11

   Наутро Григорий отправился к Мохову в дом. Сергей Платонович пришел  измагазина к чаю. Сидел с Атепиным в столовой, оклеенной дорогими, под  дуб,обоями, цедил крепкий, бордовый чай. Григорий в  передней  положил  шапку,вошел в столовую.   - Я к вам, Сергей Платонович.   - А, Пантелея Мелехова сынок, кажется.   - Его.   - Тебе чего?   - Хотел просить, не наймете ли в работники?   Григорий повернул голову на скрип двери. Из  зала  вышел  со  сложеннойвчетверо газетой молодой офицер в  зеленом  кителе,  с  погонами  сотника.Григорий узнал в нем того офицера, которого  обогнал  в  прошлом  году  наскачках Митька Коршунов.   Подвигая офицеру стул, Сергей Платонович сказал!   - Что, аль обеднял отец, что сына нанимает?   - Я с ним не живу.   - Отделился?   - Да.   - С радостью взял бы, знаю вашу семью, работящий народ, да места у менянет.   - В чем дело? - спросил сотник, подсаживаясь к столу  и  поглядывая  наГригория.   - В работники парень нанимается.   - За лошадьми можешь ухаживать? Правишь хорошо  дышловой  запряжкой?  -спросил сотник, мешая ложечкой в стакане.   - Могу. Своих лошадей шесть штук держали.   - Мне нужен кучер. Условия твои?   - Я не дорого прошу...   - В таком случае приходи завтра к отцу в  имение.  Знаешь,  где  имениеЛистницкого Николая Алексеевича?   - Так точно, знаю.   - Отсюда верст двенадцать. Приходи завтра с утра, договоришься там.   Григорий потоптался на месте и, уже держась за дверную ручку, сказал:   - Мне бы на-часок, ваше благородие, сказать вам...   Сотник вышел следом за Григорием в полутемный коридор.  Сквозь  матовыестекла с террасы скупо сочился розовый свет.   - В чем дело?.   - Я не один... - Григорий густо покраснел. - Со мной баба. Может, и  ейместо какое выйдет?   - Жена? - спросил сотник, улыбаясь, поднимая розовые от света брови.   - Чужая жена...   - Ах, вон как. Ну что ж, устроим и ее черной стряпухой. А муж ее где?   - Тут, хуторной.   - Ты что же, похитил у мужа жену?   - Сама приблудилась.   -  Романтическая  история.  Ну  хорошо,  приходи  завтра.  Можешь  бытьсвободен, братец.   Григорий пришел в Ягодное - имение Листницких - часов в восемь утра. Побольшому  двору,  обнесенному  кирпичной  облупленной  оградой,  нескладнораскидались  дворовые  постройки:  флигель  под   черепичной   крышей,   счерепичной цифрой посредине - 1910 год, людская, баня, конюшня, птичник  икоровник, длинный амбар, каретник. Дом  большой,  старый,  огороженный  состороны двора палисадником, ютился в саду. За домом  серою  стеною  стоялиоголенные тополя и вербы левады в  коричневых  шапках  покинутых  грачиныхгнезд.   Григория встретила за двором  ватага  крымских  черных  борзых.  Стараяхромая сука, со слезящимся старушечьим взглядом, первая обнюхала Григория,пошла  следом,  понурив  сухую  голову.  В  людской  кухарка  ругалась   смолоденькой веснушчатой горничной. В табачном дыму, как в мешке,  сидел  упорога старый губатый человечина. Григория  горничная  провела  в  дом.  Впередней воняло псиной и неподсохшими звериными шкурами. На столе  валялсячехол от двустволки и ягдташ с истрепанными зелеными шелковыми махрами.   - Молодой барин зовет к себе. - Из боковых дверей выглянула горничная.   Григорий опасливо оглядел свои грязные сапоги, шагнул в дверь.   На кровати, стоявшей под окном, лежал сотник; на  одеяле  -  коробка  сгильзами  и  табаком.  Начинив  папиросу,  сотник  застегнул  ворот  белойсорочки, сказал:   - Рано ты. Подожди, сейчас отец придет.   Григорий стал  у  двери.  Через  минуту  по  скрипучему  полу  переднейзашаркали чьи-то шаги. Густой низкий бас спросил в дверную щель:   - Не спишь, Евгении?   - Входите.   Вошел старик в черных кавказских бурках. Григорий глянул на него сбоку,и первое, что ему кинулось в глаза, - это тонкий покривленный нос и белые,под носом желтые от курева, широкие полудуги усов.  Старик  был  саженногороста, плечист и худ. На нем  дрябло  обвисал  длинный  верблюжьего  сукнасюртук, воротник петлей охватывал коричневую, в морщинах,  шею.  Близко  кпереносице сидели выцветшие глаза.   - Вот, папа, кучер, которого я вам рекомендую. Парень из хорошей семьи.   - Чей это? - буркнул старик раскатом гудящего голоса.   - Мелехова.   - Которого Мелехова?   - Пантелея Мелехова сын.   - Прокофия знал, Пантелея тоже знаю. Хромой такой, из черкесов?   - Так точно - хромой. - Григорий тянулся струною.   Он помнил рассказы  отца  об  отставном  генерале  Листницком  -  героерусско-турецкой войны.   - Почему нанимаешься? - грохотало сверху.   - Не живу с отцом, ваше превосходительство.   - Какой же из тебя будет казак, ежели  ты  наймитом  таскаешься?  Отец,отделяя тебя, разве ничего не дал?   - Так точно, ваше превосходительство, не дал.   - Тогда другое дело. Ты с женой нанимаешься?   Сотник резко скрипнул кроватью. Григорий повел глазами, увидел - сотникморгает, дергает головой.   - Так точно, ваше превосходительство.   - Безо всяких превосходительств. Не люблю! Цена восемь рублей в  месяц.Это обоим. Жена будет стряпать на дворовых и сезонных рабочих. Согласен?   - Так точно.   - Чтоб были в имении завтра  же.  Займешь  в  людской  ту  половину,  вкоторой жил прежний кучер.   - Как ваша вчерашняя охота? - спросил сын у старика и опустил на коврикузкие ступни.   - Выгнали из Гремячего лога лисовина, гнали до  леса.  Старый  попался,обманул собак.   - Казбек все хромает?   - У него, как оказалось, вывих. Ты поскорей, Евгений, завтрак стынет.   Старик повернулся к Григорию, щелкнул сухими, костлявыми пальцами.   - Шагом - марш! Завтра к восьми часам чтобы был здесь.   Григорий вышел за ворота. У заднего фасада  амбара  борзые  грелись  наподсохшей от снега земле. Старая сука со старушечьим взглядом затрусила  кГригорию, обнюхала его сзади и провожала до первой балки,  понуро  опустивголову, ступая шаг в шаг. Потом вернулась.