Глава 50

  – То есть это правда, – с долей скептицизма резюмировала я, вытирая руки кухонным полотенцем и тут же разворачиваясь назад, в сторону женщины, сидевшей за столом.

На улице уже давно опустилась ночь, из-за чего дом погрузился в темноту, которую прорезало лишь приглушённое свечение лампы, стоявшей на боковом столике у окна.

Этого было достаточно, чтобы позволить нам видеть друг друга, при этом не морщась от яркого света потолочных светильников, которые бы нарушили эту приятную и очень спокойную атмосферу.

– Я не хотела говорить тебе об этом до результатов суда и без предварительного обсуждения с юристом, – развела руками Пеппер, отчётливо чувствуя моё негодование по этому поводу. – Вся эта затея была в очень подвешенном состоянии, поэтому правильнее было уладить некоторые формальности, чтобы не тревожить вас впустую.

Эта фраза заставила меня нервно усмехнуться, отчётливо помня своё недоумение и даже шок от предложения Нормана, ставшее своего рода громом средь ясного неба.

И не сказать, что это была приятная неожиданность.

– Знаешь, всё же было бы хорошо, если бы ты хотя бы намекнула заранее, – вздохнула я, опираясь поясницей о столешницу. – Откуда это вообще всплыло? И как давно эта тема вообще поднялась впервые?

Этот вопрос не давал мне покоя всю дорогу до дома, а также всё то время, что я возилась на кухне в ожидании, когда Пеппер наконец вернётся из офиса, в котором сегодня ей пришлось задержаться практически до ночи.

На часах была уже половина двенадцатого из-за чего в доме стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь нашим тихим разговором на кухне, а также едва уловим постукиванием ногтя по кружке, что Пеппер делала будто совершенно неосознанно.

– В начале сентября, – коротко ответила женщина, из-за чего мои глаза тут же округлились, а рот приоткрылся в немом возмущении от понимания, что это держалось в секрете уже почти месяц. – Анна неожиданно позвонила, чтобы поздравить меня с Днём рождения, и в процессе мы с ней обменялись парочкой слов. В том числе и насчёт тебя.

Это было вполне ожидаемо.

Всё это время крёстную с Пеппер связывала только я, ведь прежде они никогда не сотрудничали, а пересекались лишь на некоторых мероприятиях и в штабе ФБР, куда обе приехали после того, как нас с Недом привезли на допрос.

И если вспомнить, как во время наших с Анной разговоров она пыталась разузнать о моём самочувствии, а я неизменно отмахивалась и повторяла, что всё хорошо, то неудивительно, что ей захотелось получить взгляд со стороны от кого-то, кто знает меня достаточно близко.

– А через пару часов со мной связался уже Норман, – продолжила Пеппер, делая глоток мятного чая, из-за чего еле заметно поморщилась, стоило горячей жидкости слегка обжечь гортань. – И после того, как я подняла с ним вопрос больничных выплат, он предложил отбросить эти формальности и вместо этого договориться о небольшом взаимовыгодном сотрудничестве.

В моей голове проскочила наша первая встреча с Осборнами после случившегося, когда они пришли, чтобы навестить меня, пока я лежала в больнице.

Тогда они оплатили счета всех пострадавших, в том числе и наши. И стоило Пеппер узнать об этом, как она сразу же вышла с ними на связь, поставив перед фактом, что погасит этот «долг», а также сделает взнос в их благотворительный фонд, занимающийся восстановлением после терактов, как только нам удастся вернуть доступ к финансам как личным, так и компании.

И разморозки счетов мы всё же добились, пускай ещё и не в полной мере. Но этого вполне было достаточно, чтобы вернуться в привычный ритм жизни, а также расплатиться с Норманом и его семьёй.

Только вот мужчину это не особо интересовало.

– Я не понимаю, зачем ему это? – растерянно спросила я, устало проводя рукой по лицу. – Старк Индастриз – его основной конкурент, который сейчас частично вышел из игры. Но вместо того, чтобы радоваться этому и занимать рынок, Норман предлагает сотрудничество по проекту, который мог сам развивать на базе своей компании и ни с кем не делиться. В чём подвох?

После всего дерьма, случившегося в жизни за такой короткий промежуток времени, ты волей-неволей начинаешь искать подводные камни абсолютно везде.

А особенно в делах, касающихся бизнеса.

Один из наших профессоров в университете славился своей прямолинейностью, поэтому никогда не скрывал то, каким гадюшником является эта сфера.

Достаточно было услышать всего парочку историй, чтобы понять, насколько грязно предприниматели могут вести дела, а за примером далеко ходить не было нужды.

И речь не только о произошедшей сейчас подставе с поддельными документами.

Я прекрасно помнила рассказ Тони об Обадайе и его предательстве, которого никто совершенно не ожидал. И ведь то был довольно близкий человек, а чего тогда можно ожидать от других? От посторонних и чужих?

Ну а полтора месяца работы в офисе мне хватило, чтобы эта паранойя надёжно поселилась у меня внутри.

– Всё не так просто, – замотала головой Пеппер. – Кроме нас на рынке есть ещё куча других компаний, которые не упустили возможности воспользоваться нашим отсутствием. И, в отличии от Старк Индастриз, большинство из них работают далеко не так прозрачно и честно, как того хотелось бы.

Эти слова заставили меня нахмуриться, прокручивая в голове всех основных конкурентов, о которых я слышала и знала. Их было не так много, но этого было достаточно, чтобы не дать расслабиться.

В это число входили и Роксон, репутация которых шла впереди них, из-за чего всем, кто хоть как-то связан с бизнесом, было известно о том, какие дела они мутили в прошлом и в каких скандалах были замешаны. И Алхимакс, которые навели шуму после одной из крупнейших утечек токсичных отходов, что каким-то чудесным образом удалось замять. Да даже Хаммер Индастриз, что лишь с божьей помощью продолжала функционировать под новым руководством после продажи акций Хаммера, всё ещё отбывающего своё наказание в тюрьме в Джорджии.

Все эти компании были своего рода гегемонами в сфере, связанной с технологиями, энергетикой, генной инженерией и биотехнологиями. И каждая из них была так или иначе замешана в ряде скандалов, которые, однако, не помешали укрепить влияние и продолжить развиваться.

И любой из них мог быть замешан в случившемся тремя месяцами ранее.

– Поэтому у Оскорп есть два пути, – продолжила Пеппер, чуть подавшись вперёд и опёршись локтями о стол. – Либо они пытаются удержаться в этой гонке в одиночку, и тогда рискуют оказаться под давлением куда более агрессивных конкурентов. Либо же делают ход, который никто не ожидает, и заключают союз с нами. Тем самым они обеспечивают себе партнёра, который, несмотря на все трудности, способен предоставить стабильность там, где остальные действуют методом грубой силы.

Только дурак сейчас мог сомневаться в том, что Старк Индастриз действительно нагло подставили, ну а выигранный суд является отличным подтверждением этому.

В обществе могли сколько угодно говорить, что следствие было подкуплено, что Старки просто-напросто пользуются своим влиянием, которое помогает избежать наказания. Но большинство людей всё же не могли отрицать факт того, что всё сложилось слишком гладко и даже отчасти показательно.

И со временем доверие восстановится. Отрицать это было глупо.

– К тому же, очевидно, Норман хочет выглядеть тем, кто протягивает руку помощи, – добавила женщина. – Он хочет занять позицию лидера, который объединяет рынок, а не разрывает его на части. А это является своего рода пиаром.

– Позицию лидера, – повторила я, поморщившись и слегка наклонив голову вбок. – Звучит так себе, если честно.

Я любила крёстную и уважала Гарри, но вот о Нормане у меня успело сложиться двоякое мнение.

Он был бизнесменом до мозга и костей, из-за чего пренебрегал близкими ему людьми, что я успела заметить во время их взаимодействия с Гарри.

И это заставляло меня сомневаться.

– А тут уже мы встаём перед неоднозначным выбором, – вздохнула Пеппер. – Мы можем отказаться и продолжить барахтаться в надежде, что нам удастся вернуть наши контракты. Что подозрения сойдут на нет, что рынок нас не раздавит и ещё один иск не подорвёт финансовую устойчивость компании ещё больше.

Она на секунду замолчала, как будто давая мне возможность представить, что будет, если всё пойдёт по худшему сценарию.

И эта перспектива меня совсем не радовала.

– Или же мы принимаем предложение и рассчитываем, что этот союз действительно даст нам пространство для манёвра, – пожала плечами миссис Старк. – В конце концов, сейчас нам действительно выгодно заручиться поддержкой Осборнов. А особенно учитывая то, что этот проект не будет делать нас зависимыми от них, ведь изначально он рассчитан на равный вклад и автономность, где каждая сторона сохраняет собственные рычаги управления.

– Но что будет, если этого окажется недостаточно? – аккуратно спросила я, складывая руки на груди. – Если это никак не поможет Старк Индастриз в долгосрочной перспективе?

– Тогда у тебя хотя бы будет опыт и возможность продолжать дело без привязки к компании, – тут же ответила женщина, из-за чего я замерла, продолжая смотреть на неё. – Моя задача не только поднять компанию с колен, но и убедиться, что если корабль даст крен, то ты не окажешься прикованной к его борту. А если союз с Оскорпом не выгорит, если обвинения снова всплывут или конкуренты попытаются нас утопить, то у вас с Питером будут наработки, которые позволят вам встать на ноги без необходимости тащить на себе весь груз корпоративных войн.

Она редко говорила подобные вещи. Редко позволяла себе даже намекнуть на то, что что-то может быть не спасено, не восстановлено и не приведено в порядок большими усилиями.

И оттого её слова ударили особенно неожиданно.

Я до ужаса ценила откровенность женщины и ту заботу, которую она всегда тщательно прятала за деловым тоном. Особенно сейчас, когда будущее казалось чем-то аморфным, зыбким и пугающе неопределённым.

Но слышать даже доли пессимизма от Пеппер мне всё же не хотелось.

Это будто заранее готовило меня к тому, что хорошего впереди, возможно, и не будет. А принять такую мысль после всего, что пришлось пережить, было выше моих сил.

– Я хочу, чтобы ты понимала, что никто тебя ни к чему не принуждает, дорогая, – чуть мягче добавила Пеппер, мягко улыбнувшись. – Ты имеешь право отказаться, если не хочешь в этом участвовать или считаешь, что так будет лучше.

– Нет, я... я хотела бы попробовать, но... – тут же выпалила я, напряжённо сжав свою переносицу. – Чёрт, я не хочу бросать тебя одну. А особенно сейчас, когда у тебя всё ещё проблемы с ногой, а Хэппи... – его имя ударило, как занозой под кожу, из-за чего я запнулась и медленно выдохнула, будто пытаясь выгнать боль вместе с воздухом, – его нет.

Воспоминания о том дне всё ещё резали изнутри. Порой внезапно, как неровный осколок, который тело никак не может вытолкнуть наружу.

Я ненавидела то, как легко один звук, одно имя могли вернуть меня обратно туда, где я дрожала на холодном полу, не веря, что всё это происходит на самом деле.

Мне хотелось фокусироваться на хороших днях из прошлого, на тех коротких, тёплых моментах, которые Хэзер заставляла меня проговаривать вслух, будто собирая меня заново по кусочкам. Она говорила, что память не должна превращаться в туман из боли и вины, что в ней обязаны быть и светлые полосы.

И они действительно были.

Только вот время шло, а вспоминать их было всё так же больно. В том числе и Пеппер, которая на секунду отвела взгляд в сторону, сжимая пальцами край стола.

– Ты никого не бросаешь, – замотала она головой. – Раньше мы ведь как-то справлялись, правда? Для этого у меня есть целая команда, которая уже постепенно возвращается в строй.

Последние полтора месяца именно я была нашим водителем большую часть времени, ведь травма Пеппер не позволяла ей вести машину, а заблокированные счета во многом ограничивали нас, из-за чего постоянно прибегать к услугам шофёра или такси было как минимум нерационально.

И к такому быстро привыкаешь.

Мне очень нравилось проводить время с миссис Старк. Будь то утренние сборы или дорога до офиса, а также сам рабочий процесс в офисе – всё это стало неотъемлемой частью нашей повседневной рутины.

– Выбор полностью за тобой, дорогая, – мягко произнесла Пеппер, подводя своеобразный итог. – Времени у нас ещё хватает, чтобы принять решение, поэтому...

– Мам?

Внезапно раздавшийся на кухне детский голос заставил нас резко повернуть головы в сторону входа, замечая стоящую на пороге Морган.

Она выглядела так, будто проснулась всего минуту назад. Её волосы топорщились во все стороны, создавая на голове маленький хаос, а на щеке был заметен розоватый след от подушки.

– Солнышко, – с теплотой в голосе произнесла Пеппер, разворачиваясь корпусом к дочери. – Что-то случилось?

– Экстону приснился кошмар, – сонно ответила девочка, широко зевнув. – Он плачет и боится вылазить из-под одеяла.

Эти слова заставили нас с миссис Старк синхронно вздохнуть.

Подобное происходило уже не впервые. В последнее время Экстону действительно стало сниться довольно много разных кошмаров, вынуждавших его просыпаться посреди ночи и иногда даже кричать.

Детей не было в городе, когда разразился весь пережитый нами ужас, но даже несмотря на это они прекрасно чувствовали, насколько нелегко нам было. Их психика впитывала всё это, как губка, вынуждая подрываться в ночи в страхе и с тихим плачем.

– Я могу сходить к нему и... – начала я, слегка оттолкнувшись от столешницы, потому что внутренний порыв помочь был почти автоматическим, но Пеппер тут же подняла руку и мягко, но решительно пресекла моё движение.

– Тебе нужно идти отдыхать, – отрезала она, замотав головой и потянувшись к костылю, прислонённому к столу. – Вы выезжаете с самого утра, а я и так задержала тебя своим поздним приездом. Иди к Питеру, а я разберусь.

Мне хотелось возразить. Прошедший день выдался для меня довольно спокойным, из-за чего какой-то особенно сильной усталости я не испытывала.

Чего не сказать про Пеппер.

По женщине было видно, насколько вымотавшейся она была. Макияж мог замаскировать следы стресса и отсутствия отдыха, однако полностью скрыть синяки под глазами, а также замученный взгляд он не был способен.

Ей было до ужаса тяжело.

И именно поэтому я считала своим долгом помочь.

Укладывать, а также успокаивать брата с сестрой мне было не в новинку. И получалось у меня это отнюдь не плохо, что было своего рода достижением. Да и практика лишней однозначно не будет.

Только вот спорить с Пеппер я не собиралась. Она была права в том, что мне действительно стоит выспаться и набраться сил перед поездкой, которая выжмет из меня немало соков. К тому же, отнимать у женщины возможность побыть со своими детьми тоже было неправильно.

Именно поэтому я лишь кивнула, помогая миссис Старк подняться со стула, а затем, убедившись, что она уверенно стоит на ногах, опираясь на костыль, я пожелала ей доброй ночи, тут же направляясь наверх, в свою комнату.

Ночью в доме всегда царила особенная атмосфера, которую я впервые подметила сразу же после нашего переезда сюда. И я отчётливо помнила, как первое время боялась, что глупые страхи из детства вновь пробудятся во мне.

И вероятность этого не была маленькой, учитывая то, что жили мы буквально посреди глуши, где не бывало других людей.

Здесь не было цивилизации в её привычном понимании. Ни далёкого гула машин, ни случайных голосов за стенами, ни кучи ярких фонарей. Лишь большое озеро и бесконечные деревья, образующие не слишком густой, но всё же лес, который днём казался спокойным и даже красивым, а ночью пугал своей темнотой.

Только вот сейчас это уже не вызывало во мне страха. Напротив, на улице я периодически чувствовала себя комфортнее, чем в доме, даже когда за окном уже был мрак.

Казалось, что стены этого дома впитали в себя часть той боли и негатива, в которых мы варились после случившихся трагедий, и не спешили отпускать пережитое.

В обычное время это почти не ощущалось, растворяясь в повседневных заботах, разговорах и детских голосах. Но стоило этому чувству всё же проснуться, как оно накатывало внезапно и всегда не к месту.

Без предупреждения и пощады.

Достаточно было остаться одной, чтобы мозг, будто по щелчку, возвращал меня в первые дни после нашей выписки из больницы. Воспоминания не приходили постепенно, они вспыхивали сразу, резкими образами.

И вот так пустой диван переставал быть просто мебелью. На нём словно вновь сидела ссутулившаяся и потерянная Пеппер, с застывшим взглядом и со слезами на глазах.

Я почти физически чувствовала ту тяжесть, с которой её накрывало чем-то, похожим на истерику, когда она сидела здесь над какими-то бумагами, фотографиями или просто витая в мыслях.

И хуже всего это ощущалось именно в комнате, в которой мне по-прежнему было ужасно тяжело находиться в одиночестве. Множество десятков сеансов терапии не могли полностью решить эту проблему, из-за чего, на данный момент, выход был лишь один – смириться и попытаться выстроить жизнь так, чтобы избегать лишних триггеров и стресса.

Над чем мы и работали все эти три месяца.

Я коротко выдохнула, прежде чем потянулась к дверной ручке, аккуратно надавив на неё и потянув на себя.

Комната тут же встретила меня тишиной и мягким, тёплым светом настольной лампы, являвшейся единственным источником света. Этого было достаточно, чтобы отчётливо видеть всё, но при этом не испытывать дискомфорта и боли в глазах.

Я быстро окинула взглядом помещение, задерживаясь на стене у кровати. Раньше на ней висела целая куча как семейных фотографий, так и забавных снимков с друзьями.

Смотреть на большинство из них было просто невыносимо. И дело не просто в том, что это причиняло боль. Нет, каждый раз сознание начинало играть со мной злую шутку, искажая лица как живых, так и тех, кого уже с нами уже нет.

Именно поэтому все снимки были отправлены в своеобразную коробочку воспоминаний, а их место заняли безобидные детские рисунки и постеры любимых фильмов, которые делали комнату более уютной, а стены менее пустыми.

Я вздохнула, делая шаг вперёд, а мои глаза тут же сфокусировались на широкой спине Питера, сидевшего за столом. Его локти упёрлись в деревянную поверхность, лицо было спрятано в ладонях, а корпус был чуть наклонён вперёд, как бы нависая над кучей каких-то бумаг и деталей, с которыми он возился всё это время, пока я была внизу.

Парень был настолько сосредоточен, что, похоже, совершенно не услышал моего прихода, из-за чего я аккуратно подошла к нему, положив руки на плечи, как вдруг супергерой испуганно вздрогнул, резко подняв голову и обернувшись.

И только в этот момент до меня дошло, что он просто задремал, сидя за работой, а я его разбудила.

– Господи, Лиз, это ты, – сонно произнёс Паркер, тут же проводя рукой по лицу в попытке отогнать усталость и прийти в себя. – Я... чёрт, я...

С этими словами он снова повернулся к столу, и только тогда я заметила разложенные там самодельные вебшутеры, которые с завидной регулярностью, по несколько раз в неделю, становились для него источником головной боли.

Рассчитывать на материалы от Старк Индастри сейчас уже было нельзя. Контроль был слишком жёстким, а финансовое положение не позволяло помогать так, как раньше. Да и, к тому же, Питер считал неправильным просить нечто подобное после того, как, по его словам, уже подставил Старк Индастриз подобным образом.

Именно поэтому супергерой был вынужден собирать свои гаджеты буквально из всего, что попадалось под руку. Очень кстати приходилась и техника, которую люди выбрасывали, и прочий хлам, который можно было найти на помойках.

Питер называл это «возвращением к истокам».

Возвращением в то время, когда ему приходилось собирать всё самостоятельно, будучи бедным подростком.

Это доставляло немало хлопот и проблем, однако по Питу было видно, что ему это всё же нравится.

Он мог сколько угодно бубнить про то, как ему осточертели бесконечные поломки, однако тот огонёк, что загорался в его глазах каждый раз, когда он садился за работу, было невозможно не заметить.

– Кое-кому пора ложиться спать, – подметила я, аккуратно проводя рукой по взъерошенным волосам Питера. – Причём срочно.

Было видно, насколько тяжело парню было держать глаза открытыми. Безумная усталость из-за отсутствия толкового отдыха брала верх, отчего сонливость буквально накрыла его с головой.

И это в очередной раз подтвердило, что этот небольшой отпуск нам действительно будет очень кстати.

– Я не... ты не будешь дожидаться миссис Старк в одиночку, – произнёс Питер, борясь с заплетающимся языком.

И это заставило меня улыбнуться.

– Она уже дома и успела отправить меня спать, – пояснила я, хмыкнув с того, как забавно нахмурился Пит.

– Погоди... который вообще час? – растерянно спросил он, несколько раз быстро моргнув. – Я всё проспал, что ли?

Вместо ответа я лишь неопределённо махнула рукой, делая небольшой шаг в сторону и тут же закрывая крышку ноутбука, что стоял на столе рядом с кучей бумаг.

Питер хотел быть участником нашего с Пеппер разговора и узнать детали этой внезапной договорённости между ней и Норманом, но и несколько часов сидеть без дела на первом этаже он тоже не мог.

– Завтра всё обсудим, не переживай, – настояла я, протянув парню ладонь. – Не хочу, чтобы ты потом уснул за рулём.

Эти слова заставили Пита слабо усмехнуться и взять меня за руку, кое-как встав на ноги, параллельно борясь с очередным зевком.

– Нет желания завтра побыть водителем вместо меня? – протянул он лениво, разминая затёкшую спину.

– Ну уж нет, – тут же с улыбкой отрезала я. – Мною была одержана честная победа в споре, так что пассажирское место по праву моё.

– Честная? – хмыкнул Питер, замотав головой.

В ответ на это я лишь довольно закивала, готовясь парировать любые шуточные заявления о том, что победа моя была нечестной.

Только вот оспаривать это Питер не собирался, а просто слабо улыбнулся.

– Не переживай, я ещё возьму реванш.

***

– О чём думаешь?

Голос Питера, внезапно раздавшийся в салоне автомобиля, заставил меня слегка вздрогнуть, повернув голову в его сторону и вскинув брови.

Абсолютно потеряв счёт времени, я не могла сказать наверняка, как долго мы уже ехали в этой почти осязаемой тишине, которую нарушала лишь тихая музыка с радио. Она ненавязчиво лилась фоном, будто не решаясь вторгаться в наши мысли.

А их было много.

– Проект с Оскорп всё не даёт покоя? – предположил Питер, отчасти попадая в цель.

Эта тема уже была затронута ещё в самом начале нашей поездки. Лишь мельком, коротким пересказом вчерашнего разговора с Пеппер, но этого было достаточно, чтобы погрузить меня в очередной водоворот размышлений.

И по мере приближения к Бостону на них всё больше начинали накладываться и другие мысли, окончательно выбивая меня из реальности.

– В том числе, – прочистив горло, ответила я. – Я... странно себя чувствую.

Эти слова заставили Питера тут же нахмуриться, на секунду сместив взгляд с дороги на меня.

К вопросам моего здоровья и общего самочувствия парень относился очень серьёзно. Иногда даже чересчур серьёзно, что особенно было заметно в первые недели после моей выписки.

Он мог быть погружён в работу или в собственные мысли, но стоило ему услышать или увидеть, что мне нехорошо, как вдруг в нём словно что-то переключалось.

– Укачало? – со слышимой ноткой волнения в голосе спросил Паркер, не совсем правильно интерпретировав то, что я имела ввиду. – Ты какая-то бледная, Лиз. Если тебе нехорошо, мы можем...

– Нет, не в этом дело, – тут же перебила я его, замотав головой. – Я... я не знаю, как это объяснить.

Ещё пару недель назад я безумно ждала этой поездки, будучи абсолютно уверенной, что готова к ней. Однако с приближением даты отъезда сомнения начинали всё сильнее накрывать меня, в конечном итоге практически полностью выместив то воодушевление, что было внутри меня.

И сейчас это состояние будто достигло пика, вынуждая меня с дискомфортом вжиматься в сидение и с опаской посматривать в окно в ожидании увидеть знакомые небоскрёбы вдалеке.

– Я пять лет не навещала маму, – на выдохе произнесла я и тут же поджала губы. – И, честно говоря, я не знаю, чего ожидать. Боюсь, что я зря витала в иллюзиях, что это хоть как-то поможет мне.

Тот груз, что лежал на моих плечах с самого дня аварии, никуда не исчез даже после стольких лет. Он лишь менял форму, становился привычнее, но не легче.

А сейчас, когда поверх него легло ещё больше проблем и боли, нести эту тяжесть стало гораздо сложнее.

– Вы же с мистером Старком ездили туда вместе, да? – слегка неуверенно спросил Питер, опасаясь, что мог что-то напутать. – Ещё когда мы в школе были.

– Да, Тони сам предложил свозить меня в Бостон после того школьного конфликта, – вспомнила я, а на лице появилась грустная улыбка. – Тогда мне действительно немного полегчало, но...

Я запнулась ровно в тот момент, когда машина выехала из-за поворота, а впереди возник знакомый зелёный знак с белыми буквами.

«Добро пожаловать в Бостон».

Я невольно вздрогнула, ощущая, как сжимается грудь.

– Но в родительском доме я так и не побывала. Даже не подошла к нему, – продолжила я. – Да и старые обиды никуда не делись, что я в особенности поняла после... – я внезапно замялась, слегка поморщившись, – когда узнала, что беременна.

Эти слова заставили Питера снова бросить на меня быстрый взгляд. В нём не было ни осуждения, ни растерянности, только осторожное внимание и немой вопрос, который он, по какой-то причине, решил пока не озвучивать.

Тему моей семьи мы с ним поднимали и раньше. Я делилась некоторыми подробностями наших с мамой отношений, но в какие-то серьёзные детали почти никогда не ударялась.

Но даже этого было достаточно, чтобы понимать причину этих самых обид, о которых я говорила.

– Не держи мысли и чувства в себе, – вдруг мягко сказал Питер, а его правая рука переместилась на моё колено, которое он аккуратно сжал в подбадривающем жесте. – Тебе не придётся проходить через это в одиночку. Я буду рядом.

Какое-то время назад мне казалось, что на этот раз в Бостон я должна поехать одна. Должна самостоятельно встретиться с призраками прошлого, терзавшими меня долгие годы.

Но Питер, а заодно и Пеппер сумели довольно быстро отговорить меня от этого. И сейчас я понимала, насколько серьёзную ошибку бы совершила, отправься я сюда без поддержки.

В ответ на слова Пита я лишь коротко промычала, благодарно кивнув, и снова уставилась на дорогу.

По мере приближения к небоскрёбам, едва просматривавшихся сквозь дымку, противный, липкий страх начинал окутывать меня всё сильнее. Он заставлял сердце колотиться, норовя вырваться из грудной клетки, а моё дыхание стало чуть более поверхностным и напряжённым.

Проблема была не только в городе, а также предстоящей прогулке по «аллее памяти».

Нет, подступившая тревога была напрямую связана с тем, что проезжать мы будем по той самой чёртовой дороге.

Дороге, отнявшей у меня прежнюю жизнь, вместе с этим открыв путь в новою.

Я отчётливо помнила тот мерзкий визг шин, из-за которого по коже невольно пробегались мурашки. Помнила секундную боль, за которой моментально наступила темнота и лёгкость.

Но что особенно сильно отпечаталось в моей памяти, так это чувство отчаяния, в котором я пребывала в больнице после аварии, потеряв в ней самых близких на тот момент людей.

И всё это заставило меня в очередной раз вжаться в сидение, вцепившись пальцами в ремень безопасности, словно мы с Питером вот-вот норовили повторить тот роковой вечер.

Авария оставила свой отпечаток на мне, подарив мне страх скорости, из-за чего я никогда не превышала установленных лимитов, да и на Питера начинала кричать каждый раз, когда он решал вдавить педаль газа в пол.

Но вот сейчас я осознала, что Бостон пробудил во мне то, чего не наблюдалось уже долгие годы – страх к дороге и банальному нахождению в машине.

И я действительно старалась делать всё, чтобы не выдать ту панику, что накрыла меня с головой. Только вот получалось это у меня откровенно паршиво, из-за чего Питер с первых секунд уловил то, насколько некомфортно мне стало.

Это заставило его заметно снизить скорость, то и дело поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я в порядке. Ну а я лишь бросила обречённый взгляд на навигатор, увидев на нём приблизительный расчёт времени до прибытия в нужную нам точку.

И цифра это была не самой успокаивающей.

Пятнадцать минут – ничто, особенно в сравнении с тем расстоянием, которое мы уже преодолели. Но именно здесь, на подъезде в Бостон время начало тянуться как-то особенно сильно.

Особенно мучительно.

Часть воспоминаний о том роковом вечере стала чуть более расплывчатой. Я с трудом вспоминала салон нашего старого автомобиля, наши наряды, которые мы подготовили для мероприятия, а уж тем более участок трассы, на котором всё случилось.

Но достаточно было даже банального осознания, что это произошло где-то здесь. Может в нескольких сотнях метров, может в километре, но всё же рядом.

И мысль об этом заставила меня прикрыть глаза, принимаясь делать вдохи и выдохи в попытке обмануть собственный мозг, внушив ему, что я нахожусь где-угодно, но только не в быстродвижущемся автомобиле.

Какого-то сильного толка в этом не было. Напротив, с закрытыми глазами меня словно начинало укачивать, из-за чего неприятная тошнота сильнее подступала к горлу, вынуждая меня снова распахнуть веки.

Я чувствовала, насколько сильно был напряжён Питер. Он сильно переживал, а хуже делал факт того, что он совершенно никак не мог помочь в этой ситуации.

Один раз парень попытался завести разговор в надежде, что это сможет немного отвлечь меня, однако говорить мне сейчас совсем не хотелось, из-за чего я лишь молча замотала головой, пытаясь держать фокус на навигаторе.

И как же я была рада, когда мы наконец съехали с этой злополучной трассы. Только вот уже буквально через пару минут меня снова будто окатило ледяной водой, стоило мне увидеть знакомый кладбищенский забор, который я отчётливо запомнила ещё с момента первого приезда сюда с Тони.

В прошлый раз машин на парковке не было. Возможно, всему виной был рабочий день, а может и просто обыкновенная удача, улыбнувшаяся нам с отцом.

Но факт оставался фактом – на кладбище кроме нас тогда едва ли кто-то находился.

Чего нельзя было сказать про сегодняшний день. Нам с Питером не повезло по всем фронтам: это была суббота, а значит у людей были выходные и возможность навестить тех, кого они потеряли. Да и по времени мы попали ровно в момент чьих-то похорон, которые либо вот-вот начнутся, либо только-только закончились.

Это заставило меня поморщиться, еле слышно выругавшись себе под нос. Вход на кладбище был только один, а это означало, что нам в любом случае придётся протискиваться сквозь убитых горем людей.

И эта перспектива совсем не радовала.

– Мы можем приехать позже, – внезапно предложил Питер, замечая то, как я смотрела на собравшуюся впереди толпу. – У нас ещё полно времени, да и...

– Нет, – тут же каменным голосом отрезала я. – Нет, я не хочу вариться в этом ещё несколько дней.

У нас с Питером не было чёткого плана пребывания в Бостоне, как и точных лимитов по времени. Заранее мы договорились лишь о том, что точно посетим два места: кладбище, чтобы навестить моих родных, и дом, в котором нам предстояло жить ближайшие дни.

Параллельно обсуждалась парочка других вариантов, но все они остались на уровне «а что, если мы заодно...», поэтому никто из нас точно не мог сказать, как долго продлится вся эта поездка.

Нельзя было отметать как вероятность того, что уже завтра, ближе к ночи, мы оба махнём рукой и решим возвращаться обратно, так и то, что нас каким-то чудесным образом затянет и мы решим остаться здесь до конца недели.

Абсолютно потерявшись в мыслях, я не сразу заметила, что наша машина остановилась, а Питер успел выйти на улицу и обогнуть её, по-джентельменски открывая мне дверь, что и вернуло меня в реальность.

Я благодарно кивнула, принимая протянутую руку, и, чуть помедлив, всё же выбралась из салона, оказываясь в уличной прохладе, заставившей меня моментально поёжиться.

В Бостоне было холоднее, чем в Нью-Йорке. Это стало очевидно уже после первого порыва ветра, скользнувшего под воротник и пробравшегося вдоль позвоночника, из-за чего в ту же секунду я пожалела, что не взяла с собой шапку.

Я понимала, что примерно такой погода и будет здесь. Для этого не нужно было даже смотреть в прогноз – и без этого я прекрасно помнила здешние осени и зимы, порой пробиравшие до костей из-за ветров, которые были неотъемлемой частью этого города.

Машинально обхватив себя руками в попытке удержать тепло, я снова посмотрела в сторону людей, продолжавших стоять у входа. Они не обращали на нас никакого внимания, будучи погружёнными в собственное горе.

Мой взгляд скользнул по лицам, задерживаясь на доли секунды, словно я невольно пыталась выцепить кого-то знакомого. И вероятность этого была далеко не нулевой, учитывая то, что в Бостоне я прожила шестнадцать лет своей жизни, а само кладбище находилось совсем недалеко от района, в котором мы когда-то жили.

В частных секторах почти все друг друга знали, причём не только в пределах одной улицы. Ещё будучи маленькими детьми, мы с друзьями то и дело бегали по кварталам, периодически поднимая на уши местных, а также знакомясь с другими ребятами нашего возраста или немного старше.

В этом и заключалась прелесть частной застройки, особенно в сравнении с многоэтажками, где отношения с соседями довольно сильно отличаются, что я успела понять из примера Питера, прожившего почти всю свою жизнь в квартире.

Он мог знать тех, кто жил с ним на одном этаже. И ещё парочку людей с других, с которыми мог пересекаться где-то на улице или в магазинах. Но этим, с большего, всё ограничивалось.

И именно в такие моменты я начинала по-настоящему ценить тот факт, что выросла в частном доме.

– Вроде целёхонькие, – раздался голос Питера позади меня, заставляя вздрогнуть и обернуться, тут же замечая букет цветов в его руках, который мы купили ещё на выезде из Нью-Йорка. – Твоя взяла, я действительно думал, что им похуже будет после четырёх часов дороги.

Будто заранее предчувствуя то, что меня может накрыть по приезде, я настояла на том, чтобы вопрос с цветами мы решили именно в Нью-Йорке. Мне совершенно не хотелось кататься по Бостону в поисках подходящего магазина, а именно этим нам бы и пришлось заниматься, учитывая то, что цветочный у кладбища был временно закрыт, о чём нас услужливо предупредила Пятница, когда мы ещё были дома.

Это решение показалось Питеру сомнительным, о чём он сразу же сказал мне. Парень переживал, что цветы не выдержат дороги, что они приедут уже уставшими и поникшими, только вот эти опасения были частично развеяны флористом, который собрал подходящий под запрос букет, заверив нас, что четыре часа он переживёт без каких-либо проблем.

Что, в конечном итоге, действительно оказалось правдой.

Хризантемы легли в основу букета плотным кругом. Их лепестки были холодными и упругими, бордового цвета с едва заметным кремовым оттенком на краях, что выглядело очень необычно и сразу приглянулось нам.

Между ними флорист добавил несколько астр более тёмного, почти чёрно-фиолетового цвета, и этот контраст не бросался в глаза, а, наоборот, углублял композицию, делая её тише и строже.

Зелень была сдержанной. Не яркая, не декоративная, а строгая и чуть шершавая, с прожилками, уже начавшими темнеть. В букет вплели несколько сухих веточек, но не для эффекта, а как напоминание о времени года, в котором мы находились.

Всё было собрано компактно и перевязано простой бечёвкой, затянутой крепко, так что стебли соприкасались друг с другом, будто им тоже было важно держаться вместе.

Как и всем нам.

– Готова? – аккуратно спросил Питер, всматриваясь в моё лицо.

Этот вопрос заставил меня нервно усмехнуться, на секунду прикрывая глаза и шумно выдыхая.

Конечно, готова я не была. Головой я понимала, что время пришло, что мы всё делаем правильно, однако внутри меня будто всю перекручивали, норовя вывернуть душу наизнанку.

Однако говорить об этих ощущениях я не стала, а просто дёргано кивнула в ответ, тут же взяв Питера под руку, которую он удобно подставил мне.

И уже буквально через несколько секунд мы зашагали в сторону входа.

Проходя мимо людей, я слегка опустила голову вниз, не желая встречаться взглядом с кем-либо из них. И дело было не в том, что кто-то мог узнать нас с Питером.

Нет, я просто боялась столкнуться с глазами, наполненными болью и скорбью. Боялась увидеть в них отражение того, что творилось у меня самой внутри и с чем я так старательно боролась.

И лишь тогда, когда все эти люди остались позади нас, я всё же нашла в себе силы вновь поднять голову, осмотревшись вокруг.

Атмосфера здесь была воистину удручающей. С приходом осени мир вокруг будто слегка лишился красок, даже несмотря на множество разноцветных листьев на деревьях, которые не сильно спасали, проигрывая пасмурности и мрачности из-за небольшого тумана.

И на кладбище это становилось в несколько раз хуже.

Воздух был сырым и холодным. Он пробирался под одежду, оседал на коже и вызывал неприятную дрожь, которую невозможно было списать лишь на погоду. Здесь всё казалось тише, глуше, словно даже звуки шагов тонули в этой вязкой, давящей пустоте.

Надгробия тянулись ровными, почти безликими рядами. Где-то среди сотен имён, написанных на них, наверняка можно было найти знакомых, с которыми я так или иначе пересекалась по жизни. Возможно тех, кто ушёл из жизни уже после моего переезда в Нью-Йорк.

Мысль об этом заставила меня слегка вздрогнуть. Я невольно сжала руку Питера крепче, будто пытаясь убедиться, что он действительно рядом. Ну а сам парень ничего не сказал и лишь слегка замедлил шаг, подстраиваясь под меня, чего было достаточно.

И только взглянув на него я заметила, насколько напряжённым было его лицо.

Желваки супергероя отчётливо выделялись на его нижней челюсти, а взгляд был устремлён вперёд, из-за чего на секунду мне показалось, что он просто был чересчур сосредоточен.

Только вот слегка подёргивающиеся пальцы руки Пита, в которой он держал букет, чётко дали понять, что дело было в другом.

Я знала парня достаточно долго, чтобы выучить большинство, если не все его повадки в тех или иных ситуациях. И подобные мелочи, вроде слегка дрожащих рук или то, как он прикусывал внутреннюю сторону щеки, всегда свидетельствовали о сильном волнении.

И это заставило меня вскинуть брови.

– Ты нервничаешь? – спросила я, продолжая смотреть на Пита, в ответ на что он лишь на секунду прикрыл глаза, тихонько чертыхнувшись себе под нос. – Почему?

Это казалось... странным?

Конечно, дискомфорт, преследовавший нас обоих, был вполне ожидаем. Как и пробуждение внутренних демонов, с которыми мы жили все прошедшие три месяца, за время которых не было ни недели, когда Питер бы не навестил могилу Хэппи и Мэй.

Но волнение?

Его я не ожидала увидеть в поведении супергероя.

– Сам не понимаю, – честно признался Питер, прочистив горло. – Я ведь... просто я уже давно смирился с тем фактом, что с твоей мамой мне лично уже не познакомиться.

Эти слова смутили меня, сменив лёгкое удивление недоумением.

– А ты хотел бы с ней познакомиться? – со скептицизмом в голосе задала новый вопрос я.

– Мне бы хотелось узнать всю твою семью, – кивнул Пит, аккуратно отступив в сторону и потянув меня за собой, чем помог обойти небольшую лужу, которую я совсем не заметила. – Мистер Старк одобрил наши с тобой отношения, но мне всегда почему-то было интересно...

На этих словах он запнулся, не совсем понимая, как грамотно сформулировать свои мысли. Однако нужды в этом не было.

Я и сама прекрасно поняла, что именно он имел ввиду.

– Что бы сказала о тебе моя мать? – продолжила я фразу Паркера, получив в ответ короткий и не совсем уверенный кивок.

Об этом я особо не задумывалась раньше.

В попытке защититься от негативных эмоций и воспоминаний я годами отталкивала мысли о маме, убеждая себя, что в них нет ничего, кроме боли и неизбежного чувства утраты.

В конце концов, проще было сделать вид, что прошлого не существует, чем снова позволить ему напомнить о себе, раскрывая старые раны.

Но сейчас, идя рядом с Питером по влажной, холодной земле кладбища, я вдруг поймала себя на том, что впервые за долгое время действительно думаю об этом.

О том, каким мог бы быть этот разговор. О том, каким взглядом она бы посмотрела на него. И одобрила бы выбор, который я сделала, даже несмотря на всё, что уже успело случиться.

– Ты бы наверняка произвёл на неё... интересное впечатление, – с усмешкой сказала я.

И это заставило Пита смутиться, вскидывая брови.

– Интересное?

Перед глазами тут же невольно промелькнули картинки того, как эта встреча могла бы выглядеть.

Одной из черт, которая была присуща маме, являлась чертовски хорошая наблюдательность. Эдакое профессиональное свойство женщины, которое она наработала за годы, проведённые в журналистике, из-за чего научилась читать как людей, так и их эмоции.

Порой это даже доводило до мурашек, ведь казалось, что она умудрялась залазить тебе прямиком в голову.

И Питер наверняка прочувствовал бы это на себе.

– С первого взгляда ты выглядишь как очень застенчивый и спокойный парень. Порой даже чересчур, – подметила я, на мгновение повернув голову, чтобы убедиться, что мы идём в правильном направлении. – Но мама бы на это в жизни не купилась. Даже при условии, что личность Человека-паука не была бы раскрыта.

Моё замечание зажгло в глазах Питера искру любопытства, вынуждая его изогнуть бровь в ожидании пояснений.

– Она слишком хорошо знала, что с «пай мальчиком» я бы просто не смогла ужиться. Что мне нужен кто-то сложнее и упрямее, – хмыкнула я, продолжая. – Поэтому подвох в тебе начали бы искать ещё до официального знакомства.

Я могла сколько угодно убеждать себя в том, что за все те годы, когда мы с мамой почти не общались и не проводили время вместе, она перестала по-настоящему знать меня. Что мои выборы, мои страхи и мои слабости давно стали для неё чем-то чужим и непонятным.

И, отчасти, это действительно было так. Только вот в любом человеке были определённые черты и характеристики, которые остаются довольно стабильными и постоянными даже по прошествии множества лет.

И мой характер, а также окружающие меня люди как раз и являлись этой своеобразной константой.

– Она как-то раз высказала свои опасения насчёт того, что я могу связаться с каким-нибудь преступником, с которым захочу строить дальнейшую жизнь, – прыснула я. – Знала бы она, что судьба решит отзеркалить её слова и сведёт меня с супергероем.

– Знаешь, если верить Джеймсону, то опасения твоей мамы всё же не были напрасны, – отшутился Питер, тяжело вздыхая.

На его губах тут же появилась небольшая улыбка, из-за чего и уголки моих губ тоже поползли вверх. И где-то глубоко внутри мне вдруг захотелось верить, что мама бы тоже улыбнулась.

Не потому, что не боялась бы за меня, а потому что увидела бы рядом человека, который, несмотря на весь хаос вокруг, держит меня за руку и идёт рядом.

Человека, готового сделать всё, чтобы защитить меня.

– Сомневаюсь, что она бы стала прислушиваться к крикам Джеймсона, – подметила я. – Но не отрицаю, что тебе бы пришлось...

Я внезапно запнулась, стоило мне посмотреть вперёд.

Даже несмотря на то, что прошло уже пять лет, моё тело и мой мозг каким-то необъяснимым образом, словно на подсознательном уровне, запомнили дорогу.

В прошлый раз нам с Тони пришлось попетлять по кладбищу, всматриваясь в имена на надгробиях в поисках нужных.

И в тот момент, когда мы всё же нашли их, на глаза мне попалась небольшая статуя ангела, что стояла у соседней могилы незнакомого мне человека.

Именно она и стала своеобразным ориентиром.

И именно её я и увидела сейчас, довольно резко застыв.

Из-за этой внезапной остановки Питер, всё это время державший меня под руку, едва успел затормозить, а его ноги скользнули по влажной земле, вынуждая тихонько чертыхнуться и вопросительно уставиться на меня.

Только вот уже буквально через секунду до него дошло, в чём было дело. Он слегка заторможенно моргнул, прежде чем повернул голову в ту сторону, куда я смотрела.

Единого стиля надгробий на этом кладбище не было, из-за чего большинство из них были разного размера, а иногда и формы. И это тоже помогало ориентироваться, сразу выделяя два камня, чуть отличавшихся от соседних.

Похоронами в основном занималась моя тётя, и тратить целое состояние на них у неё не было в планах, из-за чего надгробия Кейт и Адама были чуть меньше тех, что находились рядом с ними.

Нет, конечно, они не были самыми маленькими и страшными, за что сестру мамы всё же стоило поблагодарить. Но и поработать тоже есть над чем.

Высвободив свою руку, я зашагала вперёд на слегка ватных ногах, обгоняя Питера, которому пришлось окликнуть меня и тут же ускориться, чтобы не отставать и не плестись позади меня.

И вот, оказавшись около надгробий, я наконец смогла отчётливо разглядеть два родных имени, выгравированных на них.

Кейт Джонс и Адам Дэвис.

Буквы были ровными и аккуратными, выведенными с почти болезненной точностью, без лишних завитков и украшений. Это придавало некую строгость, а вместе с этим вызывало неприятный холод, который пробегал по коже каждый раз, когда я всматривалась в надписи.

Я медленно опустила взгляд ниже, скользя глазами по датам, и поймала себя на странной, почти болезненной мысли о том, сколько всего успело случиться с тех пор, как они оказались здесь.

И, самое главное, как сильно успела измениться я сама.

Питер подошёл ближе и встал рядом со мной, из-за чего наши плечи слегка соприкоснулись. А ещё буквально через секунду он прочистил горло и немного вышел вперёд, тут же опускаясь на колено, после чего аккуратно поставил цветы в небольшую металлическую вазу, встроенную между двумя надгробиями.

– Здравствуйте, миссис Джонс, – подал голос парень, пробежавшись глазами по выгравированном на камне имени.

Эти слова внезапно сдавили мне грудь, заставив на мгновение замереть и болезненно поморщиться, будто кто-то незримый провёл ладонью по рёбрам, сжимая их изнутри.

Именно в такие моменты мне особенно сильно хотелось верить, что все те, кто нас покинул, действительно находятся где-то рядом. Что они слышат, видят и чувствуют больше, чем мы можем себе представить. Что мама сейчас стоит где-то совсем близко, наблюдая за нами.

И не только она.

– Вы не знаете меня, и мне жаль, что нам было не суждено познакомиться лично, – продолжил он. – Но я надеюсь, что вы наблюдаете за нами и понимаете, насколько я благодарен вам за вашу дочь.

С этими словами он провёл рукой по каменной плите, задерживая её на ней.

– Она – лучшее, что со мной случалось, – улыбнулся Питер. – И я не знаю, насколько бы вы одобрили меня в качестве её суженного, но я сделаю всё, что есть в моих силах, чтобы Элизабет была счастлива.

Голова парня чуть склонилась вперёд, а пальцы чуть сильнее обхватили надгробие, прежде чем он добавил:

– Присматривайте за нами и гордитесь тем, каким человеком стала ваша дочь.

Я довольно резко втянула воздух через нос, окинув взглядом напряжённую спину парня. Больше он ничего не говорил. Вместо этого Паркер просто смотрел на надгробие, витая где-то в своих мыслях.

И мне вдруг стало любопытно, о чём именно он думал в этот момент. Касалось ли это меня? Или моих родственников? Или же будущего, которое пускай и начало обретать более чёткие очертания, но всё же продолжало быть слегка расплывчатым?

Только вот этот поток предположений прервал сам Питер. Он довольно внезапно обернулся ко мне с немым вопросом, с которым кивнул в сторону плиты, как бы спрашивая меня, не хочу ли я подойти и тоже что-нибудь сказать.

Только вот мои ноги словно приросли к земле, да и язык отказывался подчиняться, из-за чего я не смогла выдавить из себя ни единого звука.

И всё, на что меня хватило в этот момент, — это лишь медленно замотать головой, словно даже это простое движение давалось с трудом.

Я не была одной из тех, кто считал разговоры у могил глупыми. Напротив, я восхищалась теми, кто способен на это, ведь у самой зачастую получалось выдавить лишь несколько фраз, не получая при этом должной эмоциональной разрядки.

И сейчас мне бы хотелось переступить через себя. Сорвать этот пластырь и выговориться. Только вот внутри словно срабатывал какой-то странный блок, который не давал этого сделать.

– Я отойду подальше и не буду тебе мешать, – неожиданно сказал Питер, поднимаясь с колена и оттряхивая штанину в попытке убрать прилипшую грязь, что получилось так себе. – Тебе это нужно, Лиз.

Мне хотелось возразить. Хотелось сказать парню, чтобы он остался и не уходил никуда. Только вот где-то глубоко внутри я понимала, что он был прав.

Мне действительно нужно побыть наедине со своими родственниками.

Именно поэтому я ничего не ответила ему, молча наблюдая за тем, как Паркер подошёл ко мне и аккуратно поцеловал в лоб, после чего зашагал в ту сторону, откуда мы пришли.

Он отошёл ровно настолько, чтобы не слышать меня и не мешать, но при этом оставаться в поле зрения и следить за тем, чтобы мне вдруг не стало дурно.

А риск подобного не был равен нулю.

В горле продолжал стоять противный, вязкий ком, мешающий нормально дышать, а грудь сжимало так, будто каждое последующее движение воздуха требовало отдельного усилия.

Я медленно опустила взгляд на надгробия, задержав его на знакомых именах, и наконец смогла оторвать ноги от земли, сделав первый неуверенный шаг по направлению к ним.

В прошлый раз пребывание здесь далось мне легче. И сложно сказать, в чём именно была причина. Возможно, сыграл тот факт, что на тот момент прошло совсем немного времени после аварии, да и присутствие Тони сыграло далеко не последнюю роль, учитывая то, как он всячески выводил меня на разговоры, тем самым отвлекая.

Сейчас бы такой трюк уже не сработал.

Само по себе нахождение на кладбище здорово давило, напоминая не только о смерти мамы и Адама, а ещё и о всех тех, кого мы потеряли за последние несколько месяцев.

Да и чувство некого стыда легче не делало, напоминая, что в течение пяти лет я не умудрилась ни разу побывать здесь, даже с учётом того, что Питер успел пожить и проучиться в Бостоне, тем самым подарив мне дополнительный повод приехать.

Повод, которым я так и не воспользовалась.

– Привет, мам, – всё же смогла выдавить из себя я, оказываясь перед надгробиями. – Привет, Адам.

Голос прозвучал тише, чем я ожидала, и почти сразу сорвался.

В памяти вспыхнули обрывки воспоминаний о том, как когда-то я точно так же здоровалась с ними по утрам или по возвращении из школы в те дни, когда у них были выходные.

Тогда эти приветствия были живыми, тёплыми и неизменно сопровождались объятиями с лёгким поцелуем в макушку, иногда сразу от двоих.

Но со временем, после того самого раскола в семье, всё изменилось.

Приветствия стали короче, суше, почти механическими, будто мы все играли роли, не до конца понимая, зачем продолжаем этот спектакль.

А уже к шестнадцати годам у меня почти полностью пропало желание здороваться первой. По крайней мере с мамой, ведь, в отличии от неё, Адам всё же продолжал стараться и находил слова в попытке разрядить обстановку.

И вот сейчас, по прошествии стольких лет, я не переставала жалеть, что так и не смогла переступить через себя, пойдя на встречу хотя бы отчиму.

Что отмахивалась каждый раз, когда мама всё же пыталась взять себя в руки и выйти на контакт со мной, что тогда казалось обычным цирком с полным отсутствием искренности.

И одна эта мысль заставила меня инстинктивно сжать кулаки.

– По дороге сюда я на полном серьёзе обдумывала оправдания, почему за столько лет не удосужилась навестить вас, – сквозь стиснутые зубы пробормотала я. – Будто вам уже не всё равно на это.

В моём голосе прозвучала та самая нотка обиды, подавить которую мне всё же не удалось. И с каждым сказанным словом она становилась всё более и более отчётливой.

– А до этого я мысленно проговаривала целую кучу извинений, – продолжила я. – Сначала за то, что не следила за нашим домом, который пять лет стоял без присмотра. Потом за то, что не уделила достаточного внимания пятой годовщине вашей смерти. А потом всплыло и то, о чём я жалею больше всего.

«Что не успела наладить отношения с вами тогда, когда на это ещё был шанс», – мысленно добавила я, однако выдавить из себя эти слова так и не смогла.

– И, господи, как же я устала от этого постоянного чувства вины, – чуть повысила голос я, ещё сильнее сжимая зубы. – Это так несправедливо, мам!

Слова вырвались резче, чем я хотела, и тут же повисли в воздухе, вынуждая меня на секунду прикрыть глаза.

– Это ведь не из-за меня всё пошло под откос, – выпалила я, чувствуя, как задрожали мои губы. – Мне было всего одиннадцать. Я, чёрт возьми, была обычным ребёнком, который целый год пытался достучаться до матери.

В этот момент пластырь был окончательно содран, и я всё же дала волю своим чувствам, кипевшим внутри меня долгие годы.

– Ты ведь знаешь, что тогда не было ни одного дня, когда бы я не сидела в своей комнате, захлёбываясь слезами и не понимая, чем заслужила это? – спросила я, словно могла получить ответ. – Что я сделала не так?

Потеряв сначала нерождённую сестру или брата, а следом и бабушку с дедушкой, я совершенно не была готова к тому, что следом мне придётся лишиться и собственной матери.

Кейт словно исчезла. Она перестала ходить на работу, заперлась в спальне и отказывалась говорить с кем бы то ни было. А на мои слёзные просьбы хоть немного побыть со мной и дать мне обнять её, я раз за разом натыкалась на глухую тишину за закрытой дверью.

Так проходили месяцы. Потом прошёл год. А потом злость стала сильнее боли, из-за чего я просто-напросто перестала ждать и надеяться.

– Тебе-то, конечно, сейчас легко, – добавила уже тише, почти шёпотом. – Тебе больше не приходится нести ответственность и жить с чувством вины. Не приходится подбирать слова, чтобы как-то оправдаться и объясниться.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается и опускается куда-то глубже, оставляя после себя тянущую пустоту.

– И, знаешь, я бы тоже хотела просто-напросто оставить короткое письмо, будто оно способно поставить точку и подарить долгожданное спокойствие, – горько усмехнулась я, вспоминая тот листок, который мне передал нотариус во время оглашения завещания. – Будто паре строчек удалось бы перечеркнуть годы недосказанности и безразличия, в которых мы тогда существовали.

Я прекрасно понимала, что все извинения мамы, которые она написала, были искренними. Иначе бы она и вовсе не стала этого делать. В этом я была абсолютно уверена, зная её характер.

Но этого было мало.

Чертовски мало.

– Тебе ведь было стыдно за то, как ты вела себя со мной, – продолжила я. – Но почему тогда я должна сейчас нести этот груз вины, если именно ты в своё время струсила и не решилась сказать все те слова из письма мне в лицо?

Всё это копилось во мне много лет.

Я злилась на маму, и от этого становилось ужасно стыдно. Именно поэтому я постоянно блокировала подобные мысли, считая, что не имею права думать о таком тогда, когда человека уже нет в живых.

В конце концов, о мёртвых говорят либо хорошо, либо никак.

Только вот время шло, а легче всё не становилось. Обиды никуда не делись, как и чувство несправедливости.

– Мне бы так хотелось обсудить всё с тобой и разобраться в том, что происходило между нами, – на выдохе произнесла я. – Особенно сейчас, когда я наступила на те же грабли, что и ты когда-то.

Как и для мамы в своё время, беременность стала для меня далеко не самым приятным сюрпризом. И единственное разительное отличие заключалось только в том, что я всё же смогла рассказать об этом отцу ребёнка, разорвав этот некий порочный круг.

Только вот страхов от этого меньше не стало.

– Я ведь, чёрт возьми, чуть не сделала аборт из-за этого, – продолжила я. – У меня перед глазами был пример того, к чему может привести незапланированный ребёнок. И мне не хотелось, чтобы эта невинная душа прошла через то же ад, что и я когда-то.

Я отчётливо помнила свои мысли и ощущение в первое время после того, как узнала о беременности. Помнила то, что творилось у меня внутри по пути к врачу, а также после вопроса о том, что потребуется для аборта.

И от этого становилось грустно.

Родители должны подавать пример своим детям. Они должны быть для них опорой и ориентиром, а не источником страхов, сомнений и боли, которые потом тянутся шлейфом через всю жизнь.

Они должны учить любви, а не демонстрировать её отсутствие.

– Мне хочется, чтобы ты знала, что я тебя люблю, мам. И я помню всё хорошее, что было в детстве, – призналась я, не поднимая взгляда. – И поэтому мне противно от того, что плохие моменты смогли затмить светлые, а внутри меня поселился страх однажды стать похожей на тебя. На того, кем ты стала после пережитой трагедии.

Вспоминая себя три месяца назад, я начинала по-настоящему понимать, по какому тонкому лезвию ножа тогда прошлась, едва не погрузившись в темноту полностью и бесповоротно.

И тот факт, что я смогла выбраться из того состояния, был воистину волшебным.

– А теперь же мне хочется доказать обратное, – я резко оторвала взгляд от земли, посмотрев на надгробие. – Доказать, что вся боль, через которую я прошла за последнее время, не будет определять меня и мои решения. Что я не стану заложницей страха и никогда не отвернусь от тех, кто мне дорог. Насколько бы тяжело не было.

Депрессия делала с людьми страшные вещи.

Это я видела на примере многих знакомых, но самым болезненным и самым близким примером всё равно оставалась именно мама.

После потери ребёнка, а следом родителей она будто застыла в том моменте. Застряла между «до» и «после», так и не сумев по-настоящему вернуться обратно. Мир вокруг неё продолжал двигаться, а она всё так же оставалась на месте, постепенно отдаляясь от всех, кто пытался протянуть ей руку.

Именно поэтому я так отчаянно хотела верить, что если мне всё же удалось начать подниматься на ноги после всего, что обрушилось мне на голову за эти пять лет, то у меня всё ещё есть шанс пойти другим путём.

Не повторить этот круг.

Не наступить на те же грабли.

– Возможно, именно тогда я всё же смогу полноценно простить и отпустить тебя, мам, – почти шёпотом сказала я. – Не забыть и не вычеркнуть, а просто принять и продолжить жить дальше, без оглядки назад.

Я замолчала, позволяя этим словам осесть внутри и чувствуя, как они больше не режут, а тихо отзываются тупой, но терпимой болью.

Без оглядки назад.

Без оглядки на других.

Без оглядки на чужие ошибки и страха повторить их.

Именно этого мне так отчаянно хотелось все эти годы.

– Я ещё обязательно приеду к вам, – добавила я, положив ладонь на холодный камень надгробия. – Возможно, уже даже не только с Питером.

С этими словами моя рука инстинктивно легла на живот, а я тут же подняла взгляд выше, посмотрев на парня, переминавшегося с ноги на ногу в нескольких десятках метров от могил Кейт и Адама.

Пит внимательно смотрел на меня, а его спина слегка выпрямилась ровно в ту секунду, когда он заметил, что я устремила свой взгляд на него.

– До следующего раза, мам, – я аккуратно сжала надгробие чуть сильнее, прежде чем убрала руку. – Люблю вас.

Я сделала шаг назад, затем ещё один, словно опасаясь, что если задержусь хоть на секунду дольше, то решимость рассыплется, и всё придётся начинать сначала.

Нельзя было сказать, что эта встреча подвела черту и сняла весь груз с моих плеч. Но я однозначно приблизилась к этому, позволив себе сказать маме то, что долгие годы не решалась произнести даже у себя в мыслях.

И теперь мне предстояло лишь доказать самой себе то, о чём я говорила здесь.

Тогда, быть может, следующая встреча действительно поставит точку в этом вопросе и позволит мне оставить всю боль и обиды позади.

Позволит расправить крылья.

Я медленно развернулась, направляясь в сторону Питера, который всё ещё стоял на том же месте. И, заметив моё движение, он тут же шагнул навстречу, будто только этого и ждал.

Парень ничего не сказал, не задал ни одного вопроса, и, пожалуй, именно за это я была ему безмерно благодарна. Он просто оказался рядом и осторожно обнял меня, будто боялся спугнуть хрупкое равновесие, к которому я только что пришла.

Я сразу же уткнулась лбом ему в грудь, ощущая знакомое тепло и размеренное биение сердца, которое постепенно начинало вытягивать меня из внутреннего оцепенения.

Его руки сомкнулись вокруг меня чуть крепче, а ладонь мягко легла мне на спину, медленно и успокаивающе двигаясь вверх и вниз.

Сложно сказать, как долго мы простояли вот так. Возможно минуту, а может быть и больше. Но из этого приятного транса меня вытянул новый и очень мощный порыв ветра, от которого не смогло защитить это крепкое объятия Питера, в котором он меня держал.

– Спасибо, что ты рядом, – пробормотала я, наконец нарушая повисшее молчание.

Питер ничего не сказал. В ответ на мою благодарность он лишь коротко кивнул, после чего прикоснулся губами к моей макушке, сжав свои руки вокруг меня чуть сильнее.

Но ещё буквально через несколько секунд он всё же подал голос:

– Ты в порядке?

Ответить на этот вопрос было непросто.

С одной стороны – да, мне действительно стало немного лучше. А с другой... я всё равно не получила того удовлетворения, на которое рассчитывала, планируя эту поездку.

Моя ошибка заключалась в том, что я заранее настраивала себя на некое чудо. Будто все мои душевные терзания сможет остановить один лишь визит кладбища.

И только сейчас я начинала понимать, насколько наивной была эта мысль.

Но на терапии мне без конца повторяли, что важны все, даже самые маленькие шажки. Все они, так или иначе, приближают нас к победе.

– Как видишь, – слегка расплывчато ответила я, отстраняясь от Питера и поднимая на него свой взгляд.

Его глаза были мягкими, внимательными и почти бережными, словно он боялся сделать лишнее движение. И всё же в них сквозило напряжение. Оно было едва уловимым, но всё же настоящим.

Он переживал за меня. Переживал, что эта поездка могла принести больше вреда, чем пользы. Что она может сделать только хуже.

И это отчётливо читалось на его лице.

– Если тебе нужно чуть больше времени... – протянул было Паркер, только вот договорить ему я не дала, довольно резко замотав головой.

– Нет, – отрезала я. – На этот раз достаточно.

А затем, чтобы избежать каких-либо вопросов, я добавила:

– К тому же, я ужасно замёрзла и проголодалась.

Мне было прекрасно известно, что игнорировать подобные заявления Питер не станет.

И я не прогадала, ведь в ту же секунду парень округлил глаза, окинув меня быстрым взглядом, словно оценивая, насколько по погоде я была одета.

И это заставило меня закатить глаза, предчувствуя комментарий по этому поводу, из-за чего решила опередить его.

– И не нужно только говорить, что ты предупреждал, – отчеканила я, замечая, как Питер открыл было рот, чтобы выдать нечто подобное. – Сама знаю.

С этими словами я вновь подхватила парня под руку, разворачиваясь в сторону выхода. И возражать тот не стал, шумно выдохнув и что-то недовольно пробурчав себе под нос.

Только вот прежде, чем шагнуть вперёд, Пит вновь обернулся к месту захоронения Кейт и Адама, задержав там свой взгляд на несколько секунд, а затем кивнул, словно прощаясь.

И лишь после этого он сжал мою руку чуть крепче и наконец двинулся вперёд, увлекая меня за собой.

Погода оставляла желать лучшего, норовя в любой момент обрадовать нас ещё и дождём, окончательно превращая улицы в промозглое месиво. Именно поэтому мы не стали тянуть время и сразу направились к дому, стремясь как можно быстрее укрыться от этой липкой, неприятной сырости.

В пределах города движение на дорогах оставалось оживлённым. Машины тянулись плотным потоком, то и дело замирая на светофорах, сигналя и нетерпеливо перестраиваясь из ряда в ряд.

За окнами мелькали знакомые кварталы, витрины, остановки и люди под зонтами, спешащие кто куда. Именно такие вещи становились точкой моего фокуса, помогая хоть как-то отвлечь себя от навязчивого и пульсировавшего внутри меня страха, который не покидал меня ни на секунду.

Казалось, что это было своего рода проклятье Бостона. Иначе это объяснить сложно, учитывая то, что за пять лет жизни в Нью-Йорке я не сталкивалась с тем, что пережитая травма, связанная с транспортом, будет настолько сильно сводить меня с ума.

И, конечно же, визит кладбища проблему эту решить никак бы не смог, что было вполне ожидаемо.

Но на душе мне стало действительно легче.

А значит одна из целей этой поездки всё же была достигнута, пускай и не в полной мере.

– Вот чёрт, – внезапно буркнул Питер.

Его голос выдернул меня из мыслей, вынуждая меня довольно резко повернуть голову в его сторону, нахмурившись.

Взгляд Питера был устремлён на телефон, лежавший в нише у рычага переключения передач, на экране которого появилась фотография Неда, означающая входящий вызов от него.

И игнорировать друга супергерой не собирался.

Вновь сконцентрировавшись на дороге, он нащупал телефон свободной рукой, принимая вызов, и тут же нажал на иконку динамика.

– Ты на громкой, Нед, – предупредил Питер, словно опасаясь, что тот может сболтнуть что-то, чего мне слышать не стоит.

И я бы соврала, если бы сказала, что этот факт не напряг меня.

Только вот виду я не подала, а моя рука инстинктивно потянулась к регулятору громкости на центральной панели, выкручивая его на минимум, чтобы негромкая музыка не мешала парню.

– Что? – раздалось из динамика сотового. – Бога ради, Пит, сделай что-нибудь со своим микрофоном. А ещё лучше с телефоном.

В ответ на это Паркер лишь раздражённо выдохнул и, пока Нед не успел ничего сказать, поднёс гаджет ближе к лицу.

– Я сказал, что ты на громкой связи, – чуть громче повторил Пит, бросив на меня секундный взгляд. – А ещё я за рулём.

И уже на этот раз Лидс всё же услышал его, из-за чего замялся, будто забыв, ради чего вообще звонил.

Или не забыл, но не мог поднять эту тему в моём присутствии.

– На... а, я... – нечленораздельно пробормотал тот спустя несколько секунд задержки, прежде чем смог собрать мысли в кучку, добавив: – Привет, Лиз.

Я еле сдержала раздражённую усмешку, которую у меня вызывала вся эта ситуация, возникшая уже не в первый раз за последние несколько недель.

Наверное, не было ни одного дня, когда я бы не поймала себя на мысли, что мы снова откатываемся в исходную точку, в которой были на момент начала всей заварушки с Маджией.

И виной всему были подобные моменты, из-за которых я не могла отделаться от ощущения, что мне снова либо врут, либо скрывают что-то действительно важное.

Даже несмотря на то, что я чётко дала понять, что подобное не убережёт меня от переживаний.

– Привет, Нед, – относительно сухо ответила я, продолжая внимательно смотреть на Питера. – Что-то случилось?

От меня не скрылось то, как супергерой еле заметно поморщился, стоило мне задать этот вопрос.

И это окончательно укрепило мои предположения.

– Нет-нет, я просто хотел узнать, как у вас дела, – поспешил ответить Нед. – Как Бостон?

– Слушай, – внезапно начал Питер, опережая меня, – мы ещё в дороге, поэтому давай-ка созвонимся чуть позже, когда мы уже будем на месте, хорошо?

И возражать Лидс, понятное дело, не стал.

– Вообще без проблем, – отчеканил он. – Будем на связи.

Это послужило для Питера сигналом, что разговор был закончен, поэтому он быстро нажал на красную иконку трубки, завершая звонок.

Только вот телефон он сразу не отложил. Несколько секунд он держал его в руках, машинально поглядывая на экран и одновременно следя за дорогой, которая к этому моменту уже вывела нас в тихие частные кварталы, где машины встречались гораздо реже.

И только получив какое-то сообщение, Питер вздохнул. Он прочитал его одним глазом, не меняя выражения лица, после чего сразу же заблокировал телефон и небрежно бросил его обратно в нишу центральной консоли.

Казалось, что повисшее в салоне напряжение можно было разрезать ножом. Оно сгустилось, напоминая нам о том, что проблемы и недосказанности, возникшие между нами, никуда не делись.

Мы могли делать вид, что абсолютно всё было в норме. Именно это я, собственно, и планировала, не считая нужным устраивать какие-либо разборки во время и без того нервного путешествия.

Только вот у судьбы были другие планы на этот счёт.

– Мне кажется, нам стоит поговорить, – неожиданно сказал Питер, словно прочитав мои мысли.

И эти слова вызвали у меня слабую, почти машинальную усмешку.

Только вот ответить что-либо я не успела, краем глаза заметив до боли знакомый участок, к которому мы подъезжали.

За пять лет тут почти ничего не изменилось: всё тот же плавный поворот, после которого дорога слегка уходила вниз, те же старые деревья, нависавшие над обочиной, образуя неровный коридор из переплетённых ветвей. Даже асфальт выглядел так же, с характерными тёмными пятнами и трещинами, которые я почему-то запомнила слишком хорошо.

И тот же дом, от вида которого моё сердце будто провалилось в пятки.

Казалось, что он просто-напросто застыл во времени, дожидаясь нашего возвращения. И если бы не чуть более выцветший фасад, а также потемневшая крыша, то я бы ни за что не поверила в то, что прошло столько лет с тех пор, когда я была здесь в последний раз.

– Чёрт возьми, – протянул Питер, слегка наклонив голову в попытке рассмотреть дом. – Кто здесь за всем ухаживал все эти годы? Почему всё такое... опрятное?

Двор и правда выглядел слишком ухоженным для участка, на котором никто не жил столько времени. Газон был аккуратно подстрижен, благодаря чему на нём не было зарослей, словно его регулярно приводили в порядок. Подъездная оставалась чистой, без следов мха, и даже кусты у крыльца, а также вдоль фасада были подрезаны, не выбиваясь из общей аккуратной картины.

– За это спасибо Тони, – пояснила я, стоило машине остановиться около широкой гаражной двери. – Когда я сказала, что не готова продавать этот дом, он нанял кого-то из местных, чтобы тот приходил и периодически наводил здесь порядок.

– И работу он свою выполнял достойно, – подметил Питер, отстёгивая ремень безопасности. – Твои ставки – гараж завален?

– Понятия не имею, – честно призналась я, высвобождаясь от ремня следом за парнем и тут же принимаясь открывать сумку, чтобы достать ключи. – Лучше вопросом парковки озаботиться уже после того, как мы хотя бы внутрь попадём.

Район этот был довольно безопасным. За все годы, прожитые здесь, мы всего пару раз становились свидетелями каких-то происшествий, связанных с нападениями или грабежом.

Однако полностью отметать вариант того, что кто-то всё же мог попасть в дом и обчистить то, что осталось внутри тоже нельзя.

Именно поэтому я могла лишь молиться, что в доме меня не будет ждать никаких сюрпризов.

– Этот самый местный должен был следить только за двором? – уточнил Питер.

– Насколько я знаю – да, – тут же отчеканила я, наконец находя нужные ключи, затерявшиеся среди содержимого сумки. – Но уверена я, честно говоря, не на сто процентов.

– Что ж, есть только один способ узнать, – пожал плечами парень, тут же открывая дверь и выходя на улицу.

Что сделала и я.

Быстро обогнув машину, Питер помог мне выйти из салона, что с каждым новым месяцем давалось мне всё тяжелее, даже при условии того, что живот был меньше, чем я ожидала.

И каждый раз это заставляло меня тяжело вздыхать, представляя, в какое неповоротливое существо я могу превратиться к восьмому, а уж тем более девятому месяцу.

А учитывая то, насколько неумолимо быстро летело время, это случится быстрее, чем я успею глазом моргнуть.

– Я пойду открою дверь, – сказала я, чуть крепче сжимая в руке ключи. – Возьмёшь сумки, хорошо?

– Разумеется, мисс Старк, – отозвался Питер с показной серьёзностью, тут же отсалютовав мне.

Это заставило меня тихо усмехнуться и шуточно закатить глаза, ощущая, как на несколько секунд внутри становится легче.

В такие моменты все проблемы отходили на второй план, возвращая нас в ту повседневность, в которой мы жили до начала всего кошмара.

Туда, где было место шуткам, дурачеству и лёгкости, не отягощённой постоянным ожиданием беды.

И потому каждое возвращение в реальность от очередного напоминания о том, что сложности в отношениях никуда не делись, становилось сродни пощёчины.

Мотнув головой в попытке отогнать лишние мысли, я направилась ко входу, поднимаясь на крыльцо, которое тут же издало противный скрип под моими ногами, вынуждая резко опустить голову вниз.

Годы брали своё и уже в скором времени здесь однозначно потребуется сделать ремонт, которым прежде всегда занимался Адам, предпочитая не нанимать сторонних людей, вместо этого пользуясь собственными руками и навыками.

И ни разу они не подводили.

– Была не была, – буркнула я себе под нос, поднося ключ к замку и задерживая дыхание на долю секунды, прежде чем повернуть его, словно переступая невидимую черту.

Дом встретил меня тишиной.

Жизнь здесь замерла ровно в тот момент, когда я покинула это место, и с тех пор здесь царило абсолютное спокойствие. Воздух был неподвижным, тяжёлым, пропитанным запахом старого дерева, пыли и чего-то до боли знакомого, от чего мгновенно сжалось горло.

Я сделала шаг внутрь и моментально поёжилась от прохлады, которой встретила меня прихожая, сразу же развеяв мои глупые надежды на то, что мы сможем согреться внутри.

За все те годы, что дом не отапливался, стены здесь успели впитать в себя максимум холода, остудив пространство внутри. И потребуется немало времени, чтобы решить эту проблему.

Окинув взглядом помещение, я с облегчением отметила то, что всё здесь осталось на своих прежних местах: куртка Адама, впопыхах брошенная на стул, разбросанная мною же обувь, потёртая рамка с фотографией на тумбе около шкафа.

Ничего не было убрано, ничего не было тронуто, напоминая о том, как внезапно здесь остановилось время.

Сделав ещё один шаг, я остановилась посреди прихожей, делая глубокий вдох в попытках побороть какое-то странное и отчасти противное ощущение внутри себя.

Казалось, что вот буквально вчера я заехала сюда вместе с Пеппер, чтобы забрать самые необходимые мне вещи перед отправлением в Нью-Йорк.

Я помнила, как страшно мне тогда было. Впереди меня ждала неизвестность, от которой я совершенно не знала, чего ожидать.

Из-за этого в голове бесконечно крутились вопросы, долгое время не дававшие мне покоя. Станет ли Нью-Йорк моим домом? Смогу ли я найти друзей? Какими будут мои отношения со Старком? Не бросят ли меня ровно в ту секунду, когда мне исполнится восемнадцать?

А сейчас, оглядываясь назад, на моём лице невольно появлялась улыбка.

Тогда я даже не подозревала, сколько счастья, а вместе с этим и боли принесёт эта новая жизнь.

Продолжив шагать вперёд, я остановилась около входа на кухню, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем зашла внутрь.

Пространство, где раньше было тепло и по-домашнему живо, теперь казалось слишком большим и слишком пустым. Стол стоял ровно там же, где и прежде, стулья были аккуратно задвинуты, а на подоконнике всё ещё лежала выцветшая прихватка, забытая, судя по всему, мамой.

Часть посуды продолжала стоять на сушилке, где я видела её в последний раз, а от цветов в вазе остались лишь сухие, ломкие стебли, склонившиеся к мутному стеклу, будто давно сдавшиеся и времени, и ожиданию.

Я сделала несколько шагов к столу и провела пальцами по его поверхности, на которой осел довольно внушительный слой пыли. А следом моё внимание зацепили милые стикеры на холодильнике, которые мама с Адамом часто оставляли друг другу в качестве напоминаний о чём-либо.

И только я хотела подойти и дотронуться до них, как вдруг из прихожей донёсся грохот, заставивший меня вздрогнуть и резко обернуться.

– Твою ж ма... – раздался приглушённый возглас Питера, вовремя успевшего прикусить язык. – Вся эта обувь уже была тут разбросана?

Подобные моменты всегда забавляли меня.

Парень был до ужаса ловким и мог спокойно маневрировать между множеством деревьев, а также прочими препятствиями, однако в повседневной жизни умудрялся спотыкаться на ровном месте, не единожды задевая и разбивая что-нибудь.

Пит всегда оправдывал это тем, что в расслабленном состоянии он сразу же теряет концентрацию, а его чутьё уходит в режим покоя, не предупреждая его о том, что не может причинить ему настоящий вред.

Отсюда и возникали всяческие забавные ситуации.

– Я очень спешила пять лет назад! – крикнула я в ответ, еле сдержав усмешку.

А буквально через секунду Питер уже показался в проходе на кухню, без труда занося внутрь довольно тяжёлый пакет с продуктами, а также сумку с вещами.

Парень неспешно осмотрелся вокруг, прежде чем подошёл к столу и поставил на него нашу провизию, которую мы так же решили захватить прямиком из Нью-Йорка.

А в следующее же мгновение его взгляд вновь устремился на меня. И на этот раз я заметила в нём какие-то шутливые огоньки.

– Ну хоть что-то в этом мире стабильно, – хмыкнул Паркер, оглядываясь назад, в сторону прихожей. – С обувью всегда были какие-то проблемки, да?

И этот камень, брошенный в мой огород, я игнорировать не могла, возмущённо приоткрыв рот, едва борясь с тем, чтобы не засмеяться.

– Кто бы говорил, дорогой мой, – поражённо парировала я. – Напомнить, где я нашла твой кроссовок пару дней назад?

– Я очень спешил тогда, – продублировал мои слова супергерой, довольно ухмыльнувшись. – Ну и дубак здесь. Не помнишь, вы пользовались электрическим отоплением или...

– Печь должна быть в подвале, – поспешила ответить я, потирая замёрзшие руки. – Только вот газ уже как сто лет в обед перекрыт, поэтому я сомневаюсь, что она хоть как-то нам поможет.

Эти слова заставили Питера устало вздохнуть, осматриваясь вокруг в попытке что-нибудь придумать.

– Трубы уже тоже, скорее всего, приказали долго жить, – протянул он, замотав головой. – Ладно, я попробую сначала разобраться с электричеством. Камин тут есть?

– Да, в гостиной, – тут же кивнула я, рукой указывая в сторону нужного помещения.

– Отлично, тогда этим пока и будем согреваться, – резюмировал супергерой, поправляя свой шарф. – Скрестим пальцы, чтобы хотя бы генератор живым оказался.

Эти слова заставили меня слегка напряжённо усмехнуться, прекрасно понимая, насколько маленьким был этот шанс.

Все эти годы дом был полностью обесточен и отключён от энергосети. И восстанавливать подачу было долго из-за нужды в проверке, да и не сказать, что резонно.

В конце концов, сюда мы приехали всего на несколько дней. И сложно было сказать, когда вернёмся в следующий раз.

Если вернёмся вовсе.

Именно поэтому вся надежда была именно на генератор, который всегда служил для нас резервным источником электричества на случай каких-либо происшествий.

И если свежий бензин мы привезли, то вот с нужными деталями для потенциального ремонта, который может понадобиться, возникнут проблемы.

– Я быстро проверю этого старичка, – добавил Питер. – А ты лучше посиди и...

– А я, пожалуй, приготовлю нам поесть, – перебила я парня, прекрасно понимая, что тот будет настаивать на отдыхе. – Или хотя бы перекусить, раз уж с плитой пока сложности.

С этими словами я обернулась, посмотрев на столь необходимую мне электрическую плиту, без которой мы уж точно будем как без рук все эти дни.

И учитывая, что одними консервами и овощами мы питаться не сможем, рассчитывать нам придётся именно на доставку. Если, конечно, чудо не случится и Питу не удастся вернуть к жизни генератор.

– И не с такой техникой справлялся, – махнул рукой супергерой, пытаясь подарить мне хоть каплю оптимизма. – Одной ногой там – другой здесь.

Однако прежде, чем развернуться, он внезапно добавил, подмигнув:

– Не поранься, поварёшка.

Этот комментарий заставил меня хмыкнуть, скептически посмотрев на парня, тут же складывая руки на груди.

И в долгу я решила не оставаться.

– Не убейся током, электроник.

В ответ Питер засмеялся и ещё несколько секунд продолжал смотреть на меня, не отводя взгляда, в котором смешались лёгкая насмешка и что-то тёплое, почти домашнее, от чего внутри стало чуть спокойнее, несмотря на холодный дом и неработающее электричество.

И лишь после этого он коротко кивнул, словно запоминая этот момент, тут же разворачиваясь и выходя из кухни, оставив меня одну.

Я ещё пару секунд смотрела ему вслед, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а затем шумно выдохнула. Дом снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь едва уловимыми звуками с улицы.

Опустив взгляд, я снова провела рукой по холодной столешнице, и только после этого потянулась к сумке с продуктами.

Снимать верхнюю одежду было не вариантом. По крайней мере до того, как я окажусь у тёплого камина с кружкой горячего чая. И, судя по всему, именно там, в гостиной, мы и будем вынуждены ночевать, чтобы не замёрзнуть.

Мысль об этом заставила меня задрать голову вверх, вспоминая о том, что я ещё не дошла до второго этажа, где находились самые значимые для меня помещения.

Моя комната и спальня мамы с Адамом.

Я прекрасно помнила, что со мной было в прошлый раз, когда я там оказалась. Помнила, сколько я просидела на полу с водолазкой мамы в руках, вдыхая остаточный запах её парфюма на ней. Сколько давилась слезами из-за этого.

Эти картинки из прошлого, возникшие у меня перед глазами, вызывали некую тревогу, чётко обозначая, что одной подниматься туда однозначно не стоит.

По крайней мере сейчас.

Но и любопытство тоже играло свою роль, подталкивая меня к тому, чтобы зайти в эти комнаты как можно скорее, не теряя времени.

К счастью, мне удалось вовремя отогнать эти мысли, сосредоточившись на пакете с продуктами, из которого принялась доставать овощи, один за другим выкладывая их на стол.

Вопрос с водоснабжением ещё решён не был, поэтому мне пришлось взять купленную нами бутылку воды, откручивая на ней крышку и направляясь к раковине, тут же принимаясь осторожно споласкивать овощи.

Простым салатом мы вряд ли наедимся, но для начала это уже будет неплохо.

Вновь погрузившись в мысли, я неспешно расправлялась с помидорами и огурцами, размеренно нарезая их и периодически оборачиваясь назад из-за накатывающего желания заглянуть в гостиную.

Будто сами стены нетерпеливо тянули ко мне невидимые нити, напоминая о себе.

Но каждый раз я одёргивала себя, напоминая, что всему будет своё время. В конце концов, комнаты никуда не денутся, да и на часах было всего лишь два часа дня.

Неожиданно, свет над кухонным столом моргнул. Всего на долю секунды и так резко, что я машинально замерла с ножом в руке, затаив дыхание.

Только вот следом за этим ничего больше не произошло, из-за чего я нахмурилась, оборачиваясь назад, в сторону переключателя на стене.

Он был выключен, а значит этот внезапный всплеск света был вызван резким скачком напряжения. И это, в свою очередь, означало, что Питеру всё же удалось привести в чувство генератор.

Только вот разочарование ждало меня ровно в тот момент, когда я подошла к переключателю, дёрнув его вверх, что не принесло абсолютно никаких результатов.

Повторив это действие ещё несколько раз, чтобы окончательно убедиться в том, что чуда не случилось, я вдруг чертыхнулась себе под нос.

Питер умел творить чудеса с электроникой, однако правилами безопасности очень часто пренебрегал, из-за чего я не единожды становилась свидетелем того, как его ударяло током, либо обжигало.

И внутри меня засел червь сомнения, что нечто подобное могло случиться и сейчас.

В знаниях и умениях парня я, конечно, не сомневалась.

Только вот в чём уверенности у меня не было, так это в генераторе.

И эта мысль заставила меня уже в который раз выругаться, быстро подходя к столу и вытирая руки, после чего я направилась в прихожую, намереваясь спуститься в подвал и проверить, всё ли в порядке.

Только вот стоило мне выйти из кухни, как вдруг раздался стук со стороны входной двери, заставивший меня резко замереть, словно ноги в секунду приросли к полу.

Очевидно, это был не Питер, которому ничего не мешало просто-напросто зайти в дом, учитывая то, что дверь не была закрыта на замок, да и ключи, которые я оставила в замочной скважине, сейчас были у него.

И отсюда всплывал вопрос: кто именно был этим внезапным гостем.

Пережитый за последние месяцы ужас успел пустить во мне корни, превратив осторожность в настоящую, навязчивую паранойю. Я опасалась посторонних людей, постоянно ожидая от них какого-то подвоха, как это было с грузчиками в П.И.Ре.

Только вот сейчас мы находились не в Нью-Йорке.

И всё же разум, цепляясь за логику, задавал тот самый вопрос, от которого ни становилось ни легче, ни спокойнее: каковы вообще шансы того, что здесь, в Бостоне, нам может что-то угрожать?

Резко мотнув головой, я сделала глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание и убедить себя в том, что я просто накручиваюсь, позволяя прошлому снова управлять собой.

И прежде, чем я успела как следует это осознать, тело, словно действуя отдельно от мыслей, уже двинулось вперёд, осторожно приближаясь к входной двери.

И уже стоя около неё, а также собрав остатки самообладания, я всё же потянулась к ручке и, задержав дыхание, дёрнула её вниз.

Дверь открылась почти бесшумно, а буквально в следующую секунду мои глаза резко поползли на лоб, стоило мне увидеть пожилую женщину на пороге.

Она была невысокой, слегка сутулой, в аккуратном светлом пальто, которое казалось слишком тонким для этой погоды. Её седые волосы были убраны назад, открывая морщинистое, но удивительно мягкое лицо.

Лицо, которое я узнала почти моментально.

Ровным счётом так же, как и она моё.

– Господи, Лиззи, это ты? – первой подала голос женщина, а её глаза шокировано округлились, словно она ожидала увидеть здесь кого угодно, но только не меня.

И, в целом, тоже самое я могла сказать и на её счёт.

– Миссис Андерсон? – с приоткрытым ртом произнесла я.

Мои слова словно вывели её из своеобразного транса, заставив женщину широко улыбнуться и тут же закивать головой, подтверждая мои слова.

Было наивно полагать, что я не пересекусь ни с кем из соседей за то время, что мы будем находиться здесь. Но я не думала, что это произойдёт так быстро, да ещё и именно с этим добрейшим человеком, застать которую я уже, честно признаться, не рассчитывала в силу её возраста.

И каким же приятным сюрпризом это всё-таки было.

– Милая, как же ты выросла, – поражённо сказала миссис Андерсон, прикладывая руку к лицу. – Это ж сколько лет уже прошло с тех пор, когда я видела тебя в последний раз?

Не сдержавшись, я шумно выдохнула и сделала шаг вперёд, встречая женщину крепким объятием, которое она с удовольствием приняла, по-матерински поглаживая меня по спине.

– Пять, – ответила я, чувствуя, как глаза слегка защипало от накативших эмоций. – В апреле было бы шесть.

– Как же летит время, – замотала головой старушка, немного отстраняясь от меня, однако продолжая держать меня за плечи. – Поверить не могу, что всё же смогла увидеть тебя снова.

Как бы я не напрягала память, у меня не получалось вспомнить, сколько конкретно было лет миссис Андерсон. Но что-то подсказывало, что цифра эта уже перевалила за восемьдесят.

И для этого возраста женщина выглядела очень хорошо.

Настолько, что это поражало.

– Лиззи, мне очень жаль насчёт Кейт и Адама, – неожиданно добавила она, из-за чего моя улыбка в секунду сошла с лица. – Я хотела предложить свою помощь, когда узнала о случившемся, но ты так внезапно уехала, что я даже не успела с тобой поговорить.

– Да, меня... меня забрал отец в Нью-Йорк, – прочистила горло я, слегка поморщившись от одного только упоминания того периода, однако почти сразу решила перевести разговор в менее болезненное русло. – Лучше скажите, как вы вообще? У вас всё хорошо?

Возраст всё же брал своё, из-за чего миссис Андерсон уже не выглядела столь бодрой и неутомимой, какой я помнила её раньше: движения стали тяжелее и осторожнее, а в глазах поселилась усталость, которую она, впрочем, старалась скрыть привычной мягкой улыбкой.

Но женщина продолжала ухаживать за собой, из-за чего выглядела опрятно и явно не на свои года.

– Справляюсь, милая, – ответила она, слегка пожав плечами. – Ноги уже не те, да и дом даётся всё тяжелее, но я держусь. Внуки частенько навещают, помогают по возможности, так что радость от жизни ещё есть.

Эти слова заставили улыбку вернуться на моё лицо.

Она не была одинока.

И это главное.

– Ты прости, что я так нагрянула, – внезапно добавила миссис Андерсон. – Я как увидела машину на вашем участке, так сразу подумала, что это новые владельцы приехали. Хотела поздороваться да узнать, известно ли им что-нибудь о тебе.

Эти слова напомнили мне один факт, который я узнала о соседке ещё много лет назад, когда жила здесь.

Из-за проблем с давлением, она старалась не смотреть новости, резюмируя это тем, что ничего хорошего там всё равно не говорят, а переживать лишний раз из-за очередного страшного происшествия – себе дороже.

Именно поэтому внутри меня сидела уверенность, что она не в курсе того, что конкретно происходило в Нью-Йорке в этом году. А даже, если она и слышала про конфликт с мафией, то вряд ли знала, что и я была в этом замешана.

Да и знать ей об этом было не обязательно.

– А тут вот какой сюрприз, – добавила женщина, указывая на меня. – Надолго ты вообще, дорогая?

– Пока сложно сказать, – неопределённо ответила я, оборачиваясь назад. – На несколько дней точно, а дальше посмо...

Только вот договорить я не успела. Перебил меня довольно громкий и раздражённый возглас со стороны входа в подвал, эхом пронёсшийся по двору.

– Я сейчас нахрен разберу его по частям!

А ещё буквально через несколько секунд в нашем поле зрения появился Питер.

Он вышел из-за угла дома быстрым шагом, на ходу агрессивно оттирая ладони какой-то старой тряпкой, однако это мало помогало, поскольку пальцы, запястья и даже куртка были испачканы чёрной маслянистой смесью, явно оставшейся после тесного знакомства с генератором.

– Какая же дрянь, – с отвращением буркнул супергерой, продолжая смотреть на руки.

Только вот в следующее же мгновение его голова поднялась, а сам он резко затормозил, увидев нас на крыльце. И в этот момент я не смогла сдержать усмешку, тут же прикрывая рот ладонью.

Пострадали не только руки и куртка Питера. Судя по всему, генератор решил не сдаваться без боя, оставив на его лице тёмные разводы, будто что-то брызнуло на него, а парень принялся интуитивно пытаться вытереть это.

И выглядела картина до ужаса комично.

Удивлённый взгляд Паркера, который прекрасно дополняло его забавно испачканное лицо, на долю секунды задержался на мне, а затем скользнул к стоявшей рядом миссис Андерсон.

И это вернуло его в реальность.

– О, – только и произнёс Пит, несколько раз моргнув, – з... здравствуйте. Я не знал, что у нас гости.

Краем глаза я заметила, что женщина с небольшой ухмылкой посмотрела на меня, прекрасно понимая, что именно связывало нас с парнем.

На подобное у старшего поколения глаз намётан.

– Питер, это миссис Андерсон, – представила я её, стоило супергерою подойти поближе. – Она живёт в соседнем доме и частенько присматривала за мной в детстве, когда бабушка с дедушкой были заняты.

– Раз знакомству, миссис, – с вежливой улыбкой кивнул Паркер, на автомате снова бросив взгляд на собственные ладони. – Прошу прощения, я бы протянул вам руку, но... да, эта шайтан-машина в подвале решила бросить мне вызов и пока выигрывает в этом противостоянии.

С этими словами Пит вновь посмотрел на меня, виновато поджимая губы и как бы извиняясь, что пока не смог решить возникшую проблему.

И примерно к такому я готовилась, поэтому не была как-то удивлена.

– У вас, как я понимаю, нет ни электричества, ни газа, ни воды? – констатировала очевидное старушка, получив от нас в ответ лишь тяжёлые и обречённые вздохи. – И голодные наверняка, да?

– Мы разберёмся, миссис Андерсон, – поспешила заверить её я, махнув рукой. – Слава богу живём в тот век, когда доставка...

Только вот договорить она мне не дала.

– Дети-дети, – неодобрительно замотала головой женщина. – Давайте-ка вы придёте на обед ко мне. Я крем-суп сделала сегодня, думала, может внуки мои заедут, да они в делах погрязли. А так хоть вы со мной посидите.

Эти слова повисли в воздухе неожиданным, но тёплым предложением, от которого было сложно отмахнуться.

Мы с Питером почти одновременно переглянулись, и именно в этот момент я заметила, как напряжение в его плечах слегка ослабло, а взгляд утратил ту усталую сосредоточенность, с которой он ещё недавно сражался с генератором.

И всё же сходу согласиться мне почему-то не позволяла совесть.

– Миссис Андерсон, может ваши внуки ещё заедут, а тут мы вас объедать будем, – протянула я, слегка поморщившись.

Только вот эти слова ей явно не понравились, что сразу отобразилось на её лице.

– С ума не сходи, Лиззи! – тут же воскликнула старушка. – Какое ещё «объедать»? Да мне только в радость будет, если кто-то скрасит моё одиночество, а то дом в последнее время слишком уж тихий стал.

Муж женщины умер много лет назад, ещё когда я тут жила. И с тех пор она осталась жить одна, из-за чего я не единожды видела, как она просто стояла на своём крыльце, грустно смотря в сад.

В такие моменты мне всегда хотелось её как-то поддержать и взбодрить, что и я старалась делать, навещая миссис Андерсон и предлагая ей свою помощь.

Сбегать в магазин для меня не было проблемой, зато это могло подарить женщине хоть каплю радости и немного облегчить жизнь, избавив от необходимости тащить сумки самостоятельно или ждать, когда кто-то из её семьи приедет, чтобы помочь.

И, кажется, сейчас то добро всё же возвращалось ко мне бумерангом.

– Пойдёмте, вам как раз нужно согреться и умыться, – с этими словами миссис Андерсон посмотрела на Питера. – Возражений не принимаю.

Сопротивляться в нашей ситуации было бы откровенно глупо, и это прекрасно понимали мы оба.

Питер коротко кивнул, бросив на меня быстрый взгляд, в котором читалось немое «ну что, идём», а я лишь слабо улыбнулась в ответ, прежде чем добавить:

– Тогда я не принимаю возражений насчёт помощи по кухне, миссис Андерсон.

Комментарий автора:

Хоу, хоу, хоу, как говорится)

Пришла я к вам с подарочком к Рождеству, включив режим Соника, чтобы в кратчайшие сроки закончить эту главу, которая выдалась для меня, скрывать не буду, довольно эмоциональной.

Как я уже писала в телеграм канале, изначальный план был сделать одну юбилейную главу, в которой уместить всё то, что я планировала. Только вот по мере написания я столкнулась с проблемой, что количество страниц и слов растёт, а событий и диалогов не затронуто ещё много.

Ну и, научившись на ошибках предыдущих гига глав, я приняла решение сделать две главы, вместо одной, соблюдая при этом дедлайны, которые я не ставила себе уже много лет. Но в долгожданном отпуске можно себе и такое позволить)

Поездку в Бостон написать я хотела уже давно. Это эдакое возвращение к истокам, из-за которого меня периодически накрывала жёсткая ностальгия. Да и впервые за долгое время мне приходилось поглядывать в первый фанфик, чтобы вспомнить определённые описания, которые я там использовала. И я бы соврала, если бы сказала, что я не соскучилась по этому вайбу.

Впереди нас ждёт ещё одна бостонская глава. И, в отличии от этой, там будет ещё больше диалогов между Питером и Лиз, чего многие из вас, судя по реакциям в нашем чате, очень ждали. Постараюсь порадовать вас этим, а ещё и тем, что эту главу я планирую дописать к Новому году)

Так что набросайте мне максимум отзывов, ваших предположений или просто эмоций от прочтения, чтобы я зарядилась вдохновением и сделала то, чего не делала многие годы – написала две главы за месяц.

Поздравляю вас всех, родные, с Рождеством. Безмерного вам всем счастья и здоровья, ну и чтобы вас окружали только добрые и верные люди. Люблю вас всех!

Спасибо вам всем огромное, родные, за вашу поддержку и терпение. Напоминаю вам о том, что у фанфика есть официальные соцсети, где публикуются все новости касательно выхода новых глав, небольшие отрывки (спойлеры) к ним же, а также просто всякие приколюхи, мемы и интерактивы, в которых есть возможность поучаствовать и выиграть что-то, начиная от спойлера и заканчивая ранним доступом к главе.

Поэтому буду рада видеть вас там, а также в нашей беседе в телеграме (особенно в ней), где мы с вами сможем пообщаться, вы сможете от души покрыть меня отборным матом, дать пинка для ускорения написания, ну или просто обсудить прочитанное не только со мной, но и с другими читателями.

Все ссылочки будут ниже.

Всех целую и до встречи в новой главе!

telegram канал: mariafanf (заходите в телеграм и вбиваете это в поиск, после чего должен появиться канал "The Light Beyond Shadows")

Boosty: mariafanf