Новый герой 2ч

—Валера! Валера!— девушка трясется над ним, в окно влезает Вахит, улыбается.

—Ловко ты, Еська,— Зима подходит к ним.—Ну ты прям... Да вот че этому дебилу-то везет постоянно?

—Замолкни..— бормочет Еся, проводя рукой по затылку Туркина.—Валера... Турбо?

Он долго приходил в себя, Зима же уже собирался тащить его, но Валера наконец-то пришел в себя. Немножко-Маленько. Он широко улыбается, а потом жмурится, сжимает затылок и воет.

—И куда его?— нервно пытается разглядеть место на его затылке откуда идет кровь, но в темноте и за гущей кучерявых волос и не видно. Поэтому она нечаянно затрагивает рукой, он жмурится.

—Как всегда. Вставай, шумахер. Дон Жуан Хренов,— смеется Зималетдинов.

—Иди нахуй,— огрызнулся Туркин.—Есечка...

—Я тут.

—Юбочник,— помогая встать, продолжает его друг.—Запевала Хренов!

—Зима!— возмутилась Еся,— Человеку плохо, не видишь?

—А ты лысый,— с запозданием ответил кудрявый.

—А ты Мотыль!

—Ты Чушпан! Редкостный! Понял?— рвется Валера, пока Вахит его тащит.

—Может, сразу в квартиру к нему? Или где он живет.. Ну че его тащить туда-сюда?

—Ну давай к нему,— помогая Туркину перелезть через окно, говорит Зималетдинов.

Валера падает в колючие кусты, Еся и Зима начинают смеяться, Валера шипит, но Еся тут же кидается, помогая ему встать. Просто когда он упал, у нее было такое болезненное ощущение, что в нее впились колючки, что она упала в куст, а не он. Туркин крепко ее обнял, чуть ли не падая снова, зашептал ей на ушко, пока Зима смеялся.

«Сорви букет колючих роз за каменной стеной»

—Ну ты прям ангел... спасла...— усмехается он.

—Просто из кустов достала,— поправляя прическу парня и сбивая с его плеч колючки и листики, ветки в волосах, шепчет она.

—Я думал, что умер уже... а тут вот ты... вот прям светишься...— услышав это признание, Вахит засмеялся еще громче.

—Он даже пьяный такую хуйню не нес!— воскликнул его товарищ, цепляя раненого за локоть.

Есения поежилась и пошла за ними.

«Я жду перемен!»

Тем временем пацаны, возомнившие из себя героев-спасателей и кинувшиеся в драку с ментами, уже загружались в мусоровоз. Едут в мусарню, отдыхать будут в люкс-номере, вповалку спать. По крайней мере, это им обещал Ильдар Юнусович, сидящий за баранкой.

«Прочь! Время измен»

8:33

Кучерявый прижимает во сне к себе подушку, утыкается лицом, но вдруг понимает, что... поверхность подушки волосатая. Он медленно и устало открывает глаза, нависает и смотрит вниз, на «подушку». Еся лежит на краю кровати, утыкался он в ее волосы, а обнимал за талию. Наверное. Он опустил глаза ниже и понял, что притянул ее за грудь. Тут начала просыпаться и она, Валера же, ничего не понимая, уже шипел от головной боли. Еся подскочила, села, взяла его голову в руки, начиная осматривать затылок.

—Очень болит?— нервно спрашивает она.

—Н...нет.. а ты что здесь делаешь?— бормочет он, закрывая глаза.

—Ты.. сам просил.

—Что просил?— Туркин хмурится, а потом вдруг вспоминает.

—Есенька... не уходи... ну погладь меня чуть-чуть еще, тебе сложно?— засыпая, просит Валера, обнимая талию девушки, которая сидит на кровати у его головы и гладит его личико на своих коленях.

—Правда, останься с ним,— говорит Наташа, собирая в сумочку бинты, зеленку, перекись и что-то еще.—Мало ли что.

—Да я и не собиралась уходить, понимаю же все...— шепчет Еся, накрывая Валеру одеялом.— Наташ, точно ничего серьезного?

—Сотрясения, вроде, нет, но проверится все-таки нужно. Рана неглубокая,— рассказывает блондинка, снимая перчатки и маску.

—И как ты через гриву эту разглядела вообще?— поглаживая спящего парня, интересуется Еся.

—Практика, Есечка. Практика. Тебе Володя привет передавал.

—Еся..— бормочет Валера.—Красивая...

—Кто? Туркин уже не отвечает, а только сжимает руками ткань ее одежды и  трется макушкой об ее живот.Еся вздохнула.

—Да?..— тихо спрашивает он.

—Да. В любом случае, ты мне помог... почему я не могу?

—А я думал, в твоих красивых глазках буду я героем... а тут вот как, помогла мне? Осталась?

—Ну... помнишь, ты меня тоже не бросил.

—Помню. А ты про какой раз? Когда ты напилась?— улыбается он.

—Я не...— она вздохнула,— Ну ты же помог. И...

—Так ты тоже просила не уходить. А я ушел.

—Все, Валер. И... вообще, спасибо тебе. Не только за вчера. Вообще за все,— она встает с кровати,— Я вот только понять не могу, почему и зачем тебе это все?

—Во-первых, я Вове обещал. Во-вторых, оставлять человека одного — это самое ужасное. Грех, во! Особенно такого, как ты. А еще ты забавная,— он идет впереди, вытягиваясь и разминая плечи.

—Ну спасибо. Пошли в больницу, там Наташкина подруга ждет.

—В какую больницу? Зачем?— он хмурится и останавливается.

—А вдруг сотрясение?

—Если только от того, как вы с Зимой меня уронили, — направляясь в ванную, хрипит он.

Есения возмущена, что-то бурчит, идет за ним. Они вдвоем стоят у раковины, умываются, плескаются и толкаются, но не в шутку. Потому что первая падает Еся, затем поднимается и роняет хохочущего Туркина в ванную. Затем помогает встать, хватает полотенце.

—В кусты ты сам упал!— больно вытирает лицо Валере, пытаясь разодрать его кожу хоть немного.

—Не-не, я не про кусты. Я помню,— зло улыбается парень, вытирая тем же полотенцем лицо Есении, надавливай так же сильно.

—Ого, а откуда у него хоромы такие?— осматривая квартиру парня, спрашивает Еся.

—Да от бати. Пахан его в город другой уехал, во, живет Валерка, отдыхает,— усаживая Турбо у двери, говорит Зима,—Еська, надо Вовке звонить. Там номер у телефона лежит.

Еся идет в гостиную, набирает номер. Гудки.

—А зачем Вове? Что говорить?

—Проси Наташку. Скажи, что нам тут срочно надо.

Позвонила, долго объясняла, придумывала, договорилась и пошла в ванную. Зима же хохотал над Валерой, беспомощным Валерой. Есения даже вздрогнула, хотела сама помочь Валере добраться до ванны, чтобы промыть рану, но Вахит успел его выхватить, только вот уронил.

Еся, вспомнив это и пережив вновь, вздрогнула. Подошла к нему, легонько повернула и ощупала его голову на наличие шишек.

—А что, болит до сих пор?

—Нет.

Он отстранился и пошел прямиком к двери, быстро одеваясь. Есения взволнованно за ним, быстро надевая сапожки и хватая пальто.

—Пошли. Сейчас разбираться будем,— Валера открывает дверь, тянет ее за руку.

—Куда? Тебе лежать надо... и проверить еще н...— парень прервал ее, положив ей на губы указательный палец.

—Я послушаю это потом, ладно? Пошли. Эти суки получат еще,— рычит он, ведя за собой Есению.

—Валер! Куда?— она бежит по лестничному проему, пытаясь поспеть, поспешно надевает пальто.

«Дел много вокруг»

8:55

Валера врывается в их каморку в качалке, за ним испуганно бежит Еся, врезается в его крепкую спину, затем кладет руки на его плечи и прижимается. Она пытается разглядеть перед собой хоть что-то, но в дела только лист клена на спине Туркина.

—Где..— только хотел сказать Валера, как вдруг поднялся один из суперов, схватил Есению из-за спины кудрявого и вытянул ее, прижав к стене.

—Вот ты какая оказалась?!— злится тот, ударяя ее о стену. Все замолчали, Вахит вообще смотрел в пол.

Еся испуганно зажмурилась, посмотрела на Валеру. Это он за этим ее сюда притащил? Что Иван, этот парень,схвативший ее, хочет? Почему Валера ничего не делает?

—Она наших ментам сдала!— кричит Ваня Колесников на Турбо, когда тот его оттягивает, сжимая в кулаках его свитер.—Слышишь?! Пацанов наших сдала! Вот сучка!

Еся испуганно кидается к двери, хватается за голову. Валера отошел от парня, схватил Есю за руку.  Она замотала головой, со страхом смотрела на Колесникова, пару мгновений назад кинувшегося на нее, затем на Туркина. Девушка запаниковала, что было ей не на руку, и, понимая это, она запаниковала еще сильнее. Валера усадил ее на кресло, пытаясь не сорваться самому.

—Я ничего... я не...— она пытается отбиться от Турбо, а тот пытается успокоить ее. Вахит удивляется — откуда столько терпения?

—Спокойно! Еся!— он уже хватает шарф, заматывает ее шею и притягивает ближе к себе,— Спокойно! Просто поговорим.

—Козлиха!— кричит Ваня, пытается схватит Есю.— Крыса ментовская!

Туркин не выдержал, слишком нервная ситуация. Схватил парня за грудки, врезал ему в нос — что было плохо, ведь если Колесо сейчас говорил правду, то не стоило было бить. Но почему-то больше доверия вызывает девчушка, чем родной пацан.

—Але! Ты че при старших вытворяешь?  У тебя доказательства есть, что это она была? Ты че творишь, некого пугать больше?— рычит Турбо, тем временем Вахит бережно гладит Есю по голове, пока та тихо шепчет ему ответы на вопросы.

—Не сдавала? Вот и умница. Не трясись,— спокойно бормочет Зималетдинов, снимая с нее шарф и устраиваясь у стенки возле нее.

—Давай, гулять иди. Разберемся. Правду сказал — поблагодарим, наврал... получишь еще,— угрожает Туркин, затем тихо шепчет на ухо Ивану.—И про сучку я запомнил. За это точно получишь.

—Но.. она же!

—Доказательства есть?

—Нет...— бормочет парень, поправляя воротник.

—Зима, а если предъява необоснованная, мы что делаем?— хмуро спрашивает Туркин.

—Сначала санкции,— пауза,— Нагоняй. А потом отшиваем. Нельзя так, Ванька. Особенно с девушками. Мы разберемся. Доказательства будут — приходи. А коли нет...

—Крути педали, пока пизды не дали. Понял?— прерывает Валера, провожая Ивана. Он закрыл дверь, сел на корточки перед бледной Салтыковой.

—Есенин,— отдергивает тот,— Еська. Ты че дрожишь?

Она молчит, потом смотрит на него, дрожь немного унимается.

—Т... ты поэтому меня сюда притащил?— боязливо спрашивает она.

—Нет! Я вообще... Зима, че за хрень?

—Так че, Турбо,— протягивает картавый «Р»,— Я знаю, что ли? Сижу, сначала он залетает, говорит, мол пацаны наши в ментовке, в обезьяннике все не поместились — их еще к стульям наручниками... так вот, наши там, и как начал. Это она все, она. А тут вы сразу.

—Как... в ментовке?— отрывается Еся.

«и мудрость книжных слов мне больше не важна!»

—Не знаю, Еська. Может, ты знаешь?— играя с пеплом и сигаретой, спрашивает Зима.— Ну, чего молчишь?

—Так зачем мне?— она смотрит то на кучерявого, то на лысого,—Если бы я сдать хотела, я разве бы цирк такой устраивала бы?

—Какой?— спрашивает Валера.

—Да так...

9:05

—Вы стоите здесь и не заходите, ясно? Я разберусь,— заходя в ОВД, говорит Есения.

Тут сразу голос офицера.

—А я тебя ждал. Пошли, пацанов покажу?

—Ильдар Юнусович...

—Хорошо ты вчера отыграла. Но врать хорошо,— спокойно говорит офицер,—Он там?

—Кто?— плетясь за мужчиной, спрашивает она.

—Ну, парень, который начал драку, а потом оказался у тебя в каморке, а ты оказалась на его коленях,— молчит,— За дверью стоит?

—Ильдар Юнусович...

—Ильдар Юнусович, Ильдар Юнусович. Отпущу. У нас сейчас более криминальные будут. Да и чего, как вы их там называете, звездюков держать? Пусть пдн с ними разбирается, у нас камера не резиновая.

Есения выходит через пять минут, устало смотрит на курящих Вахита и Валеру, закрывает рот локтем и проходит, за ней выходят ровно 17 человек.

—Я даже спрашивать не буду, как они поместились в машину. Забирайте.

—А чего это тебе их так просто отдали? Или  у тебя там папа?— спрашивает Зима, смеется, Валера толкает его.

—Завали.

—Нет... сказали, что звездюки им не нужны, пусть пдн разбирается, и обезьянник у них не резиновый.

Вахит хмурится, прописывает первому подзатыльник, второму под зад и толкает вперед.

—Пошли, утята. Скажите только маме-утке спасибо,— хихикает лысый.—Спасибо Есении, ну?

—Спасибо!— одновременно протягивают пацаны, затем идут с опущенными головами, пока Вахит прописывает им подзатыльники и смеется, кидая интригующий взгляд в сторону Есении и Валеры.

—Нет, ты мне скажи, кем надо быть, чтобы кинуться на ментовской патруль?— она улыбнулась.— Ты не жди, я не закончила с делами...

—А я тоже не закончил. И ты мне как раз нужна!

—Валер... ладно, подожди тогда...— Есения снова улыбается и шагает в отдел.

Она заходит в кабинет Ильдара, но тот сразу выходит, сжимая в руке какие-то документы.

—Так, с тобой потом... И вообще, загляни к Владимиру Александровичу, он поговорить хотел,— тараторит мужчина, надевая очки.

Ксения смотрит ему в след, поворачивается, закрывает дверь и идет в кабинет к старшему лейтенанту. Она садится, смотрит, молчит, пока Владимир Александрович Чукотский что-то пишет. Он улыбается, встает, показывает пальцем, чтобы Еся шла за ним, та совершенно спокойно это делает. Ей даже мысли не пришло, что в отделе милиции ее подстерегает опасность, ведь вокруг серьезные  люди в погонах, защитники, разве они могут навредить почти что своим? Но когда знакомый ей еще с подросткового возраста лейтенант вдруг схватил ее за плечи, затаскивая в туалет, сомнения появились, а вместе с ними снова страх, который она ненавидела.

—А Валентина Борисовна в курсе, что творит ее воспитанница?— услышав эти слова, Салтыкова морщится.—А?! Или забыла, кто из тебя человека делал? А я напомню!

Он толкает ее в кабинку, хватает валенки с подоконника и кирпич. Есения не понимает, что происходит, вжимает в стенку, когда мужчина идет с суровым взглядом на нее, сжимая в руках валенок.

—В..Владимир Александрович, в..Вы чего? Зачем?— она осматривается и пока нервно оглядывается, получает удар. Падает на пол, зажимается в угол.

«Где ты, мой новый герой»

—Что, взрослой стала? С бандитами уже целуешься... да что там, если бы не Ильдар Юнусович, так трахнули бы тебя прямо там? Шлюха! Ты посмотри! Выросла, да? Ангел Хренов...

Салтыкова зажмурилась, уворачиваясь от ударов. «Ты рядом, ведь я верюТебе привычный узкий круг мешает быть со мной»

Сильный удар по голове и губа отдавался с каждым отдаляющимся шагом лейтенанта, пока она сидела в углу и пыталась встать. Мысль о том, что там стоит и ждет Туркин ее заставила встать, подойти к раковине, выплюнуть кровь и взглянуть в  своей лицо, смывая кровь. Отражение в зеркале — снова рассеченная губа, бровь. Кровь, стекающая откуда-то по ее виску, кровоподтеки на руках. Только в этот раз она не в блестящем  платье и уложенной прической на коротких волосах, а в обычной слегка смятой одежде, с не уложенными волнистыми волосами.

Выпускной. Есению сперва как наивную дурочку затащили в туалет что-то обсудить, но все было как обычно. Она бы и не расстроилась, если бы не  выпускной и испорченное платье. И вот, она так же умывает лицо, сдерживает слезы, а в это время за спиной обеспокоенный голос.

—Есенька! Это правда, чт... Господи..— возник Илья.

Еся не выдержала и заплакала, когда рука Сутулого коснулась ее плеча, поправляя платье. Он снял пиджак, надел на нее, пытался остановить кровь, затем стал утирать ее слезы, что-то обещал, прятал раны за ее волосами, поправлял прическу.

—Видишь... какая красивая... ну чего же ты плачешь? Все хорошо,— он обнимает ее, затем улыбается,— Подожди.

Вернулся  Илья с незнакомыми вещами для Еси в руках, взял ее лицо в руки. Сначала он что-то мазал на ее губы, затем пальцем что-то мазал ей на веко, затем чем-то водил по ее ресницам. Повернул к зеркалу.Розово-бежевая помада, черные ресницы,  и аккуратно накрашенные тени на глазах — в  уголках блестящие бежевые,  медленно переходящие в персиковый к краю глаза.

—Видишь? Ну правда на ангела похожа. Ничего сегодня не испортит тебе этот вечер, договорились?  Пойдем, пусть посмотрят, какая ты красивая,— улыбается парень, ведет ее за руку...

Еся тяжело вздыхает, поправляет волосы, вылетает из отдела, но на выходе ее ловит Туркин. Он только замечает ее опущенную голову, как она начинает кашлять, выплевывая кровь, пока перед ними проходит этот Старший лейтенант, ругаясь под нос.

—Вот малолетка обозревшая! Сучка какая выросла, ничего не делала она!

Валера нахмурился, схватил лицо Салтыковой. Он только увидел следы на ее лице, как она глотает кровь, сжимает губы, чтобы скрыть разбитую губу, затем посмотрел в след лейтенанту.

—Это он?

Салтыкова зажмурилась, отвернулась. А Валера кинулся прямо на лейтенанта. Просто что-то вдруг заболело, когда он всего-то коснулся ее лица, по коже прошелся холодок, попавший прямо под кожу, под ребра, по позвоночнику, вокруг пульс отдавал маршем в висках, но пульс не его — а ее, громкий и быстрый, тревожный.. он слышал ее тихое дыхание, которое сдерживало громкие всхлипы в ее горле, в трясущейся груди, он видел в ее красных и пустых уже глазах едва сдерживающиеся слезы, хоть те даже не проступали на ее глазах. В его голове был вопрос, заполнивший полностью его голову и заставивший схватить этого мужика за шиворот, впечатав в стену, вопрос, который громко звучал его голосом откуда-то сверху: «Кто посмел?». Он впервые слышал этот вопрос тогда, когда морду разбили не ему или его пацанам, а какой-то девчонке. Ему просто хотелось быть для нее... героем? Тем более, она ведь с ним ходит, под его защитой должна быть.

9:37

Еся и Валера заваливаются в качалку. Точнее, она его тащит, попутно что-то бормочет, беспокоится. Их встречают пацаны, Зима с букетиком.

—Во! Пришла спасительница. А пацаны тебе тут...— Вахит замолчал.—А вы че, подрались друг с другом?

Зима протягивает гвоздики Есении, пацаны быстро усаживают двоих, лицо Есении обрабатывает Илья, который только что подлетел, а Туркина... никто, он от всех отбивался.

—Нет... я не понимаю, вы чего все ментов бьете?— бормочет Еся

—А лучше, чтобы они тебя били?!— вспылил Валера.— А, Салтыкова?!

—Тебе какое дело?

Туркин рявкнул, встал и пошел в каморку, Зима за ним. Сутулый же разогнал пацанов, взял руки девушки в свои, и заставил посмотреть на себя...

—————

Мираж — Новый герой.