Глава 8

– Люциус, ты с ума сошел! – шепотом оралМинистр на главу древнего рода волшебников.– Я не собираюсь создавать прецедент, будьБлэк хоть трижды невиновен! Ты толькоподумай, какой урон будет нанесен имиджуМинистерства!– Не спешите с выводами, Корнелиус, –успокаивал его Малфой. – Для начала ясоветую задуматься хотя бы о том, как намповезло, что Блэк обратился к моей супруге, ане… к Дамблдору, например.При звуке имени своего старинногонеприятеля Фаджа ощутимо передернуло.Порой у Люциуса возникала хулиганскаямысль произнести по очереди сначала имядиректора Хогвартса, а потом – своегоГосподина, и сравнить, чьего имени Министропасается больше. Впрочем, как всегда,сейчас было не время и не место дляподобных экспериментов.– Заметьте, Корнелиус, – продолжилувещевания аристократ, – Сириуса Блэка зарешетку без суда и следствия запихнулиотнюдь не вы. А вот Дамблдор на томпроцессе присутствовал. И именно при нем вАзкабан был размещен по сути своейбезвинный человек, пребывающий послесмерти ближайших друзей в состоянииаффекта и оттого не осознающий полностьюобрушившихся на его голову обвинений.Фадж перестал мерить шагами собственныйкабинет, остановился подле Малфоя изадумчиво наклонил голову набок, точноголубь, заметивший весьма привлекательноезернышко. Люциус скрыл довольную ухмылку.– Между прочим, Блэк также являетсякрестным небезызвестного нам ГарриПоттера, – он рискнул добавить еще одиндополнительный аргумент. – Представляете,как будет благодарен мальчик за егоосвобождение? И я практически несомневаюсь, что Блэк захочет оформить надкрестником опекунство…– Вроде бы сейчас Поттер живет уродственников по линии матери? – неуверенноосведомился Фадж.– магглы! – Люциус презрительно скривился.– Мне кое-что известно о них. Мой сындружен с Мальчиком-Который-Выжил, и тотпо секрету поведал Драко, что его тетя и дядяотнюдь не рады присутствию племянника всвоем доме. Да и Блэк упоминал, что сестраЛили Поттер всегда была весьма агрессивнонастроена против волшебников…– Бедный мальчик! – Корнелиус окончательноуспокоился. Пройдя мимо Малфоя, Министруселся в свое кресло и, взмахнув палочкой,призвал из секретера чистый лист пергаментаи чернильницу. – Я тотчас же долженраспорядиться… значит, «состояние аффекта»,ты говоришь?– Именно, – Люциус небрежно оперся натрость, склонившись над столом Фаджа ивсматриваясь в быстро заполняемый буквамиУказ. Написав «причина апелляции»,Корнелиус остановился, задумчиво покусываякончик гусиного пера.– Но ведь доказательств того, что ПитерПеттигрю жив, нет?– Пока нет, – поправил Министра Малфой. –Я не сомневаюсь, что доблестные авроры вближайшее время достанут этого негодяя, гдебы он ни скрывался. Меж тем я прошу лишьнаправить моего шурина на допрос сприменением Веритасерума и перевести его доофициального слушания в более приемлемыеусловия существования.– Умеете вы быть убедительным, Люциус! –шутливо толкнул его в бок Фадж, размашистоподписываясь под документом.Сириус Блэк принимал душ. Нет, не так…Сириус Блэк нежился под низвергаемыми снебес потоками неизмеримого блаженства.Прохладные струи омывали его изможденноетело, капля за каплей возвращая узникужизненные силы. Смыв с волос пахнущуюмедом с пряностями воздушную пену,арестант растерся пушистым полотенцем и,обернув его вокруг бедер, покинул душевуюкабинку. Впрочем, решетка, отделяющаякамеру предварительного заключения откоридора нижнего этажа Министерства Магии,а также маячившее за ней лицо Макнейрабыстро вернули заключенного в реальность.– Подглядываешь? – подмигнув Уолдену,Сириус почесал азкабанские татуировки нагруди. К его превеликому сожалению, они, вотличие от грязи, водой не смывались.– На твоем месте я бы радовался, что затобой смотрю я, а не Хмури, к примеру, –заметил бывший Упивающийся. Сириус,вспомнив коллегу по Ордену Феникса, лишьтоскливо поморщился. Обвиняя себя в гибелиДжеймса, он, тем не менее, ждал, когда хотькто-нибудь из друзей усомнится в его вине.Долго-долго ждал…– В задницу Хмури! – доверительно сообщилБлэк Уолдену. Министерский палач хриплорасхохотался.– Да-а-а, Блэк, похоже, Азкабан и впрямьпошел тебе на пользу!Сириус тем временем облачился в халат,любезно доставленный арестанту с черныммалфоевским филином, уселся на нары ипридвинул поближе к себе передвижной столикс едой. Налил в кубок вина, выдохнул ивыпил, не смакуя, словно Огневиски.– Ну, Макнейр, рассказывай… не зря же тебяко мне приставили? Что там в мире творится?– Да, все то же, – Уолден презрительнохмыкнул. – Министр у нас поменялся, а вотзаконы остаются прежними.– А кто Министр?– Корнелиус Фадж, – Макнейр оглянулся и навсякий случай понизил голос. – Бесхребетныйслизняк, но сам понимаешь, тебе это толькона руку. Малфой его, если надо, в два счетаубедит в том, что день – черный, а ночь –белая.– Да-а… – Блэк демонстративно вздохнул. –Вот воевали, воевали – и смысл? Все по-прежнему…Уолден помялся, не решаясь задатьединственный действительно интересующийего вопрос.– Слушай, Блэк… честно – ты ведь про Краучасоврал?– Почему соврал? – Сириус ухмыльнулся. –Готов поставить все состояние Блэков противтвоей палочки – сидит Барти под Империо,как миленький, вас, друзей своих, поджидает.– Да нет, – досадливо махнул рукой палач. –Ты мне скажи, кто тебе об этом рассказал!Никто из наших не верит, что Крауч-старшийтак запросто свои планы в Азкабаневыкладывал. Кто тебе помогает?– Дементоры по секрету сообщили! –подмигнул ему Сириус. – Не докучай, Уолден.Любопытство чревато вреднымипоследствиями для здоровья. Бери пример сМалфоя. Знает же, падла, что не просто так яЦиссе письмо отправлял, но молчит,выжидает. И тебе того же советую.Макнейр раздраженно скрипнул зубами.Конечно, он и не сомневался, что Сириус будетмолчать как рыба, но попробовать все жестоило.– Пресса будет? – меж тем осведомился усвоего надзирателя Блэк, допивая вино ивпиваясь зубами в куриную ножку.– Зачем? – удивился тот. – Нет, еслинастаиваешь, мы можем позвать журналистов,но вместе с ними тобой заинтересуется иДамблдор, а этого, как я понимаю, ты нехочешь?– Не нравится мне этот Дамблдор, – грустносказал Блэк. – Он мне в свое время дажеВеритасерума на посошок не предложил. ИХмури мне не нравится. Вообще, все маги –сволочи.– А то! – ухмыльнулся Уолден. – Небось, небудь дементоры такими душками, так бы всвоей камере и оставался?– Еще чего! – Сириус бросил обглоданнуюкуриную косточку на поднос и развернулсялицом к палачу. – Знаешь, как там скучно?Не-е-ет, у меня совсем другие планы… – онмногообещающе ухмыльнулся.Люциус чувствовал себя весьма неуютно. Онуже много лет не надевал маску, и ему отнюдьне нравилось это ощущение металлическойпрохлады на лице. По плану, он и Декстердолжны были ворваться в особняк Крауча-старшего, тогда как Кребб с Гойломстраховали их снаружи. Макнейр остался вМинистерстве следить за Блэком, а Нотт – заАластором Хмури: не дай Мерлин, авроруименно сегодня взбредет в голову навеститьстарого приятеля!Сообщники специально дождались новолуния,пришедшегося аккурат на Хеллоуин –кромешная тьма небес позволяла«освободителям» в черных мантияхпрактически идеально сливаться сокружающим ландшафтом.– На счет «три»! – шепнул напарнику Эйвери.– Ну, с Лордом!..Досчитав до трех, Малфой скороговоркойвыкрикнул формулу антиаппарицонных чар, ив тот же миг Декстер выбил дверь Бомбардойи ворвался в дом. Навстречу ему ринулосьнечто мелкое и пронзительно визжащее.– Чертов эльф… Редукто! – Эйвери всегдалюбил грязные заклинания. Вбежав в домследом за Декстером, Люциус еле успелсоздать Щит, прикрываясь от кровавых брызг,взметнувшихся от взорванного проклятиемдомовика.– Кажется, мы собирались не привлекатьвнимания, Декстер! – прошипел разъяренныйМалфой. Эйвери не обратил на напарниканикакого внимания. Будучи от природыдовольно дружелюбным и приветливымволшебником, Декстер мгновеннопревращался в чудовище, стоило кому-либозадеть его друзей. А таковыми маг считаллишь Крауча, Мальсибера и, как ни странно,Снейпа.– Что происхо… Ступефай! – из соседнейкомнаты показалось заспанное лицо Крауча-старшего, мгновенно исказившееся в гримасеужаса при виде Упивающихся Смертью.Малфой небрежно отбил заклинание бывшегоМинистра и парализовал того ПетрификусомТоталусом.– Круцио! – не удержался от маленькой местиаристократ. Ближайшим другом ЛюциусБарти-младшего отнюдь не считал, нополагал, что любой человек, способныйгодами держать в плену собственного сына,заслуживает надлежащего наказания.– Барти, ты где-е? Отзови-и-ись! – Эйверистремительно обшаривал дом, наощупьпытаясь определить скрытое под мантией-невидимкой тело. Люциус вздохнул.– Фините Инкантатем! Империо! Крауч, ведименя к своему сыну.– Хорошо… – двигаясь, точно сомнамбула,бывший Министр поднялся на второй этажособняка и распахнул перед Малфоем дверьнеприметной комнатушки. Присмотревшись ксидящему на кровати человеку, Люциусрывком выхватил из безвольных пальцевКрауча-старшего палочку и переломил ее обколено.– Барти! – ворвавшийся в комнату следом заМалфоем Эйвери встряхнул за плечипостепенно приходящего в себя молодогочеловека.– Что… Д-декстер? – Барти, наконец,сфокусировал на приятеле взгляд. – Где…– Позже! – сурово прервал Люциусраскрывшего было рот Эйвери. – Уходите, амы закончим здесь.Декстер благодарно глянул на коллегу,активизировал портключ и исчез. Малфой,вернувшись вместе с Краучем-старшим напервый этаж, тихо ругнулся сквозь зубы.Убирать следы проникновения в особнякбешеного Эйвери умел далеко не каждый маг.Люциус выглянул за дверь.– Магнус, Валидус! – позвал он сообщников. –Сюда! Займитесь дверью и сделайте что-нибудь с останками этого несчастного эльфа.А ты, – Упивающийся вновь обернулся кКраучу, – показывай, где у тебя в доме можнораздобыть прочную веревку.В Хеллоуин Перренелль Фламель как всегда неспалось. Вот и на этот раз, ласково погладивмужа по волосам, женщина выскользнула изпостели и бесшумно спустилась на кухню –заварить себе крепкий чай с мятой и липовымцветом. Кулинарией Перренелль уже давно неинтересовалась, а вот чай и кофепредпочитала заваривать сама.Тихий шорох за окном заставил женщинувздрогнуть. Ей вдруг показалось, что позаросшей пожухлыми цветочными стеблямиклумбе прошлепали чьи-то босые ноги. Но ктоможет ходить под окнами в центре Лондона,да еще босиком?– Николя… – нерешительно позвала женщина.Шорох повторился. Где-то в глубине доматихо скрипнула дверь.– Николя! – взбежав на второй этаж,Перренелль принялась расталкивать мужа.– Перри… что-то случилось? – безжалостноспихнутый с кровати Николас первым деломсхватился за палочку.– Кто-то ходит под окнами, Николя! –встревожено зашептала женщина. – Я боюсь!А если это Тот-Кого-Нельзя-Называть? ВедьДамблдор предупреждал нас…– Чепуха, Перри! – старый алхимикрассмеялся. – Волдеморту нечего тут делать.Философский Камень в Хогвартсе и, я уверен,Альбус сумеет его сохранить.– Я боюсь, Николя, – настойчиво повторилаПерренелль. В отличие от мужа, она не очень-то доверяла директору Хогвартса. – Иди,посмотри, что там внизу.– Ну, хорошо, – вздохнув, Фламель поднялсяи, держа палочку наготове, спустился напервый этаж. Встав на колени за кроватью,его жена настороженно вслушивалась вдоносившийся снизу шум. Прошло какминимум полчаса, прежде чем тихочертыхающийся Николас вернулся в спальню.– Ты слишком суеверна, Перренелль, –положив палочку на кровать, он успокаивающеобнял женщину. – Вечно тебе в Хеллоуинмерещится всякая жуть.– Я точно слышала! – настойчиво повторилаволшебница.– Ветер играл с пожухшими листьями.– А скрип двери?– В подвале ползал уж, – пожал плечамиНиколас. – Наверное, забрался днем, пока япроветривал лабораторию… Я выбросил егонаружу.– Змея в центре Лондона… тебе не кажетсяэто подозрительным? – нахмуриласьженщина.– После того, как мы выяснили, что нашисоседи-магглы на досуге разводят варанов?!– Николас коротко хохотнул. – Успокойся,Перри. Я уверяю тебя, даже Волдемортунезачем нас убивать.– Незачем… – тихо согласилась с ним жена,укладываясь на кровать рядом с супругом.Дождавшись, когда в доме Фламелей погаснетсвет, Квиррелл заклинанием призвал ужа,спрятавшего в своем желудке один из десятималеньких флакончиков с золотистого цветажидкостью, найденный змеей в лабораторииалхимика, и с тихим хлопком аппарировалпрочь.