30 глава

- Давай, Клюв, я не держусь, - я разжимаю пальцы расставляя руки в стороны. Свобода! Вот та причина, по которой я летаю - здесь есть только я и ветер. Гиппогриф перестает махать крыльями и мы плавно спускаемся на землю. С тех пор как он живет у Галена, у меня появился еще один каждодневный ритуал - полеты. Клюв мог свободно перемещаться по всей территории поместья и даже летать, но та территория, что мне казалась достаточно большой, для него была слишком мала, а отпускать его одного за территорию было опасно и для него и для окружающих. Поэтому каждый вечер после тренировки, я перемещался в поместье Учителя, забирал гиппогрифа и мы летели куда глаза глядят, а по прошествии часа, я цеплял на него уже знакомую ему цепочку и порталом, к которым он быстро привык, отправлял в поместье, сам же перемещался в Хогвартс.

Сегодня день, который завершит этот ненормальный год. Нет, мы не разъезжаемся завтра по домам, просто сегодня день третьего испытания, которое начнется через шесть часов. Это и радует и пугает одновременно, потому что, когда я шел на первое испытание, я точно знал, чем оно закончится, так же было и со вторым. На нем я, как и Гарри когда-то, использовал жабросли. Кстати, очень классная штука, которая есть у меня в немалых запасах, ибо когда мы с Остином отправляемся куда-нибудь отдыхать, всегда берем их с собой - они гораздо удобнее, чем тот же головной пузырь, и уж тем более маггловский акваланг. Даже Остин согласился с этим, после первого нашего погружения, а я до сих пор помню его лицо, когда он впервые засунул их к себе в рот - это еще долго будет вызывать у меня улыбку. С третьим же испытанием все очень неясно, хотя бы потому, что те, кто ограждал растущий лабиринт от любопытных школьников, очень хорошо знали свое дело. У меня вообще сложилось впечатление, что они ограждали его не от зевак, а от профессиональных взломщиков, поэтому пробраться на поле, чтобы заранее знать, что меня ждет, я не смог.

Я должен участвовать в турнире. Таково было условие Смерти. Она вообще поставила мне очень обтекаемые границы. Чисто технически, я могу зайти в лабиринт, постоять там пару минут, а потом запустить в воздух красные искорки и уйти. Вот только так мне не позволит сделать моя совесть. Большие знания - большие печали, только сейчас я в полной мере понимаю это выражение. Кубок, который превратили в портал, перенесет участника на кладбище, кто бы это не был, а там... "Убей лишнего!" Не так ли? А я не хочу этого, не хочу смертей, которых можно избежать, если все сделать правильно. Поэтому я заранее нашел то милое местечко, где Лорд собирается возродиться, но в середине мая, когда я решаю, что пришло время все подготовить в худшем случае для побега, в лучшем для побега вместе с бессознательной тушкой Лорда и такой же - Петтигрю, то понимаю, что все мои планы летят к чертям, потому что эти умники наложили на все поместье вместе с кладбищем, чары доверия. Я точно знаю, что на том месте, куда я смотрю, есть дом, но не вижу его в упор. Теперь о том, чтобы получить в свои загребущие ручонки и Лорда и Крысу, речи не идет. Теперь я планирую лишь добраться до злосчастного Кубка и превратить из портала в обычный приз, чтобы предотвратить ненужные смерти - на это мне не понадобится много времени - лишь бы добраться до него первым. Соваться туда неподготовленным...я не самоубийца, хотя моя знакомая и обещала, что не даст мне умереть, пока ей самой этого не захочется, но от пыток меня защищать никто не будет, а я не так хорош в боевой магии, а по сравнению с мастерами, так совсем плох. Даже если там соберутся бездарные неумехи, что сомнительно, то они возьмут меня количеством.

- Умница, Клюв, - я спрыгиваю с гиппогрифа. Я нахожусь в поместье Учителя с самого утра, ибо уроков сегодня для меня нет, поэтому я со спокойной душой сбежал из школы. Своими исчезновениями, я заинтересовал уже всех, и даже Дамблдор вызвал меня к себе узнать, почему меня никогда нельзя найти, я же, состроив виноватый вид, сказал, что мне не нравится все то внимание, что мне перепадает от общественности, потому и прячусь в пустых классах. Старик похлопал меня по плечу и отпустил, сказав, что осталось немного потерпеть. Ага, немного. Будто с окончанием Турнира, все забудут, кто я такой. Хотя... Какие условия мне выставят еще, я не знаю. Смерть так и не говорила мне об этом и я лелею надежду - сбежать отсюда после четвертого курса, хотя это очень маловероятно, но надежда умирает последней.

В замок я возвращаюсь только к ужину, где, провожаемый десятками глаз, иду к своему столу, садясь рядом с Гермионой.

- Где ты был весь день? - Девочка возмущенно смотрит на меня, - мы тебя обыскались. - Я пожимаю плечами. Во Франции я был, где же еще. - Сюда приехали родители Рона, чтобы поддержать тебя, но так и не нашли. Они очень расстроились, знаешь? - Чета Уизли? Я их и видел-то всего пару раз в жизни, с чего это вдруг они решили проявить такую заботу? Да и не чувствую я себя виноватым, не надо на меня так смотреть. Но она смотрит, впрочем, как и еще целый зал переводит взгляды с одного чемпиона на другого, вместо того, чтобы нормально поужинать. Я вообще не понимаю, почему испытание начинается вечером, почему нельзя было пошататься по лабиринту утром или днем?

- Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье, пос­леднее состязание Турнира Трех Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мис­тером Бэгменом.

Я встаю и иду к выходу. Зал аплодирует чемпионам.

- Леди и джентльмены, третье и последнее состяза­ние Турнира Трех Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой ми­стер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба — шко­ла «Хогвартс», у каждого восемьдесят пять очков! - Вещает Бэгмен. Да, как бы я не изгалялся результаты у меня, судя по всему, точно такие же, как были у Гарри. - На втором месте мистер Виктор Крам, институт «Дурмстранг», восемьдесят очков! - На третьем мисс Флер Делакур, ака­демия «Шармбатон»! Итак, Гарри и Седрик, начнете по моему свистку! Три... два... один..

Я люблю леса, потому что там тихо и спокойно, потому что нет суеты, нет фальши. Здесь тоже тихо, но место спокойствия заняла напряженность, которую я ощущаю всем телом. Здесь находятся твари, которые хотят напасть на меня, напасть, чтобы защититься, потому что им тоже не нравится здесь - их привели сюда силой, чтобы мы сражались с ними, и если мы, скорее всего, останемся целы и невредимы, то они, возможно, на всю жизнь станут калеками, если выживут. Конечно, они не думают об этом, но чуют опасность, опасность исходящую от подобных тем, кто притащил и запер их в лабиринте. Мне почти никто не встречается по пути, спасибо Краучу-младшему, поэтому приходится преодолевать лишь ловушки, которые создали маги, а это несложно, учитывая, что они загадывали уровень школьников-выпускников. Я не встречаю ни Диггори, ни Крама, ни Делакур, и, честно говоря, я не знаю, хорошо это или плохо. Я лишь облегченно выдыхаю, когда вижу перед собой кубок - успел. Я сосредотачиваюсь на нем и отработанными движениями снимаю наложенные чары. Он зачарован перенести всего дважды: один раз - туда, второй - обратно. Снимать нужно с конца, а потому первые две минуты я трачу на то, чтобы портал мог переносить только "туда". Я полностью сосредоточен на работе, как и всегда, мне остается еще немного, но... Я волновался, пытался учесть и просчитать все, поэтому и запоролся на простом и очевидном. Ну вот что мешало мне наложить хотя бы чары отвлечения внимания на себя и артефакт? Это заняло бы полторы секунды и решило бы кучу проблем, но я просто забыл... Я замечаю его, только когда он отталкивает меня, а сам хватает Кубок. На лице Седрика я вижу торжество, смешанное с детской радостью, а потом он исчезает.

- Твою мать! - Какой же я самоуверенный идиот! Решил, что у меня есть время. Я достаю из кармана метлу и увеличиваю ее в размерах, а я так надеялся, что ничего из зелий и артефактов, что я захватил с собой, мне не понадобится. Я седлаю артефакт, накидываю чары невидимости и лечу за границу антиаппарационного купола, благо она находится близко от квиддичного поля. Только бы успеть. Я перемещаюсь в деревеньку, что находится близ поместья и кидаюсь к кладбищу. Его не видно, не видно и дома. Я пытаюсь пройти на ощупь, но натыкаюсь на невидимую стену, вдоль которой иду, пытаясь найти слабое место, но его нет. Меня трясет, прошло уже минут десять с тех пор, как Диггори схватил кубок, а значит шансов нет. Но уйти я не могу, пока не узнаю наверняка, потому что если я когда-нибудь узнаю, что шанс был, а я профукал его - никогда себе не прощу.

- Ес! - Я не знаю, что здесь, возможно, кто-то когда-то проводил какой-то суперзатратный по энергии ритуал, поэтому отсюда так фонит магией, которая разрушает наложенные чары, но в этой сплошной и невидимой стене я нахожу слабое место. Я с энтузиазмом и пришедшей энергией, которую подарила мне радость от такой удачи, начинаю ее "ломать", что выходит со скрипом и скрежетом, но выходит. Я нахожусь где-то на полпути, когда стена исчезает. Не думая о последствиях, я делаю шаг вперед, оказываясь внутри и получая возможность увидеть поместье. Кладбище с другой стороны, а потому я, набросив на себя чары невидимости, а также заглушающие звуки, запахи и отвлекающие внимание, бегу к месту назначения. Уже почти достигнув цели, я чувствую, как стена снова окружила поместье, а добежав замираю на месте. Поляна, огромный котел, толпа коленопреклоненных мужчин в черных мантиях и Лорд - страшный, лысый и высокий, расхаживающий между ними. За ним ползает огромная змея, у котла скулит Петтигрю, а у подножья статуи ангела лежит Диггори. Мертвый.

Я сжимаю руки в кулаки, стараясь унять дрожь и проглотить ком, что появился в горле. Сглупил, потом опоздал, а он умер.

- Посмотрите, кто пожаловал к нам, а я уж не надеялся увидеть тебя, - я отрываю взгляд от земли и поднимаю голову. Лорд смотрит точно мне в глаза. Он что, видит меня? Но как, я же не... Я слышу, как в моей голове каркает мой вороненок, а потом чувствую, что тело парализовало, точно понимая, что это не результат действий мужчин, что находятся сейчас со мной на поляне. - Что же ты стоишь, Гарри? Давай посмотрим, хорошо ли ты бегаешь, - обманчиво ласково говорит он, но я слушаю его вполуха, пытаясь скинуть с себя неизвестные чары, пытаясь аппарировать, пытаясь активировать портключ, пытаясь сделать хоть что-нибудь. Тщетно. - Авада... - Я не могу сдвинуться с места, но милосердное время снова замедляет свой бег. Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Что ж, это так, но не потому что кто-то неизвестный крутит ее перед тобой, как старое кино, а потому что ты стоишь на пороге, и именно сейчас время оглянуться назад и подвести итог. Без масок и прикрас, без утаивания и умалчивания, честно, потому что если сейчас обманешь себя, как делал это ни раз, эта ложь очень дорого обойдется. Когда два года назад Салазар вонзил мне свой клык в плечо, я не чувствовал того, что чувствую сейчас - тогда мне было все равно, я был слишком расстроен, но сейчас... Когда я пришел, в этот мир, меня почти ничего здесь не держало, кроме безумного желания жить, кроме знания о том, что когда придет время, я получу возможность уберечь свою семью от Смерти. Но прошло время, время, за которое у меня появилась еще одна семья, которую я люблю так же сильно, и сейчас, когда Смерть маячит передо мной, я первым делом вспоминаю Остина. Его улыбку и объятья, его: "Все хорошо, малыш". Когда я сломал руку, я очень боялся показываться маме на глаза, потому что боялся ее расстроить - вот и сейчас во мне просыпается этот детский страх - страх разочаровать взрослого, которого любишь. Остин действительно стал мне родным, и сейчас я сожалею лишь о том, что он, наверняка, расстроится, узнав о моей смерти. Я ни о чем не жалею, в отличии от того дня, когда умирал в первый раз, странно звучит, не так ли, но кто тут без странностей? В этот раз я сделал все, что было в моих силах, все, что хотел, почти все из того, что планировал. Я не жалею ни об одном прожитом дне, я ничего не хотел бы менять - все и так было выше всяких похвал. Гален говорил, что я тысячу раз подумаю, прежде чем что-то сказать или сделать? Да, это так, но причина не в том, что мне не четырнадцать, а двадцать девять, а в том, что мне дали шанс, дали потрясающую возможность все изменить тогда, когда я даже не надеялся. Мне кажется, что эту жизнь мне выдали авансом, поэтому я из кожи вон лезу, чтобы доказать, что достоин, в первую очередь себе. Поэтому я хватаюсь даже за призрачные возможности, поэтому никогда не трачу время на то, что, по-моему мнению, не заслуживает внимания, поэтому всегда выжимаю себя до конца, доводя начатое до совершенства. Я просто еще тогда, лежа в больнице после аварии, понял, как много мне было дано и как бездарно я этим воспользовался. Я ни о чем не жалею, только вот Остин... - ...Кедавра!