Глава 15

— Как ты со всем справляешься? — поинтересовалась Белла, смущенно оглядывая зевающую Амелию. — Прости меня, я в последнее время провожу большую часть дня у Калленов, и мы так давно не разговаривали по душам.

«Кажется, они все-таки обсудили ее поездки в Ла Пуш к Джейкобу»

Они сидели за круглым столом в небольшой, старенькой, но все же уютной кухне в доме Свонов, решив подкрепиться перед очередным долгим и нудным днем в школе. Белла с Чарли частенько приглашали Амелию к себе на завтрак или ужин, кажется, решив, что зарплаты учителя на нормальную еду не хватает. Она не хотела быть им обузой, но и отказаться не могла — в конце концов, она ведь приехала сюда поддержать Беллу, и ей не стоило об этом забывать. Чарли одобрял их дружбу несмотря на большую разницу в возрасте, однако Амелия понимала, что, стоит ему только узнать о ее непростом прошлом, и вся его благосклонность к ней рассыпется, словно карточный домик. Она уже проходила через это в университете — сколько раз преподаватели, да и однокурсники, относившиеся к ней поначалу весьма дружелюбно, узнав о том, где она провела последние годы старшей школы, начинали обходить ее стороной, избегая, точно прокаженную. Жизнь, используя самые жестокие методы, научила ни к кому не привязываться.

— Не беспокойся, — мягко улыбнувшись, ответила Амелия. — Ты не должна со мной няньчиться, я уже взрослая девочка. Сама в состоянии о себе позаботиться.

Белла покачала головой, грустно улыбнувшись и возвратившись к завтраку в виде панкейков с шоколадной пастой. Амелия видела, что она ей совершенно не верила, но после стольких лет раскрыть душу перед почти незнакомым ей человеком казалось ей немыслимой роскошью, право на которую она не имела. Выслушать — всегда пожалуйста, любого, хоть первого встречного, кому необходимо поделиться своей бедой хоть с кем-нибудь, но довериться самой — ни за что. Когда-то очень давно у нее был Джаспер, которому она рассказывала обо всем на свете без утайки, но слишком много воды утекло с тех пор. Ханне и Зои на протяжение этих лет она доверяла почти все свои мысли и чувства, но даже им она не могла сказать, что судьба вновь свела ее с бывшим парнем. Они примчатся сюда, а что увидят? Старшеклассника Джаспера Хейла, с которым она никак не могла бы встречаться почти восемь лет назад. Ненужных вопросов возникнет огромное множество.

Ей не хотелось подставлять Калленов.

— Знаешь, Эдвард предложил мне снова стать его девушкой, — прошептала вдруг Белла настолько тихо, что Амелии пришлось придвинуть стул ближе, чтобы расслышать, словно боясь, что Чарли, находившийся в этот момент в гостиной, мог их услышать.

Амелия расплылась в довольной улыбке — все-таки ей удалось убедить Эдварда. Эти двое слишком сильно любили друг друга, чтобы после стольких месяцев разлуки продолжать держаться на расстоянии и притворяться друзьями. Она не сомневалась и в том, что Белла рано или поздно примет его предложение, если уже этого не сделала, не сумев долго противиться собственным чувствам.

— А ты что же?

Белла пожала плечами, кивая головой в сторону гостиной, и Амелия понимающе кивнула. Да уж, Чарли действительно совсем не обрадуется, узнав, что его дочь простила парня, разбившего ей сердце, из-за которого долгие месяцы страдала, с трудом справляясь с одиночеством и депрессией. Амелию всегда удивляло, что люди, являющиеся родителями подростков, почему-то делились на две категории: первые вообще не интересовались жизнью детей, считая, что финансового обеспечения вполне достаточно, а с остальным их дети справятся сами, вторые же наоборот стремились контролировать все: от того, что их дети едят на завтрак, до человека, с которым они строят отношения. Чарли находился где-то посередине. Он не слишком вмешивался в жизнь Беллы, но каждый раз начинал возмущаться, стоило ей сказать, что она сегодня собирается провести время с Эдвардом. Амелия нередко становилась свидетелем их конфликтов, и ей, по правде говоря, это начинало порядком надоедать.

— Белла, это твоя жизнь. Ты не можешь принимать решения, исходя из мнения других людей, даже если это твой отец. Если хочешь быть с Эдвардом, будь.

Белла вздохнула, роняя голову на сложенные на кухонном столе руки. Амелия, хоть и очень старалась этого не показывать, считала проблемы Эдварда и Беллы слегка надуманными и преувеличенными. Двое любителей драмы нашли друг друга. Белла ведь наверняка понимала, что в скором времени ее выдержка даст сбой, и она полетит в объятия Эдварда, словно не было этих месяцев. Так зачем тянуть?

— Я лишь боюсь, что все будет как раньше. Эдвард снова откажется обращать меня, дотрагиваться меня, а я снова почувствую себя идиоткой, пытающейся соблазнить парня, который ее не хочет, — призналась наконец Белла, отчаянно краснея. — Как ты с этим справлялась?

— С чем именно? — непонимающе нахмурилась Амелия. — Я никогда всерьез не задумывалась о вампиризме, если хочешь знать. Нет, не то чтобы я совсем не хотела стать вампиром, но не торопилась точно. Посмотри на меня, я в двадцать пять выгляжу на девятнадцать-двадцать лет и без всякого бессмертия.

— Я ведь и так уже старше Эдварда на целый год, — пробубнила она. — А что на счет... — Белла запнулась на мгновение, стыдливо опуская взгляд в пол. — Вы целовались?

Амелия не сдержала громкий смех, едва услышав вопрос Беллы. Он казался ей настолько забавным и нелепым, что пришлось прикрыть ладошкой рот, чтобы не привлечь внимание Чарли своей чересчур уж бурной реакцией. Белла в который раз удивляла ее своей наивностью, совершенной неопытностью в жизни несмотря на то, что и сама росла далеко не в идеальной семье. Сиди с ними за одним столом сейчас Зои, она непременно бы отпустила какую-нибудь весьма грубую шутку, вогнавшую Беллу в краску еще сильнее. Она и сама так могла, но с Беллой поступать подобным образом не хотелось. В конце концов, она ведь ни в чем не виновата.

— И не только целовались, — глаза Беллы округлились, заставив Амелию вновь рассмеяться. — Не скажу, что это были идеальные отношения, но с такими проблемами, о которых ты спрашиваешь, я не сталкивалась.

«Она уже который час сидела на кровати в своей комнате, отчаянно пытаясь запомнить дурацкие алгебраические формулы, в которых ничегошеньки не понимала. Амелия знала, что если плохо напишет тест, то отец будет недоволен, ведь о дочери Ноа Крэйга должны были отзываться только положительно. Она не имела право подводить отца и портить его репутацию, однако присутствие одного до невозможности привлекательного вампира в ее спальне не позволяло ей сосредоточиться.

Прохладные губы коснулись нежной кожи ее шеи, оставляя на ней дорожку из влажных поцелуев, спускающуюся к ключицам, заставляя прикрыть глаза от приятных ощущений. Крепкие руки обняли ее за талию, притягивая вплотную к сильному телу и не оставляя между ними и миллиметра. Она откинула голову ему на плечо, даже не пытаясь остановить, но когда мужские пальцы ловко пробрались под тонкую ткань ее коротеньких шорт, Амелия резко распахнула глаза, хватая его за запястье.

— Джас, Софи в соседней комнате, — испуганно прошептала она, оглядываясь на дверь. — Если ты не хочешь рассказывать двухлетнему ребенку, чем мы тут занимаемся и откуда берутся дети у смертных, то лучше прекрати.

Джаспер тихо рассмеялся, утыкаясь лбом ей в плечо. Казалось, его совершенно не напугали перспективы быть застуканными маленькой и очень любопытной Софи. Мгновение — и он навис на лежащей на кровати Амелии, удерживая вес на локтях и нежно целуя ее губы. Мысли о том, что младшая сестра может застать их в весьма компрометирующем положении медленно улетучивались из головы Амелии, плавящейся под его ласковыми поцелуями. Она сдалась ему еще давно, так что сейчас и не думала сопротивляться.

Прохладные пальцы проникли под тонкую ткань ее футболки, рисуя одному ему известные узоры на ее нежной коже. Хихикнув от щекотки, она тут же закрыла рот ладошкой, боязливо поглядывая на дверь. Джаспер вновь улыбнулся, касаясь ее губ сладким поцелуем, утягивая ее в водоворот чувств, от которых она не смогла бы убежать, даже если бы ей очень хотелось. Поцелуй медленно набирал обороты, становясь все более страстным и напористым, заставляя ее окончательно забыть обо всем остальном мире.

— Я люблю тебя, Джас. Очень люблю, — призналась она, глядя на то, как на любимом лице расцветает теплая улыбка от ее слов. — Больше жизни.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно тебя люблю я, Эми, — он вновь поцеловал ее, проецируя свои чувства на нее, заставляя задохнуться от той силы любви, страсти, нежности и желания, которые он к ней испытывал — Я отдам за тебя жизнь, не тратя на раздумья и секунды.»

Амелия помотала головой, вновь запирая воспоминания в дальний угол своей памяти и натягивая на лицо веселую улыбку, глядя на озадаченную Беллу. Нужно было обязательно снова поговорить с Эдвардом, постараться убедить его, что попытки сохранить невинность Беллы на ближайшее десятилетие не приведут ни к чему хорошему — они снова разругаются или даже расстанутся. Амелия как нельзя лучше знала, что Эдвард Каллен придерживался пуританских взглядов на жизнь, считая, что секс может быть исключительно после бракосочетания. К счастью, другие его братья думали иначе.

Она до сих пор не забыла, как тяжело было после длительного общения с вампирами, старше нее минимум лет на девяносто, приобщаться к ровесникам: их нравам, мечтам и досугу. Белле бы тоже пришлось несладко в колледже, если бы Эдвард не вернулся. Амелия знала, ее совершенно не удивит, если эта влюбленная парочка, помирившись, решит поступать вместе в университет Аляски. Но она не могла не затеять разговор о том, что Белле прежде всего стоило бы решить, чего хотела она сама, а не «они с Эдвардом», хотя и знала, что это будет бесполезным занятием.

— Белла, образование важно, — сказала она. — И тебе вовсе не обязательно выбирать Аляску, только чтобы находиться рядом с ним. Если он обратит тебя не в восемнадцать, а, скажем, двадцать два, конца света не произойдет.

Белла спорить не стала, но по ее выражению лица Амелия поняла, что ей не удалось ее убедить. Чтож, по крайней мере, она попыталась. Амелия чувствовала себя эдаким двойным агентом, ведь разговаривала с Беллой о том, что было выгодно и Чарли, и Эдварду, при этом Белла ни о какой из просьб даже не подозревала. Ей не хотелось думать, как отреагирует Белла, если узнает о том, зачем Амелия приехала в Форкс. Для нее это станет настоящим предательством.

Едва переступив порог главного корпуса, ей захотелось развернуться и убежать обратно домой. Вся школа гудела о произошедшем на днях событии. Слух о ее помощи Дженнифер разнесся по городу за считанные часы, обрастая лживыми подробностями. Амелия снова находилась в центре ненужного и неприятного пристального внимания учеников и преподавателей. Невольно вспомнились последние годы старшей школы, когда она не могла спокойно пройти по коридору и не стать главным предметом насмешек и подколов. Сейчас над ней, конечно, никто и не думал шутить, однако неприятный шепот и пристальные взгляды заставляли волоски на всем теле становиться дыбом. Амелия невольно обнимала себя руками, крепко цепляясь пальцами за ручку черной кожаной сумки всякий раз, когда чувствовала, как коридор медленно плывет перед глазами, принимая очертания того, который она мечтала вычеркнуть из памяти раз и навсегда.

Ей бы попросить Джаспера, используя свой дар, отвести от нее ненужное внимание, но Амелии не хотелось к нему обращаться даже за этим. Быть в долгу перед бывшим парнем — еще чего.

Захлопнув дверь дрожащими руками, она прислонилась спиной к холодной бетонной стене, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Но гадкий шепот и косые взгляды, казалось, просачивались сквозь щели дверного проема, заставляя ее сильно зажмуриться и закрыть уши руками. Задача предстояла нелегкая: весь день придется делать вид, что она не видит и не замечает переглядок старшеклассников, сердитые взгляды друзей Николоса и Джексона, гадкого шепота за спиной, от которого по телу побегут противные мурашки, но сколько еще она могла притворяться? Как долго сможет делать вид, что с ней все в порядке? И когда же наконец наступит лето, и ей позволят вернуться в Торонто?

«Ты не в Россленде. Ты не в Россленде. Ты больше не в Россленде»

Трель телефонного звонка оказалась слишком громкой в совершенно пустой аудитории, заставляя Амелию вздрогнуть всем телом. Она закатила глаза, увидев имя звонящего: Оливия. Отвечать на звонок не хотелось совсем, тем более, когда она находилась на грани истерики, но Амелия знала: мать не станет звонить в первой половине дня, если это не слишком срочно, зная, что в школе по телефону спокойно не поговорить. Это заставило сердце забиться чаще. Неужели что-то произошло с Софи?

— Что случилось? — поинтересовалась она, нажимая на кнопку принятия вызова, не став тратить время на ненужные приветствия.

— Вчера приезжал Ноа. Он хочет общаться с Софи, — раздались в трубке рыдания матери, заставляя ее закатить глаза. — Он приезжал с новой женой и сыном, Амелия, и выглядел вполне счастливым. Он и так отнял у меня всю мою жизнь, а теперь вдобавок хочет забрать у меня Софи. Это ты во всем виновата! Ты разрушила мой брак, ты разрушила нашу семью! Ты лишила Софи отца! А теперь он может забрать ее у меня, и его новая жена заменит ей мать!

Рыдания прекратились довольно быстро, и Оливия вернулась в свое естественное состояние: обвинять во всем старшую дочь. Амелия давно к этому привыкла: еще много лет назад она уяснила, что что бы ни сделала, этого всегда будет мало, плохо, недостаточно. Исправить ошибки прошлого она не могла, а значит нужно было учиться с ними жить. Первый урок: отражать нападки матери, не позволяя им долетать до своего разума.

— Прекрати на меня орать! — не сдержалась Амелия, на мгновение забывая, что в кабинет в любую секунду может войти кто-нибудь из учеников. — Не моя вина, что вы оба оказались отвратительными родителями! Софи уже в том возрасте, когда суд интересуется мнением ребенка, ты знаешь это лучше меня. Так что прекрати истерить и поговори с дочерью.

Не дожидаясь ответа матери, полного новых обвинений в неблагодарности и безразличии, она сбросила звонок и швырнула телефон в противоположную стену. В тот момент Амелию совершенно не волновало, что деньги на покупку нового достать было неоткуда. Хотелось лишь сорвать злость на чем-нибудь, что находилось под рукой. Корпус телефона, как и ожидалось, разлетелся на кучу мелких частей, а большой кусок бежевой штукатурки отвалился от стены в том месте, о которое ударился телефон. Она понятия не имела, как объяснит это Оливеру, но думать об этом сейчас совершенно не хотелось.

Хотя Амелия давно привыкла к обвинениям матери, ведь они повторялись из раза в раз, менялись лишь формулировки, да и то не всегда, после всех взглядов, с которыми ей пришлось столкнуться на школьной парковке и коридоре, мысли в голове словно смешались в одну большую кучу: воспоминания прошедших лет, последний разговор с Беллой, взгляды старшеклассников в коридоре — все фрагменты точно замерли на одном стоп-кадре испорченного телевизора, смешавшись в непонятную кучу.

Виски сильно сдавили стальные тиски, словно норовя раздавить ей голову, в глазах внезапно потемнело. К счастью, в двадцати сантиметрах от нее находился стол, за край которого удалось ухватиться, хотя пальцы и скользили по гладкой поверхности, игравшей роль весьма ненадежной опоры. Воздуха не хватало — сделать вдох не получилось, из горла вырывался лишь сдавленный хрип. Амелии казалось, что она сейчас задохнется и умрет от недостатка кислорода в легких. Она будто находилась под водой, на огромной глубине, и не могла выплыть на поверхность. Амелия вцепилась пальцами в воротник рубашки, отчаянно пытаясь найти злосчастную пуговицу и расстегнуть ее. Дурацкая привычка с детства — застегивать рубашки и жакеты на все пуговицы — только добавляла ей проблем в подобные моменты.

Паническая атака случалась с ней далеко не в первый раз, хотя она затруднялась вспомнить, когда это произошло в последний раз — до приезда в Форкс ее состояние казалось вполне стабильным. Амелия даже успела отвыкнуть от ощущения паники и безысходности, накрывавших ее с головой каждый раз, когда она часто думала о прошлом или воспоминания мучили ее во снах. Ей помогали Ханна и Зои, Дин, пусть и реже, чем подруги, находившийся рядом. Давно ей не приходилось справляться с панической атакой в одиночку.

— Эми!

На периферии сознания промелькнул знакомый обеспокоенный голос, но она слышала его словно через вату, что плотным слоем закрывала ей уши. Амелии хотелось возмутиться подобному обращению, но из горла лишь вырвался сдавленный хрип вместо связного предложения, сменившийся надрывным кашлем.

Она почти выдрала пуговицу с корнем, когда ее накрыло спокойствие: чужое, неестественное, но такое нужное. Оно обнимало и согревало ее, точно теплый мягкий плед, и в любой другой момент Амелия бы воспротивилась, зная, кто являлся его источником. Однако в этот момент сил на сопротивление не осталось. Она позволила рукам, чей холод чувствовался даже через ткань теплого вязаного кардигана и рубашки, поднять себя с пола. Ответ на вопрос как она оказалась на полу, Амелия не знала и сама. Наверняка все же не удержалась на ногах и сползла на пол, даже не почувствовав вспышки боли.

Она попыталась вырваться из его хватки сразу же, как только почувствовала опору под ногами, но Джаспер не позволил.

— Как только я перестану воздействовать на тебя своим даром, паника снова вернется, — пояснил он, несильно сжимая ее предплечья руками и слегка ослабляя свой дар.

Паника вновь начала тянуть к ней свои склизкие щупальца, и теперь Амелия сама вцепилась ногтями в тонкую ткань его рубашки. Он не имел права оставлять ее здесь в таком состоянии. Но Джаспер, казалось, и не собирался уходить:

— Дыши со мной, Эми. Вдох... Один. Два... Три... Выдох... Еще раз, — холодные пальцы осторожно коснулись ее щек, стирая с кожи что-то влажное.

«Я плакала?»

Раньше его присутствие всегда поднимало ей настроение, заставляло улыбаться, успокаивало. Наивная маленькая Амелия считала, что все проблемы испарятся, стоит только Джасперу о них узнать. По правде говоря, так зачастую и происходило. Теперь это чувство уверенности и опоры под ногами снова подкрадывалось к ней едва слышно, на цыпочках, словно боясь спугнуть. Однако сейчас она относилась к нему настороженно, понимая, что вся уверенность в следующем мгновении и опора под ногами могут лопнуть, точно мыльный пузырь, оставив ее ни с чем.

Целую вечность спустя, хотя на самом деле прошло не больше нескольких минут, Амелия поняла, что может дышать сама, без помощи сверхъестественного дара Джаспера. Только в тот момент все чувства будто разом вернулись к ней, заставляя чувствовать все сразу: видеть золотистые крапинки в золотистой радужке его глаз, слышать его глубокий, чуть хриплый голос, ощущать прохладное дыхание на своей коже. Джаспер наблюдал за ней, нахмурившись и наверняка пытаясь понять, что могло спровоцировать паническую атаку. Но он давно ушел из ее жизни по собственной воле, а значит не имел право узнать о ее проблемах.

Словно только сейчас осознав, где и с кем находится, Амелия быстро высвободила свои ладони из плена его рук и отошла на пару шагов назад.

— Что здесь произошло? — спросил Джаспер, отходя назад на несколько шагов.

«Запах моей крови — неужели у него все настолько плохо с самоконтролем?»

— Ты ведь слышал. Зачем спрашивать? — огрызнулась она, стараясь скрыть за грубостью истинные эмоции.

Он не должен был узнать ни о разводе ее родителей, ни о его причинах, ни о последствиях. Амелии не хотелось вновь погружаться в эту мрачную историю, в тот темный период жизни, когда каждый день казался невыносимой мукой. Она справилась с этими проблемами, она выжила. Воспоминания об отце лишь иногда тревожили ее раненное сердце, но  одно дело пережить это внутри себя и совершенно другое — рассказать об этом другому человеку, к тому же, Джасперу. Что угодно, только не выглядеть слабой в его глазах и не чувствовать его жалости. Она больше не та глупая девочка, которой требовалась его постоянная помощь. Эта Амелия и сама со всем справится.

Она боялась признаться в этом самой себе, но все же понимала, что, если бы он не назвал ее привычным именем «Эми», даже его дар вряд ли бы смог пробиться к ней через плотный крепкий слой цепей паники, связавших ее по рукам и ногам.

— Почему она винит тебя в том, что развелась с твоим отцом? — продолжал задавать вопросы Джаспер. — Как давно это произошло?

— Тебя это не касается! — вспылила Амелия, хотя внутренний голос подсказывал, что ей бы стоило его поблагодарить за помощь. — Не задавай мне вопросы. Ты не имеешь никакого права требовать ответы. Оставь меня в покое!

Джаспер смиренно кивнул головой, в который раз за последние несколько дней шокируя Амелию. Чтобы Джаспер раньше так легко прекратил свои вопросы, смирившись с тем, что не получит на них ответов? Возможно, на него влияло то, что она являлась его преподавателем. Хотя Карлайл и Эдвард не раз повторяли ей, что вампиры не меняются: ни привычки, ни характер, ни чувства, хотя с последним они, пожалуй, ошиблись. Но чем тогда можно было объяснить столь резкие перемены в поведении Джаспера? Его раскаяние, просьба простить, потом исчезновение, а теперь самое примерное поведение, на которое только он был способен?

— Оставлю, но перед этим отвезу тебя домой. Ты не сможешь вести уроки в таком состоянии — объясни директору Грину, что тебе стало плохо.

Амелия нервно усмехнулась. Недолго продлилось его уважение к ее решениям и желанию быть от него на расстоянии. Он снова пытался решать за нее, как и когда она поедет домой, и говорил это так, словно сам лично возил ее домой последние восемь лет, а не находился одному дьяволу известно где. Его не беспокоила ее жизнь последние восемь лет, так с чего вдруг он печется о ее состоянии? Где он пропадал, когда Амелия после работы в баре Дина в полночь забегала в последний вагон метро, вызывала такси на свой страх и риск, ведь невозможно предугадать, кем окажется тот или иной водитель, напивалась почти до помутнения сознания на сомнительных вечеринках в университете. Где был Джаспер, когда она болела, и Ханна с Зои бегали в аптеку за лекарствами, скидывались на то, чтобы оплатить поход к врачу? Где был Джаспер, когда мать обвиняла ее во всех невзгодах, а она, пытаясь окончить школу с более или менее нормальными оценками, работала допоздна в книжном магазине? Где он был, когда она боролась с желанием вновь взяться за лезвие и покончить с этим кошмаром, называемым жизнью, раз и навсегда?

— Не нужно, у меня впереди еще три урока. И, если мне понадобится помощь, я позвоню Мейсону.

Амелия отдавала себе отчет в том, что делала это специально, чтобы снова причинить ему боль, позлить его, показать, что интересует других мужчин, чтобы заставить ревновать. В следующее же мгновение совесть больно уколола ее, напомнив, что Джаспер — вампир, а она сейчас подставляла ни в чем не виновного Мейсона под удар. О ревности Джаспера она знала не понаслышке, хотя восемь лет назад все заканчивалось весьма безобидно, ведь Амелия просто-напросто переставала общаться с теми, к кому он ее ревновал. Но прошло семь с половиной лет. И она не до конца понимала, чего могла ожидать от него сейчас.

Раз за разом она причиняла Джасперу душевную боль, испытывая при этом удовлетворение, а потом рыдала в подушку ночи напролет, почти физически ощущая эти муки.

— У него тоже есть дар контролировать эмоции других людей? — иронично усмехнувшись, спросил Джаспер. — Не думаю. Если тебе снова станет плохо, именно я смогу тебе помочь.

Все, что говорил Джаспер, казалось весьма логичным. Паническая атака действительно могла повториться в любой момент, и Мейсон не будет знать, что делать, так как наверняка с подобным не сталкивался. Но Амелии не хотелось ни объяснять что-либо дяде, ни тем более оставаться с Джаспером наедине в одной машине. Не потому что она его боялась, совсем нет. Она боялась себя, собственной глупости: что начнет искать сотни тысяч объяснений и оправданий тому, что не может быть оправдано, причин, чтобы простить его, что начнет вновь доверять ему, полагаться на него. Однажды она уже жестоко за это поплатилась, и повторения истории не хотелось. Амелия научилась выживать самостоятельно.

Пока она размышляла над мотивами, что двигали Джаспером, он подошел к стене, поднимая то, что осталось от ее телефона. Отвалившийся кусок штукатурки был наскоро прилеплен к стене, однако Амелия понимала, что стоит кому-то дотронуться, и несложная конструкция снова упадет на пол.

— Телефон сломан, — объявил Джаспер, и Амелия закатила глаза.

— Какая неожиданная новость, — вздохнула она, забирая остатки корпуса и кнопок из рук Джаспера, стараясь не касаться при этом его ладоней. — Мы будем в машине вдвоем?

Осознание того, что Элис наверняка уже заранее все знала и подговорила брата приехать на отдельной машине пришло в голову не сразу. Чего она добивалась? Сначала ничего не рассказала Джасперу о ее попытках самоубийства, когда он вернулся в семью, где бы ни находился до этого, а теперь настойчиво пыталась свести их, улыбаясь на уроках всякий раз, когда замечает их взгляды друг на друга. Амелия совершенно не понимала Элис.

— Я охотился ночью, — ответил Джаспер, когда они уже вышли из кабинета.

Было тяжело закрывать дверь на ключ, когда он стоял, подперев стену плечом и пронзительно глядя на нее, отчаянно пытавшуюся попасть ключом в замок и не умереть от смущения прямо на месте. Амелии хотелось обвинить во всем Джаспера и его дар, но в прошлом они достаточно долго состояли в отношениях, что даже спустя годы она могла легко отличить свои эмоции от навязанных его даром. Смущение, к сожалению, не имело никакого отношения к его эмпатии.

Амелия кивнула. Она все еще сильно злилась на него, чтобы не пускать на поверхность иные эмоции, что понравятся ему куда больше обиды, гнева и раздражения. Его жажды крови она не боялась, хотя наверное стоило бы: по рассказам Беллы она сделала вывод, что Джаспер держался от смертных как можно дальше и даже нахождение в школе доставляло ему мучения. Амелии хотелось бы злорадствовать, но она не могла. И злилась за это на себя еще больше.

— Мне нужно уйти сегодня, — выпалила она на одном дыхании, встретившись с дядей в коридоре. — Плохо себя чувствую, но завтра обещаю быть в школе.

Оливер мгновенно нахмурился, обеспокоенно разглядывая ее, и шестеренки в голове Амелии активно задвигались в поисках причины — любой, только бы не дать ему понять, что случилось на самом деле.

— Ну, знаешь, почти со всеми женщинами такое происходит раз в месяц, — лукаво улыбнувшись, негромко сказала она. — До сих пор помню, как Хлои отправляла тебя или Кори в аптеку каждый раз.

Понимание промелькнуло в его глазах, и Оливер заметно смутился, кивая головой, кажется тоже вспоминая, как Хлои, его старшая дочь, превращала неделю в трагедию вселенского масштаба, хотя переносила менструацию вполне сносно.

Машина Джаспера оказалась припаркована в самом дальнем углу школьного двора. Однако любой, кто посмотрит в окно, сможет наблюдать эту прекрасную картину: племянница директора школы и по совместительству учитель английского языка и литературы идет через весь двор с собственным учеником к его автомобилю.

Но стоило ей занервничать, как на плечи вновь опустилось спокойствие, заполняя каждую клеточку ее тела и заставляя вздохнуть полной грудью.

Джаспер открыл перед ней дверцу сидения, что находилось рядом с водителем, и Амелия едва сдержала раздраженный вздох. Он ведь сам сказал, что не контролирует жажду, так почему теперь не оставляет ей выбора, как сесть рядом?

«У тебя есть выбор. Просто скажи, что хочешь сесть на заднее сидение»

Отбросив ненужные сейчас мысли, она быстро залезла в салон автомобиля, отказавшись от помощи Джаспера в виде протянутой им руки, и, не удержавшись, окидывая его коротким взглядом. Джаспер сделал вид, что ничего не заметил, хотя Амелия и знала, что это не так. Конечно, он слышал стук ее сердца и видел ее взгляды. Это было нечестно, чистый блеф — дурацкая эмпатия. Он знал, что она чувствует, его невозможно было обмануть, а она «играла» вслепую, ничего не зная о его истинных помыслах.

— Почему ты соврала директору?

— Тебе какая разница? — огрызнулась она.

Почувствовав тепло печки, Амелия едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Вампиры не чувствуют ни холода, ни тепла, им не нужны печки, чтобы согреться в морозную погоду. Но, если Джаспер спустя столько лет все еще заботился о ее комфорте, почему он бросил ее? Почему разбил сердце, сказав, что больше не любил? Или сейчас он делал все это из жалости? Из сожаления? Казалось бы, все было так просто: она получит ответ на свой вопрос, стоило только его задать, Джаспер просил, почти умолял ее позволить рассказать ей правду, признавшись, что солгал в ту ночь. Но она боялась услышать страшную правду, понимая, что глупое сердце предаст ее, мгновенно простив его предательство. Ей не хотелось его прощать, даже если и причина на то имелась вполне веская. Прошлому следовало оставаться в прошлом, разве не так?

— Как давно у тебя панические атаки? — спросил Джаспер, когда они выехали с парковки, открывая окно со своей стороны наполовину.

— Не твое дело, — ответила Амелия, отворачиваясь к окну.

— Ты пробовала обращаться к психологу? — задал другой вопрос Джаспер, которого, по всей видимости, совершенно не трогали ее резкие ответы.

Совершенно безобидный на первый взгляд вопрос, заставил Амелию на мгновение замереть. Перед глазами пронеслись те жуткие месяцы в психиатрической лечебнице, лица врачей, медсестер, бесконечные лекарства, уколы, таблетки, от которых жить хотелось еще меньше, чем до госпитализации. Чего ей только стоило выбраться оттуда... Таблетки, занимавшие большую часть выдвижного ящика прикроватного столика до сих пор напоминали о том, что ее снова могут запереть там, если что-то пойдет не так, поэтому она и не рассказала ничего дяде Оливеру о панической атаке, а то еще чего доброго передаст это матери.

— Я не сумасшедшая! — сердито воскликнула Амелия.

— К психологам обращаются не сумасшедшие, — удивленно вскинув брови, проговорил Джаспер, явно не ожидавший от нее такой реакции. — Панические атаки — это не то, с чем человек может справиться самостоятельно. Тебе нужна помощь.

Амелия возмущенно фыркнула. Фантомная боль пронзила сгиб локтя, там, куда медсестры вставляли иглу для капельницы, каждый раз причиняя только боль. Она зажмурилась, вмиг сжав руку в кулак. Сейчас было не лучшее время думать о прошлом. Чем меньше Джаспер воздействовал на нее своим даром, тем больше она мысленно возвращалась к звонку матери. Ноа действительно мог забрать Софи? Амелию совершенно не волновал тот факт, что отец женился во второй раз. Не интересовал ее и младший единокровный брат. От родственника здесь было одно название. Но тот факт, что он мог забрать Софи, ее и правда беспокоил. Конечно, она уже давно достигла того возраста, когда желанием ребенка интересовались, но где гарантия, что отец не подкупит судью? Или не станет шантажировать Оливию или саму Софи?

«Теперь у тебя даже телефона нет, чтобы позвонить... Когда же ты начнешь думать головой, Амелия?»

— Ошибаешься! — вспылила Амелия, не сдержавшись. — Мне не нужна ничья помощь, и не смей больше говорить со мной об этом.

— Почему ты злишься? Я ведь ничего такого не сказал...

Таким растерянным она наверное видела его впервые. Амелия мысленно чертыхнулась, проклиная свою несдержанность. В интеллектуальных способностях Джаспера она даже и не думала сомневаться, а значит из-за ее слишком бурной реакции он мог догадаться о том, что она скрывала. Конечно, не обо всем, но тот самый жуткий год, который так не хотелось вспоминать — что произойдет, если Джаспер о нем узнает? Он скажет, что сожалеет? Пожалеет ее? Наградит осуждающим взглядом и скажет, что она самая настоящая дура, раз пыталась покончить с собой только потому, что он ее бросил? Амелии за последние годы удалось столкнуться с самой разнообразной реакцией на свои шрамы на запястьях. Иногда даже получалось угадать, как отреагирует тот или иной человек. Джаспер же даже сейчас оставался для нее закрытой книгой.

Она ничего не ответила ему, и всю оставшуюся дорогу в машине царило напряженное молчание. Он пытался заговорить о Виктории, о том, что в Сиэтле пропадают люди, об Эдварде и Белле, но Амелия молча сидела, отвернувшись к окну и скрестив руки на груди. Спустя несколько минут он бросил попытки разговорить ее. Если бы Амелией в тот момент управлял разум, а не эмоции, она бы поняла, что винить его глупо. Он ничего не знал о ее прошлом и задал вопрос не для того, чтобы ее задеть за живое.

Стоило машине Джаспера выехать на улицу, где находился ее дом, Амелия нахмурилась. На подъездной дорожке на чемоданах сидела миниатюрная девушка. Зрение Амелии ощутимо ухудшилось за последние годы, но даже с такого расстояния не узнать Зои было невозможно: с ее светлыми, цвета пепельный блонд, торчащими во все стороны кудряшками и стилем «тотал блэк». Амелия покачала головой, а губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке. Только Зои могла так внезапно нагрянуть в другую страну, даже не предупредив ее о своем приезде.

— Ты ее знаешь? — хмурясь поинтересовался Джаспер.

Она кивнула, морально подготавливая себя к самой неловкой сцене в своей жизни. Зная характер Зои и ее неспособность держать язык за зубами, Амелия понимала, что сейчас ей будет очень смешно и стыдно одновременно. К счастью, она ни разу не упоминала ни имени, ни фамилии Джаспера при новых подругах. Сейчас только это помогало ей ровно дышать, не боясь скандала и проблем. Амелия могла без труда представить его своим учеником, предвосхищая все ее вопросы.

— Мэлли! — воскликнула Зои, замахав руками, как только машина приблизалась настолько, что можно было разглядеть сидящего на пассажирском сидении человека.

Стоило Амелии только выйти из автомобиля, она тут же попала в крепкие объятия Зои, улыбавшейся во все тридцать два зуба, едва не подпрыгивая на месте от радости. Несмотря на невысокий рост Амелии Зои едва доставала ей макушкой до виска, что делало ее в двадцать четыре похожей на шестнадцатилетнего подростка. Да и стиль у нее был соответствующий. Конечно, Зои могла выглядеть и эффектно, когда ей это было выгодно, но в повседневной жизни «ураган Зои», как ее называли друзья, походила на очень непослушного и капризного ребенка.

— Зо, ты почему не предупредила, что приедешь? Что если бы что-то случилось по дороге? — набросилась на нее с вопросами Амелия, на мгновение забывая о Джаспере.

— Решила устроить сюрприз, — она беззаботно пожала плечами. — Но сюрприз не удался, я ошиблась в расчетах разницы во времени и проторчала на морозе целых два часа. Ты не могла идти домой быстрее?

— Твое счастье, что я вообще отпросилась пораньше!

Амелия рассмеялась, качая головой. В этом была вся Зои: совершать сумасшедшие поступки, а потом винить в последствиях всех вокруг. Чаще всего под раздачу попадали они с Ханной, реже Дин, когда Зои была уж в слишком плохом настроении. С ним они ругались каждые три дня, и все вокруг уже давно к этому привыкли. Ханна не раз повторяла, что эти двое были бы отличной парой, если бы Дину нравились девушки.

— Ты обзавелась личным водителем, подруга? — поинтересовалась вдруг Зои, с интересом разглядывая стоявшего за спиной Амелии Джаспера. — Симпатичный, одобряю.

«Знала бы ты, кто перед тобой, уже бы вцепилась ему в волосы и медленно выдирала бы их»

— Зо, это мой ученик, — закатила глаза Амелия. — Так вышло, что он меня подвез. Не начинай, умоляю.

— И давно у нас старшеклассники подвозят молодых и горячих учительниц? — протянула Зои, и Амелия закрыла лицо руками, чувствуя, как щеки пылают огнем. — Ты совершеннолетний?

— Да, — коротко ответил Джаспер, стоявший возле своей машины, но все же сделал несколько шагов вперед останавливаясь возле Амелии.

Холодное дыхание коснулось ее волос, заставляя задрожать с непривычки. Она чувствовала себя уязвимой перед ним. Особенно сейчас, после разговора с матерью, после панической атаки, после того, как сидела с ним в одной машине в десяти сантиметрах так, словно не было этих семи с половиной лет, словно ничего плохого не случилось, и все годы так и прошли рядом с ним. Она ненавидела свое сердце за любовь к нему. За то, с какой невероятной скоростью оно снова привыкало к близости Джаспера, воспринимая его как нечто само собой разумеющееся.

«Нет. Никакого Джаспера, не смей даже задумываться об этом»

— Неплохо, очень неплохо. А ты ничего так, красивый, — вынесла вердикт Зои несколько минут спустя, осмотрев Джаспера с ног до головы. — Зои Адамс, — она с очаровательной улыбкой протянула руку для рукопожатия.

Амелия сразу узнала эту улыбку. За долгие годы дружбы она не раз становилась свидетелем того, как Зои флиртовала  с понравившимся ей парнем, наматывая кудряшку на палец, мило улыбаясь и откровенно заигрывая. Она слишком хорошо знала всю последовательность стандартной тактики Зои, чтобы понимать, к чему это ведет. Могла ли Зои понравиться Джасперу? Что если он ответит на ее флирт, даже если только для того, чтобы позлить Амелию в отместку за ее слова и действия?

Ревность больно кольнула ее сердце. Та самая боль, что страшнее любой иглы, а Амелии было с чем сравнивать. Наблюдать за тем, как лучшая подруга флиртовала с Джаспером, оказалось больнее, чем она предполагала. Но она не злилась на Зои, понимая, что она никогда бы не пошла на это, зная, кто перед ней стоял. Но Джаспер свободный мужчина, а они расстались много лет назад, он имел право испытывать симпатию к кому его душе угодно, даже если этот «кто-то» ее близкая подруга.

«Он всего лишь твой бывший парень и ничего тебе не должен»

Мир на мгновение замер. Замерла и сама Амелия, сама того не осознавая, понятия не имея, как ей выкрутиться из этой неловкой ситуации. На ум приходили миллион вариантов, один нелепее другого. Но она просто стояла на том же месте у крыльца, ничего не предпринимая, лишь молча наблюдая за происходящим.

— Джаспер Хейл, — вдруг раздалось за спиной. Рука Зои так и осталась висеть в воздухе. — Мисс Крэйг, с Вашего позволения...

Она обернулась, и они встретились взглядами. Амелия едва нашла в себе силы кивнуть головой. Губы дрожали, норовя предать ее и расплыться в широкой улыбке, хотя она и понимала, что радоваться было особо нечему. Между ними стояла огромная стена из недосказанностей и тайн, сплошные секреты, раскрытие которых только приведет к еще большим проблемам. Их отношения давно закончились, причем весьма трагично, не стоило доставать старую историю с полки и перечитывать ее вновь — ничего нового она там не увидит.

Когда Джаспер уехал, а они наконец вошли в дом, Зои присвистнула:

— У вас тут старшеклассники — модели! Почему ты ничего не рассказывала? А парень-то в тебя по уши... — протянула Зои, рисуя указательными пальцами в воздухе сердечко. —Даже руку мне не пожал, — говоря все это, она не выглядела оскорбленной ни на йоту, напротив, на лице сияла широкая улыбка.

— Перестань, Зо. Он мой ученик. Не придумывай того, чего нет и быть не может.

Голос предавал ее, то и дело срываясь, хотя она, призывая на помощь все оставшееся самообладание, пыталась казаться строгой и невозмутимой. Теперь, когда дар Джаспера полностью перестал на нее воздействовать, пришло осознание произошедшего между ней и Оливией разговора. Мог ли Ноа заявиться сюда? Хотя бы для того, чтобы проверить, как она жила все это время и снова наорать из-за того, что она работает простой учительницей в маленьком городке, все еще позоря его имя. Это было весьма маловероятно, но одна только мысль о возможном появлении Ноа в ее жизни, заставляла сжаться от страха и без того измученное сердце.

— Зо, у меня была паническая атака. Он мне помог. На этом все, — отрезала Амелия, доставая таблетки из блистера, запихивая в рот сразу две и запивая водой.

Зои мгновенно посерьезнела. Если бы Амелию попросили сравнить ее с каким-нибудь животным, на ум сразу же пришел бы хамелеон. Уж слишком быстро она менялась, переходя от весьма взбалмошной, острой на язык особы к прекрасной понимающей подруге, готовой понять и поддержать как может. Зои поджала накрашенные ярко-красной помадой губы. Теперь серые глаза смотрели на нее с сожалением и пониманием. Они с Ханной не раз становились свидетелями ее панических атак и знали, как тяжело ей с ними справляться.

— Паническая атака? Черт, надо было взять с собой нашу мамочку Ханну, — пробормотала Зои себе под нос, но Амелия услышала и шумно вздохнула. — Что произошло?

— Оливия звонила, — ответила она, шумно выдыхая и кладя стакан на столешницу. — Ноа приехал в Россленд со своей новой женой и сыном и заявил, что хочет общаться с Софи. Ну, у нее как всегда началась истерика, что он может забрать Софи насовсем. И, конечно же, виновата я, как же иначе. Ничего необычного, как видишь.

Амелия снова вздохнула, изо всех сил стараясь снова не впасть в панику и контролировать эмоции, как бы сложно это не было. Это не первый звонок от матери с кучей обвинений в ее сторону. Пора было бы уже и привыкнуть к происходящему. Однако больше всего она переживала как бы ругань между родителями неотразилась негативно на младшей сестре, как когда-то на ней. Амелия частенько становилась свидетелем их скандалов, споров, истерических криков отца и хлопаний дверьми. Если бы не обвинения матери, она была бы даже рада, что они наконец развелись. Дома тогда стало значительно тише.

— Я знаю, что надо делать! — хлопнула в ладоши Зои, привлекая ее внимание. — Поехали куда-нибудь, развлечемся. У тебя здесь есть друзья?

— Только знакомые в резервации в часе езды отсюда, — ответила Амелия, вспомнив, как на днях ей звонила Леа, приглашая ее в гости, но она вынужденно отказалась, уже дав слово Люси и Оливеру.

Удивительно, но квилеты не слишком-то и обозлились на нее, поняв, что она была знакома с Калленами куда ближе, чем признавалась. Сэм хмурился, когда они с Леа иногда встречались на территории Форкса, однако вскоре успокоился, поняв, что его жене ничего не угрожает. А может просто Леа вила из него веревки, используя запечатление, о котором Амелии поведал Эдвард.

— Решено, поехали в этот твой Ла Пуш, пусть это и не совсем то, о чем я говорила, но ведь и я здесь не на один день.