Седая ночь

—Еся? Есь, опять этот лейтенант? Он до сих пор не понял?— злится Сутулый , обрабатывая раны девушки.—Еся! Что он сделал?

Девушка опустила голову. Она молча сидела, смотрела под ноги, а затем подняла подбородок, повернувшись в профиль, и посмотрела на дверь, за которой был ее кучерявый товарищ.

—Кирпич в валенок засунул,— засмеялась она, повернулась,— А знаешь, за что на этот раз? За то, что я, шлюха, видите ли.

—Шлюха?!— воскликнул Илья, привлекая внимание даже Туркина, сидящего в каморке.

А зря. Он это запомнил. И отсюда начал катиться снежок.

—Еся,— бормочет он,— Давай я...

—Нет. Разобрались. Слышьте, черепашки-ниндзя, чтобы больше к ментам не совались!— пригрозила Еся,— Повезло вам.

Народ постепенно расходился. Ушли даже Сутулый и Зима, звездюков воспитывать собрались. Еся же сидит, смотрит на пол, молчит, не думает ни о чем. А потом подрывается, идет к Валере, останавливается в дверном проеме и сжимает крепко деревянные доски, переминаясь с ноги на ногу. Он тоже смотрел в пол, молчал, тоже ни о чем не думал, но взгляд Салтыковой почувствовал, правда не повернулся. А потом резко поднял голову, и его взор сразу попал в ее расширенные зрачки. Они оба открыли губы, чтобы что-то сказать, а потом замолчали, то ли уступая друг другу, то ли пытаясь придумать, что именно выдать.

«Я не знаю , что сказать тебе при встрече»

Она как под гипнозом садиться рядом, берет ватку в руки, перекись, что не соизволил убрать Вахит, и обрабатывает сбитые костяшки парня, так и ничего не произнося. А он в свою очередь, на удивление, вовсе не сопротивляется, даже закрывает глаза, отпуская контроль над горящими ранами. Никто из них не понял, что это за внезапное притяжение, и Валера за раздумьями вдруг вспомнил вчерашний вечер, который он помнил не до конца.Она на его коленях, они в какой-то кладовке, Еся кладет его руки на себя, слегка задирает юбку, оборачивается и, что-то прошептав ему в губы, затем фыркнув в сторону смеющегося Вахита, сама целует его в губы. Туркин мотает головой. Ну вот же! Пару сантиметров и их губы снова сойдутся в поцелуе, всего-то нужно поднять ее голову, всего-то нужно немного наклониться... но он не решается.

А вот Еся решилась, пусть и не на поцелуй, а на объятие, но это для Валеры стало таким незнакомым вдруг чувством, что когда она робко спрятала голову в его шее, обняв за широкую спину, он ухватил ее и прижал еще ближе, уткнувшись в ее мягкие шелковистые волосы, которые уже пахли чем-то знакомым.

—Еся...— только и может выдать он, сжимая ее крепче.— Ну что же ты делаешь?

—Что?

—Ты...— секунда и Валера сжал губы, прижимая ее ближе и все крепче.

Он думал, что приятно — это когда... когда? Приятно, как оказывается,— держать в своих руках что-то хрупкое, как гипсовую или фарфоровую статуэтку, похожую даже тоном кожи, гладкостью, идеальностью и совершенством. Да, он готов признать, что она прекрасна, что ему приятно быть рядом и, если бы сейчас она спала, он бы просто сидел и разглядывал ее. Но не знал, как объяснить то, что он это вдруг понял. Может, потому что давно по бабам не шлялся? Да нет, если бы хотелось, то без проблем бы устроил себе вечер, но почему тогда?

«Не могу найти хотя бы пары слов.»

—Спасибо. Валер, знаешь, если бы не ты, я бы..— пытается сказать Салтыкова, но Туркин останавливает ее, отрывая ее голову от своего плеча.

—Мы уже говорили. Много раз говорили. Я не знаю почему, но если будет надо, я сделаю все, чтобы... Чтобы у тебя хотя бы не было синяков,— бормочет он, а затем снова обнимает, молчит.

—Ты чего это вдруг?— испуганно зашептала девушка.

«А недолгий вечер, а недолгий вечер»

00:28

Есения ворочается во сне, сжимает в руках одеяло, трясется. Она часто видела один и тот же ужасный сон,— о котором вы узнаете немного позже,— хотя таблетки, вроде как, должны были обезопасить от этого тоже, но все никак, только сегодня ей снилось кое-что другое. Не из прошлого, а... да впрочем, девушка не рассчитывала, проснувшись, что это хоть когда-нибудь сбудется. Но сон будто был своего рода предупреждением.

«Скоро станет ночью тёмною без слов»

Темнота, сзади — край, обрыв. Под ногами что-то шатается, но перед глазами Еся четко видит лицо Туркина, его хищную ухмылку, которая время от времени превращается в оскал или мягкую восторженную улыбку. Слова такие четкие, так хорошо слышны, но она не знает, где находится, не знает, почему ее руки связаны за спиной. Она опускает взгляд, внизу Салтыкова видит лишь камни и... тела. Их много. Все девушки, все голые.Девушка поднимает испуганный взгляд, смотрит на него, пытается зацепиться руками, связанными за спиной, хоть за что-то. Ее тело берет дрожь, она всхлипывает, скулит, мотает головой и жмурится.

—Валер, не отпускай... пожалуйста. Не отпускай...— пролепетала Салтыкова, пытаясь прижаться к кудрявому, удерживающему ее от страшной смерти, которая наступит не сразу после падения, лишь своими крепкими руками.

Он молчал. Но он держал. Есения уткнулась в его шею, всхлипнула, и потерлась носом, касаясь его шеи слегка губами. И тут же одна рука Турбо поднялась вверх, к ее макушке, прижала ближе и начала гладить шелковистые волосы. Он мягко целует...

—Валера,—ее голос почти не слышен, под ногами дрожит земля.—Зачем ты меня здесь держишь?

Он молчал, смотрел и гладил : по волосам, по щекам, по губам, по шее, под глазами. Затем он мягко сжал ее шею и большим пальцем провел по линии челюсти, там же оставив дорожку из трех долгих легких поцелуев, продвигаясь к ее ушку.

—Ты же.. ты же отпустишь?? Ты отпустишь, потому что если бы не хотел, то ты бы отвел меня от края.. а ты толкаешь!

Его глаза вмиг вспыхнули, руки тут же отпустили, и Еся полетела вниз, даже не смогла вскинуть руками, ведь они были связаны.

—Валера!!— воскликнула Девушка, подрываясь в холодном поту. В липком, неприятном, пахнущим стрессом и страхом поту. 

Еся зажмурилась, схватилась за голову, сжимая волосы. На ее плечо легла мягкая рука соседки, сонный голос блондинки вывел ее из ужаса.

—Еся, все нормально.. снова кошмар. Все хорошо, не переживай. Ложись.

—Я тебя разбудила?— напуганно вспрыгнула Салтыкова, убирая волосы назад.

—Нет, я еще часа два не буду спать... реферат пишу.

—Ага... я тебе говорила, заранее пиши... ага,— бормочет девушка.— Татьяна Николаевна не любит... не любит...

Она открыла шкаф, ее соседка обернулась, не понимая, как та так быстро успокоилась. Старая деревянная дверца, покрытая лаком, со скрипом открылась, руки Есении нащупали в темноте одежду. Она быстро натянула вещи на мокрую от пота майку, затем штаны, нехотя надела носки и схватила пуховик с шарфом, надевая ботинки, стоящие в углу комнаты.

—Ты куда? Поздно! Совсем дура?— пытается остановить блондинка.

Еся молча набирает номер Туркина, открывает окно, считая этажи по окнам соседнего здания, отворачивает ворот тонкой водолазки. Ее руки трясутся, как и голос, застрявший в горле комом, нога нервно отбивает ритм, словно метроном.

Туркин в это время лежал на кровати, смотря в потолок. Услышав звонок, он не сразу потянулся за телефоном, но что-то заставило.

—Алло?— почти неслышно сказал он, лениво вздыхая.

—Валер, это я,— девушка сжала в руках телефон, а парень с той стороны подпрыгнул,— Ты знаешь, куда мое окно выходит?

—Знаю, Есенин. А чего?

«А недолгий вечер, а недолгий вечер»

—Тебе до меня сколько идти?

—Минут 10. А чт..

—Я тебя жду. Как придешь, позвони.

«Станет ночью тёмною без снов»

И Туркин не обманул — через 10 минут уже был под окном, набирая номер Есении. Та нервно кусала губы, пока ее соседка пыталась донести ей то, что это опасно, что Есении надо спать, но Салтыкова, махнув рукой, уже сидела на краю окна.

—Поймаешь?— тихо спрашивает она в трубку, видит его сначала удивленное лицо, скептический взгляд, а затем слышит вздох.

—Прыгай.

Трубка оборвалась, он положил телефон в карман и выставил руки. Есения посмотрела вниз, словно очнувшись — это ведь не сказка, не фильм и не мультик, чтобы она приземлилась прямо в его руки. Но она прыгнула, зажмурилась и, может быть, в какой-то вселенной она разбилась, но в этой она открыла глаза и оказалась в руках Туркина. Он улыбался, а она испуганно схватилась такой мертвой хваткой, что Валера зашипел от боли.

—Тихо-тихо, чего как дикая кошка?— подхватывая ее выше, возмущается тот.

Она тяжело выдохнула, он опустил ее на ноги. Девушка укуталась в шарф, затем застегнула пуховик и посмотрела на него из-под длинных ресниц.

—Пошли гулять?

—То есть ты... ладно. Пошли,— хватая Салтыкову под руку, улыбается кудрявый.

За их спинами раздался хруст. Оба обернулись, но ничего не заметили, темная фигура спряталась за зданием и прижалась к холодной стене многоэтажки, надевая капюшон. Валера смотрел за тем, как Еся пытается что-то разглядеть, хотя на его взгляд там никого не было, кладет руку на ее плечо, подтягивая ближе к себе, и ведет вперед себя, придерживая.

—Там кто-то..— оглядывалась Салтыкова, но Валера уже отводил ее, поворачивая к себе.

—Со мной ничего не бойся. Поняла?

Брюнетка опустила глаза и вздохнула, обернулась, а затем кивнула и пошла за Туркиным, вмиг обогнавшим ее.

—Говорю, не бойся, Камикадзе.

—Не боюсь я!— отвечает она, закутываясь в шарф.— А ты.. не спал, я так поняла?

—А какая уже разница, Есенька?— улыбается тот.— Чего это ты вдруг так?

—Как «так»?

—А вот как кошка, с окон спрыгиваешь. Посреди ночи гулять собралась вон. И кота с собой прихватила,— парень тянется за сигаретой, но тут же останавливается, вспоминая про аллергию девушки.—А ты гуляла когда-нибудь ночью вообще?

—Часто. Почти каждую ночь,— отвечает та, на что раздается усмешка.«И снова седая ночь»

—Неплохо врешь, а я даже поверил почти,— лыбится Турбо, поправляя ворот свитера.—И как ты.. через воспитателей, детей, охранника?

—А я через окно в туалете,— отвечает Еся,— Ты, кстати, когда книжку вернешь? Выучил что?

—Выучил!

—Ну-ну. Рассказывай,— закатывает глаза Салтыкова,— Выучил он.

—Белая береза...

—Туркин!

Губы парня растянулись в улыбке, глаза засияли и он засмеялся, пожимая плечами. Вдруг Турбо остановился, и, конечно, идущая за ним Еся тоже остановилась, чтобы не врезаться в него

—Может... слушай, ты ж пацанов не боишься?

—Нет.. вроде. А что?

—Пошли.

—Куда это?

—Я ж говорил, что мы с пацанами собираемся, помнишь?

«И только ей доверяю я»

01:03

—Проходи, не бойся,— тянет девушку за собой Туркин,—Ну, Есенина, че встала?

—Салтыкова я!

—Да? А какая разница?— спокойно отвечает тот, заводя ее в какую-то комнату в какой-то квартире. Она замерла, затем вжалась спиной в его грудь, схватив его ладонь.— Не шугайся, нормально все. Все свои, ты ж всех знаешь?

—Ну..

Туркин закатил глаза, взял ее за руку и подошел к пацанам, здороваясь с каждым.

—Эт Пальто,— андерей подскочил и с улыбкой пожал руку Есении,— это Сутулый,— Илья улыбнулся и, пожав ее руку, легко обнял,— это Вася..

—А?..— она вновь пожимает руку парня, но смотрит на профиль кудрявого.

—Просто Вася,— блондин улыбнулся, а Турбо продолжил.— Это Рэмбо, Ну и Зима, конечно, О! Лампа, а ты здесь как?

Кудрявый не удержался от того, чтобы не пригнуться, взлохматив волосы пацана. Тот, терпя, зло уставился и сердито сел на ковер, тяжело дыша.

В комнату вошли две девушки. Поддатые, немного усталые и очень веселые, садятся на последние кресла — точнее на подлокотники,— и что-то шепчут между собой. Потом переглядываются, и, хихикая, звонко лепечут:

—Я Даша!

—Я Вика!

Еся дрогнула. Она испуганно посмотрела на девушек, затем на Валеру, снова схватилась за его локоть.

—Я, наверное...

—Еся. Все нормально, я тебе слово пацана даю, никто не тронет. А на дур этих даже не смотри, ты к ним не относишься,— бормочет Валера ей на ушко.— 10 минут. Ладно?

Девушка сглотнула, но вдруг рука улыбающегося Туркина легла на ее плечо и как-то нежно погладила, скользнув под челюсть и бережно проведя по ней костяшкой. И это было как-то успокаивающе, но осталась она только из-за Сутулого. Она знала, что Илья ее не предаст, хотя у него часто была возможность это сделать, когда они еще были в детдоме, поэтому девушка успокоилась, заметив мягкий взгляд Сутулина.

Валера улыбнулся, пробормотав «ну и отлично», снял свою шапку и рухнул на диван между Вахитом и Ильей.

—Вот. Ну и я. Пацаны, где гитара? Я музыканта притащил. Давай, Есенин, приземляйся.

Еся садится на стол, с нее снимают куртку и шарф, в руки ей вручают гитару. Поежившись, она медленно прижимает пальцы в аккорде, шипит.

—У меня между струнами и грифом нога поместиться..— пробубнила она. Ее шепот услышал только Валера, что восторженно смотрел на нее, потому что бормотание Есении перебивал смех девиц.

—Чего говоришь?— улыбается Туркин.

—Говорю, чего играть?

—На свое усмотрение,— хором ответили парни.

—А гитара чья?— крутя калки, спрашивает девушка.

—Моя,— раздался голос Васи,— А ты че, только на гитаре играть умеешь?

Еся наклонила голову, прикусив губу, и хитро улыбнулась под пристальным прищуром Турбо. Она издала тихий смешок, который заставил Турбо немного заерзать.

—Да даже на скрипке могу,— ее емкий взгляд застрял прямо в зрачках Валеры, который тут же дернулся и отвернулся.— И на пианино. И на барабанах, и на...

—Все, поняли, не нуди,— улыбается Сутулый.

—А седую ночь можешь?— заговорил Зималетдинов.

—Могу,— руки девушки тут же прижались к высоко натянутым струнам в квинт-аккорде, подбирая нужный.

«Знаешь, седая ночь, ты все мои тайныНо даже и ты помочьНе можешь, и темнота твояМне одному совсем, совсем ни к чему»

02:12

Есения стоит на улице, хихикая над шутками сонного парня, который почти валится с ног. Она же наоборот — взбодрилась, а улыбка с ее лица не исчезала всю дорогу.

—А если честно, зачем тебе книга-то?— вдруг спрашивает девушка.

Турбо вдруг поднимает взгляд и выдает в ответ мягкую улыбку, вглядываясь в зеленые глаза напротив, что быстро бегают из стороны в сторону, разглядывая его собственные. Не хотел он учить стихи, нет, ему просто хотелось провести между ними еще одну ниточку, или чтобы вдруг не появилась неловкая пауза. Чтобы он раз — и заговорил про Есенина, а ее глаза в ответ замерцали в удивлении.

И увидев этот его взгляд, Салтыкова поняла. Она улыбнулась и засмеялась, вдруг задумалась и...

«Знаешь ты без слов, тебе давно всё ясно»

Дернулась. Где-то в сторонке послышались шаги, и силуэт, что вышел из-за здания, снова спрятался. Она натянула шарф на нос, вздохнула и подняла голову, поежившись и поведя плечами. Ее глаза снова замерцали, было что-то волшебное в этом поведении вроде как хулигана. Теплое чувство разлилось в груди, которое словно предупреждало, что друзьями у них быть не получится. Поняв, что она застыла в смущенной и радостной улыбке, спрятанной за шарфом, девушка отвела и взор.

«Только прячешь взгляд своих счастливых глаз»

—Зайдешь завтра ко мне вечером тогда?— невинно прошептала Еся, вовсе не подразумевая чего-то непристойного.

Валера замер. Мысли мигом пронеслись, он нахмурился и поддался вперед, будто не расслышал. Затем оглянул девушку, что до этого момента была в его глазах каким-то ангелком — особенно тогда, когда он упал в кусты, а та нависла, скрыто хихикая,— а сейчас словно ее нимб вдруг стал темнее, прозрачнее,а крылья сложились.Но дело не только в его извращенном внутреннем мире, но и в информации, что постепенно заполняла его разум.

Он прощается с пацанами, почти выходит в прихожую, где ждет Есения, но его за руку хватает Вася, попутно удерживая в руках бутылку водки. С лица Валеры спадает восхищенная улыбка, предназначенная Салтыковой вместе с шуткой, он хмурится и вздергивает подбородок в своей привычной манере, взгляд холодеет.

—А вы куда это? Там девочки раздеваются уже.

—Че? Какие девушки?— Валерий грубо рявкнул на парня, вырвав руку.

—Ну.. Даша и Ви..

—А я при чем?

—А зачем ты пришел? И шлюху эту с собой притащил? Да че ты, сейчас малышня уйдет, ну и Сутулый тоже по съебам дает... но пацаны подтянутся скоро, мы их за пойлом отправили.

—Ты дурак совсем?! Ты кого шлюхой назвал?!— зашипел Туркин, схватив парня за шкирку.

Турбо закрыл глаза, он спрятал сбитые кулаки в карманы и продолжал сверлить удивленную девушку гнетущим взглядом.

—Вечером?

—Ну да... у меня завтра 6 пар, потом еще аккомпанировать кое-где... вот до вечера и затянется. А что, вечером не можешь?

—А где встретиться хочешь?— прокашлялся парень.— Во сколько?

—Ну... давай я в качалку приду, позвоню, если что.

Парень прищурился, затем Протер лицо рукой и кивнул. Есения приоткрыла губы, хотела что-то сказать, но промолчала. Не стоит нагружать и без того усталого парня, особенно после его странного поведения.

—Ласковый май — Седая ночь.