Глава 17

Проснувшись следующим утром, она все еще чувствовала эту мелкую дрожь в пальцах — так было всегда, когда ее мать вдруг объявлялась, словно снегопад в середине июля: внезапно, неожиданно и совсем не к месту, заваливая ее своими проблемами и обвинениями. Идти на работу совсем не хотелось — она бы с куда большим удовольствием провела день с Зои, пока та еще находилась в Форксе и не уехала обратно в Торонто. Однако она не могла просто притвориться заболевшей снова, когда работаешь с родственниками, докладывающими обо всем твоей матери, приходится быть осторожнее в своих действиях.

Громко цокая каблуками, она шла по длинному коридору, в конце которого заметила знакомую до боли фигуру. Конечно, было глупо каждый раз предъявлять ему претензии, спрашивая, что он здесь забыл, понимая, что он, пусть и вынужденно и не совсем взаправду, но все же являлся учеником выпускного класса этой школы, однако она не могла сдерживать эмоции. Хотелось накричать, совсем забывая о том, что она уже давно не ребенок, а ответственный взрослый человек.

Но ведь и взрослые люди бывают разными, не так ли?

— Ты вчера была у Квилетов? — хмуро спросил он вместо приветствия. — С ума сошла?

— Во-первых, проявите уважение и соблюдайте субординацию хотя бы здесь, мистер Хейл, — тихо прошипела она. — А, во-вторых, я свободный взрослый человек и не собираюсь ни перед кем отчитываться. Тем более, перед своим бывшим.

На последней фразе голос перешел на шепот — она не могла позволить, чтобы кто-то заметил их такими, без этой пелены статуса «учитель-ученик», соблюдать который с каждым днем было все тяжелее. Ей хотелось огрызаться ему, грубить, но Амелия понимала, что если ее услышат дядя Оливер, Люси или кто-нибудь из коллег, давно присматривающийся к странной молоденькой учительнице, они не поймут и поползут слухи. Она же старалась избегать этих слухов, успевшими сильно испортить ей жизнь много лет назад. Амелия выстраивала свою жизнь по кирпичикам заново после того, как он бросил ее, а сейчас все трещало по швам, грозясь рухнуть, как карточный домик.

— Свободный человек! — фыркнул Джаспер. — По городу разгуливает одержимая местью вампирша, и, как следствие, по всему штату каждый день пропадают люди, а ты думаешь о свободе?

Амелия знала, что Джаспер был совершенно прав, и сама панически боялась Виктории, пусть и ни разу с ней, к счастью, не встречалась, и она даже не подозревала о ее существовании. И, возможно, бояться ее настолько сильно было отчасти даже глупо. Для Виктории все жители Форкса и резервации наверняка представлялись общей серой массой, неотличимой друг от друга. К тому же, она находилась возле стаи оборотней, защищавшей простых смертных от вампиров — они бы спасли их с Зои в случае чего. Несмотря на то, что оправдываться перед ним она все же не стала, все-таки тон, которым Джаспер сообщал ей о Виктории, не мог не беспокоить ее.

— По-твоему, Виктория связана с пропажами людей в Сиэтле? — встревоженно спросила Амелия.

Джаспер хмуро кивнул.

— Скорее всего. Больше похоже на почерк неуправляемых новорожденных, но таких совпадений не бывает: кому, кроме нее, нужно создавать вампиров в непосредственной близости от нашего клана?

Впервые он смотрел на нее с целым букетом эмоций во взгляде, совсем как раньше: с всепоглощающей заботой, с возмущением из-за ее «непослушания» и упрямства, и Амелия на мгновение задумалась, как бы повела себя любая другая, окажись она на ее месте? В мире столько примеров романтических комедий с сюжетом, где бывшие возлюбленные встречаются вновь, и их страсть разгорается жарче прежнего, но как поверить тому, кто однажды предал? Как не просыпаться по ночам каждые минут десять и не проверять, здесь ли он, рядом ли или снова оставил ее, пресытившись их близостью.

— Что говорит Элис?

Если бы за всеми пропажами людей действительно стояла Виктория или новорожденные вампиры, Элис бы это увидела, не так ли? Хотя еще много лет назад Джаспер говорил, что ее дар часто работает неидеально, и у него много слепых пятен. И, хотя скорее всего тогда он не соврал, Элис все еще являлась единственной ясновидящей, которую знала Амелия. Если не доверять ей, то кому?

— Тебе важнее, что говорит она? Мне ты не веришь?

В его голосе слышалась плохо скрываемая обида.

— Даже не знаю, — фыркнула она, складывая руки на груди. — Кто из вас видит будущее, ты или Элис?

Удар ниже пояса — это был именно он — попал в самую цель. Лицо Джаспера исказилось от боли, и на мгновение она пожалела о сказанных только что словах. Она ведь нарочно причиняла ему боль, зная, насколько серьезно Джаспер относился к своему военному прошлому, и что он не стал бы просто так бросать слова на ветер. Если предполагал, что здесь замешана шайка новорожденных вампиров под предводительством Виктории, то скорее всего не ошибался.

С губ едва не сорвалось тихое и искреннее «прости», но она все же сдержалась.

«Сколько еще раз ты причинишь ему боль, прежде чем поймешь, что вы квиты?»

В глубине души, слишком глубоко, чтобы признаться в этом даже самой себе, она чувствовала, что до сих пор скучала по нему: по их разговорам обо всем на свете, по шуткам, по его смеху, по ощущению близости, по уверенности в том, что ее поддержат и никогда не осудят, дадут совет или и вовсе решат проблему раньше, чем она успеет расстроиться, по его «я люблю тебя, малыш». Амелия тосковала по его прикосновениям, по поцелуям, по его рукам, обвивавшим ее маленькое, по сравнению с его, тело, когда она спала, и как, проснувшись, в первую очередь слышала «доброе утро, Эми», как осторожно проводила кончиками пальцев по его шрамам, сотни раз повторяя, что не видит в них никакого уродства, лишь его силу и стойкость, то, чем стоит гордиться.

Сейчас эти мысли казались ей невероятно глупыми: он больше не ее, они давно расстались, и судьба, имея весьма своеобразное чувство юмора, свела их снова на короткий срок. Ей не стоило к нему привыкать. И, тем не менее, только рядом с ним ее накрывало это желание спорить и сопротивляться, потому что что-то внутри нее, крохотное и еле живое, подсказывало, что он не позволит ничему плохому с ней произойти — никогда не позволял. Только оставаясь одна, она снова ощущала, как сердце замирает от одной только мысли, что Виктория может в любой момент войти к ней в дом и отужинать ею.

— Ла Пуш — это, конечно, замечательно, настоящая ностальгия по нашему кампусу, но ты ведь знаешь, это Ханна у нас любительница природы — мне бы что повеселее. Здесь есть ночные клубы? — поинтересовалась Зои, закуривая уже третью сигарету за последний час.

Амелия призадумалась, чуть хмурясь. Она находилась в Форксе около двух месяцев, и все ее время занимала работа, а на выходных она раньше проводила все время с Беллой, в чей круг интересов ночные клубы явно не входили. Ей самой же было несколько неловко спрашивать о подобном у учеников или Люси с Оливером. Так выходные и проходили: со стареньким компьютером и до нервного тика слабым интернетом, книгой, фильмом или совершенно глупой мыльной оперой по телевизору, которые сейчас штамповали одну за другой. Никаких новых знакомств и поездок в другие, даже соседние города, не считая уже знакомой Зои резервации Ла Пуш.

— В Форксе вряд ли, — ответила Амелия, качая головой. — В Порт Анжелесе должны быть — это в полутора часах езды, ну, и в Сиэтле тоже. Только вот машины у нас нет, да и сейчас там опасно — люди, говорят, пропадают.

Зои громко рассмеялась.

— Брось, Мэлли, у нас в Торонто тоже писали всякую жуть в газетах, но мы-то не верили, и, как видишь, живы-здоровы.

«Вот только на этот раз все куда серьезнее глупых статей в газетах. Джаспер ведь сказал, что за этим стоит Виктория...»

Несколько часов назад в школьном коридое она сделала вид, что не восприняла его опасения всерьез, но кому как не Джасперу лучше знать, что происходило на самом деле? Ему, прошедшему десятилетия настоящего ада на земле в Мексике, о котором он даже вспоминал с трудом. Теперь ему снова приходилось думать как стратегу, как воину, чтобы обезопасить «своих», и в их число входила и она. Ей не следовало усложнять ему задачу.

— Не знаю, Зои, — едва различимо пробормотала она. — Может, поищем развлечения поближе к дому?

Зои медленно потушила сигарету и выбросила окурок, а после взглянула на Амелию так, что ей показалось, будто она совершила самое страшное на свете преступление и сейчас находилась на допросе у «плохого» полицейского. Двое других — Ханна и Дин — являлись еще более плохими полицейскими, и она даже порадовалась на мгновение, что Зои приехала одна, хотя и успела соскучиться по друзьям за эти месяцы. Если Зои частенько принимала все слова за чистую монету, то Ханна, являясь куда более проницательной, могла бы заподозрить неладное.

— Ты мне сейчас напомнила ту версию себя, которую я встретила в первый день колледжа — вся такая Мисс-Я-Не-Нарушаю-Правила. Работа в школе плохо на тебя влияет, Мэлли?

Слова Зои током прошлись по коже Амелии, заставляя маленькие волоски встать дыбом. Неужели одно только его присутствие на периферии ее жизни в качестве брата Эдварда — даже не друга или бойфренда — заставляло ее прислушиваться к его словам? С чего она вообще взяла, что в них была правда? Элис ведь ничего не видела, иначе обязательно бы сказала ей об этом. В городах не может быть настолько опасно, как он говорил сегодня утром. Порт Анжелес и Сиэтл, конечно, не являлись городами-миллионниками, однако жизнь в них все равно кипела, и вряд ли кому-нибудь — человеку или вампиру —приспичит именно сегодня набрасываться на них.

Но ведь он говорил так уверенно и так серьезно? Джаспер, в прошлом проживший опыт войны с новорожденными вампирами, наверняка лучше остальных знал все их характерные черты и на что они могут быть способны. Он бы не стал врать. Что, если на них и правда нападут? А у нее ведь даже телефона нет, чтобы позвонить и попросить о помощи. Да и кому ей звонить? Не Джасперу ведь.

«Нельзя позволять Джасперу диктовать мне, что делать. Больше у него это не выйдет»

Джаспер-Джаспер-Джаспер. Слишком много упоминания для того, чье имя она поклялась не произносить вслух, кто предал, кто оставил, разбив ее сердце вдребезги, а теперь еще и пытался снова диктовать, что ей делать, с кем общаться и куда ехать под предлогом ее безопасности. Не слишком ли много чести слушать его?

Ее разум словно раскололся надвое: одна часть шептала, что Джаспер никогда не желал им ничего плохого, что он умнее и опытнее, и знает, что говорит, что стоило бы прислушаться к его словам, а не вестись на «слабо» Зои. Эта Амелия умоляла ее остаться дома, никуда не ехать, твердила, что в Сиэтле или Порт Анжелесе страшно, а здесь, в Форксе, совершенно безопасно, ведь рядом Джаспер. Эта часть ее души все еще любила его, это она плакала всякий раз, когда причиняла ему боль, это она приревновала его к Зои.

Другая половина бунтовала против этих чувств, против его непрошенных советов и опеки, прекрасно помня, чем это закончилось в прошлый раз. Она специально хотела сделать не так, как он говорил, ослушаться, показать, что она сама решала, что, как и когда ей делать, доказать, что послушной Амелии больше не существовало. И именно эта ее часть победила в недолгом споре, хотя она и понимала, что возможно позже пожалеет об этом, если даже издали увидит бессмертное существо с красными глазами.

Амелия понимала, что совсем запуталась в своих чувствах и желаниях. И, хотя проблему она определить смогла, решение не находилось. Ослушаться Джаспера мешал здравый смысл, понимающий, что на этот раз он совершенно прав, а сделать так, как он говорил, не позволяла гордыня — совершенно глупое чувство, часто мешающее людям оценивать ситуацию здраво.

— Ладно, поехали, — наконец согласилась Амелия. — Только вот как? На такси лишних денег у меня нет, каждый доллар расписан — нужно дожить до конца месяца и не помереть от голода — не хочу быть обузой Оливеру с Люси, — пояснила она она, хотя Зои поняла ее и так.

Сколько раз они втроем сидели в их маленькой квартирке за квадратным столом, высыпая все деньги на гладкую белую поверхность и пытаясь распределить их маленький бюджет на все самое необходимое: коммунальные услуги, продукты, аренда самой квартиры, транспорт, самые базовые нужды. Иногда в конце месяца им не хватало даже на транспорт — в Торонто, как и в любых других больших городах, цены на все росли с каждым днем.

Зои ненадолго призадумалась, постукивая указательным пальцем по подбородку, а после в глазах заплясали озорные огоньки. Амелия уже заранее знала, что идея Зои придется ей не по вкусу, особенно, учитывая тот факт, что, будучи учительницей, ей следовало вести себя как подобает роду деятельности, но решила сначала молча выслушать ее предложение.

— А позови-ка ты Мейсона, — протянула Зои, игриво шлепая Амелию по руке. — Заодно и познакомлюсь с будущим зятем. О, или нет! Позови своего вчерашнего ученика, хочу прокатиться на этой шикарной тачке! Как там его звали? Джаспер?

Амелия вздрогнула, услышав его имя от Зои. Конечно, он был не единственным Джаспером, которого она знала, в их кампусе мужчин и парней с таким именем было около пяти, в их числе и студенты, и преподаватели, однако впервые она обсуждала его с человеком, который даже не подозревал об их с Джаспером общем насыщенном прошлом. И Амелия понимала, по какой тонкой грани она сейчас шагала: одно неосторожное слово, и Зои могла начать догадываться или даже просто подозревать, что в Форксе происходит что-то неладное. Ей не хотелось врать Зои, но другого выхода она не видела.

— Я не могу просить своего... — она запнулась на мгновение. — Черт! Я не могу просить своего ученика отвезти меня в ночной клуб, Зои!

«Я чуть было не назвала его своим бывшим парнем. Молодец, Амелия, так держать! И как за столько лет ни разу не проболталась?»

— Почему нет? За высший балл по итоговому тесту он не только отвезет нас в Порт Анжелес, но и обратно привезет.

Только на мгновение представив, что Джаспер узнает о ее грандиозных планах поехать в самое пекло новорожденных вампиров или Виктории, Амелия не сдержала нервный смешок. Да уж, отвезет он их в Порт Анжелес, как же. Скорее приставит к ней охранников в лице Элис или Эмметта, а может и сам переедет в дом, чтобы следить за каждым ее шагом, чтобы не наделала еще больше глупостей. Джаспер придет в ярость, если только узнает. Но ведь он может и не узнать? Элис ведь рассказывает ему далеко не все?

— Нет, Зои, это исключено.

— Ну и что теперь делать? Я не собираюсь тухнуть в четырех стенах, приехав в США, Мэлли, — недовольно пробурчала Зои. — К тому же, тебе самой необходимо расслабиться — уж больно нервная.

Ей действительно хотелось расслабиться, кто бы отказался от парочки шотов после того, как встретился со своим бывшим, который вовсе не игнорировал ее существование, совсем нет, и этим выводил ее из себя одним своим присутствием. Если бы Джаспер вел себя так, словно видел ее впервые, так, будто между ними ничего не произошло много лет назад, это было бы больнее, гораздо больнее, но она бы не думала о нем постоянно, даже если и ругала в этих мыслях. К тому же, Виктория, угрожавшая не только Белле, но и всему штату, добавляла масла в огонь, заставляя все время быть начеку. 

Внезапно в голову пришла идея, и она даже удивилась, почему сразу не додумалась до этого — она ведь могла попросить машину у дяди Оливера на один вечер. В конце концов, права у нее были, пусть на собственный автомобиль денег и не хватало, и в дороге она всегда очень аккуратна, еще ни разу никого не сбила, даже будучи не очень трезвой. Дядя Оливер об этом, конечно же, никогда не узнает, хотя бы потому, что он сразу доложит Оливии, что ее дочь села за руль в нетрезвом состоянии и далеко не в первый раз.

— Ладно! — наконец воскликнула Амелия, всплеснув руками. — Ладно! Я попрошу у дяди Оливера машину на один вечер. Зои, ты такая настырная!

Зои просияла: такая улыбка, способная осветить целую улицу, появлялась на ее лице всякий раз, когда окружающие исполняли ее желания. Такое случалось, конечно, очень нечасто, но все же порой Амелия становилась свидетелем безудержного счастья Зои. В последний раз это случилось, когда Дин позволил ей прокатиться на своей машине по делам. Закончилось все правда не слишком хорошо — Зои умудрилась перепутать все, что говорил ей Дин, однако обошлось без больших финансовых потерь, все закончилось лишь выплеском эмоций Дина. Ханна с Амелией, покатывались со смеха, глядя на то, как Дин ругает Зои, а та, вместо того, чтобы оправдываться, еще умудряется обвинять его в случившемся — мол, знал, кому доверился.

— И почему ты сразу не додумалась до этой гениальной идеи?

— Потому что ты морочила мне голову своими дурацкими идеями: то Мейсон, то Хейл, — проворчала Амелия.

— Почему ты не называешь его по имени?

В голосе Зои слышалось явное любопытство, и Амелия знала, если она не найдет вескую причину, почему она называет его исключительно по фамилии, то Зои возобновит допрос, а, когда вернется в Торонто, к ней присоединятся еще и Ханна с Дином. К счастью, причина действительно была, ведь всех остальных своих учеников, кроме Беллы и Эдварда с Элис, она тоже не называла по имени, прекрасно зная о правилах, негласно принятых во всех учебных заведениях.

С Джаспером же картина вырисовывалась совсем другая: когда-то она поклялась, что никогда не назовет его по имени, и не спешила нарушать свою клятву, пусть хоть тысячу раз скажет, что соврал в ту ночь и любит до сих пор. Она даже не решалась назвать его «Уитлок» — фамилия, которую она не раз примеряла к своему имени — Амелия Эбигейл Уитлок — причиняла не меньше боли, чем имя. Человеческая фамилия Розали была всем, чего удостаивали его ее гнев и обида. Однако Зои об этом знать совсем необязательно.

— Это называется субординация, Зо.

— Если хочешь знать, по-моему, это называется отрицание. Ты отчаянно отрицаешь, что хочешь с ним переспать.

— Я не хочу с ним переспать.

«— Эми, ты такая красивая, — прошептал он, покрывая влажными поцелуями ее шею и ключицы, и с губ Амелии сорвались тихие стоны. — Самая красивая, самая прекрасная...

В каждом его прикосновении без труда читалась любовь, забота, боязнь навредить ей, Джаспер целовал ее так, словно она была сделана из самого хрупкого стекла — дотронься неаккуратно и в то же мгновение разобьется. Она мелко дрожала от его поцелуев, сладко жмурясь и тихо смеясь, когда прохладные пальцы касались живота, щекоча нежную кожу, а после его губы повторяли этот путь.

— Я люблю тебя, моя Эми.»

Она не то чтобы врала, по крайней мере, сейчас она действительно не допускала этой мысли. Конечно, ее все еще влекло к нему, даже и без его дара, которым он, к счастью, больше не пользовался во время ее уроков. Однако они расстались очень давно, а точнее он ее бросил, сказав, что больше не любит, и каким бы странным ни было его поведение, она не собиралась даже пальцем до него дотрагиваться в ближайшие миллион лет.

— Я же говорю, отрицание. Не бойся, Мэлли, я последний человек, кто осудит. Парень и правда горяч.

Покачав головой, Амелия вышла из дома, накинув пальто и, быстрым шагом сбежав с крыльца, направилась к дому дяди, возле которого заметила еще припаркованную машину. В городе она подобный автомобиль ни разу не замечала, а значит в доме у дяди гости. Неужели Хлоя или Кори?

Уголки губ расплылись в улыбке от одной только мысли, что кто-то из ее кузенов приехал в Форкс. Будучи подростками, они весьма неплохо ладили, любили проводить время вместе, а с Хлои и вовсе делились друг с другом сокровенным. До всего произошедшего, разумеется. Когда Амелия лежала в больнице, она потеряла с ними контакт. Хлои с Кори, будучи чуть старше, уехали в колледж, а звонки в больнице были запрещены. Врачи считали, что это могло спровоцировать еще одну попытку покончить с собой, сколько бы Амелия ни заверяла, что больше ничего с собой делать не собиралась. А после она уехала в колледж и постаралась начать новую жизнь, не выходя на связь ни с кем из своего мрачного прошлого — теперь, она, разумеется, сожалела, что вычеркнула не только злых и жестоких людей, но и тех, кто всегда относился к ней по-доброму.

— Амелия! Посмотри, кто к нам приехал! — воскликнула Люси, отворяя пошире дверь и открывая ее взору их гостя.

— Кори! — только и успела взвизгнуть она, как оказалась в медвежьих объятиях сильно возмужавшего за последние годы кузена.

Он покрутил ее раза два, прежде чем поставить обратно на пол, и, только почувствовав под ногами опору, Амелия вздохнула с облегчением. Кори всегда был самым шаловливым из них, не стоило ожидать, что, позврослев, он изменится слишком уж сильно. Казалось, он прибавил в росте сантиметров так десять-пятнадцать, да и мышечную массу набрал, из симпатичного юноши превратившись в очень привлекательного молодого мужчину, наверняка способного обворожить всех своих знакомых женщин за пару минут. Они с Зои друг другу точно понравятся.

— Мне тут нашептали, что наша малышка Мэл приехала няньчиться со старшеклассниками. Серьезно, Мэл, из Торонто в эту глушь? — в его голосе чувствовалось некоторое пренебрежение. — Поехали-ка лучше со мной в Нью Йорк. 

Вот так сразу — без плана, без долгих раздумий и расчетов. И ей бы согласиться, потому что что ее вообще держало в этом маленьком вечнозеленом городе, где дождь лил чаще, чем она моргала? Но язык не поворачивался. Она не могла бросить все за два с половиной месяца до окончания учебного года, это будет совершенно безответственно и слишком некрасиво по отношению к дяде Оливеру. Ей не хотелось думать, что за ее нежеланием покидать Форкс стояло что-то еще, кроме долга и обещания дяде. Или кто-то еще, кто так неожиданно вернулся в ее жизнь и теперь бесцеремонно и беспардонно пытался диктовать, что ей делать, пусть какая-то ее часть и была согласна с ним, понимая, что они с Зои подписывались на не вполне безопасную авантюру сегодня вечером. 

— Может, и приеду на все лето, — хитро улыбнувшись, ответила она. — На твоем месте я была бы поосторожнее со своими словами, дорогой, — и, вспомнив, что Зои ждет ее, добавила: — Ко мне подруга приехала на несколько дней, мы собирались в Порт Анжелес, поедешь с нами?

— Красивая? — поинтересовался он, и Амелия, наигранно раздраженно закатив глаза, кивнула.

— Тогда, разумеется, я за.

В одном из самых известных ночных клубов Порт Анжелеса, о чем Зои с Амелией узнали от Кори, яблоку было негде упасть. Люди возрастом от двадцати до сорока лет толпились везде: у барной стойки, на танцполе, у лестницы, ведущей на второй этаж, и большая часть этих людей была уже хорошенько пьяна. Зои без умолку болтала, перескакивая с темы на тему и активно жестикулируя при этом, заигрывая с Кори, он же с мягкой улыбкой на лице слушал ее, и Амелии оставалось только догадываться, интересно ли ему то, что рассказывала Зои, или она просто ему понравилась. Зои болтала об их университетских годах, делясь совершенно ненужными, однако, к счастью, забавными подробностями. О печальных моментах, без которых не обошлось и в университете, вспоминать не хотелось.

Они расположились за небольшим квадратным столиком, рассчитанным на не более, чем четверых посетителей, что стоял в дальнем углу помещения у самой стены, подальше от толпящихся на танцполе людей. На столе едва помещались две тарелки с закусками, бокал с коктейлем, который заказала Зои, и стопки с текилой. Амелия постукивала ногой в такт музыке, с задорной улыбкой глядя на веселящих вокруг людей и подпева любимым песням.

— Я всегда удивлялась, как Мэлли могла после вечеринок, заканчивавшихся под утро, прийти на урок и отвечать на все вопросы преподавателя, словно готовилась всю ночь, — рассмеялась Зои, потягивая коктейль через соломинку. — Магия вне Хогвартса.

— Просто нужно уметь пить, — усмехнулась Амелия, с характерным стуком опуская очередную стопку на стол, лишь слегка поморщившись. — А после запивать все веселье таблетками против головной боли.

— Теперь я еще больше хочу, чтобы ты приехала ко мне в Нью Йорк, сестренка. Ох, и повеселимся же мы! — Кори расплылся в довольной улыбке, потирая руками, чем рассмешил Зои с Амелией. — Зои, и ты приезжай!

— Конечно, мы приедем, — ответила за нее Зои, многозначительно глядя на Амелию. — Всегда хотела пожить в Нью Йорке.

Чтобы понять, что означал этот взгляд, не нужно было быть гением, она слишком хорошо знала Зои и мгновенно распознала в ее многозначительной улыбке: «ты будешь дурой, если откажешься от такой возможности». Но Амелия не воспринимала идею переезда в такой огромный мегаполис, как Нью Йорк, всерьез. Где ей там искать работу с ее-то прошлым? По специальности работать наверняка не возьмут, а в баре она и у Дина работала. Не сядет же на шею своего кузена, свесив ноги — злоупотреблять его гостеприимством не хотелось совсем. Летом она, может, и навестит его, задержавшись на пару недель, однако о переезде из Торонто и речи быть не могло. В одном ее мать оказалась права: совершив глупость, Амелия отрезала себе все пути к нормальному будущему.

Вот и сейчас, словно подтверждая все слова матери, Амелия сидела, опрокидывая очередную стопку и чуствуя, как алкоголь приятно обжигает горло, вытесняя из головы все ненужные мысли о последних неделях и делая ее все более пьяной. Между указательным и средним пальцами левой руки была зажата тонкая сигарета. Зрелище то еще — особенно, если ее увидят ученики или коллеги. Хотя узнать сейчас ее было бы довольно тяжело: яркий макияж, над которым постаралась Зои, платье с совершенно нескромным вырезом, прекрасно подчеркивающее все достоинства ее фигуры. Оливия бы уже давно обозвала дочь всеми известными человечеству словами, обозначающими женщин легкого поведения. К счастью, Оливии здесь не было, как и любого другого человека, посмелившего бы указывать ей, что делать.

Еще в студенческие желание убить себя сменилось явным стремлением утопить горе в крепком алкоголе, едком дыме сигарет и ночных тусовках. Лишь первые месяцы она оставалась той самой скромной отличницей с невероятно грустным взглядом. Знакомство с Зои, вскоре узнавшей ее историю, не могло не дать свои плоды: Амелия все чаще пила и курила, отравляя собственный организм, но не считала это большой проблемой, ведь этим она добивалась того, чего так сильно хотела — ненадого забывала о всех своих проблемах. И неважно, насколько плохо было утром, да и то лишь первое время. Пожалуй, именно поэтому Оливия и считала, что новые друзья портят ее дочь. Амелия же всякий раз отвечала матери, что той стоит радоваться, что эта самая дочь вообще есть.

Она больше не являлась той юной, невинной страшеклассницей, боявшейся лишний раз привлечь к себе внимание и предпочитавшей держаться в углу танцпола. Теперь Амелия смело двигалась, соблазнительно покачивая бедрами и проводя руками по телу, танцуя под популярную песню. Уже изрядно выпившие, они громко хихикали, а Зои и вовсе внезапно направилась к Кори, разговаривавшему с каким-то своим знакомым у барной стойки. Амелия, находясь едва ли не в самом центре танцпола, чувствовала на себе взгляды симпатичного темноволосого парня, смутно напоминающего Пола Лэйхота — только повзрослее. Не будь ее разум так сильно затуманен бесчетным количеством текилы и еще чего-то, что заказала Зои, сальный взгляд незнакомца смутил бы ее.

— Эй, красавица, не хочешь потанцевать?

Остатки здравого смысла, еще не тронутого алкоголем, нашептывали ей о том, что затея эта далеко не самая хорошая, и куда лучше отказаться и вернуться за свой столик, где Кори защитит ее от надоедливых пьяных парней в случае чего, да и Зои рядом. Но в тот момент Амелия решила к здравому смыслу не прислушиваться, а завести новое знакомство с совершенно небезопасно выглядящим парнем. Она ничего не имела против людей с татуировками, пирсингом и прочим, однако взгляд этого парня любому здравомыслящему человеку внушил бы чувство опасности.

Чужая рука крепко сжала ее ладонь, утягивая за собой с центра танцпола ближе к столикам, располагавшимся на противоположной стороне помещения. Заиграла медленная музыка, и чужие руки опустились на ее талию, прижимая ее тело вплотную к своему обладателю. Амелия сжала руками его плечи, двигаясь под музыку и с интересом поглядывая на парня.

— Дэниэл, — раздался над ухом низкий прокуренный голос.

— Амелия.

Будь она трезвой, то почувствовала бы дискомфорт от того, что он прижимался к ней недопустимо близко для простого  танца в ночном клубе с малознакомым человеком. Но именно в тот момент в ее затуманенной большим количеством алкоголя и сигарет голове промелькнула мысль, что она слишком долго была одна, и возможно небольшое приключение совершенно не помешает. И вместо того, чтобы оттолкнуть Дэниэла и вернуться к друзьям, Амелия позволила увести себя еще дальше, к запасному выходу из клуба, располагавшемуся в темном плохоосвещенном переулке — одинокий фонарь у выхода освещал лишь несколько метров вокруг. В дальнем углу стояли три переполненных мусорных бака, из которых вываливались пустые бутылки, сигареты и остатки еды — зрелище совершенно отвратительное, и Амелия даже скривилась, подавляя рвотный позыв, вызванный то ли открывшейся перед ней картиной, то ли количеством выпитого алкоголя.

Долго на открывшуюся картину смотреть у нее не получилось. Дэниэл небрежно толкнул ее к стене, заставляя удариться лопатками и затылком о холодный камень и тут же ставя руки по обе стороны от ее тела, не оставляя ей пути к отступлению. От глухой боли в спине, Амелия начала медленно трезветь и понимать, где находится и что сейчас произойдет. По телу прошла дрожь, и по незакрытым платьем предплечьям пробежали неприятные мурашки, скрываясь под тонкими рукавами. Она чувствовала себя полной дурой, загнавшей саму себя в тупик.

— Отпусти меня, я хочу вернуться к друзьям, — проговорила она, но Дэниэл пропустил ее слова мимо ушей, больно хватая ее за подбородок и наклоняясь ближе, оставляя между их лицами считанные миллиметры.

Амелия даже не успела испугаться. Все закончилось слишком внезапно: куда быстрее, чем началось. Мгновение назад ее талию больно, почти до синяков, сжимали чужие руки, и вдруг настала долгожданная свобода, хотя она и понимала, что у Дэниэла соверешенно отсутствовало намерение позволить ей вернуться в клуб. Напротив, он намеревался поразвлечься с ней прямо здесь и сейчас. 

Ошарашенно заозиравшись по сторонам, она заметила высокую фигуру того, кто откинул от нее Дэниэла, припечатал его к холодной земле и наносил сильные удары по лицу. Даже отсутсвие практически всякого света у запасного выхода из клуба не помешало Амелии узнать в своем спасителе Джаспера. Она знала его слишком хорошо, чтобы сомневаться даже на миг. Казалось, Амелия Крэйг могла узнать Джаспера Уитлока из сотни тысяч смертных и бессмертных мужчин в совершенно темном помещении, даже будучи напрочь лишенной зрения: по запаху, по дыханию, по скрежету зубов от едва сдерживаемой ярости. 

Она понятия не имела, что ей делать, лишь, не отрывая взгляда, наблюдала за Джаспером, словно он мог исчезнуть, если она отвернется. Несложно было предугадать исход этой драки, хотя, ее как таковой, и не было— Джаспер просто избивал Дэниэла. Мало какой вампир мог выстоять против него, что уж говорить о простом смертном, да еще и изрядно выпившем, парне. У Дэниэла не было абсолютно никаких шансов остаться в живых.

В голове пролетел самый жуткий, и в то же время, наиболее вероятный, сценарий: Джаспер убивает Дэниэла, сюда сбегается вся округа, секрет Калленов раскрыт, приезд Вольтури, не суливший никому ничего хорошего, и смерть — ее гибель, как минимум, а может и всех Калленов. Амелия знала, что остановить Джаспера она не сможет, если даже очень постарается, ей просто-напросто не хватит на это физических сил. Однако попробовать все же стоило.

— Остановись, ты же убьешь его... — протянула она, с тихим шипением отталкиваясь от стены.

Стоило словам сорваться с ее губ, как Джаспер выпрямился и медленно обернулся, а Амелия вздохнула с облегчением. В следующее мгновение он уже стоял возле нее, надевая на хрупкие плечи теплую куртку, совершенно не глядя на лежавшего без сознания Дэниэла. Стоило тяжелой ткани опуститься на плечи, как в нос ударил до боли знакомый запах. Нет, не его парфюма. Так пах сам Джаспер. В любой другой ситуации, она бы воспротивилась и возвратила одежду хозяину, но сейчас возмущаться и спорить не хотелось совсем. Устало прикрыв глаза, она тяжело вздохнула, желая одновременно уйти отсюда поскорее, вернуться в клуб к Зои и Кори, и в то же время обнять Джаспера, давая волю эмоциям после пережитого.

— Сколько ты выпила? — в низком голосе зазвучали знакомые суровые нотки. — Я ведь предупреждал тебя, что в Порт Анжелесе и Сиэтле опасно, только сегодня утром предупреждал. Ты же решила, что сейчас лучшее время для того, чтобы напиться в чужом городе, не так ли? Твое глупое упрямство едва не стоило тебе жизни.

Его сердитый голос заставил ее вернуться в суровую реальность, где между ними каменной стеной возвышались годы разлуки, множество тайн, боль, обида и гнев.

— Какая тебе, черт подери, разница? — пробурчала Амелия, сердито взглянув на него. — Много. И даже курила, представляешь? Такой ответ тебя устраивает? Я удовлетворила твое любопытство? Я не обязана тебя слушаться, мы уже давно не вместе!

— Какая разница? Он бы изнасиловал тебя, если бы не я! А ты даже отбиться бы не смогла, потому что безбожно пьяна!

Джаспер почти трясся от гнева, но она ни капельки его не боялась, понимая, что он ее никогда не тронет, что бы ни происходило, как бы сильно он ни разозлился. Ей действительно следовало прислушаться к его словам, но фраза Зои сбила с толку, заставив желание доказать самой себе, что она больше не подчинялась Джасперу, охватить ее.

Амелия все это понимала и без его причитаний, но в силу того, что опасность миновала, ее начал волновать совершенно другой вопрос, который она сразу же и задала, стоило ему возникнуть в ее голове.

— Как ты вообще здесь оказался? — внезапно ее осенило. — Ты, что же, следил за мной?

— Нет, — покачал головой Джаспер, взяв ее за руку, и направляясь куда-то. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. — Мы с Эмметтом направлялись в Сиэтл, чтобы проверить мою теорию, но позвонила Элис и рассказала о своем видении.

«Надо же, какая неожиданность...»

— Все-таки о некоторых своих видениях она тебе рассказывает. Какая неожиданность... — едва слышно пробурчала Амелия, врезаясь носом в спину внезапно остановившегося Джаспера и тихо ойкая и чертыхаясь от того, что зацепилась каблуком за камень.

Это было совершенно глупо с ее стороны, обвинять Элис в том, что она не рассказала Джасперу о той ситуации, в которой оказалась Амелия после их расставания. Тем более, она помнила, что и сама не хотела, чтобы он узнал, насколько она жалкая и беспомощная. Но в это мгновение ей почему-то стало до сумасшествия обидно, что Джаспер так ни о чем и не подозревал до сих пор. Возможно, на нее так действовало немалое количество выпитого алкоголя, превращавшее ее в ту юную девочку, которой хотелось пожаловаться кому-то сильному на тяжелую жизнь, на то, как ее обижали, предавали, чтобы кто-то защитил ее, разобравшись с обидчиками, доказал, что она не одна.   

Амелия почувствовала ком в горле и постаралась незаметно сглотнуть его, пока он не вызвал соленые слезы. Плакать на глазах у Джаспера не хотелось — она не собиралась показывать ему свою слабость больше никогда.

— Я знаю, что Элис многое от меня скрывает, Эми. Но ведь и ты ничего не рассказываешь.

Он знал? Неужели пытался расспросить о ней Эдварда с Элис? Судя по всему, они ему ни о чем не рассказали, и это радовало. Не за чем ему знать о пережитом ею, пусть иногда Амелии и хотелось сдернуть с себя все браслеты, скрывавшие уродливые шрамы, и показать все, с чем он ее оставил, разбив ее несчастное сердце. Но она понимала, что оно разобьется еще сильнее, если увидит жалость в его глазах. Что угодно, только не это.

— Мне нужно возвращаться в клуб, — поняв, что они уже почти вышли на центральную дорогу, Амелия развернулась, но была остановлена сильной рукой, в мгновение вернувшей ее на место. — Ну, что еще? Спасибо, что спас, но на этом все. Меня ждут.

Грубить не хотелось, но она действительно хотела поскорее уйти, чтобы не сболтнуть ничего такого, о чем впоследствии пожалеет. Амелия понимала, что он не должен узнать правду ни при каких обстоятельствах. Уже слишком поздно, ничего не изменить. Прошло много времени, и выглядеть это будет как глупая попытка надавить на жалость и привязать к себе Джаспера с помощью чувства вины. Вернуться в клуб было единственным шансом, ведь сейчас слова срывались с языка раньше, чем она понимала, что говорит.

— Чтобы тебя попытались изнасиловать еще раз? — возмущенно воскликнул он, не позволяя ей уйти. — Ждут? С кем ты здесь?

— С Зои и Кори, — нехотя ответила она.

— Кори? Сын директора Грина? И какого черта никто тебя до сих пор не ищет? — раздраженно выдохнул Джаспер. — Уже прошло целых двадцать минут.

«Не все так помешаны на контроле, как ты!»

— Они не обязаны со мной няньчиться, мы все взрослые люди, — отрезала она.

Кори с Зои, слишком увлеченные друг другом, наверняка даже не заметили ее отсутствия. Возможно, через пару часов, когда им надоест флиртовать, Зои заметит, что она куда-то исчезла, и, если будет достаточно трезвой, чтобы забеспокоиться, поднимет панику. За Амелию друзья никогда не переживали, она производила впечатление слишком ответственной и слишком правильной, чтобы напиться до беспамятства и позволить кому-то к себе приставать. Подобного раньше не происходило, Зои сильно удивится, узнав об этом утром.

— Я вижу, какая ты взрослая, — усмехнулся он, заставляя ее надеть свою куртку и поднимая молнию едва ли не до подбородка. — А где твой коп? Почему не рядом?

С каждым мгновением Амелии все больше хотелось спать, и причитания и претензии Джаспера волновали ее все меньше. Она лишь недовольно пропыхтела, когда он застегнул замок, едва ли не перекрывая ей доступ кислорода.

— Мы с Мейсоном не вместе, и я не обязана отчитываться перед ним, но даже если бы и были, он не старомодный вампир из девятнадцатого века, и не душит девушек своим контролем, — проговорила она на одном дыхании. — Что хочу, то и делаю. Это моя жизнь, ясно?

— Об ответственности твои не старомодные мужчины двадцать первого века не слышали? Хорошо устроились однако, — усмехнулся он, останавливая такси и открывая перед ней заднюю дверь. — Садись.

Ей ничего не оставалось, как сесть в машину под пристальным взглядом Джаспера, занявшего место рядом с ней и тут же полностью открывшего окно, совершенно не обращая внимание на недовольно пробурчавшего что-то себе под нос водителя. Джаспер отвернулся от нее, вдыхая морозный воздух полной грудью. Его рука покоилась в нескольких сантиметрах от ее, на черной кожаной обивке заднего сидения такси. Много лет назад ей не требовалось придумывать глупых оправданий для того, чтобы коснуться его руки. Теперь же даже с правдоподобными оправданиями она не могла себе этого позволить. В их истории давно поставлена точка. Здесь нет и не могло быть надежды на продолжение.

Дорога до Форкса прошла в полной тишине. Сравнение мужчин девятнадцатого и двадцать первого веков пришлось отложить до лучших времен, так как таксист, услышав подобный разговор, счел бы их ненормальными, а возвращаться в стены лечебницы ей хотелось меньше всего. Амелия искоса поглядывала на Джаспера, стараясь понять, что происходило у него в голове. Действительно ли он направлялся в Сиэтл? И где тогда Эмметт? Почему Элис позвонила ему, рассказав о возможном изнасиловании, но тогда, много лет назад, умолчала о разводе родителей Амелии, о лечебнице, об издевательствах одноклассников и трех попытках самоубийства? Вспомнив о последнем, Амелия коснулась браслетов, сместившихся под рукавами куртки Джаспера, поправляя их так, чтобы они полностью закрывали шрамы. Он, казалось, этого даже не заметил.

Когда они проехали больше половины пути, она пару раз зевнула, сползая вниз по сиденью. Амелия пыталась бороться со сном вот уже полчаса, но усталость оказалась сильнее нее, и она вскоре сама не заметила, как уснула, и могла бы проспать до самого утра, но страх того, что Джаспер увидит шрамы и поймет все, что от него так тщательно скрывалось, оказался все же сильнее. Амелия медленно раскрыла глаза, не сразу понимая, где находится, но знакомый запах и странное ошущение отсутствия земли под ногами, дали понять, что он несет ее на руках по ступенькам, ведущим на второй этаж ее дома. Амелия словно смотрела на это со стороны, как на знакомую картинку из прошлой жизни. Сколько раз он нес ее так в кровать, когда она засиживалась за учебниками или засыпала во время просмотра фильма? Сколько раз она цеплялась пальцами за мягкую ткань его свитера, прося не уходить, остаться с ней на ночь, и Джаспер каждый раз сдавался. Бесчисленное множество.

— Останься... — сонно протянула она, когда он опустил ее на кровать, укрывая одеялом, и вцепилась в холодную ладонь.

Ей категорически не хотелось оставаться одной сейчас. Что, если Виктория или кто-то из ее помощников вроде Лорана проникнет к ней в дом? Что, если случится еще что-нибудь страшное? Кроме Джаспера ее никто не сможет защитить. Амелия обхватила его руку обеими ладонями, заставляя его наклониться к ней и оказаться почти вплотную, настолько близко, что она чувствовала его рваное дыхание на своей коже.

— Эми, — вздохнул он, не пытаясь тем не менее освободить руку из ее крепкой для человека хватки. — Утром, когда протрезвеешь, ты меня возненавидишь за то, что я поддался твоим уговорам.

Сейчас ее нисколько не смутило знакомое сокращение, возвращавшее ее в счастливое прошлое. Ей лишь хотелось, чтобы он остался. После произошедшего этим вечером оставаться дома одной было действительно страшно. Или она просто искала повод для того, чтобы остаться с ним наедине? Амелия и сама не знала. Сердце вело ожесточенную борьбу с разумом и этим вечером, кажется, одерживало победу над ослабевшим от алкоголя разумом. Трезвая она ни за что не попросила бы его остаться, как бы сильно ни желала этого.

— Это будет утром, — протянула она, зевая, и укутываясь в одеяло. — Не уходи сейчас, пожалуйста. Мне страшно.

Одной этой фразы раньше хватало, чтобы он был готов свернуть горы ради нее. И, на мгновение Амелии показалось, что ничего не изменилось с тех пор, что они снова вместе, и все хорошо, когда Джаспер кивнул, опускаясь на край кровати. Свет уличного фонаря тонкой полоской проникал в спальню через неплотно закрытые шторы, позволяя ей разглядеть мягкую улыбку на его лице. Он коснулся губами ее виска, оставляя на коже осторожный поцелуй, заставивший уголки ее губ дрогнуть, а в груди разлиться знакомое тепло. Даже после стольких лет обиды, непонимания, ненависти и злости она не могла реагировать иначе на его присутствие и прикосновения.

— Останусь. А теперь засыпай. Утром тебя ожидает серьезный разговор. 

Амелия тихо рассмеялась, нисколько в этом не сомневаясь. Однако тот факт, что он собирается остаться здесь не до возвращения Зои, а до утра, заставил ее расплыться в глупой улыбке.

— Спасибо, что спас меня сегодня, — прошептала Амелия, уже засыпая. 

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, любимая. Что бы ни произошло, — было последним, что она услышала перед тем, как заснуть.