31 глава

- Привет. - Я открываю глаза и смотрю на свою давнюю знакомую, которая, как ни в чем не бывало, здоровается со мной. Молчу. Мы находимся в совершенно белой комнате, здесь даже не видно, где заканчивается пол и начинается стена, и в каком месте она переходит в потолок. - И даже мыслей никаких? - Приподнимает брови она.

Никаких, по крайней мере, на заданную тему. Спасибо Галену. "Воспоминания ничто, Арис, лишь голые факты, не имеющие никакой ценности, пока ты не окрасил их эмоционально, пока не определил свое отношение к ним, пока не сделал выводы и не вынес уроки. Талантливый менталист сможет обойти твой блок, если очень, я повторяю, очень постарается, но он увидит лишь события, а вот будут ли прилагаться к ним чувства и мысли, это уже вопрос к тебе. Ты должен научиться не чувствовать, должен уметь не думать. Сложно? Конечно, но оно того стоит. Ты должен уметь не думать о белой обезьяне, потому что невозможно прочитать те мысли, которых нет." Это, действительно, было непросто, но я научился, поэтому в моей голове сейчас...

- Ты не умер, - интересно, возможны ли такие стены в реальности? - Хватит, Арис, - я бы попробовал - это эффектно, - слышишь меня? - Углы, а тут вообще есть углы, может мы в круглой комнате? Или вообще не в комнате. - Арис, - Интересно, как тут все будет выглядеть, если выключить свет? Кстати, откуда он идет? А если повесить идеально белую люстру на идеально белый потолок и зажечь лампочки, как это будет смотреться? - Хватит! - А если по белому полу ходить в белых носках, надетых на чистую ногу, они будут грязными? - Ты сейчас доиграешься! - Мне срочно нужны белые носки, когда еще выпадет шанс попробовать.

Я опускаю взгляд на свои ступни и улыбаюсь - я сижу в белых носках, в белых брюках и на белом, на каком же еще, стуле. Я поднимаюсь и иду к белой стене, или не стене, к чему-то белому.

- Арис, прекрати, - она серьезно смотрит на меня, преграждая мне дорогу, - ты ведешь себя как ребенок.

- Мне четырнадцать, - я обхожу девушку и иду дальше, мне и впрямь интересно, что там.

- Ничего не возникает из ничего и не исчезает в никуда. Я думала, ты давно усвоил это. - Шаг, еще один, я перекатываюсь с пятки на носок, бесшумно ступая по белой поверхности. - Кто ты, Арис? Твоему телу и впрямь четырнадцать, но какое отношение ты имеешь к нему? - Странно, я уже должен был упереться в стену, почему ее до сих пор нет? - Ты просто надел очередную маску, чтобы зрителям было проще понять твою роль, чтобы тебе было проще понять ее. Тебе столько же лет, сколько и мне, просто ты, в отличие от меня, помнишь только два своих воплощения на Земле. - Не думать о белой обезьяне, Гален? Как можно не думать о ней, когда она лупит тебя по щекам? У меня всегда получалось, всегда, пока не вмешалась она. Я проиграл. Я разворачиваюсь к девушке.

- Я выполнил твои условия, ты выполнила свое обещание, что дальше? - Это так, я сделал все так, как она сказала, разве что на третьем курсе освобождал Блэка и Клюва без помощи Грейнджер, но, видимо, это было не так важно, раз она позволила мне это. Она же позволила пожить мне жизнью, о которой у меня бы потом не осталось сожалений. Мы оба получили то, что хотели, значит пора подводить какой-то итог.

- Как думаешь, зачем было все это? - Я уже открываю рот, чтобы ответить, но, посмотрев ей в глаза, захлопываю его. Я впервые, за почти десять лет нашего знакомства, вижу в них усталость. Когда мы смотрим на людей, у нас складывается определенное мнение о них, но за все это время, я понял, что складывать это самое мнение весьма опасно. Потому что как бы умны, наблюдательны и проницательны мы не были, мы видим человека только таким, каким он позволяет себя увидеть, знаем ровно настолько, насколько он позволяет себя узнать. А когда он показывает нам еще одну из своих граней, мы удивляемся, говоря: "А ты изменился. Раньше ты так себя не вел!" Он не изменился, просто вам было позволено увидеть его с другой стороны, может быть более открытого, может более жесткого. Может он и не показывал вам себя с этой стороны, зная, что вы отреагируете именно так, а ведь в нем сокрыт целый мир, так же как и в вас.

- Слишком глубокий вопрос.

- Ты никогда не желал гулять по поверхности, - пожимает она плечами, - всегда искал смысл, разве нет? - Я молчу, она и так знает ответ, зачем озвучивать очевидное?

- Я не хотел жалеть, сейчас я ни о чем не жалею.

- А Остин?

- Он проживет без меня, как и я без него, - шепчу я, проглотив комок в горле, который мешает говорить, глаза начинает щипать и я отворачиваюсь. Это так. Мы - люди - существа живучие, мы можем выжить даже в самых враждебных условиях, способны привыкнуть ко всему на свете, иначе давно бы вымерли. Это грубо и даже мерзко, но честно. Я знаю, что такое потерять близкого человека, знаю, как больно с этим жить, так же знаю и то, что жить с этим можно. Просто немного меркнут краски и притупляются вкусы, а то, что раньше приносило удовольствие, становится обыденностью, просто ты реже улыбаешься и меньше говоришь, просто многое теряет смысл, просто тебе больно, но эта боль не смертельна.

- Ты не умер, Арис. - Не умер. Если ты снова вернешь меня туда, это вовсе не значит, что я не умер. Я попрощался со своей жизнью и с теми, кто был мне дорог в тот момент, когда в меня летел зеленый луч. Ты же говоришь мне о том, что я душа, которой не может навредить клинок или авада, но ведь и мне горько вовсе не от физической боли. И даже если сейчас, когда ты говоришь о том, что все еще можно изменить, я уже поверил в то, что все потерял, а значит уже никогда не смогу смотреть на мир так, как прежде.

- И что дальше?

- Ты вернешься назад.

- Зачем все это?

- Как ты знаешь, крестражем может быть предмет или тело, а не магия или душа, а потому до сего момента ты был крестражем.

- Почему я не перестал им быть после укуса Салазара?

- Потому что его яд не разрушал твоего тела.

- Как и Авада.

- Как и Авада, - кивает девушка, - но магия души очень тонкая вещь, Арис, с ней нельзя играть и нельзя шутить. Если бы смертельное проклятие в тебя послал кто-нибудь другой, то ты бы так и остался крестражем, но, когда это сделал Том... - Она грустно качает головой, - Когда-нибудь ты поймешь, что никто на этом свете не может причинить тебе вреда, большего, чем ты сам причиняешь себе. Только создатель может уничтожить свое творение, Арис, уничтожить окончательно. - Наступает тишина, а я сижу и разглядываю свои руки.

- Ты так и не ответила на мой вопрос.

- А ты на мой, - она серьезно смотрит на меня. - Как думаешь, зачем все это было нужно мне? - Я пожимаю плечами, я, действительно, не знаю. - Чем по-твоему я, вообще, занимаюсь?

- Приходишь, чтобы забрать жизнь?

- Это не я прихожу, это Жизнь уходит, точнее вы сами прогоняете ее... - печально улыбается она, а потом делает взмах рукой и передо мной повисает экран, как в кинотеатре. На нем маленькие дети копошатся в песочнице, строя подземные ходы и замки. - Посмотри на них. Они любят каждый момент, все их внимание приковано к тому, чтобы построить этот песочный домик. А сейчас? - Картинка меняется - теперь маленький мальчик плачет потому что ему не купили игрушку. - Для него весь мир сейчас заключен в этой машинке. И он искренне не понимает, почему ему ее не дают, если он так хочет ее получить. Посмотри! - Теперь на экране тот же малыш, только он не плачет, а восхищенно рассматривает паутину, на которой скопились капельки росы, взмах рукой и картинка меняется - паренек выглядит немного старше, а восхищение в глазах заменило озорство - он бегает по поляне, пытаясь поймать бабочку. Взмах рукой - повзрослевший ребенок сидит за школьной партой, листая книгу и что-то записывая, взмах - юноша улыбаясь покупает цветы и бежит в парк, где его ждет красивая девушка, взмах - юноша превратился в мужчину, который работает в офисе на руководящей должности, картинки меняют одна другую, а я внимательно смотрю, чтобы ничего не упустить. - Ты не туда смотришь, Арис, смотри на его глаза. - И я смотрю. В его глазах уже нет восхищения и радости, которая способна поднять до небес, как нет в них и горя, способного заставить рыдать так же сильно, как он убивался над некупленной машинкой. Я вижу, как он выходит утром на работу и замирает, потому что снова видит чудо, которое уже видел когда-то, потому что перед ним снова паутинка с капельками росы, потому что сколько бы времени ни прошло - она выглядит так же волшебно, как в детстве. В его глазах снова зарождается тот детский восторг, но он одергивает себя, нацепляя на лицо серьезную маску и садится в машину. Я вижу, как течет его жизнь, как улыбка, с которой он просыпался в детстве превращается в гримасу. Он уже не хочет вставать по утрам, чтобы увидеть как солнце покажется из-за горизонта, не хочет идти на работу, не хочет дарить цветы той, к кому раньше бежал сломя голову, он больше не хочет... - Жить, - заканчивает Смерть мое предложение. - Но это отступление. Я здесь не для того, чтобы забрать вас, когда вы откажетесь от Жизни, это так, вторичные обязанности. - Я удивленно смотрю на нее, а она усмехается. - Вы приходите в этот мир учиться, Арис, и я слежу за тем, чтобы урок, что дает вам Жизнь, был пройден.

- Учиться, - тупо повторяю я.

- Если бы ты не разбился в той автокатастрофе и не получил второй шанс на жизнь, ты бы и за четверть века не достиг бы того, чего смог здесь, меньше, чем за десять лет. Если бы ты не потерял всю свою семью, ты бы не смог так трепетно и нежно относиться к человеку, что решил здесь стать твоей семьей, ты бы никогда не испытал той благодарности, что сейчас живет в твоем сердце. А если бы не встретил Салазара не смог бы допустить мысль, что встреча со мной может принести радость. - Я прикрываю глаза. - Если бы я не обязала тебя пойти в Хогвартс, ты бы при первой же возможности сбежал бы в Россию. Но там ты мог бы научиться только каким-то навыкам, здесь же тебе было страшно, непонятно и жутко некомфортно, ты был вынужден смотреть на все, что тебя окружает широко открытыми глазами, учиться всему, чему тебя готовы были учить, запоминать все, что происходит вокруг тебя, просить о помощи, тогда как раньше делал это очень редко, должен был примерить на себя маску ребенка. Как много ты узнал за это время, как многому научился? И понял ли ты так много, если бы жил в такой родной и понятной для тебя России? - Я молчу - она права. - Но учишься здесь не только ты, все сюда прибыли для этого, а легче всего человек усваивает урок, когда он находится в какой-либо ситуации, поэтому я запретила тебе менять их. - я усмехаюсь. - Остался последний год, Арис. Последний год, который ты обязан провести в школе, не мешая Амбридж делать то, что она задумала.

- А дальше?

- Будешь свободен.

- Вот так вот просто?

- А тебе все это время было просто?

- Хм, - я перевожу взгляд на вороненка, который весело прыгает по огонькам, что зажигаются и гаснут на моем запястье.

- Это знак того, что ты особенный для меня...избранный, если хочешь. И это абсолютно ни к чему тебя не обязывает. Ты еще год поживешь, выполняя мои условия, но те привилегии, что так не понравились тебе в прошлый раз, останутся с тобой.

- Зачем тебе это?

- Все идет, Арис, все движется. Смерть - это тоже роль, которую я сейчас играю, я хочу пойти дальше. И мне нужен преемник.

- Дальше?

- Поднимись сначала на эту ступеньку, - смеется она.

- А если я не...

- Хочешь? Я же сказала - ты будешь свободен.

- Ты так долго возилась со мной, чтобы потом отпустить?

- Долго?

- Почти десять лет.

- Десять лет? - она смотрит на меня, как на неразумного ребенка, - я наблюдаю за тобой уже несколько столетий, Арис. Или, может быть, Алиса? Или Джон. Может быть Виктор? Или Агапия? Может Альба? Или, все же Аими? Каким из твоих имен мне тебя называть? Кстати, они у тебя почти всегда на "А". Когда я задумалась над тем, что мне пора двигаться дальше, я обратила внимание на несколько душ. Ты был разного пола, у тебя был разный характер, ты был по-разному воспитан и под разными углами смотрел на мир. Только мораль у тебя не менялась, а так же тебя никогда нельзя было заставить делать что-либо, что тебе не по душе, или то, что ты считаешь неправильным, даже условия мои ты выполняешь только потому, что считаешь их приемлемой платой за то, что я даю тебе взамен.

- Выполняю? Ты так говоришь, будто я делаю это не в первый раз.

- Кажется, я уже говорила тебе о том, что ты помнишь, только две свои жизни?

- Я...

- Уже отказывал мне дважды - в первый раз я ошиблась, пытаясь заставить тебя, во второй, я выбрала не тот, как показала практика, способ, чтобы тебя уговорить. Так что мне даже интересно, каков твой ответ будет сейчас. Но и третий отказ я спокойно переживу, как и четвертый и пятый, в конце концов, я смогу найти подход к тебе. - Она спокойно смотрит на меня, а я лишь открываю и закрываю рот, не зная, что сказать. - Хм, пожалуй, на сегодня хватит. - Моя идеально-белая комната темнеет, а потом чернеет. Я чувствую под собой холодную землю и слышу вокруг ликующие голоса.