Глава 14. Пора покинуть родное гнездо

На следующий день я сидела на краю массивного поваленного дуба, подтянув колени к груди. Кора под пальцами ощущалась теплой от весеннего солнца, а воздух наполнялся запахами разогретой земли и молодой травы. Перед глазами, будто живая картина, разворачивался привычный спектакль — орочьи подростки и человеческие дети обменивались ударами в тренировочном круге. Мышцы орков перекатывались под зеленоватой кожей, а люди компенсировали недостаток силы ловкостью и хитростью. Я приходила сюда почти каждый день, но сегодня впервые без обязанности присматривать или помогать — просто наблюдать, позволив себе редкую роскошь безделья.

На моей груди покачивался новый трофей — черный коготь химеры, отполированный до зеркального блеска. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, выхватывали из его поверхности едва заметные, загадочные искры. Инар провел два вечера, закрепляя его на прочной серебряной цепочке и вплетая защитные чары, чтобы материал не поддался времени. Трофей, добытый на волосок от смерти, словно напоминание — я выжила там, где многие бы пали.

Я знала, что хвастовство недостойно воина, но все же позволила себе небрежное движение плечами. Коготь, до этого скрытый за воротом рубахи, качнулся и выскользнул наружу, поймав солнечный луч.

Ньорд, коренастый дворф с рыжей бородой, заплетенной в две косички, первым заметил блеск.

— Стрелы мне в печень! Рейн, это что, настоящий коготь? — его глаза расширились, а руки замерли в воздухе.

Я повернула голову, искусно изображая рассеянное удивление, будто сама только заметила висящий на шее трофей.

— А, это? Ну да.

Звуки тренировочного боя стихли. Орки, секунду назад полностью погруженные в свои поединки, обернулись с нескрываемым любопытством. Палки и тренировочные мечи опустились, а глаза — все, от янтарных до темно-карих — уставились на блестящий черный коготь.

— Какой здоровый! — благоговейно выдохнул Грох, молодой орк с надломленным клыком. — Это... настоящий?

Я позволила себе легкую ухмылку, чувствуя, как внутри разливается тепло от их неприкрытого восхищения.

— А ты видел когда-нибудь поддельные когти химеры?

— Где ты его взяла? — спросила Кира, светловолосая девочка-человек с веснушками на переносице.

Я выдержала театральную паузу, чувствуя, как напряжение сгущается вокруг. Несколько пар глаз впились в меня, ожидая ответа. Маленькое представление, которое я не могла себе не позволить после всего пережитого.

— Химера великодушно пожертвовала его на память о нашей встрече, — наконец произнесла я с деланным безразличием.

Тишина, накрывшая поляну, была густой, как утренний туман над рекой. Казалось, даже птицы перестали петь, прислушиваясь к разговору. Кто-то из младших затаил дыхание.

— Ты... шутишь, — полувопросительно прошептал Гаррашх, мой давний друг-орк. Его хмурый взгляд скользил от когтя к моему лицу и обратно, словно он пытался найти несоответствие или признак лжи.

Я медленно покачала головой, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Нет. Не шучу.

— Но как?! — воскликнула Лиса, тоненькая девочка с русой косой до пояса. — Химеры же... они же...

Я слегка улыбнулась, устраиваясь поудобнее на бревне и переплетя пальцы на коленях. Мой взгляд на мгновение затуманился, когда перед глазами пронеслись картины недавней схватки — серая чешуя, отливающая багрянцем в лучах заката, желтые глаза с вертикальными зрачками, жаркое дыхание и запах серы.

— Мне поручили выследить и убить химеру, которая поселилась на дальних тропах,  — Впервые Инар позволил мне идти одной.

— Ты не могла сражаться с ней в одиночку! — выпалил Ньорд, его пальцы нервно теребили рыжую бородку. — Даже взрослые охотники ходят на химер группами!

Я пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно, хотя сердце забилось быстрее от воспоминаний.

— Было страшно, — признала я честно. — Я понимала, что права на ошибку нет — химера не из тех существ, которые дают вторую попытку. Но у меня был план.

Дети и подростки инстинктивно подались вперед, образуя полукруг. В их глазах читалось то, чего я так жаждала — уважение, признание, восхищение. То, за что я боролась все эти годы.

— Пришлось подготовить сложное плетение магии земли заранее, — я подняла руку и лениво провела ею в воздухе, пальцы танцевали, воспроизводя невидимые узоры заклинания. — Каменный шип, настолько прочный, что мог пробить даже ее панцирь в самом уязвимом месте — под передней лапой, где чешуя тоньше.

Орки переглянулись с понимающими кивками. Они-то знали цену такой магии.

— Но магия земли слишком медленная для боя с химерой, — заметил Грох с сомнением. — Она бы разорвала тебя раньше, чем ты кинула шип.

— Именно, — кивнула я с легкой улыбкой. — Поэтому я выпила зелье ускорения Таирнаэль, то самое, от которого сердце колотится как безумное, а мир вокруг замедляется.

По толпе прокатился тихий, восхищенный вздох. Зелья ускорения были редкостью — дорогими, опасными и доступными лишь избранным.

— Проклятье, волчица, ты совсем голову потеряла! — Гаррашх поднял сжатый кулак в жесте глубокого признания. — Это же верная смерть могла быть!

Я не стала рассказывать о том, как меня трясло от страха в ту ночь, как я лежала в засаде часами, боясь пошевелиться, как сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда химера появилась на поляне, осматриваясь и принюхиваясь. Как зелье обожгло внутренности и затуманило рассудок, как мир вокруг залился странным серебристым светом, когда магия потекла сквозь меня потоком силы.

***

После всех этих событий Инар не давал мне покоя — мы прочесывали лес вдоль и поперек, выполняя десятки поручений старейшин и знахарей. Таирнаэль, получив редкие ингредиенты от химеры, будто помолодела на пару десятков лет — ее морщинистые руки с ловкостью порхали над котлами и ступками, заготавливая зелья и компоненты впрок. В глубине души я знала: она готовит меня к тому, что скоро я покину Каменку.

Нас всех, достигших в этом году шестнадцати лет, ждал храм Трехликой и магическая проверка — испытание, после которого станет ясно, какие пути открыты перед нами, какие дороги закрыты навсегда.

И вот этот день настал.

Каменка ожила еще до восхода — петухи перекликались во дворах, приглушенные голоса доносились из открытых окон, скрипели колеса тележек. Воздух был напоен ароматами свежего хлеба, дымных очагов и влажной почвы после ночного ливня, который словно омыл деревню перед важным событием. Вдоль мощеной дороги, что вела к центральной площади, собрались жители — люди в холщовых рубахах и кожаных безрукавках, орки с ритуальными татуировками на обнаженных плечах, дворфы в начищенных до блеска церемониальных доспехах, изящные эльфы с серебряными украшениями в волосах. Даже несколько северян с их бледной кожей и льдисто-голубыми глазами затесались в эту разноцветную, гудящую от волнения толпу.

Я стояла посреди площади, окруженная другими юношами и девушками моего возраста. Их лица, знакомые до последней черточки — я знала каждую родинку, каждый шрам — сейчас казались странно отстраненными, будто все мы уже начали отдаляться друг от друга. Гаррашх, возвышавшийся над всеми на полторы головы, держался чуть в стороне, скрестив мускулистые руки на груди и хмуро глядя из-под тяжелых надбровных дуг. Инар стоял рядом со мной, его пальцы едва заметно постукивали по кожаному наручу — верный признак того, что за внешним спокойствием скрывается буря эмоций.

Я бросила прощальный взгляд на деревню, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь: деревянные дома с резными наличниками и затейливыми дымоходами, узкие улочки, выложенные камнем, величественный старый дуб на краю площади, в дупле которого мы прятали "сокровища" в детстве. Это был мой дом. Мое место в мире. И теперь мне предстояло покинуть его — возможно, навсегда.

— Эй, Рейн, — тонкие пальцы коснулись моего запястья, отвлекая от горьких мыслей.

Я обернулась и встретилась взглядом с Таирнаэль. Эльфийка стояла, слегка опираясь на узловатую трость из черного дерева, ее тело, иссушенное годами и магией, казалось хрупким, как сухой лист. Но глаза — ясные, зеленые, как молодая листва — светились той же мудростью и силой, что и в день нашей первой встречи. В морщинистой ладони она держала что-то маленькое.

— Возьми, — произнесла она тихо, почти шепотом.

Я протянула руку, и на мою ладонь опустилась тонкая плетеная веревочка с крохотным кусочком янтаря, внутри которого, словно в застывшем времени, виднелась древесная иголка. Амулет древний, как сама эльфийка, хранивший в себе частицу мира, существовавшего задолго до моего рождения.

— Он не защитит тебя от бед, — добавила Таирнаэль, наблюдая, как я рассматриваю подарок. — Но напомнит, кто ты, когда дороги станут слишком запутанными.

Я сжала амулет в ладони, чувствуя его тепло — не физическое, а то, что исходит от вещей, наполненных искренней заботой.

— Спасибо, — произнесла я, пытаясь вложить в одно слово все невысказанные чувства благодарности.

Таирнаэль мягко коснулась моей щеки своей прохладной рукой. Ее прикосновение, легкое как крыло бабочки, на мгновение вернуло меня в детство — в те дни, когда она лечила мои разбитые коленки и рассказывала истории о древних лесах.

— Иди, дитя. Найди свою дорогу, — прошептала она, и в ее голосе слышалась странная смесь грусти и уверенности.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать предательский ком в горле. Воин не плачет на прощание — это первое, чему научил меня Инар. Воин смотрит вперед.

Позади раздался низкий, рокочущий голос Гаррашха:

— Готовы?

Я обернулась к нему. Солнце, поднимавшееся над горизонтом, окрасило багрянцем его зеленоватую кожу. В руках он держал походный мешок, перекинутый через плечо и свернутое одеяло.

Поправила собственную походную сумку и проверила кинжал на поясе. Впереди нас ждала дорога к храму Трехликой — дорога, которая для многих из нас могла стать дорогой в один конец.

Я была готова узнать, что скрывается за Проклятым лесом. Каков этот мир за пределами Каменки