Глава десятая. Распутье душ

Темнота чулана удручала. Пыльные вещи стояли на небольших полочках, но они не были его.. это были старые, забытые тетей Петуньей вещи. Не нужные, ни ей, ни кому-то еще из ее семьи.

Гарри пять лет. Сегодня днем, на вопрос о том, где его родители, тетя раскричалась, и сказала, что они мертвы.

Поттер был умным мальчиком, он знал, что значит «умереть».

Но почему они оставили его? Почему не забрали с собой? Почему он должен продолжать жить, если родителей у него нет?

Он надеялся, что то, что рассказывала бабуля у церкви — правда.

Что души после смерти попадают в райский сад, что там есть все, что там все счастливы.

Если его родители счастливы, то почему он остался здесь?

А как выглядит его мама? А папа?

Какие они вообще люди?

Гарри хочется верить, что прекрасные. Что они умерли просто из-за какой-то глупой ошибки.Ему хочется надеяться, что они вообще не умирали.

Но.. если они не умерли, то почему оставили его здесь?Нет... они умерли, иначе его бы здесь не было.

В этом старом чулане, пыльном, и полном пауков, которые то и дело, ночью будут ползать по лицу.

Но.. Гарри совсем не хочет здесь быть. Он хочет к маме.. хочет к папе..Хочет также налететь на чужие ноги, и обвить их своими маленькими руками, а потом посмотреть наверх, и увидеть маму. Он хочет быть как Дадли. Он очень хочет, чтобы у него тоже была мама, и папа. Чтобы его подняли на руки, чтобы подбросили вверх, и словили, как это делает дядя Вернон с Дадли.

Ему хочется кушать вкусное печенье, которое приготовила бы мама.

Ему хочется к маме и к папе.

Если он умрет, то тоже окажется там? В райском саду, о котором рассказывала бабуля?

Но... вдруг он не попадет в райский сад? Вдруг туда нет пути таким как он. Таким...Монстрам. Ненормальным..Уродам...

Он не сможет встретить родителей? Что, если его отправят куда-то в другое место? Куда-то, где нет ничего.

Но ведь сейчас тоже нет ничего.

Он же сможет встретиться с родителями, правда?

***

Мадам Помфри шипела, почти плевалась ядом, в попытках выпнуть из лазарета директора. Наглый, седой старик, все никак не хотел уходить. Ей нужно работать. Провести полное обследование, осмотреть ребенка, который практически не дышит.

А этот старый хрыч все сидит и сидит, вздыхает и вздыхает, все чешет и чешет свою седую бороду, звеня привязанными на нее колокольчиками. Это — мешает.

— Директор, либо вы сейчас невероятным образом понимаете что с мальчиком, либо убирайтесь прочь из лазарета. Я не намерена упускать на ваше бренчание ценное время. Прочь.— Поппи, не смотря на свой возраст, юлой метнулась за какими-то вещами к длинному столу, и снова подскочила к Поттеру. Движением палочки, она зашторила его койку, и себя вместе с ним.

Через минуту, может больше, она услышала тяжкий вздох, и вскоре услышала, как дверь лазарета закрылась за директором.

Ей нужно было что-то делать, но она не понимала — что? Мальчик никак не реагирует, ни на пробуждающие заклинания, ни на что. Только вдыхает и выдыхает воздух, раз в пару минут.

Женщина глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Ей казалось, что с нее стекал холодны пот.

Диагностические чары показали пугающее «ничего». Мальчик был здоров. Здоров по всем физическим показаниям, кроме недосыпа, он не мог просто так упасть в обморок. Не мог начаться захлебываться в своей крови.

Не мог. Просто не должно было быть так.

Если хоть один ребенок за ее службу в Хогвартсе умрет — она себе этого не простит.

Нужна стабилизация. Стабилизация, пока она не найдет причину.

Нужно стабилизировать состояние парня. Заморозить. Не дать душе уйти в другой мир.

Но такого заклинания или зелья — нет. Использовать стазис на живом человеке — равняется к умерщвлению. Его сердце остановится, дыхание прекратится, а после снятия, не будет ясно, проснется ли ребенок вообще. Или из-за длительного статичного состояние всего его тела он попросту умрет.

Это отвратительно.

Поппи впервые, за всю свою жизнь, чувствовала себя настолько беспомощной.

Ей нужно время. Как можно больше времени, но кто сможет ей его дать?

***

Хогвартс погрузился в чистый самый настоящий и ужасный в своем облике хаос.

Нежные, пока еще не тронутые потерями ученики, все еще ходили бледными. А те, кто хоть как-то уже знаком со смертью, или ее предзнаменованием, отписали своим родителям. Плевать на то, как они называли Поттера после статей в Пророке. Плевать на то, что они отворачивались к нему спиной, когда Гарри настигали неудачи, и плевать на то, как он радушно принимал их обратно, когда они снова приходили к нему, если он снова был в милости удачи.

Сейчас всех не волновало ничего, ни то, что парень стал супругом(женихом) Темного Лорда, который оказался все-таки жив, не волновало и то, что парень разрушался со своими друзьями, о чем прознал весь Хогвартс уже через пару дней после прибытия на учебу.

Сейчас.. сейчас всех страшило то, что герой.. Герой, которого они сами так назвали, которого сами возвели на пьедестал спасителя — толи лежал при смерти, толи был уже мертв.

***

Малфой-менор был покрыт густой пеленой темных туч, из которых вот-вот, польется дождь. Небесная вода, конечно же, не достигнет прекрасных садов, благодаря волшебному куполу, но сами погодные условия заставляли чувствовать жильцов менора удрученно.

— Что-то мне неспокойно..— Нарцисса Малфой поглубже закутывается в теплую вязанную шаль, и отворачивается от окна, смотря на своего супруга.

Лорд Малфой был зарыт в рабочие бумаги, в силу некоторых новых обстоятельств, его по полной завалили документами, да так, что пришлось забирать бумаги с офиса домой.

Это удручало, так еще и то, что погода явно была не в духе, добавляло к удрученному состоянию нотки депрессивного настроения. 

Малфой не ответил на слова жены, только что-то пробубнил про идиотские расчеты, и снова зарылся с головой в бумаги. Нарциссе ничего не оставалось, кроме как снова повернуться лицом к окну, оставив мужа за своей работой. Она не сомневалась, что работа была важной, но все же.. Это состояние не давало ей покоя.

И ее неприятные ожидания оправдались. Сегодня, она точно знала, была среда. Драко должен был отписать письмо в пятницу, но никак не сегодня. Она наблюдала, как сова с легкостью преодолела барьер, и приблизилась к окну, которое женщина приветливо отворила, чтобы впустить птицу.

Приземлившаяся на подоконник птица поежилась, от слишком неприятного, зябкого и влажного воздуха снаружи. Женщина закрыла окно.

На шее у совы, прицепленное на небольшую цепочку, висело письмо. Письмо от Драко, она точно это знала. Тонкая, серебристо-голубая печать наследника красовалась на конверте, это точно было письмо от сына.

— Люциус,— женщина снова обернулась на мужа,— Драко пишет. — не дожидаясь ответа от супруга, она снимает с шеи совы письмо, заставляя птицу недовольно клацнуть клювом в нескольких сантиметрах от ее руки. Она приказала домовику, не важно какому — они все равно все ее слышат, забрать птицу, накормить и оставить переночевать, не надеясь на милость погоды.

Мужчина за столом, в это время, напрягся, но все также постарался не отвлекаться от работы. Краем уха, он все же слушал жену, и ему это все тоже не нравилось.

Светловолосая женщина уселась в большое кресло, и взяла с приставного столика, с вовремя материализовавшегося подноса с ножом для писем нож. Ловким движением, она вскрыла конверт, и принялась читать письмо.

С тем, как женщина, читала, снова читала и снова перечитывала небольшое письмо, ее вид все мрачнел и мрачнел, но вскоре, когда она смогла разобрать размашистый, явно спешащий и неровный почерк, она не смогла сдержать вздоха:

— Ох, Мерлин...— она прикрыла рукой рот, не зная куда деть свободную. От таких новостей ей стало страшно.

Страшно за Драко, страшно за Люциуса, страшно за свою семью, и также страшно за мальчика, которого ей посчастливилось обучать этикету. Она не знала, что сделает с ее семьей Лорд, если прознает. Это ведь Милорд приказал Люциусу, чтобы он сказал Драко, чтобы тот наблюдал за Поттером. А Драко не справился...

— Что там?— Люциус, наконец-то, отвлекается от бумаг, не в силах игнорировать обеспокоенное состояние супруги.

— Милый, Гарри, похоже, умирает.. Письмо короткое, ничего толком не сказано. Драко пишет, что на ужине в Самайн, Поттер упал без сознания, у него шла кровь с носа. И больше, как Драко известно, не очнулся.— женщина тяжело вздохнула,— Целительница никого не впускает в лечебное крыло.

***

Маленький... такой маленький, темный и душный чулан, был наполнен молчаливой молитвой мальчика.

Он держит руки перед собой, сложив их в молитвенном жесте, и молится. Молится о том, чтобы поскорее встретиться с мамой и папой.Чтобы поскорее его страдания в этом мире закончились.Чтобы он мог узнать, что такое родительская любовь..

Он долго молится, очень очень долго.. и слышит голос..

Такой приятный, нежный, женский. Ему кажется, что кто-то положил ладонь ему на голову. Гарри не спешит открывать глаза.

— Дитя, почему?— голос очень сладкий, такой приятный, и почему-то, грустный..

— Я хочу к маме.. К папе..— шепчет Гарри. Ему приходится еще сильнее зажмурить глаза, чтобы не дать соленым каплям скатиться по его лицу.

Тетя и дядя не любят, когда Гарри плачет, поэтому ему нужно терпеть. Чтобы не доставлять неудобства и проблем.

— Все хорошо, малыш, ты можешь отпустить слезы. Это нормально.— ему кажется, что кто-то проводит по его глазами большими, мягкими пальцами.— Малыш, тебе нельзя к маме с папой, понимаешь? Не сейчас.— мальчик снова давит всхлип, но все же плачет, бесшумно.

— Но почему? Почему мне нельзя? Почему я должен оставаться здесь?— он шепчет. Шепчет совсем тихо, прерываясь на то, чтобы сглотнуть очередной всхлип.

— Малыш, мне очень жаль, но тебе нужно остаться. Тебе еще рано на ту сторону.— чужие руки, словно оглаживают его лицо ласковым прикосновением. Словно это очень нежная, и очень тонкая ткань.— Когда-то, ты сможешь попасть туда, но любой смерти свое время. Я прийду забрать тебя, когда прийдет время, хорошо, малыш?

— Точно прийдешь..? Правда?— соленые капли градом катятся с пятилетнего лица, он очень хочет верить, что голос не врет.

— Я обещаю, малыш. Когда прийдет время, я заберу тебя с собой, договорились?

— Но..— мальчик все же не удерживает всхлип, и звук неприятно разносится по небольшой площади чулана. Он все еще не открывает глаза. Мальчик замирает и прислушивается, вдруг, где-то в доме кто-то услышал его всхлип. Вдруг кто-то снова прийдет ругать его..? Когда ничего не происходит, и дом все так же остается погруженный в тишину, мальчик продолжает,— Но как я узнаю что это ты..?

— Я не знаю, малыш, у меня нет определенного облика. Но ты можешь придумать его, и я покажусь тебе такой.— в голосе слышится улыбка. Нежная-нежная. Спокойная, которую он слышал и видел, когда на улице какая-то мама разговаривает со своим ребенком. Которую он видел на лице тети Петуньи, когда она говорила с Дадли.

Гарри очень хочет открыть глаза, но чувствует, как чужие пальцы накрыли его веки, не давая посмотреть.

— Сначала придумай, ладно?

Гарри все сильнее жмурится, и пытается что-то придумать. Ему вспоминается описание волос из книжки, которую тетя читала кузену. Там была девушка с бледно-бледно розовыми волосами, которые обрамляли бледное лицо принцессы, и спускались ниже поясницы. А глаза.. глаза.. это было очень сложно. Он перебрал в голове глаза всех, кого видел, но больше всего уме понравились зеленые. Такие же как у него. Светлые, немного жуткие, как говорила тетя, но красивые.

Гарри хочется думать, что такой цвет глаз был у кого-то из его родителей. Может, у папы. А может у мамы.

Ему нравились его глаза.

Чужие пальцы уходят с его глаз, и где-то слышится ласковый смешок.

— Открывай глаза, малыш, мне нравится эта внешность. — Гарри открывает глаза, и видит перед собой — ничего.

Ему показалось? Ему приснилось? Неужели он уснул, пока молился? Но прикосновения были такими... необычными, словно настоящими.

Момент, и его словно тянет наверх. Ему кажется, что он проходит сквозь потолок лестницы, и летит вверх, проходит сквозь потолок и крышу, и оказывается на верху.

В небе.

В большом, голубом, и очень красивом небе. Внизу ездят машины, и ходят люди.

Он недоуменно осматривается вокруг, пытаясь понять, как он с чулана, оказался здесь?

Снова слышится смешок, и мальчик переводит взгляд на верх.

Прямо над ним, летит... нет, парит красивая девушка. Прямо как он представил.

Бледно-розовые волосы, бледная кожа, почти белая, и яркие зеленые глаза.

Она лучезарно улыбается, и хихикает над недоумением мальчика.

— Все хорошо, малыш, не нужно волноваться.— она немного спускается, и теперь ее лицо на уровне лица Гарри. — Ну? Как я тебе?

Мальчик даже забывает, что по его щекам текли слезы, он очень удивлен.

Может, это все сон?

— Красиво... Очень красиво.— Гарри растягивает на своем заплаканном лице улыбку, но та быстро меркнет, чем дольше он смотрит в такие похожие, но одновременно чужие, зеленые глаза.

Новая порция слез начинает скапливаться в его глазах, и он не может ее сдержать. Слезы все текут и текут по его лицу, пока он пытается утереть их ладошками.

— Ну, малыш, ты чего?— мягкие. Теперь он точно уверен, очень мягкие руки девушки ложиться ему на щеки, а большие пальцы утирают слезы.

Гарри не отвечает, не может ответить. Слова застряли в горле, вместе с всхлипами и какими-либо звуками. Он просто бросается на шею девушке и очень крепко, насколько это возможно в силу его возраста, обнимает.

В голове крутится только одно слово: «Мама».

Ему показалось, пока он смотрел в глаза Принцессы, что он уже видел такие глаза, но на другом лице, с немного другими волосами.

То, что крутилось в голове, вскоре вырвалось и наружу. Мальчик не боялся что его заметят, даже если это сон.

— Мама-а-а..— соленые ручьи все никак не хотят прекращаться, но и не нужно, наверное..? Теплые, большие ладони  ложатся на его спину, и прижимают крепче.

Следующим утром, Гарри проснулся как обычно, в чулане. Он точно мог почувствовать, что его лицо заплакано, и покрыто очень неприятной коркой, но он ничего не помнит.

***

Последние несколько дней, для Темного Лорда Волдеморта, были невероятно отвратительными.

Не то, чтобы его планам кто-то мешал, но где-то на внутреннем уровне было неспокойно. Казалось, будто брачная метка на его груди пытается что-то сделать. Она зудела.

Сначала совершенно незаметно, но чем ближе к Самайну, тем сильнее.

Сейчас же, он наблюдал за бешеной птицей, которая ни в какую не хотела отдавать ему письмо. Все кусала и кусала за руки, даже когда он заставил птицу замереть на месте.

Невыносимо.

Он не может пробраться в Хогвартс, у него попросту не получается из-за защиты самого замка. Он, конечно не собирается никого убивать, но все же, это раздражает.

Хотя нет, кое-кого он все же убить хочет. Дамблдора. Чисто из давнего желания.

Письмо, кстати, от директора, он и пытается забрать у гребаной совы.

Убить раздражающую птицу, что ли?

О нет, Темный Лорд на то и Темный Лорд, он бы никогда не завязал с убийствами, в который утонул по самую макушку.Но все же, что-то здесь критически не так.

Медальон — молчит с того самого дня, когда осколок захаркал кровью и скрылся в украшении.

Осколок упоминал о ком-то, но разобраться Волдеморту так и не удалось.

Может, все-таки прикончить пернатое существо?

Будет легче, и меньше проблем. А если старик предъявит за пропажу птицы из школьного имущества... то это, нынешним, не его дело.

Слова, отпечатанные на подкорке мозга с леностью слетают с узких, почти незаметных губ, а комнату озаряет зеленая вспышка, чудовищно похожая на глаза мальчишки.

Ну и мерзость.

Но уродец — крестраж.Убить мальчишку — все равно что самому ступить на дорогу к смерти.

Да еще и кольцо, все также вне зоны его досягаемости, что еще больше раздражает и так шаткий мозг Лорда Судеб.

Письмо было вскрыто.И казалось, весь мир будто остановился.

«Дорогой Том

Мальчик мой, вынужден сообщить неприятные новости. Тебе, как.. Как жениху Гарри, нужно это знать. К сожалению, сейчас неизвестно что случилось с Гарри, но он не приходит в себя. Никакие способы не помогают, и остается только ждать. Как бы сложно ни было это признавать, но вероятно, жизнь мальчика под угрозой.

Я не сомневаюсь, что это сделал не ты, но все же.

Также, хотел бы сказать, что если Норт вернется, я буду благодарен.

П.с.: Норт — сова, которая принесла тебе это письмо.

С уважением,директор школы чародейства и волшебстваАльбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.»

Зудящее где-то под кожей раздражение, сменилось нарастающей злостью.

***

Он падает..Падает куда-то...

Ничего не видно. Но слышно.

Кто-то плачет, кто-то стонет. Этот звук, такой, отвратительный.

Где он??

А кто он вообще?

Почему он здесь?

Здесь нет ничего, ни места, ни времени — по ощущениям, ни тела.Только его разум.

Но в памяти тоже ничего нет.

Кажется, голоса вокруг становятся все громче и громче. Они плачут, они кричат, кажется от боли, они стенают.. Возможно, они хотят выбраться.

Голоса сменяются, по мере падения. Детские становятся подростковыми, дальше взрослыми, а потом, совсем старческими.И все они кричат. Плачут.

Это... странно. И жутко.

Ему не нравится это место, но как бы он ни пытался выбраться — не получалось.

Да и, как получилось бы? Тела нет, только он.

Но, кто он?

Он куда-то упал.. Больно не было, на удивление..

А... что вообще значит боль?

Кажется, все голоса сменяются громким треском, и светом.

Он снова падает куда-то.

Ему это не нравится, очень не нравится. Это.. это как-то странно, может быть, ему не место здесь?

Это часы. Много часов. Настенные, напольные, цифровые, наручные..

Это другое место.Здесь тоже ничего нет, ни стен, ни потолка, ни пола.

Он просто падает, падает и слышит.

Часы тикают. Часы стучат.Из некоторых вылезает птичка. И все они стучат в разнобой.

Это неприятно. Раздражает.

Он все падает, и снова летит вниз. Эти места сменяются, но все они — все равно не представляют из себя чего-то конкретного.

Много предметов. Слишком много. Ярких.Тусклых.Тихих и шумных.

Неприятно.

Он все падает...

***

Он больше не падает, но... Парит.

Это необычно.

Вокруг светло и, кажется, на стенах есть какие-то движущиеся картинки.

Он может подлететь к ним?Возможно, дотронутся?

Дотронувшись до первой картинки, очень.. странной, его словно перенесло внутрь.

Это была женщина. Рыжая, красивая, с прекрасными зелеными глазами. Она держалась руками за какое-то странное кресло, и кажется, тужилась и кричала. По ее лицу стекала испарина, а две другие женщины подбадривали ее. У женщины был живот..

Но, он не понимает.

Зачем она тужится? Что в ее животе? Почему другие женщины не поддерживают?

Кажется, кто-то назвал рыжую «Лили». Это ее...

А что он имеет ввиду? Название чего он хочет...

Хочет что..?

Кажется, он настолько отрешился от всего, что ничего не замечал.

Комнату разрезал громкий, слишком громкий и напрягающий крик.

«Лили» уже не тужилась, она тяжело дышала, и с улыбкой смотрела в никуда. Она словно была в трансе, но была такой счастливой..

А что значит счастье?

Он посмотрел в другую сторону странной комнаты. Женщина, намного старше «Лили», держала на руках что-то. Она ласково что-то шептала, улыбалась и обтирала.

Это... любопытно.

Старушка держала на руках..? Малыша. Ребенка.. Младенца.

Оно плакало, совершенно не обращая внимания на теплый голос старушки.Старушка сказала «Лили», что это мальчик. Мальчик, такой маленький, и весь красный.

Интересно.

Другая женщина что-то говорит «Лили», и та, кажется, снова начинает тужится, но это уже не интересно.

Малыш почему-то, больше не плачет. У ребенка светло зеленые глаза. Ему кажется, что они вскоре потемнеют, и станут в точности как у его ма..

Что он хотел сказать? Какое название?

Оглушающая тишина падает на него, пока он смотрит, как зеленые глаза ребенка, то пытаются открыться, то снова закрываются. Малыш не перестает плакать, но он этого не слышит.

Тишину разрезает не вскоре. Он, словно за толстой стеной слышит, как кто-то спрашивает у цветочка какое имя она даст ребенку.

А в ответ получает короткое, но, почему-то, очень нежное: «Гарри».

***

Он видит малыша, уже точно малыша, которого видел раньше.

«Гарри» лежит в какой-то странной  коробке, сделанной из белых, странных прутьев. Он что-то лепечет, а цветочек что-то говорит в ответ.

Глаза цветочка, направленные на малыша, такие нежные, такие... знакомые?

Недалеко стоит и мужчина, который не может решить, податься ему в слезы, или вознестись на небеса от счастья. Мужчина наблюдает за тем, как «Лили» общается с «Гарри».

Цветочек зовет мужчину по имени. «Джеймс».

Она просит его подойти, но мужчина, с каким-то странным страхом, мотает головой, и говорит, что боится сделать что-то не так, на что «Лили» бурчит что-то непонятное, и называет мужчину «новоиспеченный папаша»

Что значит папаша?

«Папаша» это...?

Что-то знакомое.

Все же, он видит, как мужчина подходит к цветочку, и склоняется вместе с ней над белыми прутьями.У мужчины есть очки, необычные такие, до глупого нелепые. Круглые.

Мужчина смотрит на малыша, а малыш смотрит на мужчину в ответ. «Гарри» что-то лепечет, потом хрюкает и чихает. Мужчина очень долго смотрит на малыша, пока цветочек немного отошла, чтобы дать пространство. «Джеймс» смотрит на малыша, и в его глазах начинают скапливаться капли.. Они стекают по щекам мужчины, немного впитываясь в слегка отросшую щетину.

«Джеймс» не издает ни одного звука, а только смотрит на малыша, кажется, не в силах оторвать взгляд.

***

«Гарри» сидит на очень странном стульчике. Малыша, поперек тела прикрепляет к стулу ремешок. Толстый, но похоже, мягкий. Малыш смотрит на то, как «Лили» что-то напевает, и медленно что-то делает.

«Гарри» очень нетерпеливо смотрит на цветочек и по его стекают слюни. Малыш неуклюже хлопает ладошкой по столу от странного стула. Не с требованием, нет, это не кажется требованием. Это кажется...

Не понятно.

Он не помнит..

Помнить...

Помнить-помнить-помнить-помнить..

Что это значит?

Цветочек прерывает его, она ставит на стол небольшую тарелочку с небольшим кусочком мяса, половинкой вареного яйца и, кажется, рисовой кашей.

«Гарри» радостно хлопает аленькими, пухлыми ладошками по столу, и улыбается, частично беззубым, пока что, ртом.

Малыш, сначала беззвучно, но затем, прерываясь на закрытие рта, кажется, пытается что-то сказать.

Сначала вырывается «ма»

Потом второе «ма»

А следом оно соединяется. «Мама».

Цветочек застывает в оцепенении, она, кажется не может поверить в то, что слышит.

Он сам — тоже не может поверить. Слово, очень странное..

Но кажется, что оно его.

Его слово.. которое он... потерял?

***

Моменты меняются, теперь он знает, как это назвать.. «Воспоминания».

Теперь он знает много слов. Имена, названия.

Он знает кто такой «Сириус» и кто такой «Крестный отец». Он видит, как малыш во всю пытается щебетать на том же языке, что и взрослые. В сторону «Джеймса» вырывается «папа», в сторону «Лили» — «мама». А в сторону «Сириуса», он же малыша этому и научил, — «Сири».

Точнее, это скорее не «Сири», а «Си-и». Но это никого не волнует, и все продолжают улыбаться, когда частично зубастый рот малыша произносит разные, по большей части корявые, слова.

***

Эта сцена ему нравится, но одновременно он испытывает странное, давящее напряжение.

Малыш все также сидит на стульчике для кормления, но уже более уверенно. Маленький Гарри с нетерпением ждет свою еду.

Маленький он ждет свою еду. Да, именно он..

Он, теперь знает, что это его мама, и его папа, что это он. Маленький, но до боли смешной.

Ему это нравится, но.. похоже, родители не разделяют его счастья.

Они.. напряжены.Но почему?

Все ведь так хорошо, разве нет?

Мама ставит на подставку тарелочку с измельченными кусочками куриной грудки, и немного картофельного пюре.

Цветочек... Нет, его мама, накалывает на вилку курицу, и со звуком «Ааааа» подносит ее ко рту малыша, а маленький Гарри, в это время, также повторяет звук, и получает порцию, возможно, самой вкусной еды в его жизни.

Ведь это приготовила мама. Его мама.

Где-то на улице раздается грохот, и Джеймс подрывается, и практически летит ко входной двери. Мама хватает его на руки, и бежит на верх.

Но почему? Что случилось?

Наверху, уже стоя около белой деревянной колыбельки, Лили, его цветочек, его мама, шепчет что-то маленькому Гарри, да так тихо, что не разобрать. Но следом, она говорит что любит его, очень сильно любит. И что папа тоже его любит.

Внизу послышался грохот, и Лили пришлось посадить малыша обратно в колыбельку.

Ему это очень не нравилось, Лили встала в оборонительную позу, закрыв малыша своим телом, скрыв его от чьих-то глаз.

Он попытался выйти из комнаты, но почему-то не смог пройти через дверь.

Он попытался снова, но ничего не получилось.

Дверь, практически срывается с петель, отбрасывая его куда-то к стене.

Он видит, слышит..

Это мужчина, он его раньше не видел... незнакомец. Темные волосы, уложенные в какую-то странную прическу, вероятно, очень старого стиля, и алые глаза.

Жуткие... неправильные... опасные..

Мама.. его мама просит, нет, умоляет не трогать Гарри. Маленького Гарри, который тихо ревет, сидя в своей колыбели и хватаясь ручками за белые рейки.

С губ мужчины срывается короткое, но четкое и ясное «Авада Кедавра»

Но что это значит?

Почему его мама, его цветочек, падает на пол? Почему?

Ему кажется, что его сердце остановилось.. у него нет тела, но... именно так это ощущается.

Мужчина направляет палочку и на малыша, который смотрит своими зелеными, такими же зелеными, как заклятие что вылетело с палочки мужчины, глазами на маму..

На его маму.

На их маму..

Мертвую маму.

Повторного произнесения заклинания он не слышал. Чужой голос, как и детский плач, скрылись за его криком.

Он впервые, кажется, слышит свой голос, он такой.... Странный.

Громкий..

Ужасный.

Надеюсь, вы будете плакать. Спасибо за прочтение, оставляйте комментарии, мне это все важно.Продолжение будет выходить по мере написания. У меня есть телеграм канал, где можно найти дополнительную информацию и информацию на мои другие, не опубликованные на ваттпаде фанфики. Если у вас есть желание, то можете заглянуть в описание моего профиля, там есть ссылка.Спасибо за ваше внимание и прочтение.