Глава 4

ПРЕОБРАЖЕНИЕ И БЕЗУМИЕ Неделю после той памятной Страстной пятницы Чарльза Варда видели чаще, чем обычно: он был занят переноской книг из своейбиблиотеки на чердак; Юноша вел себя спокойно, его действия были совершенноестественны, но у него был странный, словно загнанный вид, который очень ненравился миссис Вард, и судя по заказам, которые он посылал повару, появилсязверский аппетит. Доктору Виллетту рассказали о событиях, которые произошли в пятницу, ина следующей неделе, во вторник, он долго разговаривал с Чарльзом вбиблиотеке, где больше не было портрета Карвена. Беседа, как всегда, ни кчему не привела, но доктор Виллетт готов поклясться, что Вард тогда былсовершенно таким же, как обычно. Он обещал, что вскоре откроет свою тайну, иговорил, что ему необходимо иметь еще одну лабораторию вне дома. Об утратепортрета он жалел очень мало, если вспомнить, как восторженно относился ксвоей находке прежде, напротив, посмеивался над тем, что краска на картиневнезапно растрескалась и осыпалась. Со следующей недели Чарльз стал надолго отлучаться из дома, и однажды,когда добрая старая чернокожая Ханна пришла к Вардам, чтобы помочь приежегодной весенней уборке, она рассказала, что юноша часто посещаетстаринный дом на Олни-Корт, куда приходит с большим баулом в руках и долю возится вподвале. Он был очень щедр к ней и старому Эйзе, но казался болеебеспокойным, чем всегда, и это ее очень расстраивало, потому что она зналаего с колыбели. Новые известия о Чарльзе пришли из Потуксете, где друзья Бардов виделиего чуть ли не каждый день. Казалось, он не покидал небольшой курортныйгородок - Род-на-Потуксете и с утра до вечера катался по реке на. ботике,который нанимал на лодочной станции. Расспросив впоследствии жителей этогогородка, доктор Виллетт выяснил, что целью поездок Чарльза всегда быладальняя излучина реки, вдоль которой, высадившись на берег, он шел,направляясь к северу, и обычно возвращался лишь спустя долгое время. В конце мая на чердаке дома Вардов вновь раздались ритуальныепеснопения и заклинания, что вызвало резкие упреки мистера Варда. Довольнорассеянным тоном Чарльз обещал прекратить их. Однажды утром повторилсяразговор молодого Варда с воображаемым собеседником, такой же, как в тузлосчастную Страстную пятницу. Чарльз уговаривал и горячо спорил сам ссобой; слышались возмущенные возгласы, словно принадлежащие двум разнымлюдям, как будто один из них чего-то требовал, а второй отказывался. МиссисВард взбежала по лестнице а чердак и прислушалась. Стоя у запертой двери,она смогла различить лишь фразу: "Три месяца нужна кровь". Когда миссис Вардпостучала в дверь, все стихло. Позже мистер Вард стал расспрашивать Чарльза,и тот сказал, что произошел "конфликт в разных сферах сознания", которогоможно избежать, лишь обладая большим искусством. Он попытается ограничитьего этими сферами. В середине июня ночью произошел странный случай. Ранним вечером излаборатории послышались шум и топот. Мистер Вард решил пойти посмотреть, вчем дело, но шум внезапно прекратился. Когда все уснули, а лакей запирал наночь входную дверь, - у подножия лестницы вдруг появился Чарльз, нетвердодержавшийся на ногах, с большим чемоданом. Он сделал лакею знак, что хочетпокинуть дом. Молодой человек не сказал ни слова, но лакей - респектабельныййоркширец - посмотрел ему в глаза и вздрогнул без всякой видимой причины. Онотпер дверь, и молодой Вард вышел. Утром лакей сообщил о происшедшем материЧарльза. По его словам, было что-то дьявольское во взгляде, которым тот егоокинул. Молодые джентльмены не смотрят так на честных слуг, и он не желаетбольше оставаться в этом доме ни на один день. Миссис Вард отпустила лакея,не обратив особого внимания на его слова. Представьте только: ее Чарльз могкого-то обидеть; нет, это просто смешно! К тому же, перед тем, как уснуть,она слышала слабые звуки, доносившиеся из лаборатории, которая была прямонад ей; Чарльз плакал, беспокойно ходил по комнате, глубоко вздыхал, словночеловек, погруженный в самую бездну отчаяния. Миссис Вард привыклаприслушиваться по ночам, глубоко обеспокоенная зловещими тайнами,окружавшими ее сына. На следующий вечер, как и три месяца назад, Чарльз Вардпервым взял из почтового ящика газету и якобы случайно потерял где-тонесколько листов. Это: вспомнили позже, когда доктор Виллетт попыталсясвязать разрозненные факты в одно целое. В редакции "Джорнел" он просмотреллисты, утерянные Чарльзом, и нашел две заметки. "СНОВА ГРОБОКОПАТЕЛИ. Сегодня утром Роберт Харт, ночной сторож на Северном кладбище, стал свидетелем того, что похитители трупов снова принялисьза свое страшное дело в самой старой части кладбища. Могила Эзры Видена,родившегося в 1740 и умершего в 1824 году, как было начертано на егоизвлеченном из земли и варварски разбитом каменном надгробии, разрыта иопустошена. Это было, по всей вероятности, проделано с помощью лопаты,украденной из соседней сторожки. Каково бы ни было содержимое могилы после более чем столетнегопребывания в земле, все исчезло, кроме нескольких полусгнивших щепок.Отпечатков колес не замечено, но полицией найдены вблизи от этого местаследы одного человека, очевидно, мужчины, принадлежащею к хорошему обществу,так как он был обут в модные туфли с острым носком. Харт склонен связывать это событие со случаем, происшедшим в марте,когда он спугнул группу людей, приехавших на грузовике, которые успеливырыть глубокую яму; однако сержант Рили из Второго участка опровергает этуверсию, указывая на коренное различие между двумя происшествиями. В мартераскопки производились там, где, как известно, не было никаких могил; впоследнем случае явно целенаправленно и злонамеренно разрыта отмеченная вовсех записях могила, варварски разрушено надгробие, находившееся донастоящего времени в прекрасном состоянии. Потомки Видена, которым сообщили о случившемся, выразили свое удивлениеи глубокое сожаление. Они совершенно не могут себе представить, чтобынашелся человек, питающий такую смертельную ненависть к их предку, чтоосмелился осквернить его могилу. Хезеод Виден, проживающий на Энджел-стрит,598, вспомнил семейную легенду, гласящую, что Эзра Виден незадолго доРеволюции принимал участие в какой-то таинственной вылазке, отнюдь незадевающей его собственной чести. Но он никак не мог припомнить никакогонынешнего врага его семьи или какую либо связанную с ней тайну. Расследоватьэто дело поручено инспектору Каннингему, и есть надежда, что в ближайшембудущем мы узнаем что-нибудь определенное". "ЛАЙ СОБАК БУДИТ ЖИТЕЛЕЙ ПОТУКСЕТА. Сегодня ночью, около трех часов, жители Потуксета были разбуженынеобыкновенно громким лаем и воем собак, который начался в местах,расположенных у реки, к северу от Рода-на-Потуксете. Как утверждают люди,живущие поблизости, собаки выли необычайно громко и очень страшно; ФредЛемлин, ночной сторож на Роде, заявляет, что к этому вою примешивалосьчто-то очень похожее на крики до смерти перепуганного человека. Сильная, нократковременная гроза, разразившаяся неподалеку от берега реки, положилаконец шуму. Люди связывают с этим происшествием омерзительное зловоние,распространившееся, очевидно, от нефтехранилищ, расположенных вдоль береговбухты. Возможно, именно это зловоние повлияло на поведение собак". Чарльз худел и становился все беспокойнее, и, оглядываясь назад, всепришли к общему -мнению, что в то время он хотел сделать какое-то заявлениеили в чем-то признаться, но воздерживался от этого из страха. Миссис Вард,полубольная от постоянного нервного напряжения, прислушивавшаяся по ночам кмалейшему шороху, узнала, что он часто совершает вылазки под покровомтемноты, и в настоящее время большая часть психиатров наиболееортодоксального направления единодушно обвиняют Чарльза Варда вотвратительных актах вампиризма, которые в то время были поданы прессой какглавная сенсация, но так и остались нераскрытыми, поскольку маньяк не былнайден. Жертвами этих преступлений, слишком известных, чтобы рассказывать оних подробно, стали люди разного пола и различного возраста. Они совершалисьв двух местах: в жилом. районе на холме, в северной стороне города близ домаВарда, и в предместье напротив станции Кренстоун, недалеко от Потуксета.Нападали как на запоздалых прохожих, так и на неосторожных, спящих соткрытыми окнами жителей, и все оставшиеся в живых рассказывают о тонком,гибком чудовище с горящими глазами, которое набрасывалось на них, вонзалзубы в шею или руку и жадно пило кровь. Доктор Виллетт, не согласный с тем, что безумие Варда началось в этотпериод, проявляет большую осторожность при объяснении всех этих ужасов. Онзаявляет, что имеет собственную точку зрения на сей счет и, не говоря ничегоопределенного, ограничивается утверждениями непричастности Чарльза Варда кдиким преступлениям - Не буду говорить о том, - заявляет он, - кто, или дажечто, по моему мнению, совершало эти нападения и убийства, но настаиваю,Чарльз Вард в них неповинен. У меня есть причины быть уверенным в том, чтоЧарльз никогда не был вампиром, и лучшим доказательством тому явились еговсе увеличивающееся малокровие и ужасающая бледность. Бард забавлялся оченьопасными вещами и дорого заплатил за это, но никогда не был чудовищем иистинным злодеем. Мы были свидетелями резкой перемены в нем, и мне хотелосьбы верить, что прежний Чарльз Вард умер в тот час, когда это случилось. Нокак бы то ни было, душа его умерла, ибо безумный сгусток плоти, которыйисчез из своей комнаты в больнице Вейта, имел совсем другую душу. К словам Виллетта следует прислушаться: он часто посещал дом Вардов,занимаясь лечением миссис Вард, заболевшей нервным расстройством отпостоянного напряжения. Бессонные ночи, когда она с трепетом прислушиваласьк звукам, доносившимся сверху, вызвали у нее болезненные галлюцинации, окоторых она, после долгих колебаний, поведала доктору. Тот успокоил ее, носерьезно задумался над услышанным. Ей казалось, что она слышит у себя надголовой глухие рыдания и вздохи в самое необычное время. В начале июня доктор Виллетт рекомендовал миссис Вард поехать вАтлантик-Сити на неопределенное время и как следует отдохнуть, решительнопредупредив как мистера Варда, так и исхудавшего и старавшегося избегать егоЧарльза, чтобы они писали ей только веселые и ободряющие письма. Вероятно,этой рекомендации доктора она обязана - тем, что сохранила жизнь и душевноездоровье. 2 Через некоторое время после отъезда миссис Вард Чарльз решил купить домв Потуксете. Это было причудливое небольшое деревянное здание, коттедж сбетонным гаражом, высоко забравшийся по склону почти незаселенного речногоберега над курортным городком. По причинам, известным лишь ему одному,молодой Вард желал приобрести именно его. Он не давал покоя агентствам попродаже недвижимости, пока они не купили для него этот дом, преодолевсопротивление прежнего владельца, не устоявшего перед несообразно высокойценой. Как только дом освободился, Чарльз переехал в него, погрузив вбольшую закрытую машину все содержимое своей лаборатории, в том числе книгииз библиотеки, как старинные, так и современные. Он отправился в Потуксет всамую темную пору ночи, и мистер Вард припоминает, как сквозь сон слышалприглушенные ругательства рабочих и громкий топот, когда они спускались полестнице. Потом Чарльз снова переселился в свои покои на третьем этаже иникогда больше не показывался на чердаке. Дом в Потуксете стал вместилищем всех секретов, которые прежде таилисьв лаборатории. Чарльз, как и прежде, жил отшельником, но теперь егоодиночество разделяли двое: не то португалец, не то мулат разбойничьеговида, бродяга с набережной Саут-Мейн-стрит, выполнявший обязанности слуги, ихудощавый незнакомец, по виду ученый, в черных очках, с густой и длиннойбородой, которая выглядела как приклеенная, по всей .видимости, коллегаЧарльза. Соседи тщетно пытались вовлечь в разговор этих странных субъектов.Мулат, которого звали Гомес, почти не говорил по-английски, а бородатыйприятель Варда, называвший себя доктором Алленом, был крайне неразговорчив.Сам Вард пытался общаться с местными жителями, но лишь вызывал ихнедоброжелательное любопытство своими рассказами о сложных химическихопытах. Сразу же начались разговоры о том, что в доме всю ночь горит свет;немного позже, когда это внезапно прекратилось, появились еще более странныеслухи о том, что Вард заказывает у мясника целые туши, что из дома раздаютсязаглушенные крики, декламация, песнопения или заклинания и вопли, словновыходящие из какого-то глубокого подземелья, расположенного под домом. Самособой разумеется, достойные буржуа, обитавшие по соседству, сильноневзлюбили новых подозрительных жильцов, и неудивительно, что делалисьдовольно прозрачные намеки на их возможную связь с многочисленными случаямивампиризма и убийств, особенно с тех пор, как они распространились, словноэпидемия, исключительно в Потуксете и прилегающих к нему районах и улицахЭджевуда. Бард большую часть времени проводил в Потуксете, но иногда уделял однуили две ночи родительскому дому. Считалось, что он там и живет. Дважды онуезжал из города на неделю, неизвестно в каком направлении. Он становилсявсе бледнее, катастрофически худел и лишился прежней уверенности в себе, чтодоктор Виллетт не преминул отметить, когда юноша в очередной раз повторилстарую историю о важных исследованиях и будущих открытиях. Виллетт частопытался подстеречь молодого человека в доме его отца, так как мистер Вардбыл глубоко обеспокоен и старался устроить так, чтобы за его сыном хотькак-то присматривали, насколько это было возможно в данном случае, ибоЧарльз уже стал совершеннолетним и к тому же обладал очень скрытным инезависимым характером. Доктор все еще настаивает, что молодой человек дажетогда был совершенно здоров психически, и приводит как доказательстворазговоры, которые они вели. К сентябрю эпидемия вампиризма окончилась, но в январе Чарльз едва неоказался замешанным в крупных неприятностях. Люди уже некоторое времяпоговаривали о таинственных ночных караванах грузовиков, прибывающих к Вардув Потуксог, и внезапно из-за непредвиденного случая обнаружилось, какойименно груз они везли. В безлюдном месте близ Ноуп-Валли налетчикиподстерегли один из таких караванов, думая, что в машинах находитсяспиртное, но на этот раз им суждено было испытать настоящий шок. Ибо длинныеящики, захваченные и сразу же открытые ими, содержали поистине страшныевещи, настолько страшные, что даже представители преступного мира не моглисдержать дрожь. Похитители поспешно закопали свои находки, но, когда обо всем проведалаполиция штата, было проведено тщательное расследование. Недавно задержанныйбродяга, получив в полиции обещание, что ему не предъявят каких-либодополнительных обвинений, согласился, наконец, провести группу полицейских ктому месту, где было зарыто захваченное; в сделанном наспех захоронении былинайдены поистине ужасные предметы. На местное - или даже международное -общественное мнение оказало бы весьма неприятное впечатление опубликованиерезультатов поисков, которые напугали даже их участников. С лихорадочнойпоспешностью в Вашингтон было отправлено несколько телеграмм. Ящики были адресованы Чарльзу Варду в Потуксет, и представители какместной, так и федеральной полиции, доставив в участок всех обитателейкоттеджа, подвергли их строгому допросу. Чарльз и его спутники были бледны иобеспокоены, но полиция получила от хозяина дома объяснения, которые,казалось, полностью оправдывали его. Ему были нужны некоторые анатомическиеобразцы для выполнения программы научных исследований, глубину и важностькоторых могут подтвердить все, знавшие его последние десять лет, и онзаказал необходимые объекты в нужном ему количестве в агентствах, которые,как он полагал, занимались совершенно законной деятельностью. Откуда взятыэти образцы, ему абсолютно неизвестно. Вард, по всей видимости, былсовершенно потрясен, когда инспектор намекнул на то, какое чудовищноевпечатление произведет на публику известие о находках и насколько все этоповредит национальному престижу. Показания Чарльза были полностьюподтверждены его коллегой, доктором Алленом, чей странный гулкий голосзвучал гораздо более убедительно, чем нервный, срывающийся голос Варда; вконце концов полиция оставила дело без последствий; но ее сотрудникитщательно записали нью-йоркский адрес агентства и его владельца.Расследование ни к чему не привело. Следует лишь добавить, что "образцы"были поспешно и в полной тайне возвращены на прежнее место, и никто так и неузнал об этом богопротивном осквернении памяти усопших. Десятого февраля 1928 года доктор Виллетт получил от Чарльза Вардаписьмо, которое считает исключительно важным и относительно которого ончасто спорил с доктором Лайманом. Последний полагал, что письмо содержитубедительное доказательство того, что перед нами далеко зашедший случай"деменции прекокс" - быстро протекающей острой душевной болезни. Виллетт жесчитает, что это последние слова несчастного юноши, написанные им в здравомуме. Он обращает особое внимание на характер почерка, неровного, нонесомненно принадлежащего Варду. Вот полный текст этого письма: "100 Проспект-стрит, . Провиденс, Р.И. 8 марта 192б г. Дорогой доктор Виллетт! Я чувствую, что наконец пришло время сделать признание, с которым ямедлил, несмотря на Ваши просьбы. Я никогда не перестану ценить терпение, скоторым Вы его ожидали, и доверие, с которым Вы отнеслись ко мне как кчеловеку и пациенту. Я должен, к сожалению, признать, что никогда не дождусь триумфа, окотором мечтал. Вместо него я добился лишь встречи с дичайшим ужасом, и моислова, обращенные к Вам, будут не победным кличем, а мольбой о помощи;посоветуйте, как спасти не только меня, но и весь мир от чудовищнойопасности, которую не может себе представить человеческий разум. Вы помните,что говорится в письмах Феннера относительно набега на ферму в Потуксете.Это нужно сделать снова, и как можно скорее. От нас зависит больше, чемможно выразить словами, - вся цивилизация, все законы природы, может быть,даже судьба всей Солнечной системы и космического пространства. Я вызвал кжизни страшного монстра, но сделал это лишь во имя науки. А сейчас во имяжизни человечества и всей Земли Вы должны помочь мне загнать чудовище в течерные бездны, откуда оно явилось. Я навсегда оставил это место в Потуксете, и мы должны извлечь оттудавсе, что в нем находится, - живым или мертвым. Я никогда не вернусь туда, иВы не должны верить, если когда-нибудь услышите, что я нахожусь там. Яобъясню Вам, почему я это говорю, когда мы увидимся. Я вернулся домой навсегдаи хотел бы, чтобы Вы посетили меня сразу же, как только у Вас появитсяпять-шесть часов свободного времени, чтобы Вы смогли выслушать все, что ядолжен сообщить. Это займет довольно много времени - и поверьте мне, никогдаеще Ваш профессиональный долг не призывал Вас с такой настоятельной необходимостью, как сейчас. На картупоставлено значительно больше, чем рассудок или даже моя жизнь. Я не рискую рассказать обо всем отцу; вряд ли он поймет, о чем идетречь. Но я признался ему, что мне угрожает опасность, и он нанял четырехдетективов, которые следят за нашим домом... Не могу сказать, насколько онимогут оказаться полезны, потому что им придется встретиться с силами,которым даже Вы вряд ли сможете противостоять. Итак, приходите скорее, еслихотите застать меня в живых и услышать, как избавить все мироздание отадского заговора. Приходите в любое время: я не буду выходить из дома. Заранее не звоните, потому что трудно сказать, кто или что попытаетсяперехватить Вас, И -будем молиться всем богам, чтобы ничто не помешало нашейвстрече. Я в полном отчаянии. Чарльз Декстер Вард. Р.Б. Застрелите доктора Аллена, как только увидите его, и бросьте телов кислоту, чтобы от него ничего не осталось. Не сжигайте его". Доктор Виллетт получил это письмо примерно в десять тридцать утра инемедленно устроил так, что у него оказалась свободной половина дня и весьвечер для разговора, который мог, если необходимо, продолжаться до позднейночи. Он собирался прийти к Вардам примерно в четыре часа дня, и оставшиесядо этого часы провел в беспокойстве, строя самые невероятные догадки.Кому-нибудь постороннему показалось бы; что письмо написано маньяком, нодоктор Виллетт был слишком хорошо осведомлен о тех странных вещах, которыепроисходили с Чарльзом, и был далек от того, чтобы считать его слова бредомбезумца. Он был почти уверен, что здесь замешано что-то трудно поддающеесяопределению, окутанное древними легендами, но от этого не менее чудовищное,а упоминание имени доктора Аллена сразу же пробудило в памяти Виллетта всете разговоры, которые велись в Потуксете относительно загадочного приятеляЧарльза. Доктор никогда не видел этого человека, но много слышал о том, какон выглядит, как ведет себя, и снова задумался над тем, что же таится занепроницаемо-черными очками. Ровно в четыре часа доктор Виллетт явился в дом Вардов, но сраздражением и беспокойством услышал, что Чарльз не сдержал обещанияостаться дома. Детективы были на месте, но утверждали, что молодой человек,казалось, несколько преодолел свой страх. Утром он долго разговаривал потелефону, спорил, и, по всей видимости, отказывался выполнить то, чтотребовал его собеседник. Один из детективов- расслышал слова: "Я очень устали хочу немного отдохнуть", "Извините меня, но я сегодня не могу никогопринять", "Пожалуйста, отложите решительные действия, пока мы не придем ккакому-нибудь компромиссу", и наконец "Мне очень жаль, но я должен от всегосовершенно отойти на некоторое время. Я поговорю с вами позже". Потом,очевидно, подумав и набравшись храбрости, он выскользнул из дома так тихо,что никто не заметил его ухода; около часа дня Чарльз вернулся и прошелвнутрь, не говоря ни слова. Он поднялся наверх, вошел в библиотеку, и тамчто-то его сильно испугало: все услышали вопль ужаса, который перешел вкакие-то булькающие звуки, словно душили юношу. Однако, когда туда прошеллакей, чтобы посмотреть, что случилось, Чарльз с дерзким и надменным видомвстал в дверях и молча отослал лакея ежом, от которого тому стало не посебе; Потом молодой Бард, по всей вероятности, что-то переставлял у себя наполках: в течение некоторого времени слышался топот, такие звуки, будто пополу тащили что-то тяжелое, грохот и треск дерева. Затем он вышел избиблиотеки и сразу же покинул дом. Виллетт осведомился, велел ли Чарльзчто-нибудь передать ему, но услышал отрицательный ответ. Лакей былобеспокоен видом и поведением Чарльза и заботливо осведомился у доктора,есть ли надежда вылечить молодого человека от нервною расстройства. Почти два часа доктор Виллетт напрасно ожидал Чарльза в его библиотеке,оглядывая полупустые пыльные полки с зияющими пустотами в тех местах, откудабыли вынуты книги, мрачно улыбнувшись при виде камина, с панели котороговсего год назад на него безмятежно глядело невыразительное лицо ДжозефаКарвена. Через некоторое время в комнате сгустились тени, и веселые цветаяркого, солнечного заката уступили место жутковатому, сумеречному освещению- вестнику наступающей ночи. Наконец пришел мистер Вард, который выказалнемалое удивление и гнев из-за отсутствия сына, для охраны которого онприложил столько усилий. Отец не знал о том, что Чарльз попросил доктораВиллетта посетить его, и обещал известить, как только его сын вернется.Прощаясь с доктором, Вард выразил крайнее беспокойство по поводу состоянияздоровья Чарльза и умолял его сделать все возможное, чтобы юноша вновь обрелпрежний облик и вернулся к нормальному образу жизни. Виллетт был радпокинуть библиотеку, ибо в ней, казалось, притаилось нечто омерзительное инечистое, словно исчезнувший портрет оставил после себя что-то зловещее.Доктору никогда не нравилась эта картина, и даже теперь, когда портрета ужене было, ему, хоть он и был человеком с крепкими нервами, все времячудилось, будто в гладкой панели таится нечто, вызывавшее в немнастоятельную потребность как можно скорее выйти из этой мрачной комнаты насвежий воздух. 3 На следующее утро Виллетт получил записку от мистера Варда, в которойтворилось, что Чарльз все еще не появился. Вард писал, что ему позвонилдоктор Аллен, сообщивший, что Чарльз на некоторое время останется вПотуксете, поэтому у него нет повода для волнения. Присутствие Чарльза былонеобходимо, так как сам Аллен, по его словам, должен будет уехать, и ихопыты требуют постоянного присутствия молодого Варда. Чарльз передает всемгорячий привет и сожалеет, если неожиданная перемена его планов кого-нибудьобеспокоила. Мистер Вард впервые услышал голос Аллена, который что-тонапомнил ему. Он не мог с уверенностью сказать, что именно, однако чувствобыло, несомненно, неприятное и даже устрашающее. Получив столь странные и противоречивые известия, доктор Виллеттрастерялся, не зная, что думать. Письмо Чарльза было написано в порывеотчаяния, но почему он все же ушел из дому? Молодой Вард написал, что егоновое жилище таит в себе чудовищную и страшную угрозу, что и дом, и все егообитатели, особенно Аллен, должны быть уничтожены любой ценой и что онбольше никогда не вернется туда и не увидит, как это произойдет. Но, есливерить последним сообщениям, он забыл свои слова и снова находится в этомгнезде мрачных тайн. Здравый смысл подсказывал доктору, что лучше всегооставить в покое молодого Варда со семи его странностями, но какое-то болееглубокое чувство не давало изгладиться впечатлению от письма. Виллеттперечитал его и вновь убедился, что оно вовсе не так уж бессодержательно ибезумно, а лишь написано довольно напыщенно и бессвязно. В нем чувствовалсяподлинный и глубокий страх, и, учитывая то, что уже было известно доктору,оно содержало намек на чудовищные вещи, проникшие из чужого времени ипространства, не допуская примитивного и циничного объяснения. Вокруг насвитает несказанный ужас, - и даже если .мы не в силах постичь его, надо бытьпостоянно готовыми дать ему отпор. Более недели доктор Виллетт рассуждал над вставшей перед ним дилеммойвсе больше и больше склонялся к мысли навестить Чарльза в Потуксете. Ни одиниз знакомых молодого человека не отважился проникнуть в это тайное убежище,и даже мистер Вард знал о нем только то, что сын нашел нужным ему сообщить.Но доктор Виллетт чувствовал, что необходимо поговорить с пациентомначистоту. Мистер Вард получал от Чарльза время от времени краткиебессодержательные письма, напечатанные на машинке, и сказал доктору, чтоподобные же письма получает и миссис Вард в Атлантик-Сити. Итак, докторрешил действовать и, несмотря на неприятные предчувствия, вызванныестаринными легендами о Джозефе Карвене и недавними слухами ипредостережениями Чарльза Варда, смело направился к деревянному коттеджу,расположенному на крутом речном берегу. Виллетт уже как-то побывал здесь из чистого любопытства, хотя, конечно,никогда не входил в дом и старался скрыть свое присутствие, поэтому онхорошо знал дорогу. В конце февраля, после полудня, он выехал по Броуд-стритна своей маленькой машине. По дороге он вдруг вспомнил, что сто пятьдесятлет назад в том же направлении двигалась толпа угрюмых людей, чтобы свершитьужасное дело, так да конца до сих пор и не понятое. Поездка вдоль приходящих в упадок городских окраин не заняла многовремени, - и скоро перед ним уже расстилались чистенький Эджелуд и сонныйПотуксет. Виллетт повернул направо, вниз по Локвуд-стрит, и проехал, сколькопозволяла заброшенная проселочная дорога, потом вышел из машины и пошел насевер, туда, где возвышался обрывистый берег реки, за которым простиралисьзатянутые туманом низины. Домов здесь было мало, так что слева отвозвышенности он легко нашел деревянный коттедж с бетонным гаражом. Быстропройдя по заброшенной дорожке, мощеной гравием, доктор твердой рукойпостучал в дверь и решительно обратился к мрачному мулату, приоткрывшемуодну створку. Доктор сказал, что должен немедленно видеть Чарльза Варда по оченьважному делу. Он не примет никаких отговорок, а если его не пустят, то обэтом сразу же будет доложено мистеру Варду. Мулат стоял в нерешительности идаже придержал дверь, когда Виллетт попытался толкнуть ее, но доктор ещегромче повторил свое требование. Затем из темноты дома раздался шепот, откоторого у доктора, непонятно почему, по спине побежали мурашки, - Впустиего, Тони, - сказал странный голос, - сейчас столь же подходящее время дляразговора, как и любое другое. Но, каким бы пугающим ни был этот низкий,словно отдающийся эхом голос, доктор Виллетт еще сильнее испугался вследующую минуту, когда доски пола заскрипели и из темноты показалсяговорящий - это был сам Чарльз Вард. Тщательность, с которой доктор Виллетт впоследствии восстановилразговор с Чарльзом, состоявшийся в тот день, вызвана тем, что он придавалособое значение этому периоду, ибо вынужден был признать, что в личностиЧарльза Декстера Варда произошло полное изменение, и заявил, что мозг,порождающий мысли и слова нынешнего Чарльза Варда, не имеет ничего общего смозгом того человека, за ростом и развитием которого он наблюдал в течениедвадцати шести лет. Несогласие с доктором Лайманом побудило его стремиться кнаибольшей точности, и он с полной уверенностью датирует начало подлинногобезумия Чарльза Варда тем днем, когда родители получили от него первоеписьмо, напечатанное на машинке. Стиль писем, которые он регулярно отправлялим, совершенно не похож на стиль Варда. Он чрезвычайно архаичен, словновнезапное перерождение мозга автора писем высвободило целый поток мыслей ивпечатлений, которые он бессознательно приобрел в дни своего детскогоувлечения стариной. В них наблюдается явное усилие казаться современным, ноот их духа, не говоря уже о языке, явственно веет прошлым. Дух прошлого сквозил в каждом слове, каждом движении Варда, когда онговорил с доктором в полумраке старого деревянного дома. Он поклонился,указал Виллетту на кресло и внезапно заговорил странным шепотом, причинукоторого сразу же попытался объяснить. - Я изрядно простудился и едва неприобрел чахотку, - начал он, - от этих проклятых речных миазмов. Невзыщите, прошу Вас, за мою речь. Я предполагаю, Вы прибыли от батюшкипосмотреть, что тревожит меня, и имею надежду, что Ваш рассказ не представитему никаких резонов для беспокойства. Виллетт очень внимательно прислушивался к скрипящим звукам голосаЧарльза, но еще более внимательно всматривался в его лицо. Он чувствовал,что здесь не все ладно, вспомнив, что рассказывали ему родители Варда овнезапном страхе, поразившем в ту памятную ночь достойного йоркширца, ихлакея. Виллетту хотелось бы, чтобы было посветлее, но он не попросил открытьхотя бы одну ставню. Вместо этого он просто спросил молодого Варда, почемутот не дождался его визита, о котором так отчаянно умолял меньше недели томуназад. - Я как раз желал подойти к этому, - ответил хозяин дома. - Вамдолжно быть известно, что я страдаю сильным нервным расстройством и частоделаю и говорю странные вещи, в которых не отдаю себе отчета. Не раз язаявлял Вам, что нахожусь накануне великих открытий и свершений и самовеличие их заставляет меня по временам терять голову. Мало найдется людей, которые не почувствуют страх перед тем, что мнойобнаружено, но теперь уже недолго остается ждать. Я был глупцом, когдасогласился на этих стражей и на сидение дома; сейчас мое место здесь. Обомне злословят любопытствующие соседи, и, может статься, тщеславие - этаслабость, присущая всем людям, - побудило меня иметь о себе слишком высокоемнение. Нет ничего дурного в том, что я делаю, пока я делаю сие правильно.Если Вы будете терпеливы и подождете еще шесть месяцев, я покажу Вам такое,что в высшей степени вознаградит Вас за терпение. Вам также следует знать,что я нашел способ изучать науки, в которых преуспели древние, черпая изисточника, более надежного, чем все книги, и предоставляю Вам судить оважности сведений, которые я сходу дать в области истории, философии иизящных искусств, указав на те врата, к которым я получил доступ. Мой предоковладел всеми этими знаниями, но эти безмозглые соглядатаи ворвались к немуи убили. Теперь я по мере своих слабых сил снова добился этих знаний. На этотраз ничего дурного не должно случиться, и менее всего я желаю неприятностейпо причине собственных идиотских страхов. Умоляю Вас, сэр, забудьте все, чтоя написал Вам, и не опасайтесь ни этого дома, ни его обитателей. Доктор Аллен - весьма достойный джентльмен, и я должен принести емуизвинения за все дурное, что написал о нем. Я бы желал не расставаться сним, но у него были важные дела в другом месте. Он столь же ревностноотносится к исследованиям этих важнейших материй, как и я. Думается мне, чтоя, боясь последствий наших с ним трудов, переносил этот страх на доктораАллена как на своею главного помощника. Вард умолк, и доктор не знал, что сказать и что думать. Он чувствовал себя довольно глупо, слушая, как молодой человекотрекается от написанного им письма. Но бросалось в глаза, что речь Вардабыла странной, чуждой здравому смыслу и, бесспорно, бредовой. Письмо,трагическое в своей естественности, несомненно, было написано рукой тогоЧарльза Варда, которого доктор знал с детства. Виллетт пытался навестиразговор на прошлые события, напомнив Варду некоторые происшествия. Этомогло бы восстановить обычный тон и настроение их бесед, но он добился лишьничтожных результатов. То же произошло позже с другими врачами-психиатрами.Из памяти Варда, казалось, были стерты целые пласты, почти все, что касалосьего собственной жизни и современных событий, и в то же время всплыли всесведения о старине, которые он приобрел еще в детстве - подсознательноеполностью затопило индивидуальное. Исчерпывающие знания молодого Варда вовсем, что имело отношение к прошлому, были ненормальными и нездоровыми, и онвсячески пытался скрыть их. Когда Виллетту упоминали какое ни будь событие,он часто получал от Чарльза такие объяснения, которые нельзя было ожидать отобычного современного человека, и доктор всегда хмурился, слыша бойкую речьЧарльза. Было совершенно невероятно, что молодой человек знал, как свалилсяпарик с толстого шерифа когда тот сделал поклон во время исполнения пьесы вТеатральной академии мистера Дугласа на Кинг-стрит в пятницу 11 февраля 1762года, или как актеры сократили текст пьесы Стиля "Благоразумный любовник" ииспортили ее до такой степени, что можно было радоваться тому, чтонаходившийся под влиянием баптистов городской совет закрыл театр наследующий вечер. Старые письма вполне могли содержать упоминание о том, что"бостонская коляска Томаса Себина была дьявольски неудобной", но какой, дажесамый выдающийся историк, занимающийся колониальным периодом, мог знать, чтоскрип новой вывески Эпенетуса Олни (он велел намалевать на ней аляповатуюкорону после того, как переименовал свою таверну в "Королевский кофейныйзал") был в точности похож на первые звуки новой джазовой пьесы, которуюможно было услышать по, радио по всему Потуксету? Однако Вард недолго распространялся на подобные темы, давая понять, чтоего не интересуют ни современность, ни старина. Было совершенно ясно, что онжелает лишь удовлетворить любопытство своего посетителя, чтобы тот поскорееубрался и больше не приходил. Очевидно, с этой целью он предложил Виллетту,показать дом и сразу же провел его по всем комнатам, от подвала до чердака.Виллетт внимательно всматривался в предметы, находившиеся в доме, и заметил,что стоявших на виду книг было слишком мало, явно недостаточно для того,чтобы заполнить зияющие пробелы на книжных полках библиотеки Чарльза, и онислишком, уж обычны. Он понял также, что так называемая "лаборатория"устроена весьма небрежно, явно для отвода глаз. Без сомнения,. где-то вдругом помещении находились настоящие библиотека и лаборатория, но гдеименно, было невозможно угадать. Потерпев полную неудачу, не узнав ничегоопределенного, Виллетт к вечеру возвратился в город и обо всем рассказалмистеру Варду. Они пришли к общему мнению, что юноша окончательно сошел сума, но решили не спешить. Главное - нужно и дальше держать в полномневедении миссис Вард, какой бы помехой этому ни были странные письма еесына. Теперь и мистер Вард решил отправиться к сыну, посетив его как будтослучайно. Однажды вечером доктор Виллетт отвез его в Потуксет на своеймашине, высадил близ деревянного коттеджа и терпеливо ждал возвращения.Разговор был очень долгим, и мистер Вард вышел из дома грустным ивзволнованным. Чарльз принял его так же, как и Виллетта, с той толькоразницей, что очень долго не появлялся. Нежданный посетитель вынужден былсилой вломиться в прихожую и отправил мулата с настоятельным требованиемпозвать к нему сына. В поведении молодого Варда не было и следа сыновнейпривязанности. В комнате было полутемно - Чарльз жаловался, что у него дажепри слабом свете страшно болят глаза. Он говорил приглушенным голосом,объясняя это тем, что у него раздражение голосовых связок, и в его хрипломшепоте было что-то, внушавшее неясную тревогу, которую Вард никак не моготогнать. Договорившись вместе предпринять все, что будет в их силах, чтобыспасти Чарльза от полного безумия, мистер Бард и доктор Виллетт стали покрупицам собирать сведения, которые могли бы хоть что-нибудь добавить ктому, что им было уже известно. Прежде всего они тщательно собрали всесведения о разговорах, ходивших в Потуксете. Это им было сравнительно легкосделать, потому что и у того, и у другого было немало друзей в округе. Сдоктором Виллеттом люди говорили откровеннее, чем с отцом Чарльза, и изуслышанного он сделал вывод, что в последнее время Чарльз вел действительностранную жизнь. Досужие языки обвиняли домочадцев Чарльза в причастности квампиризму, свирепствовавшему прошлым летом; а грузовики, подъезжавшие кдому молодого Варда в глухие часы ночи, давали пищу самым мрачнымпредположениям. Местные торговцы рассказывали о странных заказах Варда,поступавших к ним через зловещего мулата, и главным образом о неимоверномколичестве мяса и свежей крови, которую доставляли мясники с ближайшейбойни. В доме жили лишь трое, и эти заказы представлялись поистинеабсурдными. Кроме того, люди рассказывали о голосах, раздававшихся из-под земли.Проверить такие слухи было значительно труднее, но они имели реальнуюоснову. Когда слышались эти звуки, в доме было темно, значит, где-то вдругом месте, может быть в подземелье, свершались какие-то тайные обряды,Все были убеждены, что под домом находится разветвленная сеть глубокихподземных ходов. Припомнив старинные легенды о катакомбах, вырытых ДжозефомКарвеном, и не сомневаясь в том, что Чарльз выбрал этот коттедж именнопотому, что он расположен на месте фермы, Виллетт мистер Вард обратили наэти слухи особое внимание. Они несколько раз безуспешно старались отыскатьна крутом речном берегу потайную дверь, о которой упоминал старыйманускрипт. В том, что касалось обитателей дома, общественное мнение былоединодушно: к мулату чувствовали отвращение бородатого доктора Аллена вчерных очках боялись, а бледного молодого ученого очень не любили. Запоследнюю неделю, может быть, две, Вард очень сильно изменился, бросил всепопытки казаться любезным и общительным в тех немногих случаях, когдаотваживался выходить из дома, и разговаривал лишь хриплым, внушающимнепонятный страх шепотом. Таковы были подробности жизни Чарльза Варда, собранные мистером Бардоми доктором Виллеттом, и они долго их обсуждали. Они пытались в меру своихсил применить индуктивный и дедуктивный методы, сопоставляли все известныефакты жизни Чарльза за последнее время - в том числе его отчаянное письмо,которое доктор наконец решил показать отцу, - со скудными документальнымиданными, касающимися покойного Джозефа Карвена. Много бы дали они за то,чтобы хотя бы мельком заглянуть в найденные Чарльзом бумаги, ибо несомневались в том, что причина безумия юноши - то, что он узнал о старомколдуне и его деяниях. 4 Вскоре эта странная история приняла иной оборот, но в том нет заслугимистера Варда или доктора Виллетта, которые бездействовали, столкнувшись счем-то неопределенным. Чарльз писал родителям все реже. Наступило началомесяца, когда он обычно улаживал свои финансовые дела, и клерки некоторыхбанков в недоумении пожимали плечами и советовались друг с другом потелефону. Представители банков, знавшие Чарльза Варда в лицо, посетили егокоттедж в Потуксете и постарались выяснить, почему все его чеки, которые онподписывал в последнее время, представляют собой грубую подделку. Ониостались недовольны объяснениями, произнесенными хриплым шепотом. МолодойВард уверял их, что нервное расстройство так повлияло на правую руку, чтоему трудно писать. Он даже вынужден печатать на машинке все свои письма. Однако банковских инспекторов поразило не столько это обстоятельство,поскольку в нем не было ничего необычного или подозрительного, и даже неходившие в Потуксете разговоры, отголоски которых долетели до них. Главнымобразом их смутила бессвязная речь молодого человека, свидетельствующая ополной потере памяти во всем, что касалось важных финансовых вопросов ирасчетов, которые пару месяцев назад он производил шутя. На первый взгляд,он говорил вполне связно и разумно, но проявлял полное невежество вважнейших вещах, которое тщетно пытался скрыть. И хотя никто из этих людейне был особенно близок с молодым Вардом, они поневоле замечали перемену вего поведении и речи. Они слышали, что Чарльз Вард - любитель и знаток старины, но ни одинсамый заядлый поклонник всего старинного не пользуется в обыденной жизниустаревшими выражениями и жестами. И все вместе - этот хриплый голос,трясущиеся, словно пораженные параличом руки, провалы памяти, затрудненнаяречь и странное поведение - производило впечатление поистине тяжкой болезни,которая давала пищу для широко распространившихся странных слухов. ПокидаяЧарльза, инспекторы решили, что им совершенно необходимо поговорить сВардом-старшим. Шестого мая 1928 года в конторе мистера Варда состоялась длительная исерьезная беседа, после которой до крайности расстроенный мистер Вард вызвалдоктора Виллетта и признался, что бессилен что-либо предпринять. Виллетт,просмотрев чеки Чарльза с неуклюже нацарапанными подписями, мысленно сравнилих с почерком, которым было написано последнее письмо. Разница бросалась вглаза, но такой почерк, как на чеках, доктор уже где-то встречал. Буквы былиугловатыми и архаическими, их очертания и наклон разительно отличались отнаписания этих Букв Вардом. Необычный почерк, где он мог его видеть?Совершенно бесспорно, Чарльз сошел с ума, в этом нет никаких сомнений, неправомоченраспоряжаться своим имуществом и не должен общаться с внешним миром. Надосрочно взять его под наблюдение и лечить. Мистер Вард вызвал известныхпсихиатров - доктора Пека и Вейта из Провиденса и доктора Лаймана из Бостона- и вместе с доктором Виллеттом подробно рассказал им о предыстории болезниЧарльза; Они собрались в бывшей библиотеке больного, просматриваяоставленные Чарльзом книги и бумаги, чтобы получить представление о егонаклонностях и характере. Изучив этот материал, а также письмо, написанноеВиллетту, психиатры согласились, что столь интенсивные занятия Чарльза Вардамогли разрушить или, по крайней мере, деформировать нормальный интеллект, ивыразили желание увидеть прочие книги и документы, с которыми Чарльзработает в настоящее время, Но это можно была сделать (если бы Чарльзразрешил) только в его доме в Потуксете. Виллетт занялся случаем Варда слихорадочной энергией, и именно в это время получил показания рабочих,видевших, как Чарльз нашел документы Карвена, а также обнаружил,просматривая комплект газеты "Джорнал", что Чарльз уничтожил заметки о"кладбищенских" происшествиях. В среду, восьмого марта, Виллетт, Пек, Лайман и Вейт нанесли молодомуВарду визит, не скрывая цель. Они задавали ему, уже официально признанномуих пациентом, множество вопросов, интересуясь каждой мелочью.. Чарльз,которого им пришлось чрезвычайно долго ждать, наконец появился, источаястранный и неприятный запах, и казался очень взволнованным. Однако он былнастроен мирно и без всяких возражений признал, что его память и общеесамочувствие сильно пострадали от непосильных занятий. Он не возражал, когдаврачи настойчиво посоветовали ему сменить обстановку, и продемонстрировалпоистине блестящие знания во всем, что не касалось современной жизни. Егоспокойное и сдержанное поведение могло бы смутить врачей, если бы не общийархаичный характер его речи и высказанные им мысли, явно принадлежавшие покрайней мере прошлому веку, что указывало на явные отклонения в психике. Освоей работе он рассказал врачам не больше, чем ранее сообщил родителям идоктору Виллетту, а письмо, написанное им в прошлом месяце, приписывалнервному расстройству, которое вызвало истерический припадок. Он утверждал,что в коттедже нет ни второй библиотеки, ни лаборатории, и объяснялвременный уход из родительского дома нежеланием наполнять его запахами,которые прямо-таки пропитали всю его одеялу. Разговоры соседей он считалглупыми выдумками невежественных людей, терзаемых неутоленным любопытством.Относительно нынешнего местопребывания мистера Аллена он, по его словам, немог высказаться с полной определенностью, но уверял, что тот появится, когдав этом будет необходимость. Расплачиваясь с молчаливым мулатом, неответившим ни на один вопрос непрошеных гостей, и запирая дом, казалосьтаивший неразгаданную тайну, молодой Вард не проявил никакой нервозности илишь на очень короткое время остановился у дверей, словно прислушиваясь ккаким-то очень слабым звукам. По-видимому, он отнесся к происходящемуфилософски, решив покориться, словно его отъезд - временное и незначительноеобстоятельство, и для него будет лучше, если все пройдет без всякихосложнений. Было ясно, что он абсолютно уверен в том, что выдающийся ум исообразительность помогут ему выбраться из неприятного положения, в котороеего поставили пробелы в памяти, утрата голоса и изменившийся почерк,затворничество и эксцентричное поведение. Все сошлись в том, что миссис Вардне следует ни о чем сообщать, и муж посылал ей письма якобы от Чарльза.Молодого Варда поместили в частную лечебницу доктора Вейта вКоннектикут-Айленде, расположенную на берегу залива, в уединенном иживописном месте, где за ним должны были тщательно наблюдать врачи, которыхпривлекли к его лечению. Именно тогда были замечены странностифизиологического характера - замедленный обмен веществ, огрубевшая и вялаякожа, аномалии нервных реакций. Больше всего этим был обеспокоен докторВиллетт, поскольку он знал Варда с самого рождения и лучше всех могзаметить, насколько далеко зашел этот процесс. Даже хорошо знакомая докторуовальная родинка на бедре Чарльза рассосалась, а на груди появилось большоеродимое пятно или шрам, которого там раньше не было. Увидев эту отметину,Виллетт стал подумывать, не подвергся ли юноша операции, производимой насборищах дьяволистов в диких и уединенных местах, в результате которой нателе появляется так называемый "ведьмин знак" Доктор припомнил к тому жеодну из записей о салемских ведьмах, которую ему показывал Чарльз еще тогда,когда не хранил в тайне свои находки. В ней говорилось: "Мистер Г. Б.сообщает, что в ту Ночь Дьявол поставил свои Знаки на Бриджет С., ДжонатанеА., Саймонс О., Деливеренс В., Джозефе К., Сьюзен П., Мехитейбл К. и ДебореВ. Лицо молодого Варда вызывало безотчетный страх, каждый раз, иногда докторсмотрел на него; в один прекрасный день он осознал причину этого. Над правымглазом юноши появилась какая-то неровность, ранее отсутствовавшая: небольшойшрам или углубление, точно такое же, как на облупившемся старом портретеДжозефа Карвена, - возможно, след какого-нибудь ритуального надреза илиукола, произведенного Чарльзом Бардом, так же как в свое врем ДжозефомКарвеном, на определенной стадии их занятий магией. Своим поведением Вард поставил в тупик врачей лечебницы, ибо казалсясовершенно. здоровым; тем не менее велось тщательное наблюдение закорреспонденцией, адресованной как ему, так и доктору Аллену. Мистер Вардприказал относить все письма прямо к нему. Кроме этого, перерыли вещи Вардав поисках каких-либо записей. Виллетт был заранее убежден, что находки будутвесьма скудными, ибо все действительно важное Аллен передавал черезпосланцев. Но в конце марта пришло письмо из Праги, которое заставило имистера Барда, и доктора, серьезно задуматься. Написанное стариннымиугловатыми буквами, оно изобиловало теми же странными архаизмами, какиеупотреблял в своей речи молодой Вард. Вот содержание письма: "Кляйнштрассе, 11 Альпштадт, Прага 11-го дня месяца февраля. Брат мой в Альмонсине-Метратонс! Сего дня получил уведомление Ваше касательно того, что возродилось иззолы, посланной мною. Сия ошибка означает со всей ясностью, что надгробьябыли переставлены, когда Барнабус доставил мне сей Образец. Такое случаетсявесьма часто, как Вы должны были заключить по Вещи, что получили изКоролевской Усыпальницы в году 1769, и из полученного Вами в году 1690 сКладбища в Олдбери Пойнт, коей Вещи должно было положить конец. Нечтоподобное получил я в землях Египетских тому назад 75 лет, откуда ипроисходит Шрам, замеченный Мальчишкой на моем 'B0 теле в году 1924. Как имного лет назад, снова говорю вам: не вызывайте То, что не сможете одолетьиз мертвой Золы, равно как и из внешних Сфер. Держите постоянно наготовеСлова, потребные для того, чтобы вернуть нечто в небытие и немедленноостановитесь, если появится хотя бы малейшее сомнение относительно того, КТОперед вами. Надгробья переставлены уже в 9 случаях из 10. Пока не спросишь,до тех пор нельзя быть уверенным. Сего дня слышал я известие о Х., укоторого случилось несогласие с Солдатами. Думаю, он горько жалеет, чтоТрансильвания перешла от Венгрии к Румынии и сменил бы местожительство, еслибы Замок не был полон Тем, что Нам с Вами известно. Впрочем, о сем предметеон, без сомнения, уже отписал Вам. В следующей моей Посылке будет кое-что изсодержимого Восточного Кургана; надеюсь, это доставит Вам большоеудовольствие. Тем временем не забывайте, что я имею сильное желание получитьВ. Ф.; не сможете ли достать его для меня? Дж. из Филадельфии Вам известенлучше, чем мне. Возьмите его прежде, но не используйте с такой жестокостью,чтобы он стал проявлять Упорство, ибо в конце я должен говорить с ним. Йогг-Сотот Неблод Зин Саймоц О. Мистеру Дж. К. и Провиденсе" Мистер Вард и доктор Виллетт не знали, что и думать об этом послании,носящем явные следы безумия его автора. Только со временем проникли они всуть странного документа. Значит, душой исследований, которые велись вПотуксете, был не Чарльз Вард, а отсутствующий ныне доктор Аллен? Это моглообъяснить многие казавшиеся дикими и безумными заявления, содержащиеся впоследнем, написанном в лихорадочном возбуждении, письме юноши. Почемукорреспондент называет странного бородатого человека в темных очках неАлленом, а "Дж. К,"? Единственное объяснение, напрашивавшееся при этом, былослишком невероятным даже для тех, кто признавал существование ужасных чудес.Кто такой Саймон Ом? Некий невероятно старый человек, которого Чарльз Вардпосетил в Праге четыре года назад? Что ж, возможно, но ведь полтора столетияназад существовал еще один Саймон О.: Саймон Орн, он же Джедедия из Салема,исчезнувший бесследно в 1771 году, ибо странный почерк "Саймона Ом из Прагидоктор Виллетт признал идентичным тому, которым написаны формулы Орна набумаге, фотокопию которой Чарльз когда-то показал ему. Какие запретныетайны, какие воплощенные извращения законов природы снова, через стопятьдесят лет, будоражат старый город, каково имя зла, что вернулось вПровиденс, доселе мирно дремавший под своими древними остроконечнымикровлями и куполами? Повергнутый в полное недоумение, мистер Вард отправился с докторомВиллеттом к Чарльзу в лечебницу, где они со всей возможной деликатностьюстали расспрашивать его о докторе Аллене, о путешествии в Прагу и о том, чтобыло ему известно о Саймоне или Джедедии Орне из Салема. На все это молодойчеловек отвечал с вежливым безразличием, .произнося слова своим лающимхриплым шепотом, что привлек к своим исследованиям доктора Аллена для того,чтобы иметь как можно более тесную духовную связь с душами определенныхлюдей, вызывая их из прошлого, и что пражский корреспондент доктора Аллена,должно быть, обладает аналогичным даром. Покидая Чарльза, раздосадованныеВиллетт и Вард осознали, что на самом деле именно их подвергли тщательномудопросу; изолированный от мира юноша очень ловко выкачал из них всесведения, содержавшиеся в письме из Праги. Пек, Войт и Лайман не были склонны придавать большое значение этомустранному посланию коллеги молодого Варда; они знали, что похожие люди,особенно если они охвачены одной и той же манией, стремятся к контактам другс другом. Доктора считали, что Чарльз или Аллен просто-напросто разыскаликакого-нибудь эмигранта, который, вероятно, когда-то видел почерк Орна истарался теперь как можно тщательнее скопировать его, пытаясь представитьсебя воплощением давно умершего человека. Возможно, таким же был и самАллен, заставивший молодого Варда признать себя АВАТАРОМ - вновь рожденнымДжозефом Карвеном, что скончался полтора века назад. Подобные случаи маниибыли известными ранее, и на этом основании упрямые врачи отмахнулись отгипотез доктора Виллетта, проявлявшего все большее беспокойство по поводунынешнего почерка Чарльза Варда, о котором он мог судить по несколькимобразцам, добытым с большим трудом, с помощью различных уловок. Виллетт былубежден, что наконец понял, где видел этот почек, - больше всего оннапоминал руку старого Джозефа Карвена. Однако приезжие знаменитости считалиизменившийся почерк новой фазой подражания, каковую и следовало ожидать приманиакальном состоянии подобного вида, и отказывались придавать этому фактукакое-либо иное значение. Убедившись в отсутствии воображения у своихколлег, Виллетт посоветовал мистеру Варду держать при себе письмо, котороепришло второго апреля из города Рагуза в Трансильвании на имя доктораАллена. Адрес был написан почерком, столь схожим с шифрованным манускриптомХатчинсона, что и мистер Вард, и доктор долго не решались вскрыть конверт. Вписьме говорилось: "Замок Ференци 7 марта 1928 года. Дражайший друг К. В Замке побывал отряд Милиции в двадцать человек числом. Стремилисьвыведать, есть ли правда в том, что болтают местные поселяне. Следует лучшехранить Тайну, дабы не допустить распространения Слухов. Эти проклятыеРумыны сильно докучают мне, ибо ведут себя как важные чиновники и чванятся;мадьяр же всегда можно было расположить к себе добрым вином и Угощением. Впрошлом месяце М. достал мне Саркофаг Пяти Сфинксов из Акрополя, где обещалпребывать Тот, Кого я вызвал, и я имел три Беседы с Тем, Кто там таился. Онотправился в Прагу прямо к С. О., а потом - к вам. Он упрямится, но Вызнаете, как управляться с подобными. Поистине, Вы проявили Мудрость, держатаковых в меньшем количестве, нежели ранее, ведь теперь Вам не нужно иметьмногочисленных Стражей, постоянно держа их наготове, а в случаеНеприятностей найдено будет немного, в чем вы могли убедиться ранее. Выможете переехать в иное место и работать там, не подвергаясь, как тогда,смертельной Опасности, хотя я питаю надежду, что ныне Никто не заставит Васпредпринять такой шаг, чреватый многими трудами. Я весьма доволен, что Вы более не имеете никаких дел с Теми, чтообитают Вне Нашего Мира, ибо в этом всегда таилась смертельная опасность. Высами знаете, что произошло, когда Вы попросили Защиты у одного из Них, нерасположенного снисходить к этой просьбе. Вы превосходите меня в искусствесоставлять формулы таким образом, что произносить их успешно сможет другой;однако Бореллий утверждает, что главное - найти верные Слова. Часто лиупотребляет их Мальчишка? Искренне сожалею, что он начинает проявлятьНепослушание и Строптивость. Впрочем, я опасался этого, когда он гостил уменя здесь целых пятнадцать месяцев. Но известно мне, что Вы отменно с нимуправляетесь. Вы не можете повергнуть его с помощью формул, ибо ониоказывают действие лишь на тех, кто вызван к жизни из Золы другимиформулами, от тех отличными, но все же в Вашем распоряжении сильные Руки,Нож и Пистолет, не составляет особого труда вырыть Могилу, либо облить телокислотой, дабы его уничтожить. О. сообщает, что Вы обещали ему Б. Ф. Ядолжен получить его после него. Б. скоро прибудет к Вам и, надеюсь, поведаето том Неведомом Существе из-под Мемфиса, Будьте осторожны с Тем, чтовызываете к жизни, и берегитесь Мальчишки. Время приспело, через год к Ваммогут явиться Легионы из Бездны, и тогда не будет пределов нашемуМогуществу. Верьте моим словам, ибо Вы знаете О., да и я прожил на стопятьдесят лет дольше Вашего и имел больше времени на изучение сих Материй. Нефреу-Ка нам Хадот Эдв. Х. Дж. Карвену, эсквайру. Провиденс" Виллетт и мистер Вард не показывали это письмо психиатрам, но непреминули предпринять определенные шаги. Все ученые рассуждения, все доводысовременной науки были бессильны опровергнуть тот факт, что доктор Аллен,щеголявший явно фальшивой бородой и никогда не снимавший черных очков,которого Вард в своем паническом письме представил как некую чудовищнуюугрозу, поддерживал постоянную связь с двумя загадочными зловещимиличностями, советуясь с таковыми по поводу весьма подозрительных предметов.Этих людей Вард посетил во время своих странствий; эти люди безоговорочноутверждали, что являются друзьями Карвена, знавшими его еще в Салеме, или жеих АВАТАРАМИ-ВОПЛОЩЕНИЯМИ. Без сомнения, Аллен рассматривает себя каквоплощение самого Джозефа Карвена и намеревается осуществить (во всякомслучае, к этому его постоянно побуждают друзья) некий зловещий планотносительно "мальчишки", которым почти наверняка был Чарльз Вард. Болеетого, против человечества .составлен некий чудовищный заговор, главой исердцем которого является доктор Аллен, Слава Богу, Чарльз в лечебнице, где.ему ничто не угрожает. Мистер Вард, не теряя времени, нанял детективов, давим задание разузнать как можно больше о загадочном бородатом "докторе", -выяснить, когда именно он явился в Потуксет, что думают о нем жители городкаи, если возможно, установить его нынешнее местопребывание. Передавдетективам один из ключей от дома в Потуксете, взятый у Чарльза, мистер Вардпопросил тщательно осмотреть комнату, которую ранее занимал Аллеи, ипопытаться добыть какие-нибудь улики, внимательно проверив вещи, оставленные"доктором". Вард разговаривал с детективами в старой библиотеке Чарльза;когда наконец они смогли покинуть помещение, эти люди с облегчениемвздохнули, ибо комната казалась зловещей и, пока они были в ней, их неоставляло ощущение какой-то - угрозы. Может быть, на детективов произвеловпечатление то, что они услышали о заслужившем вечное проклятие старомколдуне, чей портрет еще недавно украшал панель над камином; может быть, ихсмутили какие-то детали. Так или иначе, им казалось, будто они надышалисьядовитых миазмов, исходивших от резного камина, стоявшего в полуторавековомжилище, миазмов, которые временами сгущались в физически ощутимую эманациюзла.