Глава 51

– Если вы обратите внимание на седьмой слайд приложения, то увидите, что показатели эффективности в рамках проекта «Стимулятор-С» выросли на восемнадцать процентов, – ровным, лишённым эмоций голосом произносил Норман. – Нам удалось сократить цикл производства синтетических волокон для бронежилетов четвёртого класса, что позволит нам демпинговать на предстоящем тендере НАТО.

Он вальяжно сидел в кресле, даже не удосуживаясь смотреть в графики и отчётность, содержимое которых знал наизусть.

Подобные вещи казались ему самой обыкновенной обыденностью. Повседневностью, в которой он чувствовал себя, как рыба в воде, прекрасно зная, как преподносить информацию.

Как быть убедительным.

– Наша выручка в сегменте спецсплавов тоже стабильна, а операционные расходы оптимизированы за счёт внедрения новых алгоритмов в логистику, – продолжил бизнесмен, подняв со стола ручку, и принялся аккуратно покручивать её в руке. – Поэтому можно с уверенностью сказать, что мы не просто держимся на плаву, а задаём темп.

– Твоя уверенность всегда была нашим главным активом, Норман, – неожиданно подал голос один из мужчин, не сдержав усмешки. – И цифры действительно выглядят... причёсанными.

Он медленно снял очки и принялся протирать их шёлковым платком, нарочито не смотря на безупречные графики. И в этом жесте сквозило высшее проявление скуки, которое заставило Нормана слегка сощуриться.

– Только вот ты почему-то старательно обходишь стороной тот факт, что за последние три недели мы потеряли два важных контракта, – резюмировал мужчина, слегка наклоняя голову вбок.

На мгновение в зале повисла абсолютная тишина. Ручка в пальцах Нормана довольно резко перестала вращаться, а этот проблемный факт эхом пронёсся в его голове.

И всё же он не мог позволить себе затянуть эту паузу.

– Потому что этот вопрос уже поднимался на прошлом собрании, Генри, – холодно парировал Норман, и в его голосе, до этого безупречно ровном, прорезалась едва уловимая, вибрирующая нотка. – И я предельно ясно дал понять: те два случая не имеют ничего общего с нашей эффективностью. Это были аномальные срывы, которые, скорее, выглядят как чей-то спланированный выпад против нас, а не как рыночная неудача.

– О, так теперь это «спланированный выпад»? – на этот раз подала голос мисс Чен, являющаяся главой финансового комитета. – Мистер Осборн, не поймите меня неправильно, но...

Только вот договорить ей он не дал.

– Я внимательно анализирую ситуацию и делаю всё, чтобы подобного больше не повторилось, – отчеканил Осборн, внимательным взглядом окинув всех членов совета, сидящих перед ним. – Сейчас наш основной фокус сосредоточен на победе в тендере. И, как я уже сказал чуть ранее, наши шансы на успех неоспоримы.

Норман слегка подался вперёд, и свет проектора, отразившись в его глазах, на мгновение придал им неестественный, лихорадочный блеск.

Этот государственный тендер был для бизнесмена действительно важным. Уже давно заглядываясь на технологии биосовместимого интерфейса, он хотел закрепить за Оскорп исключительное право на разработки в этом секторе, фактически монополизировав рынок нейрохирургии и военных имплантов на десятилетие вперёд.

А это, в свою очередь, дало бы больше свободы действий и возможностей дальнейшего усовершенствования.

– Никто с этим и не спорит, – вновь подал голос Генри Фалкон, из-за которого внутри Осборна всё сильнее закипала холодная, ядовитая ярость, которую с каждым словом становилось труднее удерживать в узде. – Только вот мы всё равно не можем игнорировать тот факт, что твой фокус сильно сместился в последнее время, Норман.

Генри обвёл присутствующих коротким, красноречивым взглядом, ища поддержки у коллег, которые, словно по сигналу, начали согласно кивать.

И это начало откровенно выводить Нормана из себя, пробуждая необузданное желание заткнуть этого выскочку, который совершенно не понимал, о чём говорит.

– Ты слишком увлёкся игрой в мецената и политика, – подвёл итог Фалкон, разводя руками в стороны. – Отсюда и всплывает вопрос: а не связаны ли недавние неудачи с тем, что наш CEO сфокусировался на выстраивании собственного публичного статуса?

– И что вы хотите этим сказать? – тут же спросил Норман, а его глаза опасно сверкнули.

– То, что ты перестаёшь казаться сильным лидером, чьё внимание без остатка принадлежит корпорации, – с небольшой улыбкой и нарочито медленно протянул Генри, не боясь в лоб сказать гендиректору то, что думал.

И это заявление заставило Нормана моментально стиснуть зубы, чувствуя странную тяжесть в своём затылке от понимания, к чему всё это говорилось.

К чему велось.

«Тебя хотят подставить, – внезапно раздался голос где-то на подкорке. – Это всё – не случайность. Ты стал неудобным для них».

Сама эта мысль казалась дикой.

Как в головах этих бюрократов могла даже проскочить идея подобного? Сместить человека, который дал жизнь этому месту, пожертвовал стольким, чтобы кучка этих толстосумов сейчас сидела с ним за одним столом?

И это учитывая все успехи, которые не могли затмить несколько проигранных контрактов.

Очень странно проигранных контрактов.

«Этот идиот даже не представляет, сколько всего ты сделал для того, чтобы эта компания вообще ещё существовала», – вновь прозвучало в голове Нормана, а в следующую секунду он почувствовал, как едва слышно хрустнула ручка в его руках.

И именно этот звук будто вывел мужчину из секундного забвения, в которое он погрузился, вынуждая слегка мотнуть головой, отгоняя лишние мысли и подступающую злость.

– О, поверьте, мистер Фалкон, – натянув на лицо притворную улыбку, протянул Норман, – моё внимание как никогда сфокусировано на корпорации. Только вот вы...

Внезапно раздавшаяся вибрация телефона, лежавшего на столе перед бизнесменом, не дала ему договорить. И ему не нужно было даже смотреть на дисплей, чтобы заранее понимать, кто это был. 

В конце концов, этого звонка Норман ждал весь сегодняшний день, в сладком предвкушении поглядывая на гаджет в надежде, что получит известие ещё до начала собрания, чтобы заткнуть рты всем этим придуркам, усомнившихся в нём.

Но и получить его прямо во время заседания совета – тоже неплохо.

– Прошу прощения, господа, – произнёс Норман, начиная вставать со своего места, – но этот звонок не терпит отлагательств.

И эти слова заставили присутствующих переглянуться.

Уходить в разгар острой дискуссии было верхом дерзости. Эдаким вызовом, граничащим с оскорблением, но Осборна это не волновало.

Он лишь бросил на Генри короткий, полный превосходства взгляд, будучи уверенным, что через минуту он вернётся в этот зал победителем, и тогда Фалкону придётся засунуть себе в задницу свои слова о «потере фокуса».

Не дожидаясь, когда кто-то что-то скажет по этому поводу, Норман покинул конференц-зал, выходя в коридор, где мягкий свет ламп отражался от глянцевых стен.

И в следующую же секунду мужчина принял вызов, прикладывая телефон к уху, тут же произнося:

– Надеюсь, новости стоят того, чтобы я прервал этих стервятников на самом интересном?

В голосе Нормана отчётливо проскочили нотки веселья, а также предвкушения, к которому он готовился уже довольно длительный промежуток времени.

И ему хотелось услышать такой же энтузиазм в динамике.

Только вот вместо радостного известия или короткого «тендер наш», с того конца провода донёсся сдавленный мужской голос:

– Боюсь, декорации сменились в последнюю секунду. 

И одна эта фраза в секунду стёрла улыбку, что появилась на лице Осборна перед тем, как он принял вызов, заставив его сильнее прижать телефон к уху и стиснуть зубы.

– Оскорп пролетел, – продолжил его собеседник. – Кто-то из конкурентов в самый последний момент внёс финальные правки и вышел вперёд по оценке. Разница минимальная, но её оказалось достаточно.

Глаза Нормана моментально прикрылись, а кровь прилила к его лицу, из-за чего мужчина ощущал, как вздулись вены на шее, норовя буквально разорваться, выплеснув содержимое на стены поблизости.

Казалось, несколько секунд он даже не дышал, мысленно прокручивая услышанное.

– По каким пунктам? – наконец произнёс Осборн, и его голос был пугающе ровным, лишённым любых эмоций.

– Этого я пока не знаю. Моей задачей в первую очередь было просто выудить результат. Но я работаю над этим, поэтому буду держать в курсе.

«А я предупреждал, – вновь раздался голос, внезапно ударивший по вискам Нормана, из-за чего тот резко распахнул глаза, уставившись в одну точку. – Я говорил, что всё это – не случайность. Теперь-то ты понимаешь?»

И Осборн действительно понимал.

Один случай можно было списать на случайность или банальную ошибку, которую каким-то непонятным образом пропустил мужчина. Второй же уже начинал вызывать определённые сомнения, наводя на мысль, что прежде довольно беспомощные конкуренты вдруг обрели поразительную прозорливость.

Ну а третий превращал это в систему, стирая остатки сомнений и чётко показывая, что дело было нечисто.

Так резко и в последний момент обойти Оскорп в тендере, который уже фактически лежал у Нормана в кармане, можно было только получив спецификации и зная, каким было предложение компании, что позволяло «перебить» его.

Конечно, всё это можно было списать на саботаж внутри комиссии. И, возможно, Осборн бы действительно рассматривал именно такой вариант, если бы не одно «но».

И сейчас этим «но» являлись те люди, что находились по ту сторону двери.

Их речи, их сомнения и претензии чётко наводили на мысль, что причину проблемы искать нужно не за пределами Оскорпа, а внутри. И делать это надо срочно, пока шанс ещё был.

Что подтвердило и подсознание, моментально выстраивая дальнейший план действий.

«Всё в твоих руках, Норман».

***

– Так вы всё же в курсе, – хмыкнула я, принимаясь вытирать свежевымытые мною тарелки.

В честь неожиданного визита гостей миссис Андерсон решила воспользоваться сервизом, который стоял без дела уже довольно приличное количество времени.

И сколько бы я не возражала, повторяя, что мы можем поесть из обычной посуды, она оставалась непреклонной.

«Именно таких поводов этот сервиз и ждал», – пояснила тогда старушка, доставая его из серванта в гостиной, с чем я ей услужливо помогла.

– Моя семья ведь тебя помнит, – с улыбкой ответила миссис Андерсон. – Как только новость эта разлетелась, они тут же прилетели сюда с вопросом, действительно ли это «та соседская девочка».

Руки женщины ловко и уверенно заканчивали с последними штрихами на кухне. Она нарезала хлеб толстыми, щедрыми ломтями, выкладывая их в плетёную корзинку, поправляла салфетки и проверяла соусы, словно боялась, что чего-то вдруг может не хватить.

Будто к ней приехала важная делегация, а не девчонка из соседнего дома вместе со своим парнем.

– Страшно представить, о чём они подумали тогда, – протянула я, направляясь к столу, чтобы поставить на него тарелки. – Меня ведь сразу вообще выставили в качестве любовницы Тони, из-за чего ему пресс-конференцию пришлось созывать, чтобы развеять эти слухи.

– Глупости какие, – тут же выпалила женщина. – Тебе ведь сколько тогда было? Пятнадцать?

– Шестнадцать, – исправила я её, улыбнувшись.

Миссис Андерсон лишь фыркнула и покачала головой, явно не придавая этой «поправке» никакого значения.

– Тем более, – махнула рукой она, сдвигая корзинку с хлебом ближе к центру стола и придвигая к ней блюдце с маслом. – Людям иногда проще придумать сенсацию, чем посмотреть на ситуацию трезво.

Поспорить с этим было сложно.

Подобное «проклятье» преследовало нас все эти годы. Общество до ужаса любило делать преждевременные умозаключения и разгонять разного рода спекуляции, с которыми сталкивались как мы с Тони и Пеппер, так и Питер в особенности.

Но в то время, а особенно с учётом отсутствия должной информации обо мне, подобный вывод был вполне логичным. Тем более учитывая то, что репутация Тони шла впереди него.

Но говорить об этом и выставлять отца в не самом лучшем свете мне не хотелось.

– Так, ты мне лучше скажи, какое вино вы с Питером предпочитаете, – довольно неожиданно перевела тему миссис Андерсон, потянувшись к крышке кастрюли на плите, приподнимая ту и проверяя, достаточно ли разогрелся суп. – Мне врач уже давненько запретил, но дети мои оставили несколько бутылочек, так что грех будет не открыть.

И в ответ на это я машинально выдала уже заученную фразу:

– Не утруждайтесь, я не пью.

Слова слетели с губ слишком быстро, почти автоматически, и уже в следующую секунду я поймала себя на том, что взгляд миссис Андерсон задержался на мне чуть дольше обычного.

И это заставило меня мысленно выругаться.

– Неужто молодёжь нынче стала за здоровьем следить, – с улыбкой сказала она, прежде чем добавила: – Или, быть может, вы к пополнению готовитесь?

Брошено это было, очевидно, в шутку.

Для меня не являлось новостью или сюрпризом то, насколько старшее поколение любит разгонять тему замужества и планирования детей. Это было их своеобразной «заводской настройкой», которая меня всегда до ужаса раздражала.

Только вот сейчас женщина попала в цель, сама того не ожидая. И то, как я застыла, приоткрыв рот в попытке ответить что-либо, выдало меня с потрохами.

В этот же момент старушка слегка прищурилась, поправляя свои очки, словно сложила в голове несколько разрозненных деталей в единую картину: свитер свободного кроя, осторожные движения и то, как я машинально прикрывала живот, даже не осознавая этого.

А теперь отказ от вина.

Для не единожды рожавшей женщины сложить два плюс два было несложно.

– Ну надо же... – наконец мягко выдохнула она, прикрывая кастрюлю и поворачиваясь ко мне вполоборота. В её голосе не было ни удивления, ни осуждения, а лишь тёплое, почти материнское понимание. – Вот ведь глаз старый, а всё ещё кое-что замечает.

Я сглотнула, чувствуя, как щёки наливаются жаром. Скрывать дальше уже не имело смысла, да и сил на это внезапно не осталось.

– И ты, дурёха, ещё и помогать вызвалась! – внезапно добавила соседка, вскидывая руками. – Ну-ка быстро садись. Нет, чтоб сразу сказать!

– Миссис Андерсон, бога ради, не делайте из меня беспомощную, – взмолилась я, тяжело вздыхая. – Я в полном порядке, а не рассказала вам только потому, что мы пока держим эту новость в секрете. Сами понимаете, какое время сейчас.

Скрывать беременность было отнюдь не так просто, как того хотелось бы.

По правде говоря, меня до сих пор поражало то, что это никак не всплыло к шестому месяцу, учитывая то, насколько сильно любит эту тему жёлтая пресса.

Но на руку нам играла осень, позволяющая носить свободную одежду вместе с куртками или пальто, что не вызывало никаких подозрений и спекуляций.

Летом или поздней весной вся эта «маскировка» далась бы в разы сложнее.

Но недели шли, из-за чего риски росли с каждым новым днём всё больше. И морально нужно было постепенно подготавливать себя к тому, что, рано или поздно, эта новость всё же просочится в медиа.

И вопрос был лишь в том, посодействует ли этому СМИ или же мы сами решим открыться.

– Ничего не хочу слышать, – замотала головой миссис Андерсон, подходя поближе ко мне и тут же пытаясь забрать из моих рук тарелки. – Ещё успеешь наработаться, а сейчас нужно ребёнка бере...

– Боже, вы даже не представляете, насколько я вам сейчас благодарен!

Голос Питера, внезапно донёсшийся из коридора, заставил нас обеих резко замереть и почти синхронно обернуться. А буквально спустя мгновение он появился в проходе, всё ещё на ходу вытирая полотенцем волосы и тут же приглаживая непослушные пряди, которые после душа только сильнее торчали в разные стороны.

И стоило ему поднять взгляд, наткнувшись на эту странную картину, как шаг его замедлился, а брови тут же поползли вверх.

Мы с миссис Андерсон стояли друг напротив друга, упрямо держась за тарелки, словно каждая из нас считала своим долгом победить в этом нелепом перетягивании.

– Всё в порядке?.. – протянул он, усмехнувшись от происходящего.

На кухне Питера не было всего минут пятнадцать. Всё это время он провёл в ванне, которую услужливо предоставила соседка, подметив то, что нам в любом случае нужно принять душ после дороги, а воды в нашем доме нет.

И сопротивляться не имело никакого смысла. Особенно учитывая то, насколько сильно супергерой испачкался во время возни с генератором.

– Меня она не хочет слушать, но может хоть к тебе прислушается, Питер, – ответила миссис Андерсон, наконец отпуская тарелки. – Объясни своей жене, что в её положении сейчас однозначно по кухне скакать не стоит.

Слова её прозвучали буднично, без малейшего подвоха или попытки влезть не в своё дело, словно иного варианта она попросту не рассматривала.

Для женщины всё было предельно очевидно: мужчина и женщина, которые ожидают ребёнка и живут под одной крышей, однозначно являются полноценной семьёй.

И это заставило меня застыть, чувствуя, как внутри всё сжалось от неловкости, ровным счётом, как и у Питера, рот которого слегка приоткрылся.

Сложно было сказать, что выбило его из колеи больше: факт того, что беременность вскрылась настолько быстро или же то, какое семейное положение она приписала нам.

Но в руки парень взял себя быстрее, чем я.

– О, поверьте, она упрямая, – с усмешкой вдруг сказал Паркер, подойдя чуть ближе. – Но раз уж я вернулся, то давайте я помогу, а ты, Лиз, действительно сядешь и отдохнёшь.

Он произнёс это тоном, не допускающим возражений, что читалось и во взгляде, который тут же стал строже, словно супергерой смотрел не на свою девушку, а на провинившегося ребёнка.

И подобное отношение являлось одним из минусов беременности.

Поначалу такая опека умиляла и даже вызывала улыбку, потому что трудно было спорить с человеком, который искренне хочет уберечь тебя от всего подряд, будь то тяжёлые пакеты или минимальная физическая нагрузка.

В конце концов, кто будет против настойчивого приказа сесть и ничего не делать, пока другие решают вопросы и берут на себя бытовые мелочи.

Только вот уже спустя некоторое время это начинало раздражать сильнее, чем усталость в спине или ноющая тяжесть в ногах, потому что вместе с заботой тебя словно превращали в хрупкий предмет, к которому боялись прикоснуться.

– Пожалуйста, – чуть тише, практически шёпотом, добавил Питер, подойдя вплотную ко мне.

И возражать этому щенячьему взгляду, а также чересчур мягкой интонации было слишком сложно, из-за чего я сдалась без боя, продержав тарелки в руках всего несколько секунд, прежде чем вздохнула, передавая их парню.

Заняв своё место за столом, я молча наблюдала за тем, как Питер возился на кухне вместе с миссис Андерсон. Он неловко, но старательно помогал ей, ставя на стол закуски и поддерживая при этом домашний разговор о дороге из Нью-Йорка сюда, а также погоде в этом году.

Голос старушки звучал спокойно и тепло, будто она разговаривала не с едва знакомым человеком, а каким-то родственником, из-за чего с лица Питера не сходила улыбка, с которой он то и дело посматривал на меня.

И от этой картины я чувствовала, как какое-то приятное умиротворение постепенно разливается внутри меня, снимая остатки напряжения, с которым мы приехали сюда.

– А вы, ребята, как вообще познакомились? – неожиданно спросила миссис Андерсон, ставя передо мной суповую тарелку, из которой поднимался густой, приятно пахнущий пар.

Этот вопрос вернул меня в реальность, из-за чего я несколько раз моргнула, отгоняя лишние мысли, прежде чем смогла сфокусироваться на том, что спросила женщина.

И мой взгляд тут же метнулся к Питеру, который в этот момент ставил две оставшиеся пиалы с супом, на секунду застыв, словно погрузившись в воспоминания.

– Ещё в школе, – с небольшой улыбкой ответила я, замечая, как женщина резко вскинула брови в удивлении. – Питер уже был знаком с Тони к тому моменту, поэтому тот решил отправить меня учиться туда, где «есть свои люди».

В первое время после переезда я довольно часто задавалась вопросом, почему из всех шикарных школ Нью-Йорка Старк решил отправить меня в ту, добираться до которой было довольно проблемно.

В конце концов, в городе полным-полно действительно достойных учебных заведений, в которые меня могли распределить, избавив от необходимости просыпаться ни свет ни заря каждое утро, чтобы не опоздать.

Дело было далеко не в престиже, как и не в том, что наша с Питером школа победила во многих соревнованиях.

Нет, изначальный план Тони как раз-таки заключался в том, чтобы сдружить нас с Паркером, ведь это гарантировало то, что мы будем присматривать друг за другом.

Да и контролировать двух важных для мужчины подростков было гораздо проще, когда они находились вместе большую часть дня. 

– Уж не знаю, насколько он планировал, что мы с Питом сойдёмся в конечном итоге, – протянула я, хмыкнув. – Но много времени нам для этого не понадобилось.

Эти слова заставили Паркера ухмыльнуться, вспоминая то чудесное время.

Время, когда самой серьёзной проблемой казалась разбитая ваза Пеппер, которую Тони отчаянно пытался склеить. Когда на нервы действовали только недалёкие одноклассники, а также противные учителя.

– Такое ещё бывает, оказывается, – с восторгом сказала миссис Андерсон, ставя на стол подогретое в духовке мясо. – Вы молодцы, ребята. Сейчас редко можно встретить тех, кто с молодых лет умеет держаться друг за друга.

Она улыбнулась, будто вспоминая что-то очень далёкое и дорогое, и в этой улыбке сквозила тихая гордость, смешанная с лёгкой усталостью прожитых лет.

Только вот из мыслей этих её вывел Питер. Убедившись, что вся еда была расставлена и больше суетиться не нужно, он аккуратно отодвинул стул и помог женщине сесть, за что она благодарно кивнула и по-домашнему похлопала его по руке, словно одобряя не только вежливость, но и сам факт его присутствия здесь.

– А у остальных из вашей здешней банды как вообще дела? – задала новый вопрос женщина, стоило супергерою сесть за стол, занимая место рядом со мной. – Давненько о них ничего не слышала.

– Почти все перебрались в Нью-Йорк следом за мной, – пожала я плечами, взяв в руки ложку и тут же окунув её в нежный и очень аппетитный суп. – Лиам вон женился в прошлом году.  

И едва я успела договорить, как брови миссис Андерсон поползли вверх с таким искренним изумлением, будто я сообщила ей о конце света.

– Не может быть, что этот оболтус так быстро остепенился! – воскликнула она, из-за чего я не смогла сдержать усмешки. – Неужто за ум взялся?

Перед глазами возник образ друга. На мгновение я представила, как Лиам, узнав, что миссис Андерсон всё ещё помнит его именно таким, только фыркнул бы, закатил глаза и с привычной самоуверенностью заявил, что он всегда был вполне себе взрослым и ответственным, просто никто не хотел этого замечать.

– Что-то вроде того, – кивнула я, наконец пробуя суп, от вкуса и теплоты которого я довольно зажмурилась. – Он скооперировался с остальными ребятами, открыл свою студию. Вы бы его сейчас не узнали.

Из всех моих друзей детства лишь несколько человек успели действительно сильно измениться за прошедшие годы. И почти все из них пережили Щелчок, попав в ряды «счастливчиков», заставших то, что происходило с миром на протяжении двух лет.

И Лиам был одним из них.

– Даже не сомневаюсь в этом, – согласилась миссис Андерсон, прежде чем добавила: – А Сарочка как вообще поживает? Тоже с вами поехала покорять «столицу мира»?

И уже эти слова заставили меня замереть с ложкой у рта, из-за чего горячая жидкость слегка обожгла губы, заставляя болезненно поморщиться. 

Казалось, что меня пронзил электрический разряд, который словно почувствовал и Питер, с опаской посмотревший сначала на меня, а следом на слегка дрожащую в моих пальцах ложку. 

Это сразу подтолкнуло его положить руку мне на колено, аккуратно сжимая его в попытке показать, что я не одна.

Неожиданно, ложка выскользнула из моих пальцев, из-за чего металл противно звякнул по керамике тарелки, вынуждая меня вздрогнуть и поморщиться.

Но этот же звук смог и отрезвить меня, а в моей голове эхом пронёсся один очевидный факт.

Молчать было нельзя.

– Её не стало пару месяцев назад, – каменным голосом отчеканила я, не отрывая свой взгляд от супа.

И в эту же секунду миссис Андерсон шокировано приоткрыла рот, смотря на меня с неверием, словно я сказала какую-то абсолютную дикость, которой просто не могло случиться.

И, действительно, будь этот мир хоть чуточку справедлив, подобного действительно бы не произошло.

Жизнь невинной и столь молодой девушки не была бы отнята.

Она бы не была брошена умирать в пустом переулке, в богом забытой части Нью-Йорка.

Её бы успели спасти.

– Господи... – только и смогла прошептать женщина.

На кухне стало непривычно тихо. Даже часы на стене будто тикали осторожнее, боясь нарушить это хрупкое молчание.

Питер едва заметно придвинулся ближе, а его тёплая и уверенная ладонь переместилась с колена на мою руку, лежащую на столе. И хотя я не посмотрела на него, я всё же сжала пальцы в ответ чуть сильнее, чем хотела того.

– Я... прости, милая, – наконец сказала миссис Андерсон, и в её голосе прозвучала искренняя, неподдельная боль. – Я не хотела...

– Вы не знали о случившемся, поэтому извиняться вам не за что, – перебила я женщину. – Да и, справедливости ради, эту тему стоило бы поднять в любом случае. Вы заслуживаете узнать правду.

Сару миссис Андерсон знала почти так же хорошо, как и меня саму. Она всегда называла нас неразлучниками, учитывая то, что всё детство мы, так или иначе, постоянно были приклеены друг к другу.

Только вот делиться какими-то подробностями случившегося мне определённо не хотелось.

Этой старушке было необязательно знать, что девочка, которую она помнила с того возраста, когда она была ростом ей по колено, умирала у меня на руках.

Как и то, что её убили. Безжалостно застрелили, оставив истекать кровью.

За столом повисло довольно гнетущее молчание.

Миссис Андерсон медленно опустила взгляд в свою тарелку, так и не притронувшись к еде, а затем осторожно перекрестилась, что-то коротко прошептав себе под нос.

И вид женщины, а в особенности её глаза, заставили меня пожалеть, что я решила поделиться этим известием. 

Возможно, мне стоило соврать, как бы отвратительно это не было. Оставить её в неведении, которое наверняка бы не навредило старушке.

Но было бы это справедливо по отношению к Саре?

Да и смогла бы я спокойно сидеть за этим столом, зная, что сделала вид, будто ничего не произошло?

Я сделала ещё один глоток супа, больше из упрямства, чем из голода, тут же почувствовав, как крепче сжалась рука Питера на моей собственной.

А ещё буквально через секунду он подал голос:

– Так как долго вы, получается, знаете Элизабет?

Было очевидно, что он пытается разрядить обстановку, ведь и дальше сидеть в этом унынии было нельзя. Это бы окончательно испортило всё настроение, погрузив в тотальную апатию, выбраться из которой было бы сложно.

И за это я была ему благодарна.

– Ой, ещё с тех пор, как она пешком под стол ходила, – протянула женщина, качнув головой и переведя взгляд на меня. – Помнишь, как пару раз делала домашнее задание на этой кухне?

Мои глаза в секунду округлились, и я тут же осмотрелась вокруг, вспоминая, что такое действительно было. Когда-то очень давно, когда я только начала ходить в школу.

И это воспоминание смогло вернуть слабую улыбку на моё лицо.

– Чёрт, а ведь правда, – ответила я, пускай те моменты из прошлого и были туманными. – Как же давно это всё-таки было...

Сложно сказать, сколько мы сидели вот так, вспоминая все передряги, в которые я умудрялась влезать на глазах миссис Андерсон, о чём она услужливо припоминала, рассказывая в основном Питеру.

И тот с нескрываемым интересом слушал каждую из историй, весело поглядывая на меня, в то время как я лишь шутливо закатывала глаза, мотая головой.

Мне не верилось, что прошло уже столько лет. Некоторые из моментов я помнила настолько отчётливо, будто они случились только вчера, из-за чего мои глаза неизменно лезли на лоб от одного только осознания, как давно это было на самом деле.

И я бы всё отдала, лишь бы вернуться туда хотя бы на денёк, прежде чем вновь погрузиться в повседневность с её кучей проблем и сложностей.

– Может вам хоть соку налить? – посреди разговора спросила миссис Андерсон, когда мы уже расправились с супом, приступив ко второму. – Любите персиковый? Или, может быть, апельсиновый?

По её тону было ясно, что это был тот самый тип вопроса, в котором отказ попросту не предусматривался. Казалось, женщина получала искреннее удовольствие от самой возможности что-нибудь подать, дополнить стол ещё одной деталью, сделать момент чуть уютнее и теплее.

Да и, чего греха таить, промочить горло каким-нибудь фруктовым напитком мне действительно хотелось.

Суп оказался на удивление сытным, из-за чего места на второе практически не оставалось, поэтому я просто-напросто неторопливо ковырялась в тушёных овощах в надежде, что аппетит снова неожиданным образом пробудится.

– Апельсиновый будет в самый раз, – с улыбкой ответила я, и повторять дважды моей соседке было не нужно. – Он же не сильно сладкий?

– Домашний, кисленький, – гордо протянула она, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу из кухни, чтобы отправиться за соком. – Если не хочется такой, то я могу подсла...

– Нет-нет, в самый раз, – тут же отрезала я, замотав головой.

И от этой фразы брови Питера вдруг поползли вверх, а сам он с интересом посмотрел на меня, слегка прищурившись, из-за чего я вопросительно уставилась на него в ответ, не совсем понимая, что именно вызвало такую реакцию.

– Тебе кислого захотелось? – неожиданно прошептал он, наклонившись ко мне так, чтобы только я могла услышать его.

И это заставило меня нахмуриться.

– Да?.. – неуверенно протянула я. – Я же не люблю сладкие соки в принципе...

Эта информация не была новостью для парня. Он не единожды приносил домой фруктовые напитки, ни разу не ошибившись с выбором тех, которые мне нравились.

И именно поэтому подобный вопрос казался странным.

– Точно, – вдруг кивнул Питер, словно неожиданно вспомнил об этом факте.

На секунду он отвернулся, делая вид, что просто смотрит в окно, но от меня не скрылось то, как парень прикусил губу и едва заметно сощурился, будто что-то просчитывал у себя в голове.

Только вот продлилось это недолго, ведь в следующее же мгновение он снова наклонился ко мне.

– Миссис Старк всучила мне с утра большую шоколадку, – заговорщицки прошептал парень, словно говорил о чём-то запретном. – Если вдруг всё же захочется сладкого, то я могу...

– Ты чего добиваешься? – с усмешкой перебила я, покосившись на него. – Почти каждый день пытаешься накормить меня шоколадом. Неужели хочешь, чтобы я раскабанела?

Вопрос потребления сахара обговаривался с врачом ещё в первые недели после выписки из больницы. И, ожидаемо, нам была дана рекомендация свести к минимуму его потребление, однако при сильном желании всё же не лишать себя этой небольшой радости.

И, похоже, Питер воспринял фразу про «лишение радости» слишком буквально, переживая, что я слишком сурова к себе и игнорирую то, чего хочется организму.

– Нет, – он тут же покачал головой, понизив голос. – Я просто прочитал пару статей об этом, вот и...

– Погоди, что ты прочитал? – вновь перебила я парня, поворачиваясь к него корпусом.

Однако в ту же секунду меня вдруг осенило, в чём именно было дело, из-за чего выражение моего лица тут же изменилось, а на губах появилась ухмылка.

– Ты...

– Вот, как будто вашего визита и дожидался, – неожиданно раздался голос миссис Андерсон, не дав мне закончить фразу, а буквально через секунду она появилась на кухне с большой банкой в руках. – Кладезь витаминов!

Увидев женщину, Питер тут же подорвался с места, забирая эту довольно тяжёлую банку из её рук, и тут же поставил на стол, принимаясь открывать её.

Я ещё несколько секунд пристально смотрела на него, продолжая улыбаться, а в голове проскочило одно лишь слово, которое сейчас я могла использовать по отношению к нему.

Болван.

От этих мыслей меня отвлёк довольно яркий запах с выраженной цитрусовой кислинкой, которая щекотала нос и заставляла слюну собираться во рту.

– Самое то для тебя сейчас, Лиззи, – добавила старушка, стоило ей наконец поставить стакан с соком передо мной. – На каком ты уже, получается, месяце?

– Шестом, – внезапно ответил за меня Паркер, возвращаясь на своё место. – Где-то двадцать восьмая неделя.

Столь быстрый и точный ответ действительно смог меня удивить.

Конечно, Питу было известно о том, какой уже по счёту идёт месяц. Но почему-то мне казалось, что, будучи погружённым в работу и собственные дела, он не вникал в детали и точные цифры, которые озвучивал врач. 

И сейчас супергерой доказал обратное, из-за чего внутри меня разлилось приятное тепло.

– Ты молодец, – подметила миссис Андерсон, а её взгляд неожиданно упал на его руку, которой он снова накрыл мою ладонь. – Вы, ребята, друг за друга держитесь какие бы сюрпризы жизнь не подкинула.

А затем, чуть помедлив, добавила:

– И кольца возьмите за привычку надолго не снимать. А если передавливать палец начнёт, так на цепочку повесь, милая.

И вот в очередной раз мы вернулись к той теме, которую я надеялась полностью избежать сегодня за столом. Особенно после того, как она уже успела мельком проскочить в самом начале.

Я отчётливо слышала, как тяжело вздохнул Питер, да и рука его ощутимо напряглась, чуть сильнее сжимая мою.

И я могла поклясться, что он уже хотел было открыть рот, чтобы что-то ответить женщине, возможно намереваясь в очередной раз перевести тему, как это было в начале обеда.

Только вот сейчас я уже опередила его. 

– Мы... мы не расписаны, – в полголоса призналась я, прочистив горло. 

Для многих, особенно людей почётного возраста, подобные заявления были сродни дикости. В их головах просто не мог улечься факт того, что ребёнок может быть рождён вне брака.

Подобное я сама никогда не осуждала, учитывая то, что появилась на свет именно таким образом. Только вот мне всегда казалось, что по стопам матери я не пойду, а мои дети появятся на свет только по прошествии нескольких лет с момента моей свадьбы.

Подобную стратегию я считала самой умной и правильной. Только вот судьба решила иначе и сыграла злую шутку, из-за чего теперь нам приходилось подстраиваться под обстоятельства.

И меньше всего мне хотелось перед кем-либо за это оправдываться.

Даже перед столь светлым и добрым человеком.

– Ну надо же, – протянула старушка, а её взгляд тут же метнулся к Питеру.

В нём не было какого-то заметного осуждения или неодобрения, которые, зачастую, было совсем несложно уловить. Нет, вместо них читался лишь немой вопрос. Что-то из разряда: «Ну и чего ты тянешь?».

И этого было достаточно, чтобы парень виновато опустил глаза на стол, поджимая губы.

Словно это была его вина.

Только вот это было не так, из-за чего внутри меня вдруг пробудилось чувство несправедливости, а также желание выгородить Питера.

– Я не хочу играть свадьбу, будучи беременной, – поспешила пояснить я, понимая, о чём могла подумать миссис Андерсон. – Это моя принципиальная позиция. 

Выйти замуж «по залёту» всегда было одним из моих страхов. Не из-за стыда или чьего-то осуждения, а просто потому, что мне хотелось, чтобы этот день был про выбор, а не про необходимость.

Про радость и спокойствие, а не про спешку и оглядку на обстоятельства.

Не появись в нашей жизни этой новой переменной в виде беременности, никто бы даже не думал подгонять нас или действовать на нервы вопросами про то, когда мы собираемся пойти под венец.

И меньше всего мне хотелось, чтобы Пит пошёл на поводу у этих требований, решив действовать так, как должен, а не так, как ему велит сердце.

– А ты, Питер, – неожиданно сказала миссис Андерсон, продолжая смотреть на парня, – согласен с этой позицией?

И с ответом супергерой не торопился.

Паркер медленно поднял взгляд от стола, словно собирался с мыслями, и посмотрел на меня, из-за чего я тут же чуть сильнее сжала его ладонь, давая понять, что не отступаю от сказанного.

– Это её желание, – наконец произнёс Пит, не отрывая от меня взгляда. – И я его уважаю.

Голос парня был уверенным и достаточно твёрдым, словно он говорил что-то само собой разумеющееся. Только вот было в нём и нечто ещё, что ставило под сомнение то, насколько искренними всё же были его слова.

И глаза, которые всегда были для меня самым честным отражением его мыслей и чувств, лишь усиливали это ощущение. В них отчётливо читалось то, что с этим решением Питер всё же был согласен не до конца.

Но и как-то возражать, прекрасно понимая, что это заставит меня нервничать, он не собирался. 

– Ну что ж, – всё же ответила миссис Андерсон, смягчаясь. – Значит, так тому и быть.

Она тут же отвела взгляд, сделав несколько глотков сока, и поспешила добавить:

– Главное, что вы вместе. А штамп... он и не удержит, и не сблизит, если между людьми пусто.

В ответ на это я молча кивнула, соглашаясь со сказанным женщиной.

И как же я была благодарна, что и дальше эту тему она развивать не стала, позволяя нам самим принять решение, не осуждая и не навязывая своё мнение.

Мы продолжили есть, и разговор постепенно свернул в более спокойное, почти медитативное русло.

Миссис Андерсон рассказывала о своей семье, о правнуках, которые появились у неё пару лет назад, о том, как быстро растут дети и как незаметно меняется жизнь, стоит лишь на секунду отвлечься.

И всё было абсолютно чудесно, только вот в какой-то момент моё внимание зацепил тот факт, что Питер внезапно стал подозрительно тихим и задумчивым.

В нём будто дёрнули незримый рычаг, переключивший его из привычного режима лёгкой болтовни и осторожных шуток в сосредоточенную, замкнутую тишину.

Конечно, он по-прежнему улыбался, отвечал на вопросы и участвовал в разговоре, но делал это словно на автомате, а взгляд его всё чаще ускользал в сторону, будто мысли давно были не здесь, а где-то далеко впереди, за пределами этой кухни.

Сложно было сказать, что именно вызвало эту резкую смену настроения. Но не заметить её было просто невозможно, только вот дёргать его прямо за столом мне не хотелось.

Разрываясь между разговором с миссис Андерсон и мыслями о состоянии Паркера, я совершенно не заметила, как за окном начало темнеть.

С приходом октября солнце начало садиться ощутимо раньше, да и пасмурность только усугубляла это. Серый свет за окном постепенно сменялся синеватой сумеречной тенью, мягко наползающей на кухню, и только тёплое освещение над столом удерживало внутри ощущение уюта и защищённости.

День выдался не самым простым в эмоциональном плане, да и дорога, чего греха таить, успела основательно вымотать. Усталость подкрадывалась незаметно, проявляясь в тяжести век, а также небольшой болью в глазах.

Именно это и стало сигналом для нас, что пора бы сворачиваться и перемещаться обратно в холодный и тёмный дом, который нам предстояло подготовить к ночи.

С трудом, но всё же убедив миссис Андерсон позволить мне помочь с уборкой, мы быстро распределили роли.

Питер, прихватив куртку, отправился обратно в наш дом, чтобы продолжить разбираться с электричеством и отоплением, ну а мы с женщиной остались на кухне, убирая со стола и складывая посуду в раковину.

Разговоры к этому моменту уже практически сошли на минимум. Словно мы исчерпали какой-то заранее установленный запас тем, а также слов, из-за чего теперь просто наслаждались тихонько играющей из гостиной музыки граммофона, который старушка успела включить между делом. 

И молчание длилось ровно до тех пор, пока она вдруг не посмотрела в окно, на секунду замерев.

– Надеюсь, я не сказала ничего такого, что могло задеть Питера, – довольно внезапно сказала миссис Андерсон, словно эта мысль только-только настигла её.

А это означало, что не только я заметила то, как переменился в один момент парень. 

– Вы не подумайте, что я пытаюсь влезть в... – хотела было добавить женщина, закончив домывать последнюю тарелку и тут же передав её мне для дальнейшей сушки полотенцем, только вот закончить эту фразу я ей не дала.

– Всё в порядке, – замотала я головой, не желая мусолить это сейчас, когда и сама не особо понимала, что конкретно происходит. – Правда. Вы даже не представляете, насколько я... мы благодарны вам за этот приём. Да и вообще за встречу, миссис Андерсон.

Я аккуратно поставила тарелку на полку и лишь тогда подняла на женщину взгляд.

В этих словах не было вежливой формальности или попытки сгладить неловкость. Я действительно искренне была рада, что нам довелось пересечься и провести время вместе.

Именно этот обед, перетекающий в ужин, показал мне, что погружение в прошлое может быть приятным и не вызывать одну лишь боль.

Женщина внимательно посмотрела на меня, чуть прищурившись, словно взвешивая услышанное, а затем уголки её губ тронула мягкая, усталая улыбка.

– Мне приятно это слышать, милая, – сказала она негромко. – Если хочешь, можешь тоже сходить в душ. А завтра обязательно забегайте на завтрак. 

«Мы однозначно должны будем сделать ей какой-нибудь подарок», – тут же пронеслось у меня в голове, а улыбка стала чуть шире.

Убедившись, что кухня была чистой и больше моя помощь не нужна, я воспользовалась предложением миссис Андерсон, приняв быстрый и освежающий душ. Тёплая вода стекала по плечам, смывая усталость и напряжение, которые я даже не до конца осознавала, пока они не начали отступать.

И всё же, стоя под струями, я не могла избавиться от навязчивого чувства неловкости. Отсутствие воды в нашем доме означало, что подобные визиты неизбежно станут регулярными, и мысль об этом отзывалась внутри неприятными уколами совести.

Одно дело просто принять помощь однажды, в момент крайней необходимости, и совсем другое постепенно превращать чужую доброту в привычку, словно она нам чем-то обязана.

И это наводило на мысль, что на неделю мы здесь определённо не станем задерживаться.

Закончив эти короткие водные процедуры, я аккуратно привела себя в порядок и, поблагодарив хозяйку, пожелала ей хорошего вечера, снова выходя в холод улицы.

Солнце ещё не успело сесть окончательно, однако сумерки уже начали сгущаться между домами, делая знакомую улицу более тёмной и некомфортной.

Я плотнее запахнула пальто, глубоко вдохнув сырой октябрьский воздух, в котором смешались запахи мокрой листвы и дымка из труб соседних зданий.

Свет в окнах дома миссис Андерсон мягко желтел за моей спиной, будто не хотел отпускать, и на мгновение мне даже захотелось обернуться и постоять ещё секунду в этом тепле. Но впереди ждал наш тёмный, холодный и требующий внимания, а вместе с ним и сил дом.

И я сомневалась, что у нас с Питером они найдутся сегодня.

Я направилась по дорожке прямиком к крыльцу, стараясь не задерживаться на улице слишком долго, что грозило мне в лучшем случае противной простудой, которая сейчас будет уж совсем не к месту.

Судя по тому, насколько мрачным выглядело само здание и как глухо чернели окна, разобраться с генератором у Питера пока так и не вышло. И либо он застрял с ним дольше, чем рассчитывал, либо всё же решил отложить это на утро, когда голова будет свежей.

В любом случае, отсутствие электричества сейчас было не самой большой проблемой. В конце концов, у нас с собой были повербанки, которые не дадут телефонам разрядиться в ноль, да и ночью свет не сказать, что был сильно нужен.

Чего не сказать про отсутствие отопления.

Входную дверь Питер предусмотрительно не замыкал, помня о том, что единственная связка ключей находилась у него, благодаря чему я беспрепятственно зашла внутрь, чуть сильнее укутываясь в пальто.

Прихожая снова встретила меня темнотой и холодом, от которых по коже пробежались мурашки, вынуждая меня поморщиться.  Было как-то особенно глухо, воздух казался неподвижным и тяжёлым, а тишина такой плотной, что в ушах начинало звенеть.

– Питер? – негромко окликнула я парня, больше из желания разрядить это странное ощущение, чем из реальной необходимости.

Только вот никакого ответа не последовало.

Я замерла и прислушалась в надежде уловить хоть какое-то движение или хотя бы приглушённый голос, но тишина лишь стала ощутимее.

Мысль о том, что он всё же мог снова спуститься в подвал, чтобы продолжить битву с генератором, возникла почти сразу и показалась наиболее логичной.

Однако стоило мне сделать пару шагов вперёд, как это объяснение дало трещину. Его куртка аккуратно лежала в прихожей, а совсем рядом, на тумбочке, покоились ключи.

Я ещё не спускалась вниз, однако делать это было необязательно, чтобы представить, насколько там холодно и сыро, что не позволило бы долго проработать, не накинув на плечи верхнюю одежду.

А даже, если Пит и решил протестировать свою устойчивость к холоду, то ключи он бы наверняка не бросил вот так, без присмотра, так ещё и в открытом доме.

Эта мысль заставила меня шумно выдохнуть, чувствуя, как растёт внутреннее напряжение.

Я сделала ещё пару осторожных шагов вперёд, почти инстинктивно двигаясь на источник едва заметного, рассеянного свечения, которое пробивалось из гостиной, не вписываясь в общую картину темноты и холода дома.

И стоило мне заглянуть внутрь, как мои глаза слегка округлились.

Камин уже был разожжён. Огонь тихо потрескивал, отражаясь в стекле и отбрасывая живые, неровные тени на стены, а по периметру комнаты горели свечи, расставленные аккуратно и явно не наспех, что создавало ровное, уютное освещение, которое неожиданно делало гостиную почти домашней.

Такой, какой я её помнила.

Тепло от огня ещё не успело полноценно прогреть воздух, но оно уже немного ощущалось кожей, а запах дров смешивался с лёгким восковым ароматом свечей.

Вот только Питера здесь не было.

Я замерла на пороге, оглядываясь по сторонам, словно он мог появиться из-за кресла или из-за дивана в любую секунду, но этого, конечно же, не происходило.

Тяжело вздохнув, я тихонько чертыхнулась себе под нос и обернулась назад, в попытке понять, куда он мог деться. И предположение в ту же секунду всплыло в моей голове, заставив резко поднять голову вверх.

Ну конечно.

Подниматься на второй этаж было тревожно. Ещё несколько часов назад я повторяла себе, что не стоит делать это в одиночку, но теперь любопытство Питера всё же поставило меня перед фактом, что это было необходимо. 

Лестница тихо скрипнула под ногой, и я невольно замерла, опасаясь, что дерево могло прогнить, из-за чего она просто-напросто не выдержит моего веса.

Но этого, к счастью, не произошло.

Я осторожно выдохнула и сделала следующий шаг уже увереннее, прислушиваясь к каждому звуку и к собственным движениям. Скрип сопровождал почти на каждой ступени, тянулся за мной, заставляя то и дело морщиться от этого неприятного звука.

И уже через несколько секунд меня встретил мрачный второй этаж.

Здесь было холоднее. Воздух был застоявшийся, пропитанный запахом старого дерева и пыли, из-за чего я едва сдержала кашель.

Первой на глаза попалась дверь, ведущая в комнату родителей, которую я закрыла пять лет назад, запирая там воспоминания и часть боли со скорбью.

Ещё несколько секунд я сверлила её взглядом, прежде чем всё же заставила себя отвернуться, направляя всё своё внимание на дальнюю часть коридора, а именно на уже приоткрытую дверь моей комнаты.

Я подошла ближе, почти бесшумно, и остановилась у порога, внимательно прислушиваясь. Только вот никаких звуков изнутри не доносилось, из-за чего я вновь нахмурилась.

Осторожно толкнув дверь, я позволила ей распахнуться ещё на несколько сантиметров, а петли тут же отозвались недовольным скрипом, и этот звук резанул по нервам сильнее, чем хотелось бы.

Питер сидел на краю моей старой кровати, а его спина была повёрнута к двери, из-за чего я не могла увидеть лицо парня в полумраке комнаты.

Но что мне удалось заметить, стоило мне зайти в помещение и слегка отойти в сторону, так это то, что в его руках была моя старая фотография, которую я по какой-то причине не забрала с собой.

Пит внимательно смотрел на неё, витая в мыслях, из-за чего, судя по всему, и не услышал ни как я зашла в дом, ни как оказалась на втором этаже.

Комната выглядела странно. Вроде так же, как я её оставила, но в то же время совершенно иначе. Будто пять лет назад она принадлежала не мне, а какому-то абсолютно другому человеку.

Как и в прошлый раз, здесь всё так же царил беспорядок, который я убирать не стала, будучи сфокусированной на сборе самых нужных вещей. Оставленная одежда всё ещё лежала на стуле, учебники были свалены в углу, а на письменном столе так и остались какие-то старые записи.

Несколько плакатов отклеились либо на половину, либо полностью, но большая их часть продолжала надёжно висеть на стенах, делая комнату менее пустой и унылой.

– Ну как тебе обитель моих подростковых пороков? – наконец подала я голос, нарушая тишину.

Это заставило Питера слегка вздрогнуть, будто он вынырнул из глубоких мыслей, и резко повернуть голову в мою сторону. Фотография в его руках дрогнула, но он не выпустил её, а лишь крепче сжал пальцы.

Парню потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно вернуться в реальность и переварить заданный мною вопрос, после чего он хмыкнул, улыбнувшись, и снова окинул взглядом комнату.

– Очень даже в твоём стиле, – ответил он, привставая с кровати. – Примерно такой я и представлял её.

Моя комната в штабе, в которой Питер провёл немало времени в своё время, довольно сильно отличалась от этой. Она была очень светлой и просторной, из-за чего марать стены большим количеством каких-то постеров мне не хотелось.

И только переехав в домик у озера, я позволила себе вернуться к «старому» стилю. Только менее хаотичному и импульсивному, как это было здесь.

– Надеялся найти тут на тебя каких-нибудь компроматов, пока ты не видишь, – усмехнувшись, добавил он.

Я фыркнула, медленно проходя вглубь комнаты и направляясь к столу, тут же аккуратно проводя рукой по куче каких-то школьных бумажек, задания на которых так и не были выполнены.

– Максимум, что можно где-то здесь найти – мой старенький личный дневник, – протянула я, окидывая взглядом задвинутые в стол ящики. – Но вряд ли тебе захочется читать мои детские рассуждения о том, что в пятом классе мне приглянулся какой-то пацан из параллели.

Эти слова заставили Питера тихонько засмеяться и подойти чуть ближе, остановившись в паре шагов от меня. Он аккуратно положил фотографию обратно на стол, словно боялся повредить её, разрушив частичку памяти.

Памяти об обнимающих нас с мамой бабушке и дедушке, что и было запечатлено на этом снимке.

– О, так я не первая твоя влюблённость? – протянул Питер, и даже не видя его лицо я могла почувствовать то, как на его губах появилась ухмылка.

– Боюсь тебя разочаровать, – пожала я плечами, отвечая той же интонацией, что и парень. – Встреться мы в том возрасте, у тебя была бы очень серьёзная конкуренция.

Воспоминания о всей той драме, которую мы ежедневно проживали в средней школе с друзьями, заставили мои губы растянуться в широкой улыбке.

Сейчас я уже даже не вспомню лиц всех тех ребят, по отношению к которым испытывала довольно сильную для того возраста симпатию. А ведь тогда, когда что-то с ними, в конечном итоге, не клеилось, мне казалось, что хуже я себя чувствовать уже не смогу.

– Получается, в одиннадцатом классе мне просто повезло не иметь достойных оппонентов? – хмыкнул Питер, подхватывая эту игру.

– Вам, мистер Паркер, повезло иметь какую-то необъяснимую способность очаровывать меня, – мягко парировала я, наконец оборачиваясь и прислоняясь к столу, оказавшемуся позади меня.

В ответ на это Пит лишь усмехнулся, только вот на его лице вдруг появилось какое-то печальное выражение, заставившее меня слегка наклонить голову вбок.

Было видно, что его действительно что-то сильно беспокоило. И касалось это не только сегодняшнего дня, а последних недель в целом.

Ну а прошедший ужин у миссис Андерсон словно стал катализатором. И игнорировать это я не могла, понимая, что ни к чему хорошему это просто-напросто не приведёт.

– Что тебя так задело за столом, Пит? – внезапно спросила я полушёпотом. 

Этот вопрос застал его врасплох, вынуждая удивлённо вскинуть брови, словно супергерой не ожидал столь резкого перехода с довольно игривого настроения к серьёзности.

Да и, чего греха таить, эта внезапная прямолинейность удивила и меня саму в том числе.

– О чём ты? – как ни в чём не бывало уточнил Питер, по всей видимости решив построить дурака.

И это раздражало.

Чертовски сильно раздражало.

– Ты знаешь, о чём я, – цокнув языком, ответила я, не отводя от него взгляда. – Не я одна заметила это, Питер. Миссис Андерсон переживает, что сказала что-то не то, а я искренне не понимаю...

– Ничего подобного, – тут же отрезал он, не дав мне договорить. – Бога ради, Лиз, не накручивай себя.

В попытке смягчить меня, Пит аккуратно положил руки мне на плечи, чуть наклонившись, чтобы смотреть мне прямиком в глаза.

Только вот не сказать, что это сработало.

– Я в полном порядке, – продолжил парень. – Просто нужно было решать, как утеплять дом перед ночью, вот я и погряз в мыслях. Всего-то.

Эти слова звучали логично, спору нет. И, возможно, я бы поверила парню, если бы не постоянное ощущение того, что мне недоговаривают, которое преследовало меня уже довольно длительное время.

Раньше мне казалось, что я просто ищу проблемы там, где их нет. Что во мне говорят пережитая травма, а также обманутое однажды доверие, вынуждающие меня везде искать какой-то подвох.

Именно по этой причине я и побаивалась завести полноценный разговор, потребовав ответов на волнующие меня вопросы. Но время шло и с каждым днём я всё больше начинала осознавать, что дело было не во мне.

И сегодня это достигло своеобразной точки кипения.

– Всего-то, – повторила я его слова, раздражённо усмехнувшись. – Как я понимаю, насчёт вашего с Недом странного поведения я тоже накручиваю себя, да?

Не нужно было обладать сверхчеловеческим зрением, чтобы заметить, как в секунду переменилось лицо Паркера, стоило ему услышать это. 

Он замер, а в его глазах блеснул какой-то странный огонёк, однако руки с моих плеч супергерой не убрал. Но и отвечать что-либо он тоже не стал, понимая, что сейчас враньё сделает только хуже.

Порой я могла быть наивной и не сразу подмечать те или иные детали. Но в этом вопросе я была абсолютно уверена, что моя интуиция меня не подводит.

– Вот у тебя нет чувства дежавю? – продолжила я, слегка сощурившись. – Будто мы через подобное уже проходили не так давно? 

Неожиданно Питер вздрогнул, без каких-либо дополнительных пояснений понимания, о чём конкретно шла речь.

И от этих далеко не самых приятных воспоминаний об одном из худших периодов в наших отношениях, после которого абсолютно всё пошло под откос, он болезненно поморщился.

– Меня вот это ощущение отказывается покидать, – замотала я головой. – И я понять не могу, связано это как-то с тем чёртовым Гоблином. Или вы влезли во что-то другое. А может быть дело вообще во мне?

Подобный водоворот мыслей запускался стабильно каждый день на протяжении последних нескольких недель.

Я прекрасно помнила наш с ним разговор в день похорон Хэппи и Мэй. Тогда супергерой отчётливо дал понять, что не отступит и не успокоится до тех пор, пока не заставит этого урода заплатить за то, что он сделал.

Но первичное расследование, которое организовал Пит, быстро зашло в тупик, из-за чего у парня началась апатия, которая и стала одной из причин его отстранения от патрулей на какое-то время.

Этим он успел поделиться на одном из сеансов терапии, найдя в себе силы, чтобы открыться. А это, в свою очередь, стало хорошим примером для меня, подарив своеобразную точку опоры.

Мы стали командой, работали сообща, пытаясь выбраться из того болота, в котором оба оказались. И в то время, пока у меня получалось добиваться достойных результатов, борясь с внутренними демонами, Пит словно решил плыть по течению, позволяя гневу и дальше пожирать его изнутри.

И ни к чему хорошему это не вело.

– Погоди, а ты-то тут причём? – растерянно моргнув, спросил Паркер, довольно резко вернувшись в реальность от сказанной мною фразы. – Почему ты вообще подумала, что дело может быть в...

– А как иначе, если мне только и остаётся, что гадать, в чём кроется истинная причина, – не сдержалась я, слегка отталкивая парня от себя, создавая тем самым пространство, которое сейчас было очень необходимо. – Ты странно себя ведёшь, всегда находишь причины пропустить наш парный сеанс у Хэзер, но стоит мне хотя бы отдалённо подвести к этому разговор и выразить своё смятение, как ты сразу говоришь, чтобы я себя не накручивала.

Эти слова заставили Питера прикрыть глаза, тихонько выругавшись себе под нос.

Возможно, он не до конца понимал, как всё происходящее выглядит со стороны. И, быть может, я действительно всё это время накручивала себя, не понимая, что эти эмоциональный качели супергероя были просто вызваны непроработанной травмой.

Но подобные вещи, а особенно после всего случившегося, стоит проговаривать в слух, чего мы оба не делали.

И вина за это лежала в том числе и на мне, что отрицать я не собиралась.

– Если ты не хочешь говорить об этом, я не буду тебя принуждать, – подвела я итог, едва сдерживая дрожь, прокатывавшуюся по моему телу от холода и переизбытка эмоций. – Просто не нужно при этом делать вид, что всё в порядке и это я что-то выдумываю.

А затем, выдержав лишь секундную паузу, добавила:

– Я пойду вниз. Мне нужно согреться.

И, не дожидаясь какой-либо реакции, я развернулась на пятках, быстро зашагав к выходу и прикрыв следом за собой дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем хотелось бы, будто ставя точку в этом недоразговоре.

Желание заглядывать в родительскую комнату полностью улетучилось вместе с хорошим настроением, которое преобладало последние несколько часов, из-за чего я буквально пролетела мимо неё, даже не взглянув на дверь.

Ещё больше трепать себе сегодня нервы мне не хотелось, да и лимит стресса уже был исчерпан, поэтому единственное, чего мне сейчас хотелось – переодеться, сесть у камина и выдохнуть, собирая все мысли в кучку перед сном.

В гостиной, в сравнении с другой частью дома, стало ощутимо теплее. Конечно, до идеала было ещё очень далеко, но сейчас я уже хотя бы могла позволить себе снять пальто, бросив его на один из стульев.

Спать здесь в обычных пижамах, даже с наличием камина, было бы просто невыносимо, поэтому одежду мы предусмотрительно брали утеплённую, прекрасно понимая, что полноценного отопления нам не видать. 

Порывшись в сумке с вещами, мною было принято решение натянуть на себя мягкий бежевый свитер, а также чёрные леггинсы, утеплённые внутри флисом.

Закончив переодеваться, я провела руками по воротнику, подтягивая его чуть выше, и только тогда позволила себе сесть в кресло у камина, подтянув ноги под себя.

За то время, что Питер находился здесь, он успел разобраться не только с огнём да свечами, но и с мебелью. Диван, к нашему счастью, был раскладным, поэтому парень воспользовался этим, разложив его и набросив сверху тёплый и очень уютный плед, привезённый из дома, а также несколько подушек, которые притащил из моей комнаты. 

Я заняла кресло, предварительно подняв с него здешнее покрывало, в которое тут же плотно укуталась, ощущая, как слегка шершавая ткань мгновенно удерживала тепло. 

Огонь потрескивал негромко и неровно, время от времени выбрасывая искры, и в этом звуке было что-то успокаивающее, почти убаюкивающее. Но атмосферу эту портили мысли, которые упрямо не желали подчиняться этой иллюзии уюта.

Я уставилась в огонь, позволяя взгляду расфокусироваться. День выдался воистину непростым, отправив меня на самый настоящий аттракцион эмоций, которые сменяли друг друга раньше, чем я успевала это осознать.

Вот и сейчас я не заметила, как раздражение вдруг сместила странная, вязкая грусть, оседающая где-то под рёбрами и заставляющая дышать чуть глубже, чем обычно.

Она не накрывала резко, не душила, а растекалась медленно, словно тёплый воск, из-за чего я слегка скривилась и вздрогнула, словно моё тело пыталось сбросить это чувство с меня.

И в этот момент я поймала себя на мысли, что успела безумно соскучиться по Пеппер, а вместе с ней по Морган и Экстону, чьих голосов очень не хватало, чтобы разбавить противную тишину и мрачность этого места.

Где-то наверху поскрипывали половицы, дом жил своей медленной, старой жизнью, из-за чего периодически, волей не волей, по коже пробегали мурашки от того, насколько жутко это было.

Потерявшись в мыслях, я на некоторое время выпала из реальности, продолжая неподвижно наблюдать за пляшущим в камине пламенем, как вдруг почувствовала едва заметное движение воздуха за спиной.

Оборачиваться я не стала. Мой взгляд оставался сфокусирован на огне, движение которого было для меня медитативным. И эта идиллия не нарушалась ещё несколько минут, однако долго это продолжаться не могло.

– Прости, – в полголоса произнёс Питер, а его руки легли на спинку кресла, около моей головы. – Я не очень хорошо учусь на своих же ошибках.

Эта фраза заставила меня еле слышно хмыкнуть, делая тяжёлый вздох.

Внутри вдруг возникло секундное желание бросить какой-нибудь язвительный комментарий, но я вовремя успела прикусить язык, понимая, что сейчас было далеко не подходящее для этого время.

– Я не врал насчёт форс-мажоров на работе, когда пропускал терапию, – продолжил он, сразу решив зайти с козырей. – Но я никогда не рассказывал, из-за чего они случались.

На мгновение я застыла, чувствуя, как медленно поползли к переносице мои брови. Однако я всё же удержала себя от того, чтобы повернуться к парню, чувствуя, как тот чуть наклонился вперёд, как бы нависая надо мной.

Питер говорил неспешно, очень размеренно, то ли собираясь с мыслями, то ли просто давая мне возможность осмыслить каждую сказанную им фразу, прежде чем он продолжит.

– Я не брал никаких дополнительных часов, – признался супергерой. – На самом деле мне нужно было отрабатывать штрафы и пропущенные или испорченные заказы из-за... ты понимаешь, из-за чего. 

И этой фразой ему удалось пролить свет на один из вопросов, который долгое время не давал мне покоя.

Одной из вечных отмазок Паркера являлось то, что он вынужден брать дополнительные часы, чтобы закрыть те дни, в которые ему приходится ходить в университет, или же чтобы просто заработать лишний цент.

И если поначалу всё выглядело довольно прозрачно и логично, то со временем количество переработок, выходивших у Пита в неделю, начало откровенно смущать меня.

А сверху на это накладывалось ещё и то, что толковых денег тот всё равно не получал.

И теперь всё становилось на свои места.

– То-есть ты всё-таки врал? – констатировала я, не сдержав грустной усмешки.

Старые ошибки его действительно ничему не учили.

– Да, – без обиняков ответил Паркер, из-за чего я на секунду прикрыла глаза. – Мне казалось, что я смогу прийти к какому-то балансу, избежав необходимости признаваться в том, какой отвратительный из меня выходит сотрудник.

А затем, выдержав секундную паузу, он внезапно хмыкнул, добавив:

– Но пришёл я только к увольнению.

И уже эти слова заставили меня слегка округлить глаза, довольно резко повернувшись к Питеру, из-за чего я чуть не ударилась лбом о его подбородок.

Буквально вчера парень говорил, что не может потерять эту работу. И я была уверена в том, что она действительно важна для него, в чём не сомневалась даже сейчас, узнав определённые подробности.

Именно поэтому удивление, а также секундная жалость смогли перекрыть все остальные эмоции.

– Мистер Азиз уволил тебя? – шокировано протянула я и тут же подняла взгляд, ловя его глаза.

И в этот же момент его лицо перекосилось в какой-то странной гримасе, которая смутила меня ещё больше, заставив слегка отстраниться назад в ожидании, что ещё он может сбросить на меня. 

– Не мистер Азиз, – ответил он, криво улыбнувшись, словно эта улыбка должна была смягчить удар. – Мистер Манджини.

Я растеряно моргнула, продолжая пристально смотреть на супергероя в попытке вспомнить хотя бы один раз, когда он произносил эту фамилию.

И не сказать, что я преуспела в этом.

– Какой ещё мистер Манджини? – потеряно произнесла я. – Это...

– Мой четвёртый работодатель, – закончил за меня Питер, тем самым окончательно запутав меня. 

В моей голове тут же запустились математические процессы в попытке понять, о чём вообще шла речь.

Я отчётливо помнила, как он рассказывал о смене работы. О том, что нашёл вариант и с оплатой чуть лучше, и с более внятными условиями.

Тогда это сделало бы этого мистера Манджини вторым.

Но никак не четвёртым.

– Я не хотел расстраивать тебя, – негромко произнёс Паркер после недолгой паузы. – И ещё меньше я хотел выглядеть в твоих глазах полным неудачником, которого прут с каждой работы, на которую он устраивается.

И уже эти слова смогли немного привести меня в чувство, из-за чего медленно втянула воздух через нос, чувствуя, как напряжение собирается где-то в груди, а затем так же медленно поднялась с кресла, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

Мне было сложно поверить в то, что в его жизни успело случиться столько всего, о чём я совершенно не знала. Да даже малейшего понятия не имела, всё это время думая, что он получил относительно стабильную работу, которая его устроила.

А реальность была абсолютно другой.

– Ты не хотел выглядеть в моих глазах неудачником? – медленно повторила я слова парня, всё ещё пытаясь осмыслить услышанное. – Паркер... я сейчас отчаянно борюсь с желанием швырнуть тебе в голову что-нибудь тяжёлое.

Я видела, как он на мгновение замер, не сразу осознав, шучу я или говорю всерьёз. Но, думаю, моё выражение лица лучше всего отвечало на этот вопрос.

– Каким к чёрту неудачником? – всплеснула я руками, высвобождаясь от пледа. – Ты думаешь, я бы не поняла, почему...

– Я испугался, – перебил он меня тихо, но так внезапно, что я осеклась на полуслове.

Питер не сразу перевёл на меня взгляд. Несколько секунд он смотрел куда-то мимо, словно собираясь с силами.

Будто каждое следующее слово требовало от него отдельного усилия.

– Испугался того, что ты посмотришь на меня и поймёшь, что я не справляюсь, – продолжил он уже глухо. – В конце концов, вам с ребёнком нужна стабильность и надёжная опора. А я раз за разом доказываю, что у меня даже с обычной работой всё летит к чёрту.

Эти слова больно резанули.

Я не могла поверить в то, что за этот не самый большой промежуток времени Питер успел так сильно накрутить себя, из-за чего сейчас был банально несправедлив по отношению к самому себе.

Но перебивать его я не стала.

– Вот я и боялся, что ты пожалеешь, – добавил Паркер полушёпотом. – Что однажды проснёшься и поймёшь, что совершила ошибку, решив строить семью именно со мной.

Подобный страх уже всплывал между нами раньше, в первое время после выписки, когда мы впервые по-настоящему, без попыток смягчить углы, обсудили беременность и всё, что она за собой влечёт.

Тогда Пит, сбивчиво подбирая слова, говорил о будущем, в котором он может оказаться недостаточным. Не из-за отсутствия желания или чувств, а из-за постоянного ощущения, будто он не поспевает за собственной жизнью, в которой ему приходилось умещать две абсолютно разных стороны.

Тогда мне удалось его успокоить. По крайней мере, мне так казалось.

Но сейчас я отчётливо видела, что всё это время эти чувства и сомнения продолжали кипеть в нём.

– И каждый раз, когда я пытаюсь взять себя в руки и расставить приоритеты, о которых мне все говорят, я неизбежно возвращаюсь в тот проклятый день, – сквозь стиснутые зубы прошипел Питер, и от меня не скрылось то, как сжались его кулаки. – Я не смогу нормально спать и функционировать, зная, что где-то там строит свои козни этот урод. Что он избежал наказания за то, что сделал.

Он говорил тихо, но в этом полушёпоте было столько напряжения, что воздух между нами словно сгустился, стал тяжёлым и неподатливым, будто его можно было потрогать руками.

Ненависть продолжала бурлить в супергерое так же сильно, как и в первые дни после терактов. Она не стихла, а лишь притаилась, из-за чего заметить её можно было только в подобные моменты, когда Пит давал волю эмоциям и решал открыться.

И мне хотелось злиться на него. За очередную ложь, которой он кормил меня довольно длительный промежуток времени, за молчание о том, что имело значение не только для него одного.

Но, глядя на Питера сейчас, я понимала, что он не выбирал это сознательно. Подобное стало для него чем-то автоматическим, почти инстинктивным.

И тот факт, что он всё же решил поделиться этим до того, как информация дошла до меня от других, немного смягчал ситуацию.

– Так вам всё же удалось что-то узнать? – спросила я, подходя чуть ближе к виновато опустившему голову Питеру. – Касательно этого... Гоблина.

Этот псевдоним, которым мы окрестили человека, стоявшего за всем произошедшим, резал слух каждый раз, стоило его произнести. И я понимала, какой ужас творится у супергероя внутри, если даже у меня от одного этого слова поднималась какая-то необъяснимая волна ненависти.

Вот и сейчас от меня не скрылось то, как заходили желваки на челюсти Паркера, стоило мне упомянуть этого урода.

– Мы копаем под Скорпиона, – выдержав небольшую паузу, пояснил он. – Кем бы не был его босс, у него слишком умело получилось запутать следы и создать многослойную схему, в которой просто невозможно выйти на него напрямую. 

«О, это я прекрасно знаю», – тут же пронеслось у меня в голове.

Абсолютно все детали расследования в Старк Индастриз не были мне известны. Но даже того, что я знала, уже было достаточно, чтобы в полной мере осознать, с кем мы имели дело.

И самое обидное заключалось в том, что проблема бы не разрослась до таких масштабов, если бы не халатность части сотрудников компании, из-за которой доводы стороны обвинения только сильнее подкреплялись.

Перед закрытием квартала, которое традиционно приходилось на конец июня, небольшие ошибки в документации не считались чем-то из ряда вон выходящим, будь то пропущенная дата, неверно проставленный код, неточности в вычислениях или несвоевременно обновлённый отчёт. По отдельности такие промахи не играли значительной роли и чаще всего исправлялись без лишнего шума.

Только вот в этот раз это сыграло ужаснейшую шутку, так удачно совпав с фактом нахождения на базах Кувалды оборудования, которое по спецификациям, а также серийным номерам принадлежало именно Старк Индастриз.

И уже на это просто чудесно накладывались пробелы в части бумаг, а также непонятные документы, которые всплыли вообще непонятно откуда и не имели чёткой истории происхождения.

Первым и самым логичным выводом было то, что вина лежит на подрядчиках и компаниях, с которыми были заключены договоры и которые покупали это самое оборудование.

Формально именно у них была возможность перепродать часть технологий и просто закрыть глаза, наивно рассчитывая, что это останется незамеченным.

В конце концов, нечто похожее уже происходило в прошлом, только с оружием, которое попадало в руки террористов.

Только вот проблема заключалась в том, что ничего подобного партнёры и закупщики не делали.

Все поставки, произведённые Старк Индастриз, всё ещё находились там, где и должны были находиться. Склады сходились с инвентаризацией, акты приёма и передачи подтверждались подписями и камерами, логистика не давала сбоев, маршруты были выверены, а серийные номера сходились до последней цифры.

Всё оборудование было на месте.

И именно это превращало ситуацию в кошмар, ведь абсолютно те же серийные номера каким-то непонятным образом были найдены именно у Кувалды.

Не похожие. Не совпадающие частично. Те же самые.

Это означало, что оборудование одновременно существовало в двух местах сразу: в отчётах и на складах компании, а также в руках человека, который по определению не должен был иметь к нему никакого доступа.

А значит, речь шла уже не о краже, не о перепродаже и даже не о саботаже со стороны подрядчиков.

Речь шла о полноценной цифровой и технологической копии.

Именно на этом этапе следствие заходило в своеобразный тупик, пытаясь разобраться, как такое вообще могло произойти. И в такой момент приходило понимание, что поддельные документы были наименьшей из проблем.

– Сомневаюсь, что без Гаргана у нас получится добиться хоть какого-то прогресса по этому делу, – подвёл своеобразный итог Питер, тяжело вздыхая. – По крайней мере пока его «начальство» сидит в подполье и не светится нигде, а дела ведёт руками этого отморозка, захватывая преступную власть на улицах. 

Я прекрасно помнила, чем для Пита закончилось прошлое столкновение со Скорпионом. След от его жала на груди супергероя не сходил ещё довольно длительный промежуток времени, что казалось дикостью.

И внутри меня сидел противный страх, что за прошедшие три месяца Гарган мог стать ещё сильнее, что в его арсенале появилось что-то ещё более смертоносное, к чему Паркер абсолютно не будет готов.

Но это в любом случае не остановит его.

– Тебе нужно было сразу рассказать мне обо всём, – подвела я своеобразный итог после недолгого молчания, повисшего между нами. – Пит, ничто не может разочаровать меня больше, чем бесконечная ложь и секреты.  

Он поднял на меня взгляд, и в нём мелькнуло что-то настороженное, почти болезненное, словно он заранее готовился услышать приговор, который окончательно подтвердит все его самые худшие ожидания.

Я сделала ещё один шаг ближе, сокращая расстояние до смешного малого, и осторожно положила ладонь ему на грудь, чувствуя неровный, слишком быстрый ритм сердца.

– Ты не можешь строить семью и одновременно жить так, будто ты всё ещё один, – продолжила я, не отводя от него взгляда. – А стабильность для меня определённо никогда не измерялась количеством нулей в зарплате или названием компании в трудовом договоре, если тебя это так сильно беспокоит.

В ответ на это Питер нервно усмехнулся, словно готовясь оспорить мои слова.

Для меня не было секретом то, что ему некомфортно жить, полагаясь на финансовую подушку, которую нам обеспечили Тони с Пеппер.

Паркер хотел обрести своеобразную независимость, быть в состоянии самостоятельно закрывать все базовые потребности, не экономя каждый заработанный цент. Но добиться этого было чертовски сложно тогда, когда обязанности Человека-паука перекрывали возможность полноценно работать и развиваться.

И это не закончится как минимум до тех пор, пока мы не избавимся от этого дамоклова меча, нависшего над нами.

– Знаешь, Адам ведь тоже в один момент лишился работы, – неожиданно добавила я, обернувшись, словно отчим и правда мог стоять где-то позади меня, опираясь на косяк и наблюдая за нами. – И он так же переживал, как и ты сейчас.

В ответ на это Питер лишь что-то буркнул себе под нос, мотнув головой, словно я провела какую-то неудачную параллель.

Но меня это не остановило.

– Но это не отменило того факта, что тогда он был для меня самым лучшим отцом, о котором я могла попросить, – грустно улыбнулась я. – Напротив, эта проблема будто подтолкнула его к тому, чтобы поддерживать нас другими способами.

Я сделала короткую паузу, позволяя словам осесть между нами, и уловила, как брови Паркера едва заметно поползли вверх. Это было то самое выражение, которое появлялось у него в моменты, когда ему что-то становилось любопытно.

И это означало, что я двигаюсь в правильном направлении.

– Не деньгами и не громкими обещаниями, а своим постоянным присутствием и поддержкой в любых вопросах, – продолжила я, прежде чем усмехнулась. – Чёрт возьми, я ведь даже уломала его на несколько уроков танцев, хотя прежде он наотрез отказывался от любых моих предложений научить его.

Услышав это, Питер не смог сдержать смешок, а от меня не скрылось то, как слегка расслабились его плечи, будто он наконец вырвался из того состояния, в котором пребывал последние несколько часов.

– Чтоб ты понимал, Адам никогда не танцевал на каких-либо мероприятиях, – воскликнула я. – А тут всё же переступил через себя и согласился на, как он это называл, ежедневные полчаса «позора», оттоптав мне все ноги в процессе.

Я тихо рассмеялась и отшагнула назад, поворачиваясь в ту сторону, где когда-то и происходило всё то действо, о котором я сейчас рассказывала.

Половицы под ногами отозвались знакомым скрипом, и на секунду мне показалось, что прошлое и настоящее накладываются друг на друга, словно тонкие прозрачные слои.

– Вот здесь, – добавила я, кивнув на свободное пространство у стены. – Мы тогда сдвигали стол, включали музыку, и он каждый раз повторял, что это будет последнее занятие.

Это воспоминание не посещало меня уже очень долгое время.

Казалось, что оно стёрлось ровно в тот момент, когда я уехала из Бостона, и лишь эта гостиная смогла снова пробудить его, напомнив об одном из лучших времён детства.

Как и о том, почему я всё же смогла так сильно сблизиться с Адамом даже несмотря на то, что первое время на дух не переносила его.

– Я бы многое отдала, чтобы повторить это, – чуть более грустно произнесла я, вздыхая.

Краем глаза я видела Питера, стоящего чуть позади. Его взгляд ещё несколько секунд был устремлён на то самое место у стены, после чего он довольно резко перевёл его на меня, будто собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал.

Вместо этого на лице парня вдруг появилась небольшая и отчасти хитрая улыбка. И стоило мне заметить это, как вдруг он сделал несколько шагов в сторону и опустился на корточки рядом со своим рюкзаком, стоящим у дивана.

Я молча наблюдала за тем, как Паркер неспешно расстегнул молнию, будто сам был не до конца уверен в том, что собирался сделать. Его пальцы нырнули внутрь, нащупывая что-то среди привычного хаоса из проводов и прочих мелочей, без которых он, кажется, не выходил из дома.

А ещё через пару секунд супергерой выпрямился, держа в руках небольшую портативную колонку, от вида которой я удивлённо округлила глаза.

– Как чувствовал, что она может пригодиться, – с усмешкой сказал он, встретившись со мной взглядом, и тут же достал телефон из кармана, принимаясь что-то искать в нём. – Ты же сальсу танцевала, да? Или как там это называется?

И не успела я ничего ответить, как колонка щёлкнула, мигнув тусклым индикатором, а затем комнату наполнили первые энергичные аккорды песни, текст которой я, в своё время, заучила наизусть, игнорируя факт того, что слабо знала испанский и совершенно не знала португальский.

– Ты издеваешься, – протянула я, качнув головой, но в голосе не было ни капли возмущения. – Серьёзно? «Danza Kuduro»?

– Первое, что попалось, – пожал плечами Питер, поставив колонку на пол, и подошёл ко мне. – Помнишь, как ты уже пыталась научить меня двигаться под неё на школьной дискотеке?

Воспоминание всплыло мгновенно и накрыло тёплой, почти смешной волной, будто на секунду вытащив меня из настоящего и вернув в то удивительно простое и светлое прошлое.

– Такое сложно забыть, – тут же ухмыльнулась я. – Неужели хочешь повторить?

– О да, – без капли сомнения кивнул Паркер, взяв меня за руку. – Только сразу предупрежу, что лучше за эти пять лет я совсем не стал. Но обещаю не наступать на ноги... слишком часто.

Я лишь хмыкнула и сделала шаг ближе, позволяя ему положить ладонь мне на талию.

Ни о каком полноценном танце и речи не шло. Мы оба были не в том состоянии, чтобы двигаться слишком быстро, да и умений у Питера не хватало, чтобы вести. Поэтому основной задачей стало просто помочь ему почувствовать такт и научиться правильно переставлять ноги.  

И я не могу сказать, что получалось у него это ужасно.

В моментах Пит заметно напрягался, стараясь следить за ритмом и улавливать мои объяснения, периодически сбивался, запаздывал на полшага, из-за чего тут же смущённо усмехался и немного краснел, будто мы были на сцене, а не в гостиной.

Казалось бы, это было самое обычное баловство, лишённое какой-либо серьёзности, однако именно оно помогло отпустить те переживания, в которых я мариновалась ещё совсем недавно, и пускай ненадолго, но всё же подарить ощущение редкого, почти хрупкого умиротворения.

По Питеру было видно, что ему приятно видеть на моём лице улыбку. И именно в этот момент он наконец понял, что я подразумевала, приведя пример с Адамом.

Такие мелочи действительно могли творить чудеса.

Одна песня сменилась другой, чуть более плавной, а затем ещё парочкой таких же, после чего, словно уловив необходимость небольшой передышки, зазвучала совсем медленная мелодия.

Питер тут же притянул меня ещё ближе к себе, крепко обнимая. Мы больше не пытались считать шаги или следить за тактом, вместо этого просто медленно покачиваясь и позволяя телам двигаться так, как им было удобно.

Я не вслушивалась в текст песни, позволяя себе раствориться в самом звучании, в этих низких и тёплых нотах, которые заполняли комнату и сглаживали острые углы мыслей.

Всё вокруг будто слегка размылось, теряя чёткость, и оставалось только ощущение его рук, уверенно и бережно удерживающих меня.

Моя щека упёрлась в плечо парня, а его ладонь тут же медленно прошлась по моей спине, останавливаясь между лопаток, будто фиксируя этот момент и пытаясь удержать меня здесь и сейчас.

Я тихо вздохнула, сама не заметив, как напряжение в плечах отпустило. Тёплое и размеренное дыхание Питер ощущалось совсем рядом, и мы продолжали синхронно двигаться, подстраиваясь друг под друга без слов.

Казалось, мы так и будем пребывать в этом молчании, просто наслаждаясь моментом, однако в какой-то момент я почувствовала, как Пит слегка вздохнул, словно готовясь что-то сказать или спросить.

Только этого так и не произошло. 

Он снова замолчал, оставив невысказанное повиснуть в воздухе, и именно это почему-то подтолкнуло меня к одному вопросу, который я хотела обсудить последние несколько часов.

– Ты всё ещё пытаешься угадать пол ребёнка? – с тихой усмешкой спросила я, не отрывая головы от его плеча. 

– С чего ты взяла? – как ни в чём не бывало парировал парень, однако на его лице появилась улыбка, которую можно было почувствовать, даже не глядя на него.

– Твоя внезапная заинтересованность тем, что мне захотелось кислого немного выдала тебя, – пояснила я. – Да и бесконечные вопросы про сладкое смущали меня уже некоторое время.

В ответ на это Питер лишь хмыкнул, в этот раз даже не пытаясь отнекиваться, чем подтвердил то, что попала я прямиком в яблочко.

И это до ужаса умиляло, из-за чего я почувствовала какое-то очень приятное и умиротворяющее чувство, разлившееся где-то у меня в груди.

– Ты ведь понимаешь, что это всё – глупости? – с нескрываемым весельем в голосе добавила я.

– Миссис Старк сказала, что у неё всё совпало, – тут же возразил он, слегка приподнимая плечо, на которое я опиралась. – Так что статистика у меня вполне надёжная.

И уже сейчас я не смогла сдержать смешок, который вырвался у меня из-за того, насколько серьёзной сделал свою интонацию парень, словно говорил о какой-то действительно научной вещи.

– И что твоя статистика скажет насчёт того, что вкусы у меня меняются стабильно раз в несколько недель? – поинтересовалась я.

– Над этим мне ещё предстоит подумать, – невозмутимо ответил Паркер. – Но лучше всего, конечно, было бы просто поговорить с врачом.

Я тут же вздохнула, на мгновение прикрывая глаза.

Это желание было мне абсолютно понятно. Я и сама чуть было не срывалась несколько раз, лишь чудом останавливая себя и не озвучивая этот вопрос на УЗИ, срывая пластырь.

Но уговор есть уговор.

– Мы должны дождаться Тони, – тихонько произнесла я, а затем наконец подняла голову с плеча парня и слегка отстранилась, чтобы посмотреть на него. – Он и так столько всего пропустил. Не хочу лишать его ещё и возможности узнать вместе с нами, кто у него появится: внучка или внук.

Никаких точных сроков возвращения отца озвучено так и не было. И с каждой неделей это напрягало всё больше и больше, однако Брюс чётко дал понять, что всё под контролем и сильно переживать нам не стоит.

А это, в свою очередь, дарило надежду, что уже в ближайшее время у нас всё же получится увидеться с Тони и крепко обнять его, с облегчением выдохнув.

– Да, я помню, – кивнул Питер, однако от меня не скрылись нотки грусти, прозвучавшие в его голосе.

И всё же настаивать он не стал, как и пытаться переубедить меня, используя один из аргументов, который я боялась услышать больше всего.

А что, если Тони так и не приедет?

Конечно, утешительные прогнозы Брюса настраивали нас на хорошее. Но после всех сюрпризов, которые судьба успела подбросить нам за один только этот год, определённые страхи и сомнения волей-неволей всё же закрадывались в подсознание.

Из мыслей меня вытянул взгляд Питера. Он внимательно, почти изучающе скользнул по моему лицу и задержался на губах, а затем медленно опустился ниже, к шее.

Воротник свитера больше не прикрывал её полностью после того, как я сама чуть опустила его перед нашим импровизированным «уроком танцев», и это заставило меня едва заметно поёжиться, сдерживая инстинктивное желание тут же закрыть это место ладонью.

И парень отчётливо это почувствовал. Я знала это по тому, как его пальцы на моей спине на мгновение замерли, словно он взвешивал каждое следующее движение.

– Можно? – тихо и очень осторожно спросил он, переместив руку с моей спины выше, к плечу.

От этого простого вопроса я застыла, и мы перестали покачиваться в такт музыке, замерев друг напротив друга. В комнате вдруг стало слишком тихо, даже несмотря на играющую из колонки мелодию.

Первым порывом было тут же отрицательно качнуть головой. Сказать, что сейчас этого делать не стоит, что лучше дождаться следующего сеанса с Хэзер, где всё будет под контролем, где я смогу спрятаться за привычной структурой и объяснениями.

Однако я тут же напомнила себе о нашем с ней разговоре вчера.

Я не боялась Питера. И если мы уже проходили через это в кабинете психотерапевта, если я могла позволить себе доверие там, то что мешало мне сделать это сейчас? Почему я снова загоняю себя в угол, подчиняясь страху?

Неужели я готова в очередной раз отступить?

«Так почему бы не дать себе возможность просто быть в моменте?», – прозвучали слова женщины в моей голове.

И это стало своеобразным толчком для меня, благодаря которому я рвано кивнула, тут же шумно втянув воздух через нос и чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

Питер не торопился. Его ладонь осталась на плече, не продвигаясь дальше и давая мне время привыкнуть к самому факту этого решения. Он внимательно следил за моим лицом, за дыханием, а также за тем, как я реагирую, словно проверяя, не передумала ли я.

И только когда я сама приподняла подбородок выше, парень осторожно, почти невесомо коснулся пальцами моего шрама, мягко проводя по нему подушечкой пальца.

Рубец всё ещё был довольно заметным и ощутимым. И даже несмотря на то, что порез не получился слишком глубоким, его оказалось достаточно, чтобы оставить такой след на нежной коже.

След, от которого мне до безумия сильно хотелось избавиться.

Мой взгляд зацепили мягкие глаза Питера, которые с нескрываемой нежностью смотрели на шрам, моментально став точкой моего фокуса, удерживающей меня в реальности.

В приглушённом освещении они казались темнее, глубже, словно впитывали в себя все мои сомнения и страхи, не отталкивая их, а принимая.

И от этого становилось спокойнее.

– Как бы мне хотелось снова стать нормальной, – неожиданно подала я голос, и собственные слова прозвучали тише, чем я ожидала.

На мгновение Питер замер, оторвав взгляд от рубца и посмотрев уже мне в глаза всё с той же мягкостью и осторожностью, словно боялся сказать или сделать что-то не так, разрушив хрупкое равновесие, в котором мы сейчас находились.

Его пальцы оставались на прежнем месте, однако он слегка ослабил прикосновение, будто давая мне понять, что я в любой момент могу отстраниться.

Только вот делать этого мне, на удивление, не хотелось.

– Я так устала постоянно бороться за контроль над собственным телом, – продолжила я. – Хочется просто сказать «стоп» и перестать держать постоянную оборону. Дать себе расслабиться.

– Мы на верном пути, Лиз, – поспешил сказать Питер, не давая мне погрузиться в самобичевание. – Попробуй посмотреть на себя со стороны. Ещё несколько месяцев назад мы бы не смогли позволить себе даже такого момента, как сейчас.

И это была абсолютная правда.

Ровно тоже самое мне говорила и Гленн, старательно напоминая о том, какой титанический труд уже был проделан и каких результатов мы успели достигнуть.

Только вот одна вещь мне всё так же не давала покоя.

– И ты не устал от этого всего? – грустно хмыкнула я, на мгновение прикрывая глаза.

Питер тут же нахмурился, несколько раз растерянно моргнув, будто пытаясь понять, правильно ли он расслышал этот вопрос. И судя по тому, как переменился его взгляд, для него он показался откровенно глупым.

Но пропускать его мимо ушей парень не стал.

– А должен был? – осторожно спросил он, слегка сощурившись.

И чёткого ответа на этот вопрос у меня не было.

– Не знаю, – честно призналась я. – Но в один момент мой мозг решил связать то, как резко ты отстранился и перестал проявлять инициативу, именно с этим.

В секунду на лице парня проявились оттенки некого озарения. Будто до него наконец дошло, почему наверху я предположила, что дело может быть во мне, что тут же удивило его.

Ну а я почувствовала, как небольшой камень упал с моих плеч, стоило мне высказать то, что терзало меня уже не первый день.

То, что мне вчера предложила сделать Хэзер, прямо сказав, что мне просто необходимо обсудить этот вопрос с Питером и избавиться от этого отвратительного недопонимания, а вместе с этим и самобичевания.

– Это не так, – после недолгой паузы произнёс он. – Знаешь, я ведь говорил на эту тему с доктором Гленн во время своего последнего визита к ней.

Это внезапное откровение заставило меня слегка отпрянуть назад, нахмурившись.

Конечно, бывали моменты, когда каждый из нас говорил с женщиной наедине. Периодически подобное было необходимо, чтобы мы могли высказать что-то, что, по какой-либо причине, не решались озвучить в присутствии друг друга.

Для меня это были темы, связанные с деталями произошедшего в П.И.Ре, о которых я не могла рассказать никому, кроме терапевта, и над чем мы работали с ней.

Но насчёт Питера я уверена не была.

– И она сказала мне, что теперь моя очередь дать тебе возможность проявлять инициативу, – продолжил парень. – Что ты сама должна задать темп дальнейшего развития и не чувствовать давления или принуждения к чему-либо.

Он говорил спокойно и без оправданий, расставляя всё по своим местам и окончательно проливая свет на ситуацию, возникшую между нами.

И вывод напрашивался один.

Нормально разговаривать друг с другом мы полноценно так и не научились.

– В том то и дело, что сама я это делать не могу, – на выдохе ответила я, вновь встретившись с Питером взглядом. – Я попыталась. И получилось паршиво.

С инициативностью у меня никогда не было никаких проблем.

Я не считала чем-то зазорным первой обнять, первой прикоснуться, проявить нежность или сказать вслух то, что чувствую. Но сейчас всё было иначе, словно внутри меня стоял невидимый барьер, мешающий сделать шаг в сторону и переступить через себя.

Для этого мне нужна была помощь, о которой просить вслух было непросто. Но именно этот момент показал, насколько хорошо это работает, учитывая то, что пальцы Пита всё ещё продолжали находится на шраме.

– Мне просто нужен знак, Лиз, – чуть тише сказал он, слегка наклоняясь. – Направь меня, чтобы я понимал, что делаю шаг туда, куда ты готова меня пустить.

И стоило Питеру озвучить это, как он тут же застыл, оставив эти слова висеть в воздухе. Он не сделал ни единого движения, не сократил дистанцию ещё больше, позволяя мне сделать первый ход.

Хотя бы попробовать взять ту инициативу, о которой говорила Хэзер.

И внезапное желание доказать, что я способна на это, вдруг разлилось внутри меня, придавая сил и какой-то странной уверенности.

Моя рука медленно поднялась, и я коснулась его щеки, ощущая под пальцами тёплую кожу, которую не мог остудить даже холод дома, в котором мы находились.

И я позволила себе задержаться на мгновение, прежде чем мягко притянуть лицо Питера ближе, окончательно стирая расстояние между нами.

И этого оказалось достаточно.

Одно это движение стало для него тем самым знаком, о котором он говорил.

Пит едва слышно выдохнул, словно всё это время удерживал воздух в лёгких, а уже в следующее мгновение его губы очень мягко и осторожно прикоснулись к моим.

Предусмотрительно, боясь переборщить, парень убрал руку с моей шеи, переместив её на бедро и тут же сжав его в попытке приблизить меня настолько, насколько это вообще было возможно.

И я не осталась в долгу.

Почувствовав новую волну уверенности, я слегка углубила поцелуй, запуская пятерню в волосы парня и аккуратно сжимая их, из-за чего тот промычал мне в губы.

Это будто окончательно стёрло последнюю границу, которая ещё держалась между нами.

Губы Питера двигались медленно, будто он вслушивался в каждый мой отклик, в каждый едва заметный вдох и в то, как я не отстраняюсь, а наоборот тянусь ближе.

Его ладонь на бедре больше не была столь осторожной, но и не стала слишком резкой. Сквозь ткань я чувствовала тепло его кожи, а большой палец парня принялся очерчивать линии, словно проверяя, не передумаю ли я в следующий миг.

И впервые за невероятно долгое время я поймала себя на том, что совершенно не хочу, чтобы это движение прекращалось.

Страх всё ещё сидел в подкорке. Но доверие и облегчение после наших разговоров перевешивали его, позволяя ощутить то спокойствие, которого мне так не хватало.

В один момент Питер вдруг немного отстранился, встречаясь со мной взглядом, а его лоб коснулся моего. И от меня не скрылась довольно широкая улыбка, растянувшаяся на лице парня.

– Всё хорошо? – тихонько поинтересовался он, пытаясь восстановить слегка сбитое дыхание.

И тот же самый вопрос я задала сама себе, мысленно.

Была ли я в порядке?

Чёткого и уверенного «да» я не могла ответить. Это было бы не совсем честно, а врать в подобный момент мне не хотелось, особенно самой себе.

Но мне впервые за долгое время было хорошо.

Хорошо от того, что я наконец не зацикливалась на страхах. Не позволяла мыслям о том, что что-то может пойти не так, овладеть мной и не застревала в бесконечном анализе каждого ощущения, как это было раньше. 

Сейчас я наконец позволяла себе просто чувствовать, заранее не выстраивая внутренние барьеры.

Именно поэтому я лишь кивнула в ответ на вопрос Питера, не находя слов, которые могли бы выразить это состояние, и снова подалась вперёд.

Только вот стоило нашим губам в очередной раз встретиться, как вдруг в кармане Питера настойчиво завибрировал телефон, напоминая нам о существовании реального мира, от которого мы в моменте абстрагировались.

И каким же было моё удивление, когда вместо того, чтобы отстраниться и пробормотать короткие извинения, отвечая на звонок, парень почти машинально достал телефон, даже не взглянув на экран, и так же быстро отклонил вызов, швырнув его на стоящий сбоку стол, словно не желал отвлекаться даже на секунду.

Но секундное сомнение всё же пронзило меня, вынуждая оторваться от губ Паркера, коротко прошептав:

– А если это важно... 

Только вот никаких возражений он слышать не хотел.

– Может подождать, – отмахнулся он, прежде чем чуть тише добавил: – Сейчас я расставил приоритеты.

И в следующую же секунду Питер вовлёк меня в новый и чуть более требовательный поцелуй, из-за чего я почувствовала, как моё тело, ещё секунду назад напряжённое от внезапного звонка, окончательно сдаётся, обмякая в его руках.

Пальцы парня сжали ткань моего свитера, после чего он аккуратно сместил нас в сторону, делая несколько шагов назад, пока сгибом коленей я не почувствовала край дивана у камина.

Тепло от огня будто усилилось за то время, что мы провели здесь, смешиваясь с теплом тела парня, и этот контраст странным образом успокаивал.

Он не надавил и не потянул меня вниз. Вместо этого Питер лишь положил ладонь мне на спину, позволяя самой решить, как мы продолжим.

И когда я всё же опустилась на диван, не разрывая контакта, Пит последовал за мной, оставаясь так же близко, но не наваливаясь на меня.

Он устроился рядом, удерживая свой вес на одной руке, а второй нащупал одну из подушек, положив её мне под голову, после чего переместил ладонь уже на моё согнутое колено.

В отблесках пламени черты его лица казались мягче, а в глазах застыло такое немое обожание, что у меня на секунду перехватило дыхание.

В этот момент Питер не был героем, спасающим город. Но он однозначно был моим персональным героем, которому удалось каким-то чудесным образом начать вытаскивать меня из трясины, в которой я погрязла.

Пускай и не полностью, пускай работы предстоит ещё много. Но он всё же заставил меня почувствовать то, что долгое время пребывало в спячке.

– Ты дрожишь, – прошептал Питер, окидывая меня взглядом. – Если я делаю что-то не так...

– Помолчи, – перебила я его, проводя рукой по груди парня, мышцы которой слегка напряглись под моим прикосновением.

Мой голос прозвучал тише обычного, с лёгкой хрипотцой, которую я сама от себя не ожидала. И возражать мне Питер не стал, выполняя требование.

Его губы прошлись по моей щеке, направляясь в сторону уха и тут же слегка прикусывая мочку, из-за чего по моей коже тут же пробежалась волна мурашек, а сама я зажмурилась.

Ощущения были необычными, не такими, как раньше. И если моё тело становилось всё более податливым с каждой минутой, то вот мозг всё ещё отказывался полностью расслабляться, то и дело пытаясь нагнать на меня волнение.

Но каждый раз Питер словно это чувствовал и тут же заземлял меня то мягким шёпотом, повторяя, что любит меня, то слегка сжимая моё колено.

И это действительно работало.

Он посвящал мне всё своё внимание, превращая каждое прикосновение в безмолвную клятву. Я чувствовала, как его тело становится всё более напряжённым, как тяжело ему сдерживать себя после неприлично длительного времени отсутствия полноценной близости.

Но Пит старался. Он делал всё, что было в его силах, в его выдержке, чтобы не навредить, позволяя мне и дальше решать, где будет проходить граница дозволенного.

И с каждым новым поцелуем она становилась всё менее и менее чёткой, из-за чего в один момент я медленно накрыла его ладонь своей, переплетая наши пальцы и притягивая его руку выше, к краю свитера.

Это было моё безмолвное приглашение, мой добровольный отказ от щитов.

Питер прервал поцелуй всего на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза. В полумраке, освещаемом лишь неровным свечением пламени, его зрачки казались огромными, почти полностью поглотившими радужку.

Я слышала его прерывистое дыхание и чувствовала, как дрожат его пальцы.

Те самые пальцы, в которых таилась мощь, способная крушить бетон, но которые сейчас боялись совершить лишнее движение без моего немого одобрения.

И понимание этого вызывало просто ошеломляющий приступ нежности.

– Одного твоего слова будет достаточно, чтобы я остановился, – хрипло сказал Питер. – Я не обижусь. Мне достаточно просто того, что ты здесь, со мной.

Его глаза внимательно и изучающе смотрели в мои, словно пытаясь заглянуть в душу и понять, что на самом деле сейчас творилось у меня внутри.

И обычного кивка в этот раз ему было недостаточно. Он хотел, чтобы я использовала слова.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался, – прошептала я, окончательно переступая через пропасть, разделявшую нас.

И такой ответ устроил Паркера.

Он шумно выдохнул и его ладонь, теперь уже увереннее, скользнула под край моего свитера, касаясь обнажённой кожи живота. В этот же момент супергерой замер, а его пальцы показались мне обжигающими на фоне прохладного воздуха комнаты.

Медленно проведя рукой вверх, он оглаживал изгиб моего живота. Подобное Пит делал каждый вечер, только вот настолько интимным этот момент раньше не был. Мы каждый раз знали, что есть невидимый барьер, через который мы не переступим, из-за чего весь фокус оставался всегда только на этой выпуклости.

Вновь накрыв мои губы своими, Питер неспеша, дюйм за дюймом, начал оттягивать вверх тяжёлую шерстяную ткань, а я послушно приподняла руки, позволяя ему аккуратно стянуть вещь через голову.

И когда прохладный воздух комнаты коснулся моей кожи, а свитер был брошен на пол, я на мгновение напряглась, но тепло его ладоней, тут же накрывших мои бока, нейтрализовало этот холод. Он снял свитер и отбросил его в сторону, оставив меня в одном белье.

Я тут же окинула взглядом свой силуэт, замечая, насколько в полумраке комнаты, озаряемой лишь оранжевыми бликами камина, он казался ещё более изменившимся. И это заставило меня инстинктивно прикрыть живот рукой, только вот сделать этого мне не дал Питер.

Он тут же перехватил мою ладонь и нежно поцеловал кончики пальцев, не отрывая от меня взгляда, будто убеждаясь, что я в порядке и он может продолжать.

В глазах парня не было ни тени сомнения, а лишь нескрываемое обожание, с которым он смотрел на меня и от которого по телу разливался ответный жар.

– Даже не смей его стесняться, – с улыбкой сказал Пит, а его голос, казалось, стал чуть ли не на октаву ниже.

Неспеша, он спустился вниз, садясь на колени, и тут же наклонился, чтобы запечатлеть долгий, но при этом невесомый поцелуй в самую выступающую точку живота, а его ладони в это время надёжно обхватили мои бедра, удерживая меня.

Он не произнёс больше ни слова, понимая, что сейчас действия значат гораздо больше, и поцелуи начали подниматься выше. Эти короткие, почти дразнящие касания проложили дорожку к рёбрам, и с каждым движением я чувствовала, как внутри меня тугим узлом завязывается нечто томительное, вытесняющее остатки тревоги.

Питер плавно поднялся с колен, а его руки сначала скользнули от моих бёдер к талии, а затем выше, оглаживая спину. И когда он наклонился, его губы нашли ложбинку между грудей, из-за чего я невольно выгнулась навстречу, запуская пальцы в спутанные волосы парня.

– Пит, – сорвалось с моих губ вместе с рваным выдохом.

И в этот же момент я почувствовала, как губы парня на моей коже растянулись в небольшой и будто бы довольной улыбке, поднимаясь к моим ключицам.

Он действовал невероятно расчётливо и нежно, обходя саму шею, но заставляя каждый нерв на моем теле вибрировать от ожидания. Его губы коснулись впадинки у основания горла, где бешено бился пульс. И это заставило Питера на секунду замереть, как бы прислушиваясь к моему состоянию, но не почувствовав сопротивления, он нежно прикусил кожу на плече, тут же зализывая это место языком.

В этой области находился другой, более глубокий шрам, оставленный после падения куска бетона под завалом. Периодически это место словно снова начинало болеть, напоминая о том ужасе и беспомощности, которые довелось испытать в моменте.

И стоило Питеру аккуратно коснуться этого рубца, как вдруг я вздрогнула, будто моё тело пронзил электрический разряд, вынуждая парня тут же оторваться и внимательно посмотреть на меня.

Противная тревога решила вернуться внезапно и в самый, казалось бы, неподходящий момент, из-за чего я прикрыла глаза, сжав руки в кулаки и едва сдержавшись, чтобы не выругаться.

Однако в следующую же секунду ладонь Питера легла на мою щёку, а сам он приподнялся повыше, оказываясь на уровне моего лица.

– Лиз, посмотри на меня, – попросил он и голос его был удивительно ровным, лишённым паники, но при этом наполненным той самой силой, которая всегда заставляла меня верить, что всё будет хорошо.

Я через силу открыла глаза. Зрение немного затуманилось от подступивших из-за отвратительной досады слёз, но у меня всё же получилось сфокусировалась на лице парня.

– Дыши, – мягко скомандовал он, и его большой палец начал медленно поглаживать мою скулу, пытаясь стереть напряжение. – Я здесь, всё хорошо. Это просто шрам.

С этими словами Питер прислонился к моему лбу своим, тихонько дав мне указание дышать вместе с ним, синхронно. И это действительно приносило свои плоды, отгоняя панику и заземляя.

И именно в этот момент я поняла, что зря так боялась даже малейшей вероятности того, что может случиться подобный всплеск, выбивая меня из колеи.

Пит знал, что делать. Хэзер потратила немало времени, чтобы научить нас различным методикам успокоения и возращения в реальность, если вдруг удача оказывалась не на моей стороне и обыкновенная паническая атака перерастала в приступ ПСТР, блокируя моё сознание и отправляя в очередной флешбек.

Вот и сейчас это тоже пригодилось, вовремя успокоив меня.

– Прости, – еле слышно произнесла я, продолжая смотреть в шоколадные глаза Питера. – Я...

– Даже не думай извинятся, – тут же замотал он головой, не дав мне договорить. – Если хочешь, мы можем притормозить. 

Казалось, это было самое логичное в этой ситуации решение. И именно к нему я бы пришла ещё неделю назад, решив в очередной раз сдаться, выбрав безопасный и уже протоптанный путь.

Но сейчас во мне проснулось какое-то упрямство.

«Я не стану заложницей страха», – мои же собственные слова эхом прозвучали в голове, напомнив о том, что я сказала маме на кладбище.

Пережитая боль не должна определять меня и мои решения, не должна затмевать мои желания.

И в данную секунду я знала, чего я хочу.

– Нет, – выдохнула я, сама удивляясь тому, как твёрдо прозвучал мой голос. – Я в порядке.

Мои слова заставили Питера вскинуть брови, ещё несколько секунд пристально смотря на меня, словно пытаясь уловить хотя бы малейший оттенок сомнения на моём лице.

Но его не было.

Сама не успев того осознать, я потянулась к краю чёрного худи, что был надет на парне. И будто не совсем отдавая себе отчёт, я начала приподнимать ткань вверх, в то время как мой взгляд остался сосредоточен на глазах Паркера, которые в секунду стали чуть темнее, если такое вообще было возможно.

Его тело слегка напряглось, однако сопротивляться он определённо не собирался, поэтому одна из его рук направилась к моей, помогая ей избавиться от вещи, которая уже через несколько секунд полетела следом за свитером.

Оставшись по пояс обнажённым, Пит словно стал выглядеть ещё масштабнее в этом пространстве. Свет камина подчёркивал рельеф его тела, каждую мышцу, что выделялась на торсе, а также широкие и крепкие плечи.

Приглушённое освещение не сразу позволило мне различить несколько гематом на рёбрах супергероя, которые я ещё не видела. Они не выглядели свежими, так же как и немногочисленные порезы, то тут то там попадающиеся мне на глаза.

И это заставило меня нахмуриться, аккуратно проводя по ним рукой, из-за чего мышцы Питера под моими пальцами отзывались небольшим напряжением.

– Я в порядке, – поспешил заверить он меня, понимая, что эта картина может вызвать у меня переживания.

И не успела я что-либо ответить, как парень вовлёк меня в очередной поцелуй. Только на этот раз он всё же позволил себе вложить в него ту жажду, что копилась в нём месяцами.

Руки парня, горячие и чуть шершавые от работы и вечных сражений, скользили по моей спине, и когда его ладони всё же добрались до застёжки моего бюстгальтера, он на секунду замедлился, давая мне возможность отстраниться.

Но я лишь теснее прижалась к его обнажённой груди, чувствуя кожей бешеное, нечеловеческое сердцебиение супергероя.

Тихий щелчок механизма показался оглушительным. Питер медленно стянул бретельки с моих плеч, и я почувствовала, как следом эта часть белья отправилась куда-то в ноги.

Пит отстранился, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах было столько чистого, незамутнённого восторга, что моё самосознание, измученное комплексами и травмами, наконец-то затихло.

– Лиз... – выдохнул он, однако его голос тут же сорвался.

Его рука, всё ещё подрагивающая от едва сдерживаемого возбуждения, медленно двинулась вперёд. Он не спешил, давая мне возможность прочувствовать каждое мгновение, каждую секунду этого томительного ожидания. Когда его мозолистые пальцы коснулись моих рёбер, я невольно затаила дыхание.

Питер начал подниматься выше. Его ладони плавно скользнули по моей коже, и я почувствовала, как по телу прошла мощная вибрация. Он коснулся основания моей груди, медленно оглаживая её по кругу, дюйм за дюймом.

Его движения были текучими, как расплавленный воск, из-за чего я закрыла глаза, полностью отдаваясь этим ощущениям и чувствуя, как под его пальцами поднимается жар.

Питер склонил голову, и я ощутила его горячее дыхание на своей коже. Он припал губами к верхней части моей груди, оставляя цепочку невесомых, почти призрачных поцелуев, которые обжигали сильнее любого огня.

Парень уделял внимание каждому изгибу, каждой линии, словно заново изучал географию моего тела, а его язык медленно очертил чувствительный круг, заставляя меня непроизвольно выгнуться ему навстречу, и когда его губы наконец накрыли самую чувствительную точку, я издала тихий, едва слышный всхлип, который утонул в его волосах.

Это было мучительно медленно и одновременно прекрасно. Шатен ласкал меня губами и языком, чередуя нежность с лёгким, едва ощутимым давлением, от которого внизу живота всё туже затягивался узел.

И, кажется, прошла целая вечность, прежде чем Питер неохотно оторвался от моей груди, а его затуманенный взгляд скользнул вниз, после чего ладони парня снова легли на мои бедра, обтянутые тканью леггинсов.

Я чувствовала, как его большие пальцы нащупали край резинки, из-за чего он на секунду замер, взглянув мне в глаза в поисках того самого немого разрешения, которое было ему так необходимо.

И он его получил, увидев мой кивок, а также то, как я затаила дыхание в ожидании дальнейших действий. Ну и долго ждать их не пришлось.

Питер помог мне полностью освободиться от одежды, действуя так бережно, будто я была сделана из тончайшего хрусталя, а затем отстранился всего на мгновение, чтобы стащить с себя джинсы.

И когда он снова вернулся ко мне, полностью обнажённый, я кожей ощутила исходящий от парня жар, который, казалось, мог заполнить всю эту холодную комнату.

Питер не стал сразу сокращать дистанцию до минимума. Вместо этого он устроился между моих бёдер, предварительно положив подушку мне под поясницу, и просто смотрел на меня, пока его большая и тёплая рука медленно скользнула вверх по моей ноге идя от колена ко внутренней стороне бедра.

И это движение было почти невесомым, дразнящим, заставляющим меня непроизвольно дрожать.

Он начал медленно подниматься выше, осыпая мои бёдра короткими, обжигающими поцелуями, и я словила себя на мысли, что каждый раз, когда его губы касались кожи, во мне словно вспыхивал крошечный разряд тока.

– Ты даже представить себе не можешь, насколько я тебя люблю, – вдруг пробормотал Питер, вновь подняв на меня свой взгляд.

В этих словах было всё: его чувство вины за прошлое, его страх за наше будущее, а вместе с этим и безграничные тепло с заботой, которые, казалось, переполняли парня.

И это будто разрушило последнюю преграду внутри меня, оставляя после себя удивительную ясность, подтолкнувшей меня к тому, чтобы мягко обхватить лицо парня ладонями и прошептать в ответ:

– Тогда покажи, Пит.

Комментарий автора:

Честно говоря, сама не верю, что сделала это.

Пять дней, почти 17к слов – это мой новый персональный рекорд, которого я совершенно не ожидала. Но уж больно мне хотелось сделать для вас подарок в честь столь чудесного праздника.

И скоростью написания этот подарок, как вы уже поняли, не ограничился))

Не могу сказать, что мне как-то тяжело даются сцены близости. Но в этот раз я буквально вымучала её, потратив несколько ночей, в течение которых я сидела до 7-8 утра, пытаясь грамотно всё подвести к этому.

Писать нцу, когда оба персонажа эмоционально и психологически стабильны, а также не имеют каких-то серьёзных травм (и уж тем более ПСТР) ГОРАЗДО проще. И, собственно, в этом заключалась самая большая сложность, из-за которой мне пришлось провести не один час за изучением материалов, касательно физиологии и реакций после очень травмирующих событий.

В какую-то излишнюю графичность я решила не ударяться, но кто знает, может со временем это изменится)

Ну а пока мы наслаждаемся небольшим спокойствием, которые получили наши герои, чтобы немного отдохнуть и набраться сил перед тем, что будет дальше. Ну а момент с Норманом задаёт направление, в котором мы будем двигаться по сюжету.

Время ностальгии постепенно подходит к концу, поэтому мы морально готовимся к возвращению в суровую реальность.

Если подводить итоги 2025 года, то я могу сказать, что выдался он достаточно насыщенным. Постепенно у меня получилось вернуться к относительно стабильной публикации глав, из-за чего в течении 12 месяцев вышло 8 глав, что больше, чем в прошлые года, чему я безумно рада. И в следующем году я хочу увеличить это число, подводя к тому, чтобы закончить сюжет уже в 2026 (что будет просто нереально тяжело, поэтому мне нужна ваша максимальная поддержка).

Я очень надеюсь, что уходящий год выдался для вас продуктивным и позитивным. И ещё больше я надеюсь, что наступающий 2026 год принесёт вам целое море счастья, удачи, любви и успехов во всех направлениях и сферах жизни.

Пускай вас окружают только верные и добрые люди, а солнечных и добрых дней будет в сотни раз больше.

Я вас всех безумно сильно люблю и желаю всего самого наилучшего в 2026!

Буду рада видеть вас в наших соцсетях, ссылочки на которые находятся чуть ниже. Туда я публикую всю актуальную информацию о выходе глав, спойлеры, а также просто всякие приколы, большинство из которых делаете вы)

Также, у нас есть чат в телеграмме, где мы общаемся с вами) Там мы можем познакомиться поближе, а также ребята там получают самые эксклюзивные отрывочки во время написания глав, поэтому буду всех вас ждать там, а если есть желание немного поддержать меня материально, то буду рада видеть вас на бусти, где главы выходят на несколько дней раньше.

Увидимся уже в новом году, мои дорогие! Всех безумно люблю!

telegram канал: mariafanf (заходите в телеграм и вбиваете это в поиск, после чего должен появиться канал "The Light Beyond Shadows")

Boosty: mariafanf

Песня из главы:

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]