Глава девятая. Точка сингулярности

Поезд стучал своими колесами, то разгоняясь, то снова замедляя свой ход. За окном мелькали пейзажи: бескрайние поля, озера и туманы.

Юноша вертел в руках палочку, совершенно не чувствуя отклика от верной подруги. Раньше такого не было. Раньше он чувствовал ее, где бы она ни была, но сейчас... она редко отвечала ему.

Да и сил на колдовство у него не было, особенно после снов.

Он проснулся совсем недавно. Так опрометчиво задремал. Окунулся в самый ужасный кошмар, который только мог быть в его жизни. Кошмар, собравший все его самые главные страхи и переживания. Он уже знал наизусть все эти сны, но каждый раз, он подмечал что-то новое.. еще более ужасное.

Разрушающее.

Между ребер саднило, он поморщился и потер место на груди.

В купе снова было тихо, и безлюдно. Малфой ушел исполнять свои обязанности старосты, а близнецы убежали к своим.

Тишь да благодать...

Поттер потянулся рукой к шее, чтобы нащупать цепочку и накрутить ее на палец.

Он нащупал неприятное «ничего».

Медальон остался в поместье Реддла, как и сам Реддл. Нет, не ужасный Лорд Судеб.

Девятнадцатилетний Том..

За это время моложавый призрак настолько въелся в существование Гарри, что без него было одиноко.

Возможно, он привязался. Привязался к Медальону. Он был другим, отличался от Дневника и от Лорда. Он был каким-то... более человечным, чтоли?

Пытался шутить, учил его, язвил когда Поттер тупил, и просто был хорошим собеседником.

Том точно бы смог понять, что это такое было.

Гарри прокрутил в своей голове встречу с близнецами, точнее свечение, которое было вокруг них.

Дверь купе резко отъехала в сторону, и пропустила внутрь двух гриффиндорцев.

Рон Уизли сложил руки на груди и злобно смотрел на Поттера. Крылья чужого носа вздымались с каждым гневным вдохом.

— Какого книззла?— Уизли сделал шаг, и ухватил Гарри за грудки,— Какого книззла, я спрашиваю, ты смеешь игнорировать нас?

—Рон!— Гермиона, до этого запиравшая купе, подскочила к рыжеволосому и ухватив того за руки, оттащила назад. Уизли, не то чтобы прям сопротивлялся.

— Какого книззла, спрашиваешь?— он безвольной куклой развалился на сидении.— А какого книззла вы все знали. А вы все знали. И ничего мне не сказали. Ничего. Даже намека не дали. Как думаешь, Рон, буду ли я рад друзьям, которые знали о том, что меня насильно выдают замуж? Нужны ли мне вообще такие друзья, которые скрывают от меня информацию, которая прямо относится ко мне? Мне плевать, что вам сказал Дамблдор, о чем он вас просил. В первую очередь, вы мои друзья.. по крайней мере, ими были.

— Ты! Тебе просто промыли мозги! И..!

— Нет , Рон, нет. Мне никто не промывал мозги.— Не смогли бы. В нынешнее время в голове Поттера полная анархия, и от этого его и кидало, то в одну сторону, то в противоположно другую.— Скажу прямо, и просто. Я не хочу с вами общаться. Ни с тобой, Рон, ни с тобой, Гермиона. Я устал.

Парень даже не понял, как рыжий вспыхнул, почти буквально. Уизли налетел на Гарри с кулаками, и зарядил, сначала в нос, потом в глаз.

— Где наш Гарри? Где он?! Где добрый и отзывчивый Гарри Поттер, который никогда бы не отвернулся от своих друзей?— Сидя прямо на Поттере взывал к нему Рон, рыжий тряс парня за плечи.

А Гермиона, металась со стороны в сторону, пытаясь задавить слезы, и думая, звать ли кого-то из старших, или она сама справится?

— Тот Гарри Поттер умер.— губы зеленоглазого расплылись в улыбке, его голова металась то вперед, то назад, как у болванчика.

Сил, чтобы противостоять, или вмазать в ответ не было. Мышцы просто не хотели работать должным образом.

— Гарри Поттер, которого вы все знали, умер. Гарри Поттер умер, когда ему пришлось встать перед алтарем.

***

Большой зал встретил парня шумом, косыми взглядами, и шепотками.

Мало кто не читает газеты, а нынешним временем, принято верить почти во все, что было написано в жалкой газетенке. Даже если это и не правда.

Нос саднило, а на правом глазу синел фингал. Очки, конечно были разбиты, но вспоминая то, что училось на первых курсах, парень кое-как да наскреб магии на небольшое «репаро».

Приветственный ужин, распределение первокурсников, разглагольствования директора и представления нового профессора были любезно пропущены мимо ушей.

О том, чтобы поесть, даже речи не шло. В горло не лезло совершенно ничего.

А сон... Сон тоже не будет слишком приветлив к нему.

В гостиную идти Поттеру совсем не хотелось.

Волком смотрящие на него гриффиндорцы, старались обходить сидящего на скамье Поттера стороной.

Подстилка. Шлендра. Ирод.

Забавно было слышать это от людей, которые ничего толком не зналют.

Удивительно, до чего же глупы люди.

***

Старые канализационные туннели холодили воздух, а множество давно перегнивших вещей, оказавшихся на пути в Тайную Комнату, источали невероятный смрад, от которого слезились глаза.

Поттер шел по влажному, хлюпающему от остатков воды проходу, вспоминая, сколько всего тут было.

Остановился Гарри только тогда, когда дорога закончилась, и он уткнулся в кучу камней, которые никто и не убрал со времен второго курса.Впрочем, кому их убирать?

Один змееуст давным—давно окончил школу, а второму даже магии не хватало, чтобы простое запирающее заклятие использовать.

Пришлось карабкаться.

Оказавшись на другой стороне, парень продолжил путь, натыкаясь взглядом на одну из старых, давно сброшенных кож Василиска. Вполне вероятно, ее можно будет дорого продать. Да и на вид она даже совсем не начала гниение.

Он решил подумать об этом потом, и продолжил свой путь.

Зачем он шел туда? Он не знал, но оставаться в замке, или идти в общую гостиную не было желания.

Чисто теоретически, он в замке, а все остальное его не волнует.

***

Добравшись до статуи Салазара Слизерина, с вершины которой он и прикончил Василиска — который между прочим, вполне себе целехонький лежит там же, где и упал,— и на которой сейчас сидел, парень наблюдал за статуями змей, которые были до того реалистичными, что казались живыми.

Холодный камень статуи морозил руки, почти так же как и его палочка.

Спать не хотелось от слова совсем, а если бы он и уснул, то скорее всего здесь. В гостиной — он знал, было бы шумно, и слишком много разговоров. Слишком много вопросов. Слишком много людей.

Поттер откинулся, и лег спиной на статую. Он, одной рукой, закатал рукав на левой руке, а вторую положил под голову.

Толстые, ужасные рубцы украшали его руку. Уже больно не было. Так, иногда, особенно когда на шрамы смотрят посторонние. Или трогают. Да, чувствительность на покалеченной коже была в разы сильнее, но пока ее не трогать, она и ныть не будет.

Он поднес левое запястье ко рту, и хотел уже было вцепиться в шрамы зубами, но замер, так тяжело и дыша на рубцовую кожу.

Зависимость..

Какая же отвратительная штука.

Он пообещал. Пообещал себе. Пообещал Сириусу.

Он не станет. Не станет снова пытаться пустить себе кровь.

Гарри расслабил руку, и та безвольно плюхнулась на холодный камень.

Поттер смотрел в темный, каменный резной потолок, и не понимал, каким образом он вообще дошел до такого.

***

Он был первокурсником. Он смотрел на летающие свечи в Большом зале, с восхищением осматривал все красоты замка. Резные колонны, витражи, невероятные пейзажи... Казалось бы, бескрайний, лес... это было так красиво...

Но что-то было не так.

На его запястьях блистали браслеты, черные, тонкие, с зелеными лепестками. На левой руке были видны чувствительные шрамы.

Ему казалось, что он не управляет своим телом.

Мальчик прошел в гостиную Гриффиндора, и поднялся в свою комнату.

Дальше не было ничего. Он ничего не видел, ничего не ощущал, ничего не помнил...

Смотря на кровь, стекающую с черного лезвия, его нынешнее нутро, казалось, наслаждается этим.

Первым был директор.Вторым был Рон.Третьей была Грейнджер.Четвертым был Невил.Пятой была Макгонагалл.

Десятым был Фред.Одиннадцатым Джордж.

Двадцатым был Малфой.Двадцать пятой была Сюзан.

Двадцать девятой, и тридцатой, были сестры Патил.

Пятидесятый.

Пятьдесят пятая.

Семидесятая.

Сотый.

Сто двадцатый.

Двухстоый.

Двести пятидесятая.

Двухсот семьдесят девятый..

Весь замок Хогвартса был усеян телами. Кто-то лежал, кто-то сидел. И все они смотрели в своими глазами в никуда.

Он приставил лезвие к шее.

Остался только он.

Двести восьмидесятый — Гарри Поттер.

***

Гарри подрывается, и закашливается. Ему было жарко, в груди словно разгорался неведомой величины костер, а он все кашлял, и кашлял.

Кашель был настолько сильным, что он почувствовал что-то хлюпающее у себя в горле.

Ему пришлось сплюнуть. Плевать на достопримечательность статуи. Его колотило как бешеного.

Он зарезал весь замок. Да, это было во сне, но это было чертовски реалистично.

В горле снова что-то скопилось, и он, опять, закашлялся. На языке проявился неприятный железный привкус, и он снова сплюнул, снова, на статую.

С немного шершавой поверхности головы статуи, на него глядело небольшое пятно крови, смешанной со слюнями.

Ужасно, но, спасибо хоть, не повторение прошлый годов. От который даже сейчас хочется лезть на стену.

В груди жгло. Жгло подобно адскому пламени. Жгло так, будто внутри него разверзся вулкан, который извергал и извергал горячие потоки лавы, которые могли бы сжечь его изнутри.

***

Нея.Место без времени и пространства.

— А мальчик так и должен так страдать?— Архея покачивала шар наблюдения, не искажая картинки в нем, но и не давая шару оставаться в статичном положении.

— Я не буду лезть в дела Селестры, пускай сама разгребает последствия.— Серелис листала сразу несколько книг, в попытках найти хоть что-то. Хоть что-то, что могло бы объяснить существование живого мертвеца.

— Нет, ну ты посмотри, мальчик рассыпется и очень скоро. Его ядро не выдержит. Земная энергия, которую люди называют магией, никогда не бывает статична, она обволакивает магов, она все время движется, как дядюшка Время. А мальчик.. у мальчика, земная энергия, проходит сквозь него.— Архея наконец оставила шар наблюдения в покое и сложила руки на холодный стол,— Насколько я поняла, его ядро дало трещину тридцать первого октября, тысячу девятьсот восемьдесят первого года, большую, такую трещину. Дальше, в то время пока он жил у своих родственников, стенки ядра потихоньку истончались, в силу того, что энергия везде, поэтому у мальчика и были такие большие всплески. — она, наконец словила взгляд Серелис на себе, и довольно ухмыльнулась,— Так вот, среднестатистические маги-дети не могут использовать неосознанную трансгрессию даже в самых опасных ситуациях. Целые стенки магического ядра не дают им использовать слишком много энергии, как своей собственной, так и внешней, а у мальчика все совсем не так. Он мог пользоваться как своей собственной энергией, хотя в то время пока он жил с тетей этого и было мало, так и внешней. Как раз из-за внешней энергии, из-за его неосознанного использования, он и мог творить такое. Впрочем, это неплохо так повлияло на его и так треснувшее ядро, не в лучшую сторону, признаю. Но от этого интереснее, не думаешь?— Серелис хмыкнула,— Но просмотрев всю его жизнь от начала и до нынешнего момента, я заметила, что разбилось его ядро на более крупные осколки тогда, когда через него прошел дух, на первом курсе. Это ведь был не просто призрак, злобное создание, без тела. И оно полностью состояло из энергических частиц, понимаешь о чем я? Дух разбил его и так треснувшее ядро, а внешняя энергия, которая в силу разбитого ядра, проходила сквозь него, истончала осколки, смывая их подобно стеклышкам в море. А на четвертом курсе, злобный дух в облике человечьем, еще больше поспособствовал разрушению его ядра. Мальчик и так был слабым, а заклятие «Круцио», какое странно название, раскололо, и так обмытые внешней энергией, осколки на множество еще более меньших. Теперь... остается только ждать, когда его ядро полностью обмоется энергией, и истончится в крупицы пыли. Тогда мальчик и умрет.

***

«С каждым днем все ближе к могиле.»

Именно так Гарри мог охарактеризовать свое состояние. Ночи он проводил в тайной комнате, не желая возвращаться к общую гостиную Гриффиндора. Он вообще нигде сейчас не хотел находиться.

Годовщина смерти родителей наступила быстро, и очень даже незаметно.

Хотя, что тут заметишь, когда проводишь все свободное время в попытках снова начать колдовать. Только вот, не выходит ничерта.

Палочка отказала совсем. Она была холодная, как льдина на северном полюсе. Не пропускала магию, вообще ничего не хотела делать. Просто стала.. деревяшкой. Которую не используешь.

Оценки — естественно,— скатились. Палочка — не работает именно в его руках. В других — со скрипом, но работает.

А кошмары.

Кошмары-кошмары-кошмары..

Он кажется, тонул прямиком в пучине прошедших событий, без возможности выбраться. Они затягивают. Затягивают так глубоко, что просыпаешься от кошмара только ближе к следующей ночи, весь в поту и с дикой болью в грудине.

Еще немного, и Поттеру кажется, что он рассыплется песком по ветру.

***

Это было ЗоТИ. Ему пришлось экстренно покинуть урок, из-за того, что кровь полилась как с носа, так и с горла.

Поттер, давясь кашлем, и закрывая рот рукой, совершенно не слышал ни крики Амбридж, ни копошения студентов, через чьи парты он спотыкался.

Это было отвратительно.

Горло дерло чудовищно, казалось он выкашляет свою собственную глотку, вместе со всеми остальными органами.

Его нашли в уборной. Он стоял, приложившись лбом к холодному умывальнику, и ему казалось, что он сгорит. Он почти мог видеть пар, который исходит из его рта, пока он дышит.

Нашел его, никто иной, как Филч. Отволок за шкирку к личному кабинету Амбридж, а дальше... дальше Гарри ничего не помнил.

***

Сидя в Большом Зале, на ужине, Поттер не брал ничего в рот. Ни аппетитное печенье, ни пирог с патокой, ни яблоко в карамели.

Все бесчисленное яство заставляло чувствовать тошноту от одного взгляда.

Перед глазами все плыло, а кисть руки болела. На кисти красовалась повязка.

Почему?

Он не помнит.

Шум Хэллоуина бил по ушам, как по барабанам палочками.

С носа что-то потекло, и парень потянулся рукой к лицу.

Он не успел.

Последнее, что он слышал, это крики. А чувствовал — боль.

Кажется, он ударился затылком..

***

Нея.Место без времени и пространства.

Селестра наблюдала за происходящим через шар наблюдения.

Сестры были не здесь. Не только же у Смерти есть свои обязанности, да?

Селестра рассчитывала, что мальчик продержится дольше, но...

Видимо, время пришло.