Глава восьмая. Приговоренный к Жизни

Сгореть..

Воспылать и сгореть подобно фениксу..

Сгореть от своей же силы и осыпаться пеплом да осколками.

Исчезнуть и снова явиться.

Восстать из своего же пепла, из своей же мысли и из своей же сущности...

Умереть и воскреснуть.

***

Пятый курс...

Он зашел уже так далеко, что нет возможности вернуться обратно.

А так хочется...

Хочется вернуться обратно, тогда, когда он еще не был кем-то важным, когда он просто существовал как обычный мальчишка. Пускай даже его бы использовали как бесплатного домработника, пускай он бы жил в старом чулане под лестницей, но... не это все.

Сидя, уже в купе, но пока еще на станции, Поттер наблюдал за погружающимися студентами и видел за стеклами только обычных, нормальных детей, которых во все это ввязали.

Но разве он сам не такой же ребенок, которого втянули в эту передрягу против его воли?

Нет.. скорее нет, чем да..

Он сам. Сам тянулся к приключениям, сам хотел быть кем-то значимым, чтобы его не забыли.

Чтобы его помнили.

В попытке сбежать от прошлых монстров, он угодил в лапы нового, жуткого, страшного и не ведающего пощады чудовища.

В дверь его купе учтиво постучали. Дверь была заперта заклинанием, не важно каким, но важно то, что он подглядел его пока торчал в Реддловской библиотеке, и так просто открыть дверь у незваных гостей не получится.

За окном маячили двое улыбающихся друзей.

Кудрявая девушка что-то говорила, но гул проходящих мимо студентов, совершенно не обращающих ни на что внимания, перекрывал ее слова.

Рыжий что-то сказал, и показал пальцем на дверь, но Поттер, смерив их обоих усталым взглядом, только отвернулся снова к окну, подперев подбородок кулаком.

Возможно, это можно посчитать глупостью. Детской глупостью, обижаться на друзей, с которыми ты был не разлей вода долгие годы, но...

Почему они ничего не сделали?

Почему хотя бы не рассказали, на что его заставляют идти?

Почему поддержали других, когда поддержка нужна была ему?

Горло все еще побаливало, и на нем виднелся синеющий след от руки. Не хотелось ни говорить, ни делать что-либо. Хотелось просто сидеть вот так, смотреть на снующих туда-сюда людей на платформе и ни о чем не думать.

Чужой кулак грюкнул по стеклу двери, из коридора донеслись громкие возгласы, но вскоре все стихло.

Некоторое время Гарри наслаждался тишиной, разрушающейся только приглушенными разговорами волшебников на платформе и топотом других детей в коридоре.

Поттер так и смотрел в окно, не видя в нем ничего.

Ни людей.

Ни платформы.

Ни отражения.

Будто бы смотрел в никуда.

Три настойчивых, и довольно громких стука отвлекли его от ничего не делания, и подросток вновь перевел взгляд на дверное окошко.

С той стороны на него смотрели серые, немного украшенные холодной голубизной, глаза. Пришедший ничего не сказал, только оглянулся по сторонам, и вытащив палочку, под заинтересованный взгляд зеленоглазого, начертил сообщение.

Он уже видел такой способ общения.

Давно...

В Тайной Комнате.

Серебристые буквы сложились в слова, а после короткого взмаха палочкой, и вовсе отзеркалились.

«Впусти. Я с тобой сяду. Нужно поговорить.»

Поттер наклонил голову в бок, словно заинтересованная птица, после наклонил голову в другую сторону, не то чтобы изучить пришедшего, скорее — чтобы позлить.

Юный наследник Малфоев, с куда большей яростью, постучал по стеклу снова, и одними губами произнес: «Важно».

Так... много вариантов, на самом деле. Аж целых два.

Первый: впустить аристократичного Хорька и выслушать чего он хочет.

А второй: махнуть рукой и снова впериться в окно.

Что же ему выбрать..? Что же...

За окном пролетела птичка.

Стоит ли ему и дальше сидеть здесь, подобно забытому растению на клумбе тети Петунии, про которое вспомнят только тогда, когда оно в конец засохнет? Или может ему стоит вырвать это растение с корнями, пересадить в новый горшок и спрятать где-то далеко-далеко, чтобы ни единая душа не прознала о нем?

Кстати о душах.

Без постороннего голоса было пусто. Слишком пусто.

Прошел всего день, в без колких замечаний и без вечного бубнежа обо всем и обо всех было скучно.

Юноша достал палочку из кармана брюк, таких же прямых, как и дорога, по которой он будет должен идти. Ни одной развилки.

Прямая дорога.

Только вот куда, в светлое будущее? Или в самый ужасный кошмар в его жизни?

Тихий шепот, и запирающее заклятие снято.

Дверь купе отъехала в сторону и воздух наполнил слабый одеколон аристократичного ублюдка.

— И долго же ты думал, Поттер.— с недовольством бурчит блондин и закрывает дверь, а после навешивает новое запирающее заклинание.

Сверху он накидывает и пару заглушающих, а следом плюхается на соседнее сиденье.

Поттер молчит, только провожает Малфоя скептичным взглядом из-под круглых стекол.

— Не буду таить, мне сказали проследить за тобой.— в своей манере начинает блондин. Он вяло стучит пальцами по столу и вздыхает,— Но также мне сказано передать, что мой отец узнал о новом преподавателе Защиты в этом году. Это будет министерская работница, по словам отца, наиотвратительнейшая женщина. Поэтому, тебе советуют держать язык за зубами, и не болтать лишнего, надеюсь ты понимаешь о чем я.

Поттер молчал. Долго молчал, поезд уже успел отъехать от станции, и только когда наследник Малфоев снова постучал по столу, с небывалой настойчивостью, он ответил:

— Понимаю. Я бы тоже не доверял своему языку и разуму.— юноша откинулся назад и положил палочку рядом с собой.

Он долго смотрел на сероглазого, а затем снова устремил свой взор к окну.

Поезд ехал, отдаваясь гулом по всей поверхности, а размеренное стучание колес норовило убаюкать своих пассажиров.

— На самом деле, я иногда думаю, что было бы, если бы я принял твою руку на первом курсе..— говорит брюнет не сводя взгляды с мелькающих пейзажей.— Был бы я счастливее? Изменилось бы хоть что-нибудь? Что было бы, если бы я попал на другой факультет..? Так много вопросов на самом деле.— голос юноши был хриплым, словно он долго и надрывно кричал.

Говорить, на самом деле было больновато. Но он сам виноват, прогнал эльфа, который принес ему восстанавливающую мазь, а саму мазь так и оставил на столе, даже не притронувшись.

— Ты это к чему?

— М-м.— качнул головой Гарри,— Ни к чему.

***

Драко так и остался сидеть с Поттером в купе.

Это не были какие-то разговоры о ни о чем, оба подростка были погребены в своих мыслях и никто из них не собирался возобновлять разговор.

Заглушающее заклинание было сняты сразу после разговора, а вот запирающее осталось на месте.

Через некоторое время, никто из них не считал, сколько часов прошло, кто-то попробовал открыть дверь, а когда та не поддалась, то в нее постучали.

В окошке показались две рыжие головы, сначала с шальными улыбками, но стоило им заметить второго школьника с которым делил купе Поттер, так их лица сразу скисли.

Близнецы Уизли словно и не поменялись с того момента, как Гарри видел их в последний раз.

Но это было неправдой.

Близнецы выглядели помято и устало.

Малфой, завидев нежеланных гостей, насупился и сложил руки на груди, но открывать купе не спешил.

— Да ладно тебе, открой.— попросил Гарри.

Он, конечно, знал контрзаклятие от запирающего, но сил чтобы колдовать уже не было.

Было странно. И довольно ужасно, на самом деле.

Эта ночь была ужасной.

Сны, которые ему перестали сниться когда он начал общаться с Томом, снова вернулись.

Ужасные..

Кошмарные.

Крайне болезненные.

Внутри до сих пор все горело, его будто разрывало на куски. Он слышал, как что-то внутри потрескивает.

Том...

Том бы сказал что-то колкое на счет этого всего. Отвлек бы его своими скептическими репликами, или завлек в спор о соотношении разных рун.

Дверь в купе открылась, и внутрь ввалились двое рыжих.

— Гарри!— начал один из близнецов.

— Ты выглядишь..— продолжил второй.

— Еще хуже чем было.— закончил первый.

Хотелось бы Поттеру знать от чего, но сейчас он почему-то мог различать двух шутливых гремлинов Гриффиндора.

Не по каким-то внешним признакам, нет, вокруг каждого близнецов витала аура, она немного отличалась оттенками от другой..

Парень не поверил своим глазам, а когда моргнул, то все пропало.

— Я в порядке.— сказал подросток.

Взгляд одного из близнецов наткнулся на шею младшего.

— А что с шеей?— без привычной веселости спросил Фред.

— А что с шеей?— глянул на него Джордж, а после перевел взгляд на Гарри и вгляделся.— Да, Гарри, что с шеей?

— Поругался кое с кем.— ответил на вопрос юноша пожав плечами, словно в этом не было ничего такого.

— А этот что тогда здесь делает?— один из близнецов кивнул на насупившегося блондина, который практически забился в угол, но не растерял своего умения сидеть так, будто весь мир ему должен.

Гарри перевел взгляд на Малфоя и склонил голову в бок.

— Следит.

— Ты, послушай нас, Гарри,— в один голос заговорили близнецы,— не якшайся с этими слизнями. Они до добра не доведут, ты уж нам поверь.— кивнули они.

— Сами вы слизни.— буркнул со своего места Малфой, но был проигнорирован.

Один из них полез рукой в карман и достал оттуда небольшую баночку.

— Держи. Мазь от внешних повреждений. С нашим занятием она нужна нам очень часто.— улыбнулся он,— Давай-давай. Мы ее модифицировали, так что сводит она много чего, и довольно быстро.

— Если вы помните, мой супруг,— как бы мерзко ему не было это говорить, но это была правда,— тоже слизеринец.— парень принял мазь, но не спешил ее открывать.

Гарри задумался, была ли это защита от словесных нападок других людей?

Защита Волдеморта от оскорблений.

Само это звучит как оскорбление. Но слово не воротишь, так что правильно что Драко тут, он точно не может контролировать то, что вылетает из его рта.

Парень захихикал и все же открыл мазь, а после наощупь нанес ее на шею.

— Спасибо.— поблагодарил он не переставая хихикать.

Ему не было смешно, просто он не мог остановиться.

Поттер вернул мазь близнецам, и те с чувством плюхнулись на одну сторону с бывшим избранным.

— Слушай, Гарри, мы тут сказать хотели..

— В ежедневном пророке о тебе много всего неприятного пишут..— говорит Фред.

— Эта Рита Скиттер просто чудовище.— продолжает Джордж.

От последнего заявления захотелось смеяться еще больше.

Доселе тихое хихиканье смешалось со смешным хрюканьем, а вскоре и вовсе переросло в хохот.

— Рита-Рита..— Поттер протер глаза, на которых выступила влага от смеха,— Как же без милой Риты Скиттер, которая вечно сует нос не в свое дело..— парень забарабанил пальцами по столу,— Что же пишет?

— Что, цитирую: «Мальчик Который Выжил — герой, что остановил долголетнюю войну? Или подстилка для Темного Лорда?»— говорит Драко. Не потому что ему нравится бесить Поттера. Нет, это, ему конечно нравится, но больше его бесит такая недальновидность простого люда, который верит всему, что будет написано в газете.

Купе взорвалось хохотом, но смеялся только один человек. Другим же вовсе не было смешно.

— Вот... Вот это да!— продолжал хихикать Поттер,— По сути и не соврала ведь..  Рита-Рита.. Рита Скиттер, тайны ей всегда открыты. Нос ее проворный, мерзкий... откусить бы.— парень сам прервал свой стишок, и поводил подушечкой пальца по столу.— Впрочем, ничего нового.

В попытках отвлечься от непонятного, навязчивого желания придавить эту мерзкую женщину книгой, зеленые глаза наткнулись на блестящий значок на одежде Малфоя.

— Малфой, а, Малфой? Что за блестяшку ты решил на себя нацепить, не поделишься?

— Значок старосты, невежа.— буркнул ему блондин,— Твои дражайшие друзья тоже их получили, они тебе не сказали?

— Хорек.

— Тупица.

— Ублюдок.

— Тише-тише, парни!— в один голос начали близнецы,— Ссориться плохо.

— А мы разве ссоримся?— непонимающе посмотрел на парней Гарри.

— А разве нет?— спросил один из рыжих. 

— Нет.— Гарри моргнул глазами, совсем не понимая что так не понравилось близнецам Уизли.

За те несколько встреч, которые произошли в поместье Реддла, они только так и общались. Да, иногда доходило до совсем обидных слов, но в большинстве своем такие перепалки помогали сбросить ненужное напряжение.

И, возможно, это было весело.

***

Нея.Место без времени и пространства.

За круглым столом, в окружении светлого пространства, сидели три фигуры.

Три женщины.

Одна из них стучала тонкими бледными пальцами по столу, явно чем-то недовольная, другая — с неприкрытым весельем наблюдала за нервностью первой, а третья с легкой улыбкой наблюдала за своими сестрами.

— Я совершенно тебя не понимаю, почему ты до сих пор ходишь в облике, придуманном смертным мальчишкой, Селестра? И все возишься с ним и возишься! У тебя дел не хватает?— голос одной из женщин сквозил недовольством, модно было даже сказать, что гневом.

— Ну что ты, Серелис, дай ей расслабиться. Она нашла отдушину в этом ребенке. Слишком много живых существ умирает в последнее время, и это все собирать ей. Одной.— вторая женщина, с весельем  наблюдавшая за сестрами, повернула скрытую в капюшоне голову на розововолосую Селестру,— Но действительно, Сели, что ты нашла в этом ребенке? Как по мне, ничем не примечательный мальчик. Но образ он тебе придумал и правда симпатичный, милый такой.— она задумчиво замолчала, и весело простучала пальцами какую-то мелодию по столу,— Может, малыш и нам придумает облик? Что скажешь, Серелис?

— Я не собираюсь страдать глупостью, но если тебе так хочется, то иди.— старшая сестра поджала губу в отвращении,— Все существа земные — алчны и отвратительны. Нечего якшаться с такими. Но серьезно, Селестра, что такого в том ребенке? Неужели тебе не хватило трех братьев?

— Ты, Серелис, управляешь их жизнью, знаешь о них все, и подталкиваешь их, когда они не уверены в своих действиях и желаниях. Архея — наделяет некоторых из них силой.. А я.. Я забираю их обратно, в то место из которого явились их души.—подала голос Селестра,— И я впервые услышала ребенка, настолько сильно молящего о смерти. И его нельзя отпускать в то место, откуда являются души, он не сможет там оказаться. Причем эта мольба была не в том возрасте, как у обычных людей. Заметь, часто люди молят о смерти в подростковом возрасте, и это идет больше от намерения сбежать от их судьбы и обязанностей, но не от того, что они устали жить так, как они живут сейчас. У этого ребенка нет выхода, и никогда его не было, ты сама это знаешь, Серелис. И этот ребенок... Эх.. Прийдется мне открыть вам кое-что, мои дорогие,— с улыбкой сказала девушка,— Это дитя молило о смерти почти с самого рождения, с того момента как попало в дом своих родственников. Это была мольба о встрече с его родителями, злость на родственников его матери, ненависть к себе, такому «неправильному» и «ненормальному», но это не то что привлекло меня. Вы же обе знаете, что есть у меня такой подопечный, который надумал от меня сбежать, ему тоже не вернуться в то место откуда души берутся,— она тяжко вздохнула,— хоть я и не злюсь на него, но все же это неприятно, когда от тебя сбегают.. Так вот, дитя, которое раскололо свою душу..

— Аа! Тот самый, как там его..?— Архея замычала в попытках вспомнить имя этого человека,— впрочем, не важно, продолжай.

— ...осколок его души томился в теле Гарри Поттера. Мальчик поглотил осколок. Поглотил кусочек души. И осколок стал с ним единым целым. Его никак не вытащить.— продолжила Селестра.

— Но это невозможно! Мальчик волшебник, и у него полноценное ядро. Он не смог бы поглотить осколок с цельным и здоровым ядром!— вскрикнула Серелис.

— Но я и не говорила что у мальчика целое ядро...— улыбнулась зеленоглазая.

— Неужели! Нет, нет! Такого не может быть, если его ядро сломлено, он не смог бы колдовать. Не смог бы ничего сделать, остался бы инвалидом на всю жизнь!— Архея была удивлена таким поворотом событий. Зря она не следила за теми, кому давала право на колдовство...

— Он выжил после смертельного заклятия, которое придумали люди. Тогда его ядро и надкололось.— сказала Селестра.

— Погоди..— Серелис посмотрела на нее очень странно.— Скажи-как еще раз, как зовут мальчика?

— Гарри Поттер.— без вопросов ответила розововолосая.

Перед Серелис — владычицей судеб, явилась толстая книга. Реестр существ на планете земной.

Некоторые листы были совсем новыми, а некоторые были пожелтевшие, древние и могучие.

Сплошная темная обложка откинулась, а страницы зашуршали с дикой скоростью, пока не остановились на одной.

Гарри Поттер.Статус: мертв.

— И ты все это время молчала, Селестра?!

***

В дверь купе постучали, и все четверо повернули голову к гостье.

За дверью стояла темно-рыжая девушка, чьи волосы были заплетены в косу и заброшены на плечо.

— Здравствуй, Гарри, можно тебя на минутку?— она приветливо улыбнулась и кивнула близнецам и Малфою.

Голос девушки заглушался из-за двери, но никаких заклинаний не было навешено на купе, ни заглушающих, ни запирающих, хотя может быть зря.

Гарри встретился взглядом с глубокими карими глазами. На миг ему почудились желтые искорки вокруг девушки, но они исчезли так же быстро как и появились.

Он наклонил голову в бок, а после резко подорвался и ни говоря ни слова вышел в коридор задвинув за собой дверь, да так быстро, что рванувшие за ним близнецы вмазались в дверь купе.

Девушке стало не по себе от того, как на нее смотрел Поттер.

Так.. пристально.

Изучающе.

— Так..?—юноша приподнял бровь. Эта девушка казалась ему знакомой.

В голове, словно вспышкой пронеслось воспоминание с первого курса. С того самого первого дня, когда он был маленьким первокурсником, в толпе таких же детей.

Это был самый восхитительный день в его жизни, он тогда понял, что был нормальным. Мальчиком-волшебником. Не чудовищем, не уродцем, не монстром.

Он стоял в, такой же как он сам, толпе первокурсников и с восхищением изучал красоты Большого Зала: рассматривал летающие свечи, волшебный потолок, веселящихся призраков. Так же как и все остальные первокурсники шел между столами к стулу со шляпой. Так же как и все остальные сидел на стуле и ожидал вердикта Распределяющей Шляпы..

— Сюзан Боунс?— в воспоминаниях мелькнула маленькая девочка с пухлыми щечками, но с такими же темно-рыжими волосами и карими глазами.

— А.. Да, это я.— смущенно улыбнулась девушка,— Я передать кое-что хотела. Меня тетя попросила..— только девушка полезла в карман своей мантии, как парень остановил ее руку и улыбнулся.

От спокойной улыбки парня у девушки побежали мурашки.

Ей казалось, что это была не радостная улыбка.. точнее, она отличалась от тех, которые она видела у других людей.

Сухие губы парня растянулись в улыбке еще шире, и он не глядя назад открыл дверь в купе, которую все еще держал одной рукой; спиной он зашел в купе, а другой рукой затянул девушку к ним, и закрыл дверь.

— Поставьте заглушку.— попросил он.

— А сам?— ядовито буркнул блондин, все также сидящий в своем уголке.

— Не могу. — Поттер перевел взгляд на Малфоя.— Заглушку, Малфой.

— Ишь раскомандовался тут.— но прежде чем наследник древнего рода Малфоев решил достать палочку, близнецы не сговариваясь, оба кинули на купе заглушающее заклинание.

— Спасибо, ребят,— кивнул двум Уизли Поттер и снова перевел взгляд на Сюзан.— Так, что передала мадам Боунс?

Девушка немного замешкалась, а после словно опомнилась.

— Точно,— она быстро полезла в карман своей мантии, и достала оттуда письмо.— Вот, я не знаю что там, и тетя мне ничего не говорила на счет этого.— Сюзан протянула письмо Гарри и тот, захватив конверт между пальцев, словно бы завис.

Он вспоминал, вспоминал что было в тот день. Картинки заметались перед глазами и когда он вспомнил Грюма, то у него зачесалось левое запястье. Он незаметно, как ему казалось, тряхнул рукой.

Вспомнил!

Он просил Амелию Боунс глянуть, есть ли вообще судебное дело на его крестного.

Сургучная печать была ловко поддета пальцами и оторвана от основного конверта.

Конверт был открыт.

Гарри вытащил письмо и вчитался в аккуратный, немного витиеватый текст.

«Уважаемый мистер Поттер

Вам пишет Амелия Боунс, глава Отдела Магического Правопорядка. По вашей просьбе я проверила судебное дело обвиненного и заключенного Сириуса Блэка.

Как бы прискорбно ни было это признавать, но вы были правы. Мне очень жаль что я проглядела такое и не обратила внимания на это раньше.

Свяжитесь со мной как у вас будет возможность. Мои прошлые письма к вам не дошли и вернулись обратно, поэтому мне пришлось попросить племянницу передать вам письмо как только сможет.

Искренне, Глава Отдела Магического Правопорядка,

Амелия Боунс»

***

Змеиные глаза со скукой наблюдали за метающимся по кабинету осколком.

Медальон лежал на столе, раскрытый, а сам Волдеморт удостоился чести наблюдать за тем, как его более молодая, и более глупая (насколько он понял), версия, носится по кабинету что-то бормоча себе под нос и дергая себя за волосы.

Ну, хоть что-то радовало, один из пропавших крестражей был найден и возвращен своему владельцу, хотя то, каким именно образом он вернулся, его не радовало.

Нет. Нет, Темному Лорду было плевать, каким образом он вернул хранилище души, но рука саднила, а ожог не хотел сходить даже после крепкой противоожоговой мази.

Все же, интересная штука, эта магия. Он никогда не перестанет удивляться.

— Просто невообразимо! Ты..! Я совсем что ли крышей поехал? Нападать на годовалого ребенка! Ты чем думал вообще когда это делал?— взбесился на него Медальон,— А знания твои куда делись? Он потомок Певереллов, почему в твоей лысой башке это не мелькнуло когда ты мчался убивать ребенка! А насколько мне известно, ребенок от рода Певереллов не может умереть в возрасте от одного до трех! И вообще, какого черта так много крестражей! Четырех хватило бы с головой! Максимум — пяти! Семь! Ты сделал их семь! Мерлин... — призрак Тома Реддла схватился за голову и оттянул некоторые пряди, разрушив прелестную прическу.— Четырех хватило бы. С пятого, видимо, у тебя крыша и поехала, что все знания и здравый смысл улетели ведомые ветром далеко и надолго.

— Ты закончил?— скучающе спросил Волдеморт. Хотя интонация вопроса совсем не была таковой. Это было скорее разочарованная мольба в окончании этого словесного балагана, который длится непомерно долго, по его мнению.

— Нет, я не закончил! Ты поверил в пророчество! Пророчество, к Мордредовой матери! Пророчество! Хотя мы считали пророчества самой глупой отраслью магии в мире! Ты! Ты просто невероятный тупица!

Совсем мозги отъехали?! И что ты сделал? — не дав ответить темному лорду на вопрос, молодой Том продолжил,— И что ты делаешь сейчас? Мальчонка-крестраж! Да ты хоть представляешь что там с его ядром? Из него хлещет как из пробоины! Ладно, пока я был на его шее, я мог подпитываться избыточной энергией, но сейчас! Он, чтоб тебя книззлы погрызли..!— юный Том не смог закончить свою речь, как и его носа, глаз и рта хлынуло что-то черное. Очень похожее на кровь.

Призрак закашлялся и наклонился вперед. С его носа капнула черная жидкость, и не долетев до пола, растворилась в черной дымке.

— Вот.. Стерва.— девятнадцатилетний Том Реддл вернулся обратно в медальон, а крышка последнего захлопнулась со звонким щелчком.

***

Нея. Место без времени и пространства.

Наблюдать за взвившимся осколком чужой души было весело. Хотя.. наблюдать за всполошившимся Лордом Судеб, как его кличут на земле, было еще занимательнее.

Селестра говорила, что ей не нравится когда ее делам мешают, поэтому осколку не стоит лезть туда, куда ему не положено. А темному лорду не стоит совать свой обрубленный нос туда, где он сам потонет быстрее, чем сможет это понять.

Белесый шар помутнился, и картинка из него исчезла. Легким движением пальцев Селестра оттолкнула от себя шар, и тот покатился по ровной поверхности стола. 

— Селестра, не круши мне шары наблюдения.— женщина, скрытая под тяжкой мантией, словила шар, который перекатился за край стола и начал свое падение.

— Мне не нравится что в мои дела лезут.— ответила на это замечание зеленоглазая.

— Ребенок должен умереть. Это не нормально, то, что с ним есть сейчас.— женщина вздохнула,— Мертвые — должны быть мертвыми, а не ходить по земле.

— У малыша есть потенциал.— подала голос вторая девушка, скрытая под мантией,— Он, конечно, не сможет колдовать, как обычные волшебники, но... Это и в самом деле очень интересно. По статусу малыш мертв, но продолжает жить. Ядро разбито, а затем и расшатано настолько, что скоро от него не останется ничего. Но малыш колдует, и живет. У него есть друзья, эмоции, желания... это... Я против чтобы его забирали.— наконец выдала свой вердикт девушка.

— Архея!

— Селерис! Прекрати быть такой непоколебимой!— скрытые под мантиями сцепились взглядами,— Он новый виток эволюции, и ты этого не изменишь. Ничего не делается просто так, и ты это знаешь. Есть то, что не подвластно даже нам, ты сама этому нас научила, и не тебе сейчас возникать!

Пространство наполнилось искрами, золотистыми и белыми, они сталкивались и создавали вспышки.

Конфронтация закончилась тогда, когда все вспышки поглотила чернота.

Голос раздавался одновременно со всех сторон, давя на двух сестер своим неподъемным весом.

— Я уже сказала свое мнение. А ссоры между нами несут последствия для тех, кого мы опекаем.— Селестра смотрела на двух свои сестер, старшую — Серелис, и младшую — Архею.

Она их понимала, но поменять ничего не могла.

Серелис все еще считала их с Археей маленькими девочками, способными на необдуманные поступки, а Архея была еще слишком молода, чтобы принимать какие-то важные решения.

— Я доведу дело с ребенком до конца, и никто из вас мне не помешает. Он чудный ребенок, и я сделаю так, чтобы он продолжал существовать. Настолько долго, насколько это возможно. Если не получится, то я обращусь к ним.— она подняла палец вверх.— И меня не волнует ваше мнение.

Зеленоглазая одарила обоих сестер холодным взглядом, таким, в котором видны холод и безнадега посмертия.

Она поднялась и поправила свои бледно-розовые волосы.

Чернота окутала ее, подобно легкому ветру, и обратилась в мантию, которой она скрыла свою голову.

Отделившись от мантии, чернота окутала ее бледную руку и воплотилась косой. Серебристой, с черными прожилками, мерцающими в такт живых сердец.

— До встречи, мои дорогие. Души сами себя не соберут.

Смерть обернулась к сестрам спиной, и с каждым шагом, отдаляясь от стола, растворилась в белоснежном пространстве этого места.