27 глава

- Ри?

- Мм..?

- Можно задать тебе вопрос? - Я поднимаю голову и смотрю на серьезного Галена и не менее серьезного Остина. - Ты помнишь свою прошлую жизнь? - Я давлюсь воздухом, который только что глотнул, а откашлявшись, снова кладу голову на руки, устремляя взгляд на проплывающие облака. Рядом со мной два моих самых близких человека, а потому на раздумья я трачу лишь пару секунд.

- Да.

Мы находимся в прекрасном месте: здесь я часто бывал с родителями как раз в моей прошлой жизни. Валдай - озера и леса. Я пытался попасть в Россию все это время, но русские маги никого к себе не пускали, а охранные чары, которые они расставили по всей территории...где они берут столько энергии на их поддержку, я не понял до сих пор. Маггловским способом сюда тоже было не пробраться, но в этом году... Чтобы получить магистерскую степень, нужно защитить несколько проектов, а также опубликоваться в нескольких научных мировых изданиях. Все это я делаю под именем Ариса Остина Палмера, через француских редакторов, которых отлично знает Гален, и вот весенняя моя статья чем-то зацепила русских зельеваров настолько, что они пригласили меня к себе на съезд. Одного. Но я, поняв, что действительно им интересен, сказал, что поеду сюда только в обществе своего учителя и опекуна, ежели нет, то и их конференция обойдется как-нибудь без меня. Согласились они со скрежетом, интересно, что тут такого происходит, что они так защищают свои границы? Сегодня прошел первый день-открытие, а вечером, вместо того, чтобы пойти в номер, предоставленный нам, я потащил Галена с Остином сюда, потому что здесь волшебно - уже не жарко, потому что вечер, но и не холодно, ведь лето на дворе, потому что я здесь счастлив, и этим хочется поделиться.

Сейчас я лежу на покрывале, подложив под голову руки и любуюсь закатом и облаками. Я, конечно, слышал, что Остин с Галеном о чем-то переговаривались, но о чем не слушал, отключившись от всего, наслаждаясь моментом, поэтому этот вопрос стал для меня полной неожиданностью. А ответил правдиво я потому, что если не с ними мне быть честным и настоящим, то с кем?

- Почему ты спросил сейчас? - Я закрываю глаза, понимая, что отвечать мне сейчас будет очень тяжело, но отвечать я буду, потому что они имеют право знать, они доказали это, особенно Остин.

- Я давно об этом думал, - Гален треплет меня по волосам, что делает крайне редко, - шестилетний мальчик не пережил бы тот месяц у меня, - я передергиваю плечами, а он усмехается. - Я поделился этим с Остином, после первого года твоего обучения у меня, - я напрягаюсь, - он очень удивился, и спросил возможно ли это, хотя сразу согласился, что на ребенка ты похож мало.

- Ну чего ты? - Остин подтягивает меня к себе. Да, мне уже четырнадцать, и расту я, в отличие от Гарри, нормально, благодаря хорошему питанию и физическим нагрузкам, но Остин до сих пор может без каких-либо проблем перемещать меня в пространстве. Меня привычно обнимают за плечи и напряженное тело расслабляется, зная, что в этих руках оно в безопасности - тело помнит все. Я медленно выдыхаю, пытаясь успокоить и ум, который мечется по черепной коробке, вопя, что мы попали, причем по крупному, вообще-то он прав, но паниковать - бесперспективное занятие. - А спросили мы сейчас потому... Как бы ты отреагировал, если бы мы спросили тебя, когда тебе было семь? Ты бы закрылся от нас, Ри, ты и так не очень-то общительный. - Я кладу голову на плечо мужчины - он прав, я бы ни за что не сказал бы им тогда, да даже сейчас меня потряхивает от этого разговора.

- Но почему сейчас? - Я сам удивляюсь от того - как жалобно звучит мой голос, а Остин крепче прижимает меня к себе.

- Ты всегда собран, Арис, - медленно произносит Гален. - Что в шесть, когда мы познакомились с тобой, что сейчас. Всегда сосредоточен и молчалив, тысячу раз подумаешь прежде чем сказать что-то и тем более сделать, всегда просчитываешь все наперед, учитывая даже самые невозможные варианты. Ты очень тактичен и вежлив, что часто граничит с холодностью и отстраненностью, терпелив, жаден до знаний, трудолюбив. Тебе всего четырнадцать, но назвать тебя ребенком никогда не поворачивался язык. Но со временем, когда ты стал доверять нам, мы увидели другого тебя. Заводного, смешливого и даже озорного, или грустного и раздраженного, или вот такого, - Гален усмехается указывая на меня. Я уже успел успокоится, поняв, что меня ни в чем не упрекают, а потому сейчас просто слушаю учителя, наслаждаясь объятьями Остина - в них очень тепло и уютно. - Обычно парни в твоем возрасте отгораживают себя от своих родителей, пытаясь казаться взрослыми и самостоятельными, ты же остался таким же ласковым и нежным мальчиком, которым был и в пять, и в шесть, и в семь. - Я ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее, но это лишь отговорка - на самом деле слушать все это весьма смущающее занятие. Я слышу смешок Остина и чувствую поцелуй в макушку. - Ты же этого не делаешь, не потому, что не хочешь "расти", а потому что ты давно уже вырос, судя по всему без нас, и тебе не нужно нас в этом убеждать, ведь это и так очевидно, а правду не доказывают. - Гален замолкает, а я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. - Ты расслабляешься, только когда чувствуешь себя в безопасности, Арис. Когда ты со мной, с Остином и, что нас удивило, здесь. Ты чувствовал себя абсолютно свободно там, на конференции, находясь в обществе магов, которые желали тебя уязвить, получал удовольствие от конфронтации с ними, понимал их, тогда как для меня русские остаются загадкой до сих пор, хотя я был здесь не раз и не два. Как только мы появились здесь, у тебя как будто крылья за спиной выросли, и дышать тебе стало легче. Ты так ведешь себя только дома, Арис. Значит сейчас - ты дома. Россия - твой дом. - Он внимательно смотрит на меня, а я судорожно вдыхаю воздух, подтягивая к себе колени и пряча в них лицо, по которому снова текут слезы.

Я думал - все прошло, переболело. Но стоило немного надавить, и старая рана снова кровоточит, всплывают воспоминания, заставляя тосковать по тому, что я потерял, снова чувствовать боль.

- Шшш... - Остин гладит меня по спине, а я чувствую себя маленьким ребенком. - Мы не будем больше ничего спрашивать, Ри. Мы и поговорить-то с тобой решили, чтобы ты знал, что можешь не держать это в себе, что можешь поделиться, если вдруг станет совсем трудно, потому что то, каким ты приехал в этом году... - Остин замолкает.

Да, после того, что произошло в Визжащей хижине, у меня был долгий и очень выматывающий разговор с Альбусом. Точнее говорил он, а я слушал, иногда отвечая на его вопросы, а еще все это время выталкивал на поверхность сознания различные воспоминания и выдуманные, специально для господина директора, мечты и фантазии, потому что Дамблдор активно пытался понять, что же я думаю обо всем том, что происходит вокруг меня. Именно эта ментальная практика и отняла у меня много сил и помотала нервы - все-таки менталистика это не мое. Поставить блок? Пожалуйста, без проблем. Но делать что-то еще? Нет, увольте. Поэтому домой я вернулся в весьма растрепанных чувствах и уставшим, как собака, и, чтобы не сорваться на близких, заперся в лаборатории на несколько дней, вылезая из нее только для того, чтобы ходить на тренировки, да иногда есть и спать.

- Мой день рождения - тридцать первого января.

- День, когда ты попал в больницу? - Он помнит? Удивленно киваю, отрываясь от собственных колен. - Хочешь, чтобы мы праздновали в этот день? - Как ни в чем не бывало продолжает мужчина. Снова киваю. - Хорошо, малыш, - он улыбается мне. Он редко так меня называет, только когда я очень сильно нуждаюсь в его поддержке.

- Если я скажу, сколько мне лет, ты перестанешь называть меня малышом, - я пытаюсь улыбнуться в ответ, но у меня не выходит. Мне кажется они имеют право знать обо мне некоторые вещи - важные вещи.

- Не перестану, - он продожает улыбаться, а в его глазах я вижу тепло и поддержку, - я читал тебе сказки, а ты засыпал у меня на коленях, я всегда смогу назвать тебя так, только вспомнив об этом. - Я усмехаюсь, вспоминая, как вначале меня все это смущало.

- Двадцать восемь. - Тишина.

- Поэтому ты всегда называешь меня Остином, а не папой, - задумчиво произносит мужчина, а я виновато смотрю на него - мы никогда не говорили об этом, но его, наверное, это задевало, ведь он как никто другой заслужил это обращение. Но я не могу - это будет ложью с моей стороны, а он не заслуживает ее.

- Прости. Я... - я снова закрываю глаза, потому что уже не уверен, что стоило говорить об этом, но довести дело до конца надо, хотя я очень боюсь, что из-за этого между мной и Остином появится стена. - ...меня раньше звали Алисой. - Вот и все. Сказал. Я не знаю, как на это отреагировали мои собеседники, потому что глаз я так и не открыл. Мне страшно, действительно страшно, что после этого разговора все изменится не в лучшую сторону. Что все не будет, как прежде, ясно и сейчас, но...

- Он всегда жмурится, когда боится или бесится, но никак не может повлиять на ситуацию, - насмешливо произносит Гален, тыкая меня пальцем в лоб. - Что за дурацкая привычка, Арис? - Я закусываю губу и открываю глаза, встречая глазами по-доброму усмехающегося Галена и тепло улыбающегося Остина.

- Значит ты был девушкой? - Спрашивает Гален, - не закрывай глаза! - он несильно стукает меня пальцами по лбу. Учитель. Только ему можно бить меня по лбу, когда я хмурюсь, по губам, если он считает, что я говорю что-то не то, или не так, по спине, если у меня не идеальная осанка, по рукам, если они стоят не в том положении при работе. Это не больно - как щелчок по носу - не больно, но неприятно. Был девушкой? Я не знаю. Я давно обращаюсь к себе, как к парню, но стал ли я им? Я стремлюсь к тому, чтобы соответствовать тому образу, который сложился у меня в голове на тему: "Каким должен быть настоящий мужчина", - но получается ли у меня? Я не знаю. При всем при этом, пытаюсь оставаться собой. Наверное все-таки "был", потому что сейчас девушкой я назвать себя не смогу. Я слишком много поменял привычек, немного иначе стал смотреть на мир. Я стараюсь об этом пока не думать, но если меня спрашивают... Я уже не девушка, но, наверное, еще не парень. Я...что-то среднее. Оно. Оно на ножках.

- В прошлой жизни, я родился в женском теле, - киваю я, а потом вдыхаю и продолжаю, потому что сказал еще не все, что хотел, а потом на это просто может не хватить сил. - Моя семья: мама, папа, брат, сестра и я - самый младший. Мы праздновали мой двадцатый день рождения, а потом поехали домой. Автокатастрофа - никто не выжил. Но, когда я умер...

"Про себя, Арис, не про меня! - слышу я голос в своей голове и замираю, - возможно, потом, но не сейчас!"

-...у меня появилась возможность снова вернуться и прожить жизнь в другом теле, я очнулся пятилетним мальчиком в больнице, а та душа, что была в этом теле до меня, придет в этот мир, в том теле, в котором когда-то пришел я.

- Придет? - Переспрашивает Гален.

- Я родился тридцать первого января одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

- Поразительно, - выдыхает Остин.

Они сидят и смотрят на меня, но не видят - сейчас они глубоко в себе, им нужно подумать. Я медленно поднимаюсь и иду к озеру, в которое ныряю - вода помогает отключить мозги и отрешиться от всего, а вдовль наплававшись я оставляю им записку, что бы не беспокоились, и отправляюсь вокруг озера. Когда я прихожу обратно, они лежат в гамаках - видимо, Гален трансфигурировал их из чего-то - и о чем-то разговаривают, а между ними тлеют угли, в которых запекается картошка, которую они неизвестно где достали.

- Наверное будет вкусно, - заявляю я о своем присутствии. Гален улыбается, и мне сразу становится легче, а Остин, поднявшись из гамака, подходит и крепко обнимает:

- Знаешь, Ри, мы бы очень хотели, чтобы ты показал нам Россию такой, какой ты ее любишь.