Глава 38. Не одна

Анила

Снова этот сон.Я почти убедила себя, что исцелилась. Почти поверила, что ночные кошмары — это просто тени, не способные больше причинить боль.

Но они вернулись.

На этот раз это было удушье. Руки принца на моём горле .Давление нарастало, воздух исчезал, а вместе с ним — надежда, что я когда-нибудь проснусь.

Я вырвалась из сна с криком — хриплым, сорванным, больше похожим на стон. Села в кровати, хватая ртом воздух. Ночная рубашка прилипла к телу, мокрая от пота. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я делала вдох за вдохом — быстрые, поверхностные, — но кислорода всё равно не хватало, будто лёгкие забыли, как работать.

Дрожащими руками обхватила колени, прижала к груди, пытаясь унять внутреннюю тряску. Сжаться в комок, стать меньше, незаметнее — древний инстинкт, который не спасает, но хотя бы даёт иллюзию укрытия.

Шелест прохладного ветра коснулся штор, заставив тонкую ткань качнуться. Холод проник через открытое окно, остужая разгорячённую кожу, но не касаясь того жара, что пульсировал внутри — жара страха, который не остывает.

Я посмотрела в окно. Ночь не казалась темным , яркая луна с многочисленными звёздами освещали всю пространство, будто сейчас уже рассвет , но в то же время их проживания на небе доказывало об обратном. После такого сна мир снаружи не кажется дружелюбным. Он весь — одна большая угроза, затаившаяся в ожидании.

На тумбочке справа стоял стакан с водой. Я смотрела на него долго, прежде чем протянуть руку. Вода была холодной, чистой на вкус. Никакого привкуса.

Таким и был тот яд . Восемь ужасных мук . Единственный способ на своей шкуре почувствовать круги настоящего ада оставаясь живым , но это не всем дано . Только единицы могут выжить , но не эмоционально.

Снова слёзы. Громко рыдаю словно это сможешь что-то изменить.

«Это просто вода, Анила. Просто вода».

Я поставила стакан обратно и больше не легла. Заснуть снова было бы предательством по отношению к самой себе — добровольным возвращением в тот ад. Я сидела, обхватив колени, и смотрела, как лунный свет медленно отступает, уступая место серым предрассветным сумеркам.

Утро пришло бесцветное и тихое.

Не смотря на внутреннюю боль и кошмары до сих пор мелькнувшие перед глазами я безумно была рада новому рассвету . Рада , что появилось повод отвлекаться.

Собралась быстро - слишком энергично для человека не выспавшего целую ночь под натиском кошмаров . Убегая от темноты в душе напоминающее моё одиночество. Не смотря на интровертный характер, когда страшно человек всегда тянется к живому неосознанно ища в нем защиту . Но если логично подумать, не нужно бояться одиночества, а того что доверенным опорой окажется монстр.

Вышло в коридор, а там меня остановила служанка держа в руках поднос наполненное вкусностями для  завтрака .

— Подождите пожалуйста , леди Навия , я принесла для вас еду . Вы же будете завтракать? — виновата улыбаясь спросила на вид очень юная девушка держа поднос максимально близко к себе неумело скрываясь кровоточащую рану на обеих локтях .

— Конечно буду есть, я голодная — энергично закивала я возвращалась назад и открыла дверь для удобства её прохода .

После того , как она поставила поднос и захотела улизнуть, на этот раз я загородила ей путь .

— Девочка , постой . У меня к тебе имеется вопросы, но сначала покажи мне свои локти.

Служанка побледнела, словно боялась, что её накажут за разбитые локти . Даже слезинки спустились из прекрасных янтарных глазах .

— Миледи, я ....

Всхлип .Тяжёлый вдох и выдох.

— Я ...я всё объясню . Поднос не упала вместе со мной - оно стояло на верхнем ступеньки. Это чистая правда! У меня даже бытовая магия не да такой степени развития, чтобы восстановить такое . Только не говорите старшей служанки.

Её поведение вызвала для меня огромный шок.

— Что? Я ... не ...Не буду... Я не это имела в ввиду. У меня даже в голове не пришло мысль о том чтобы тебя наказать. Мне хотелось просто получить твои раны. Пусть я и не целительница, но простые царапины лечить у меня под силом . Дай мне руку — Она до сих пор сомневается. Кто же настолько напугал маленькую девочку? — не бойся не кусают.

Не смотря на кров ранка оказалось маленькой, поэтому для лечения ушло всего по пять минут .

— Сколько тебе лет? Как тебя зовут?

— Я Лили и мне пятнадцать лет. Спосибо вам огромное, юная леди! — встала с места и хотела уйти.

— Ты же ещё маленькая, почему ты здесь работает? Хотя , не надо... вижу , что не хочет об этом делиться .  Лили, давай позавтракаем вместе, мне тут одной скучно и даже страшно.

Мы болтая между собой ели вкусный завтрак. Тема нашего разговора была учеба и школьная жизнь.

Сначала ушла Лили собрав завтрак, после я со своим одиночеством направила тренироваться снова вспоминая кошмары.

Зал для медитаций тонул в полумраке, рассеиваемом лишь мерцанием расставленных по кругу огненных кристаллов. Их тёплое, живое сияние обычно успокаивало, настраивало на нужный лад.

Я села на своё место, скрестив ноги, и закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Тело было ватным, чужим. Веки налились тяжестью, но стоило опустить их — и перед внутренним взором снова всплывали обрывки ночного кошмара: безликая фигура, руки на горле, невозможность вдохнуть. Я резко распахивала глаза, цепляясь взглядом за реальность: кристалл, пол, собственная тень.

«Сосредоточьтесь на внутреннем огне. Почувствуйте, как он течёт по вашим жилам, — голос магистра плыл откуда-то издалека, вязкий, как патока. — Позвольте ему наполнить вас, но не дайте выплеснуться наружу».

Я снова закрыла глаза. Попыталась вызвать в себе тепло. Вчера оно откликалось охотно — живое, алое, нетерпеливое. Сегодня внутри бушевала словно напуганный зверь, не знавший куда пойти. Снова страх. Страх, что я не справлюсь. Что магия, почуяв мою слабость, выйдет из-под контроля. Но я справлялась держать всё в себе , словно тикающая бомба , которая ещё минуту и всё может взорваться.

Моё дыхание оставалось поверхностным, рваным. Сердце то замирало, то пускалось вскачь.

Я попыталась представить пламя. Маленький, безопасный огонёк на ладони. Но вместо него перед глазами вспыхнуло другое — жаркое, удушающее, пожирающее всё вокруг. Мои пальцы дрогнули. Я почувствовала, как по коже пробежала волна настоящего, не воображаемого тепла. Слишком сильного. Опасного.

Кристалл передо мной вспыхнул ярче, выбросив сноп алых искр. Кто-то из сидящих рядом студентов испуганно охнул. Я распахнула глаза и увидела, как пламя, сорвавшееся с моих ладоней, лизнуло каменный пол и тут же погасло, оставив тёмное пятно копоти.

— Адептка Навия! — резкий голос магистра разрезал тишину. — Возьмите себя в руки. Если вы не можете контролировать даже базовое пламя, то от вас ничего надеяться в будущем.

Я стиснула зубы, чувствуя, как к щекам приливает жар стыда. Несколько пар глаз уставились на меня — кто с любопытством, кто с плохо скрытым страхом. «Смотрите на чудовище, которое не умеет управлять своей силой».

— Простите, магистр, — выдавила я, глядя в пол. — Я… плохо спала. Этого не повторится.

— Надеюсь, — сухо отозвался он, но взгляд его смягчился на долю секунды. — Продолжайте. И постарайтесь не сжечь Академию.

Я снова закрыла глаза, чувствуя, как дрожат ресницы. В горле стоял ком. «Не плакать. Только не здесь». Я сжала руки на коленях так, что ногти впились в ладони. Боль помогла немного отрезвиться.

Сквозь полуопущенные веки я заметила движение слева. Селеста. Она чуть подвинулась, и теперь её плечо почти касалось моего. Молчаливое «я рядом». Она не смотрела на меня, её лицо оставалось безмятежным, но я почувствовала исходящее от неё тепло — ровное, спокойное, без единой искры тревоги. Оно окутало меня, как мягкое одеяло, отгораживая от колючих взглядов и собственного страха.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. На этот раз, закрывая глаза, я думала не о пламени, а об этом тепле — о тихой, нерушимой поддержке. О том, что я не одна.

Оставшееся время я просидела неподвижно, не пытаясь больше взаимодействовать с огнём. Просто дышала. Просто была. Магистр, к счастью, больше не делал мне замечаний.

Когда занятие закончилось, и студенты начали подниматься, Селеста коснулась моего локтя.

— Пойдём, — весело сказала она. — Я знаю, куда нам нужно.

Я не спросила, куда. Просто кивнула и пошла за ней. Сил спорить не осталось.

В столовой было почти пусто — только пара сонных студентов с дальних факультетов да угрюмый работник, протиравший столы. Я взяла чай и села за угловой столик, не чувствуя голода.

— Это самое нужное место для нас обоих! Я же знаю что ты проголодалась .

Селеста  поставила свой поднос напротив и села, внимательно глядя на меня. В её золотистых глазах не было назойливого беспокойства, только спокойное, тёплое присутствие. Она умела быть рядом так, что это не душило.

— Ты не спала, — сказала она негромко. Не вопрос — утверждение.

Я пожала плечами, обхватывая горячую чашку ладонями.

— Кошмары вернулись. Я думала, они прошли. Глупо, да?

— Не глупо, — Селеста отломила кусочек булочки, но есть не торопилась. — Это было настоящее. Оно не может просто исчезнуть, потому что нам этого сложного забыть.

Я молчала, глядя в тёмную гладь чая. Сказать было нечего. Она была права, и от этого становилось только горше.

— Давай сходим к целительнице, — предложила Селеста после паузы. — Не ради того, чтобы тебя «лечили». Просто чтобы ты знала: есть помощь. Иногда этого уже достаточно.

Я подняла на неё глаза. В её лице не было жалости. Только спокойная уверенность человека готовая помочь.

— Ладно, — выдохнула я. — Сходим.

Некоторое время мы ели молча. Потом я спросила — скорее чтобы отвлечься от себя:

— А тебе? Тебе что-нибудь снится?

Селеста на мгновение замерла — так коротко, что я едва заметила. Потом легко улыбнулась:

— Иногда. Но мои сны больше похожи на обрывки старых воспоминаний. Ничего страшного.

После обеда мы пошли к целительнице. В кабинете было светло и пусто. Целительница — молодая, с усталыми глазами и короткими светлыми волосами — сидела за столом и что-то писала. Увидев нас, отложила перо.

— Что случилось?

Я стояла и не знала, как объяснить. Сказать «мне снятся кошмары»? Звучит глупо. Как маленькая девочка.

Селеста выручила:

— Она почти не спит. Кошмары. Сильные.

Целительница кивнула, будто слышала такое каждый день. Может, так и было.

— Давно?

— Раньше были, — сказала я. — Потом прошли. Думала, навсегда. А теперь опять.

— Что-то случилось? Что-то напомнило?

Я просто пожала плечами.

Она не стала допытываться. Просто открыла ящик стола, достала маленький флакон из тёмного стекла.

— Снотворное. Лёгкое. Выпьешь перед сном — будешь спать без сновидений. Но это не навсегда. Если кошмары не пройдут через неделю, придётся разбираться серьёзнее.

Я взяла флакон. Холодный. Тяжёлый.

— Спасибо.

— Не за что. Иди отдыхай. Вид у тебя — краше в гроб кладут.

Я почти улыбнулась. Почти.

Мы вышли. Селеста взяла меня под руку.

— Пойдём ко мне. Этой ночью будем устроить ночёвку . Одной сейчас плохо. А вдвоём… ну, хоть не так страшно.

Я кивнула. Спорить не было сил. Да и не хотелось, если честно.

— После занятий обязательно пойду к тебе.

Следующие дни прошли в странном, почти сюрреалистическом спокойствии.

Мы жили великолепно . Завтракали вместе, готовились к занятиям, вечерами разговаривали о пустяках, иногда — о чём-то важном, но никогда не заходя слишком глубоко. Селеста умела создавать уют — в её присутствии даже чужая комната казалась домом.

В среду после обеда Селеста сказала, что в старой части парка расцвели какие-то редкие цветы, и потащила меня смотреть. Я не сопротивлялась — сидеть в четырёх стенах надоело, а там хотя бы тихо и можно спрятаться от всех. Утренняя прохлада ещё не уступила место дневной жаре, и воздух был свежим, напоённым запахом влажной земли и хвои. Мы шли по дальней аллее, туда, где территория Академии граничила с диким лесом.

Разговор был лёгким, ни о чём — о тренировках, о предстоящих занятиях, о странном преподавателе по этикету, который, кажется, никогда не моргал. Я даже почти забыла о ночном кошмаре, позволив себе просто быть здесь и сейчас.

А потом мы услышали голоса.

Они доносились из-за живой изгороди, со стороны старой каменной беседки, которую почти никто не посещал. Мы с Селестой переглянулись и, не сговариваясь, замерли, прислушиваясь.

— …прорыв в седьмом секторе. Барьер всё ещё нестабилен. Мы не знаем, что именно прошло — или кто.

Голос ректора. Низкий, напряжённый.

— А принц? — спросил кто-то другой, кажется, начальник стражи.

— Не выходит на связь. Поисковый отряд уже отправлен. Но пока — никаких следов.

Тишина. Потом снова ректор:

— Держите это в тайне, насколько возможно. Паника нам не нужна. Но будьте готовы к худшему.

Шаги стали удаляться. Мы с Селестой стояли неподвижно, пока звуки совсем не стихли.

— Принц пропал, — произнесла я вслух, сама не зная, зачем.

Селеста пожала плечами:

— Он сильный. С ним ничего не случится.

Я кивнула, соглашаясь. Конечно, сильный. Конечно, справится. Так почему внутри что-то неприятно сжалось, словно крошечная льдинка, застрявшая под рёбрами?

— Идём, — сказала я, отворачиваясь от леса. — Холодно.

Мы пошли обратно. Я думала о Кристиане — о его тёплой улыбке, о том, как он ждал меня семнадцать лет. Но потом мысли направились к Рейнару. К его холодным фиолетовым глазам, которые в последнюю нашу встречу смотрели на меня не с презрением, а с какой-то усталой, загнанной внутрь болью , о его пропаже

«Надеюсь с ним всё в порядке. Почему я вообще о нём думаю? Мне должно быть всё равно…Или нет . Он же мой жених , а в будущем - муж»

На этот раз образ рыжеволосого герцога расплывался, вытесняемый другим — принцем, стоящим в лесу, измождённым и потерянным. Хотя я ещё даже не знала, как он выглядит сейчас.

В воскресенье мы снова пошли гулять. На этот раз — в лес, туда, где, по слухам, видели странные вспышки. Может, мне хотелось почувствовать себя ближе к опасности, чтобы понять, что я всё ещё жива. Может, просто надоело сидеть в четырёх стенах.

Лес встретил нас тишиной. Не мёртвой, а живой, наполненной шорохами, птичьими пересвистами, запахом прелой листвы и сырой земли. Мы шли по едва заметной тропе, пока не вышли к небольшой поляне, залитой полуденным солнцем.

И там был он.

Сначала — вспышка, резкая, как удар молнии. Воздух загустел, запахло озоном и чем-то ещё  горячим, как расплавленный камень. Прямо из пустоты, разрывая пространство, возник портал — неровный, дрожащий, словно сотканный из последних сил.

Из него вышел Рейнар. Сделал один шаг, второй — и рухнул на траву, потеряв сознание.

Я замерла. Ноги приросли к земле, а в голове — звенящая пустота. Селеста первой бросилась к нему, опустилась рядом, прижала пальцы к его шее.

— Жив, — сказала она, поднимая на меня взгляд. — Но истощён. Сильно.

Я заставила себя подойти. Посмотрела на него — и внутри что-то оборвалось.

Он был в простой одежде, явно созданной магией — грубой, без изысков, словно наспех. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, губы потрескались. Он выглядел так, будто не спал и не ел несколько дней. Но от него исходила сила — новая, плотная, ощутимая физически. Воздух вокруг слегка вибрировал, потрескивал невидимыми разрядами.

Его магия выросла. Я чувствовала это каждой клеткой.

— Нужно отнести его в Академию, — голос Селесты прозвучал ровно, почти буднично. — Помоги.

Я наклонилась, подхватывая Рейнара под руку. Он был тяжёлым — мёртвый вес тела, лишённого сознания. Мы потащили его к портальной точке, и всю дорогу я не могла отвести от него взгляда.

Что с ним случилось? Где он был? Почему его магия ощущается иначе? И почему, глядя на его измождённое лицо, я чувствую не злорадство, не равнодушие, а тупую, ноющую тревогу, которую так хотелось бы назвать ненавистью, но язык не поворачивался?

За несколько дней мы с Рейнаром стали настоящими друзьями переживающие за друг друга. А может даже немного больше, но такое же ... невозможно.

В целительском корпусе его тут же забрали. Нас выставили за дверь, велев ждать. Селеста стояла рядом, молчаливая и спокойная, как всегда. Я же не находила себе места, меряя шагами коридор.

— С ним всё будет хорошо, — сказала она наконец. — Он сильный. Можно сказать, что с ним ничего не случилось. Рейнар просто устал , наверное из-за того что тихо телепортировался внутрь академии даже не разрушая барьер. Защита академии слишком сильна, даже сам король вряд ли легко может проникнуть внутрь таким образом.

— Я знаю, — ответила я. — Просто…

Просто что? Я не знала, как закончить фразу. Поэтому не закончила.

Когда нам разрешили войти, Рейнар уже лежал на кровати, укрытый до подбородка. Лицо всё ещё бледное, но дыхание стало ровнее. Целительница сказала, что он будет спать долго — возможно, сутки или больше.

Я стояла у изножья кровати и смотрела на него. Селеста тронула меня за плечо:

— Пойдём. Ему нужен покой.

Я кивнула, но ушла не сразу. Постояла ещё немного, глядя, как вздымается и опускается его грудь. Живой. Вернулся.

А потом развернулась и вышла, не сказав ни слова.

За дверью меня ждала Селеста. Она ничего не спросила — просто взяла за руку и повела прочь из целительского крыла. И я была благодарна ей за это молчание. Потому что сама не понимала, что чувствую. А объяснять то, чего не понимаешь, — хуже пытки.

Я довольно сильно волновалась за него.

Вечером, лёжа в постели и глядя в потолок, я снова вспомнила его лицо — измождённое, но не сломленное. И его глаза перед тем, как он потерял сознание. Они встретились с моими всего на долю секунды, но я успела заметить. С ним всё на самом деле в порядке!

Я перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку. Пахло травами — Селеста вчера меняла наволочки, сказала, что так лучше спится. Она вообще много чего делала, чтобы мне было легче. Не спрашивала, не лезла с советами — просто была рядом. Делала чай, поправляла одеяло, рассказывала глупые истории про преподавателей. И я была ей благодарна. Очень. Даже если не умела это сказать вслух.

«С ней всё иначе, — подумала я. — С ней спокойно. Как будто я могу быть слабой, и за это не накажут».

Но Рейнар… С ним всё было не спокойно. С ним было трудно, непонятно, иногда — невыносимо. И всё же я волновалась. Сильнее, чем хотела признать. Когда он рухнул на траву, у меня внутри что-то оборвалось — не так, как бывает, когда видишь чужую беду. А по-настоящему. Словно это не просто принц, не просто «жених по принуждению». Словно он уже стал частью моей жизни, которую я не хотела терять.

Я зажмурилась. «Глупости. Это просто усталость. Просто кошмары. Просто я слишком долго была одна и теперь цепляюсь за любого, кто рядом».

Но даже себе я врала плохо.

За окном снова зашелестел ветер. Где-то далеко, в лесу за Академией, наверное, всё ещё искали следы прорыва. Искали ответы, которых пока не было. А я лежала в тепле, под боком у подруги, и думала о человеке, который ещё утром казался мне чужим.Может, он и правда изменился. Может, я просто раньше не хотела видеть».

Я вздохнула, перевернулась на спину. Сон не шёл. Снотворное, что дала целительница, стояло на тумбочке — я не стала его пить. Захотелось встретить ночь сама. Без костылей. Просто чтобы доказать себе: я ещё могу.

Глаза начали слипаться только под утро, когда небо за окном стало серым. Последнее, что я помнила, — спокойное дыхание Селесты рядом .