, то у него тут же отпадёт интерес, он благополучно забыл или просто запихнул в самый дальний угол своих мыслей.

***

Пара молча дошла до своего места, их шаги звучали как тихий ритм. Блондинка, стараясь скрыть внутреннее волнение, с лёгкостью подпрыгнула и оказалась на подоконнике, словно птица, нашедшая уютное гнёздышко. Она отвернула голову к окну, наслаждаясь красотой ранней осени: листья, словно огненные языки, танцевали на ветру, а закат окрасил небо в невероятные оттенки розового и золотого. Извлекая сигареты из кармана, она закурила, вдохнув ментоловый дым.

Дарий, стоявший рядом, чувствовал, как его терпение иссякает. Он ждал, когда же закончится эта торжественная церемония, когда все закончат приветствовать Венцену, и теперь ему снова приходилось ждать, когда мисс Гринграсс соизволит начать разговор.

— Ну, — с лёгким нажимом произнёс парень, подталкивая её к ответу.

— Что? — Ригель отвела руку с сигаретой в сторону, выдыхая едкий дым, и невинно хлопнула глазками.

Русый стиснул челюсти, скрестив руки на груди, его глаза сверкали от недовольства.

— Я жду, пока ты объяснишь, чем ты занимаешься во время моих тренировок и где ты пропадаешь по ночам, — процедил он, его голос был полон подавленной ярости.

Девушка закусила губу, опустив взгляд. Этого она и боялась. Боялась, что не успеет сама всё рассказать. Почему же она молчала? Этот вопрос терзал её, но на него не было ответа. Теперь, когда его слова гнездились в её голове, она понимала, что всё это не могло закончиться хорошо.

Она продолжала молчать, обдумывая, как начать свой рассказ. Её мысли метались, как осенние листья. Но для Дария её молчание стало лишь подтверждением его худших опасений.

— Ну и с кем ты спишь? — произнёс он, и в его голосе звучала детская обида, гнев, который проникал в каждую клеточку его тела. В голове факты складывались в странную картину, которая перекрывала даже ту уверенность, которую он испытывал к ней.

Ри медленно подняла голову, её рот открылся от изумления.

— Я надеюсь, что мне послышалось. Иначе я прямо сейчас потушу эту сигарету об тебя, — её рука слегка дрогнула, а сердце кольнуло.

Как он мог так подумать? Как он мог усомниться в ней? Эти вопросы крутились в её голове, словно застрявшая пластинка.

— Я надеялся, что это мне тогда послышалось, — он старался не переходить на крик. — Я повторяю свой вопрос: с кем ты спишь? — и всё-таки он чуточку превысил норму децибелов.

— Я думал, что когда у меня тренировки, ты занимаешься... — он на секунду задумался, но затем махнул рукой, словно отгоняя ненужные мысли. — Да чем угодно блять! Что ночью ты, как порядочная девушка, спишь, на крайний случай читаешь, смотришь на эти блядские звёзды. А оказывается, ты шляешься непойми где!

Барский уже и сам не понимал, что говорит ей. Глаза застелила пелена, а рассудок — ревность. Вены на лбу вздулись, а руки, сжавшиеся в кулаки, были спрятаны в карманах.

— Ты только что усомнился в моей верности! — Гринграсс выбросила сигарету на пол, ярость наполняла её. — Назвал меня непорядочной девушкой! — Она спрыгнула с подоконника, её глаза горели от гнева. — И...Ты меня шлюхой сейчас назвал?!

Теперь они стояли друг напротив друга, между ними пролетал искрящийся воздух, но уже не от страсти, а от разжигающегося конфликта.

— Я не называл тебя шлюхой! — протестовал русый.

— А ты вообще сам понял, что сказал?! — блондинка тыкнула пальцем в его грудь.

— Может, хватит стрелки метать? Объясни, наконец, где ты пропадаешь! — его терпению уже давно пришёл конец.

— Я хотела. Хотела. Но зачем? Если ты сам уже всё решил! — яростно произнесла девушка, её глаза сверкали от эмоций.

Парень закатил глаза к потолку и закричал:

— Да почему с тобой так сложно?!

Сложно.

«Твой характер ни одна живая, да и неживая душа не вытерпит!»

Это слово пронзило сердце Ри, заставив её на мгновение задать вопрос: может, всё действительно так плохо? Она опешив, сделала шаг назад. Как странно, что именно это слово вызвало в ней такую бурю, в то время как другие не трогали её.

— Так давай расстанемся, если тебе со мной сложно, — её голос звучал чуждо, тихо. Это заставило Дария насторожиться. Он вновь посмотрел на Гринграсс, его эмоции смешались с растерянностью. Кажется, он перегнул.

— Расстанемся? — переспросил он, в его голосе уже не было гнева. — Серьёзно?

— А зачем тебе это? Если при первом же слухе ты думаешь, что я тебе изменяю. Ты ведь даже не думал в другом ключе. Может, я ночью выхожу из школы, чтобы лучше изучить звёзды, или беру уроки у Реджи, чтобы научиться летать на метле. Ты сразу подумал о плохом.

Совесть резко уколола Дария. Он понимал, что пытался, но ревность всё равно не давала покоя. Даже сама мысль о том, что Ригель что-то скрывает, сжигала его изнутри.

— Я... — начал он, но был перебит блондинкой.

— С мая я начала заниматься с Алостором Грюмом. Я упросила его взять меня в ученицы и, когда у тебя были тренировки, я с помощью камина посещала свои занятия. А по ночам была на дополнительных.

Грюм. Его имя отозвалось в голове Дария как гром среди ясного неба. Пока он переваривал услышанное, Ри медленно обошла его, собираясь уйти, но он схватил её за плечо.

— Подожди, — произнёс он, его голос стал мягче.

— Отпусти меня, Дар. Я не хочу сейчас с тобой говорить, — в её глазах можно было заметить намёк на слёзы, но она не могла позволить себе слабость.

Нет, он не отпустит её. Отпустить сейчас означало бы, что потом придётся отпустить её совсем. Барский искренне не хотел этого. Он не мог допустить, чтобы из-за его темперамента и не вовремя влезшего змея всё разрушилось.

— Нет. Я тебя не отпущу. Мы обсудим всё прямо здесь и сейчас. Я не хочу тебя отпускать, — его глаза метались.

Гринграсс чувствовала, как её сердце колотится. Она понимала, что произойдёт, если уйдёт, но и остаться было нелегко. Это значило переступить через свою гордость. Но иногда чувства важнее гордости, и чтобы сохранить нечто хрупкое, надо чем-то пожертвовать.

Когда крики утихли и негативные эмоции рассеялись, пара перешла к более мирному разговору. Гринграсс рассказала всё, не упуская ни одной детали, а Дарий, погасив ненужные эмоции, впитывал каждое слово, извиняясь за грубости и обещая, что если снова поднимет голос, пусть Ри на самом деле потушит сигарету об него.

Спустя время от той самой брошенной сигареты остался лишь догоревший фильтр. А между Ригель и Дарией сгорели недопонимания и обиды, оставив место для нового понимания и нежности.

Тгк/тт: ensoleil.l🫶