Глава 10.2. Дурные знамения

‼️ Важно: события части 10.2 идут параллельно событиям 10.1.

* * *

— Уровень второй, — возвестил прохладный женский голос. — Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, Аврорат и административные службы Визенгамота.

Лифт остановился с громким стуком и лязгом. Золотые решетки разъехались и выпустили в коридор стайку служебных записок. На лакированном паркете светилась дорожка бликов от подсветки, расположенной вдоль стены.

Гарри покинул лифт, потирая шею. Он плохо спал и большую часть ночи обдумывал свалившиеся как снег на голову проблемы. Тревога снедала изнутри, не позволяя сконцентрироваться. За одной из дверей его ждали для проведения допроса. Ничего нового и необычного. Даже для мисс Резерфорд отлаженный алгоритм действий стал привычным и предсказуемым.

И всё же Гарри медлил. Примерял друг к другу кусочки пазла, пытаясь сложить из них картину, но допускал, что все элементы могли оказаться из разных наборов.

Наконец-то он потянул вниз латунную ручку. Стоило ему войти, как люди, находившиеся в зале для допросов, тут же пришли в движение. Мисс Резерфорд оторвала взгляд от своих переплетенных пальцев и испуганно посмотрела на Гарри. Светлые волосы сосульками обрамляли бледное лицо, а крылья вздернутого носа затрепетали, усиленно втягивая воздух.

Мисс Резерфорд доставили сюда порталом из Азкабана, и согласно протоколу ей полагалось несколько дементоров в качестве конвоя. Но Гарри предпочёл держать столь ценные кадры подальше от скопления людей, поэтому вместо них по углам комнаты застыли два аврора.

— Добрый день, — поприветствовал он.

Девушка что-то невнятно пробормотала в ответ. Сотрудники Аврората едва заметно кивнули.

Мередит ещё не появилась, и, пользуясь её отсутствием, Гарри листал материалы дела мисс Резерфорд так, будто в этом существовала какая-то необходимость. За прошедшие дни он вызубрил его от корки до корки.

В июне её арестовали за попытку незаконно провезти через границу опасный артефакт, а уже в августе состоялся суд. Решением Визенгамота мисс Резерфорд отправилась в Азкабан на полгода. И хотя обычно подсудимые отделывались штрафом и оставались на свободе, в этом деле было слишком много несостыковок, чтобы пустить его на самотёк. Именно поэтому Гарри потратил столько усилий, чтобы Визенгамот избрал высшую меру пресечения для мисс Резерфорд. Даже спустя три месяца оставалось слишком много белых пятен.

На первый взгляд, всё было очевидно.

Когда дело попало в Аврорат, Гарри не сомневался, что они расправятся с ним в два счёта: люди не впервые попадались на контрабанде артефактов. Но чем больше он углублялся в расследование, тем больше вопросов у него возникало.

Мисс Резерфорд отрицала свою вину и твердила, что не знает, как к ней попал артефакт, хотя все улики указывали на неё и отрицать очевидное было глупо. Но сама работа почему-то была проделана с такой вопиющей небрежностью, словно девушка намеренно стремилась попасться. Она даже не спрятала артефакт с должной изобретательностью — он валялся в сумочке, как самая рядовая безделушка. На него мгновенно среагировал детектор лжи, и мисс Резерфорд арестовали.

Допрос под сывороткой правды не принёс вразумительных ответов, а для применения легилименции у них не хватало оснований.

Самого Гарри то посещали мысли, что он раздул из мухи слона, то ему казалось, что всё это — обманный манёвр, чтобы отвлечь внимание Аврората от чего-то по-настоящему важного.

Хаотичный поток размышлений прервался с появлением Мередит. Она послала Гарри извиняющийся взгляд, и он едва заметно помотал головой, показывая, что ничего критичного в её опоздании нет.

Мередит заняла своё место, и допрос начался. Стандартные вопросы, но сегодня для Гарри всё было иначе.

Прытко Пишущее Перо с тихим скрипом фиксировало каждое произнесенное слово. Гарри снова скользнул взглядом по документам, прикрепленным к делу. Маглорождённая. На счетах — и магловском, и магическом — никаких крупных поступлений денежных средств.

Но вряд ли люди, промышляющие торговлей незаконными артефактами, вносят этот источник дохода в налоговую декларацию.

— Мисс Резерфорд, вы что-нибудь знаете о человеке по имени Мортимер Киттинг? — спросил Гарри, сверля девушку взглядом.

Между изящных бровей мисс Резерфорд залегла глубокая складка.

— Простите? — она усиленно заморгала, будто действительно не понимала, о чём идёт речь.

— Мортимер Киттинг. Встречались ли вы когда-нибудь с этим человеком? — равнодушно повторил Гарри, будто это не имело принципиального значения, но каждый его нерв был натянут до предела.

Мисс Резерфорд сглотнула и поёжилась.

— Я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне...

— Это формальность, — пояснил Гарри. — Вы либо знаете этого человека, либо нет.

Мисс Резерфорд вновь сцепила руки в замок.

— Нет, — сказала она, неопределенно поведя плечами. — Я никогда прежде не слышала этого имени.

— Допрос окончен, — проговорил Гарри и взмахнул палочкой; все документы и заметки скрылись в увесистой папке. — Мисс Резерфорд, если вы вдруг вспомните какие-то детали, которые забыли рассказать или которые показались вам незначительными, я с удовольствием выслушаю вас в любое время.

— Этого не будет, мистер Поттер, — процедила она. — Я не могу поделиться деталями преступления, которого не совершала.

Её губы подрагивали от негодования, а ладони вцепились в край стола. Гарри не понаслышке знал, как тяжело людям после Азкабана держать эмоции под контролем.

— Ваша вина установлена судом, — сурово напомнил он, поднимаясь из-за стола. — Судебный акт не оспорен, вступил в законную силу и подлежит исполнению, в том числе в части лишения вас свободы.

Гарри кивнул аврорам и вышел в коридор, успев заметить, как вытянулось лицо мисс Резерфорд. Мередит увязалась следом за ним, на ходу размахивая свитком с протоколом допроса.

— Возможно, контакты осуществлялись через посредника, и мисс Резерфорд не знала, с кем сотрудничает, — высказала предложение Мередит.

— Или два дела никак не связаны, что более вероятно, — подвёл итог Гарри.

Оказавшись в кабинете, он вновь окунулся в изучение записей и документов. Пытался найти что-то, за что можно зацепиться. Что-то, что могло бы направить его мысли в нужное русло. Но голова, переполненная не связанными друг с другом мыслями, никак не хотела выдать ему ничего стоящего.

Скрип двери заставил Гарри оторваться от размышлений. На пороге застыл Рон с коробкой в руках и ворохом каких-то бумаг подмышкой.

— Что это? — спросил Гарри, окидывая друга пристальным взглядом.

Уши Рона слегка заалели, а вид стал подчеркнуто беззаботным.

— В ящиках Киттинга нашлись редкие магические ингредиенты, — пробормотал он. — Но, вот незадача, они испортились...

— Испортились? — Гарри вскинул брови.

Он лично просматривал опись и прекрасно знал, что с контрабандными товарами всё в порядке. Пузырьки крови ре-эма, фиалы со слезами феникса, рога взрывопотама и даже несколько клыков василиска — всё высочайшего качества. А так же огромное количество других ингредиентов, не таких редких, но всё ещё очень ценных. И бессчетное количество зелий.

Гарри встал со стула, подошел к стеллажу и провёл кончиками пальцев по идеально ровному ряду папок, пытаясь отыскать нужную.

— Испортились, — повторил Рон. — И ты подписал документы на их утилизацию.

— Я ничего не подписывал, — сказал Гарри, оглядываясь на друга.

Рон страдальчески закатил глаза и поставил коробку на комод.

— Ты был занят, и я подписал за тебя, — пояснил он.

— Это подделка документов, — напомнил ему Гарри.

Нужная папка наконец-то нашлась, и он потянул за корешок, чтобы достать её с полки.

— Пока не видела Гермиона — всё законно, — буркнул Рон и развёл руки в стороны. — А если нет — арестуй меня.

На мгновение на его лице появилось сосредоточенное выражение, а затем он щёлкнул пальцами, будто на него снизошло внезапное озарение.

— Кажется, так начинался какой-то роман о любви двух геев-авроров, один из которых внедрился в наркокартель. Роза мне рассказывала... Так что учти: я не позволю подкрасться ко мне сзади, что бы это ни значило!

Рон обвинительно ткнул в сторону Гарри пальцем, на что тот лишь фыркнул и уткнулся в папку с документами.

— И вообще, у Киттинга такое огромное количество контрабанды. Никто не хватится, если что-то пропадёт, — продолжал Рон, устало откидывая рыжие волосы со лба. — И Джордж будет рад! Он жаловался, что нигде не может достать эти штуки... Никто не хочет сбывать что-то незаконное родственникам министра...

Он вздохнул, будто стремясь подчеркнуть всю тяжесть своего положения, и подошёл к Гарри. Заглянув через плечо друга, Рон сосредоточился на содержимом папки, которое ему было прекрасно знакомо.

— Дело Мальсибера? — медленно проговорил он, но в его голосе не слышалось удивления. — Я тоже об этом думал. Может, стоит сделать мисс Резерфорд тест на родство с заключёнными Азкабана? Как и Киттингу... В Книге доступа они были, в отличие от Грейс Мальсибер, но...

Гарри нахмурился и с глухим шлепком бросил папку на стол. Всегда есть какое-то «но». Он снял очки и помассировал переносицу, думая о мисс Резерфорд, Киттинге и Грейс Мальсибер.

А ещё был Скорпиус Малфой, который оказался на месте задержания Киттинга вместе с Лили. При мысли об этом руки сами собой сжались в кулаки.

Возможно, это совпадение, но Гарри испытывал целый спектр противоречивых эмоций: от подозрения и злости до сомнения и страха. Захотелось сломя голову нестись в Хогвартс, чтобы перевести Джеймса, Альбуса и Лили куда-нибудь в Кастелобрушу, подальше от людей, вызывающих его опасения.

Конечно, Дамблдор всегда говорил, что Хогвартс — самое безопасное и надёжное место. Только Гарри, которого каждый год пытались там убить, имел на этот счёт совершенно иное мнение.

Осознание, что чёртов Киттинг всегда находился где-то неподалёку, опять материализовалось комом в горле. Гарри ведь даже не проводил детей на Хогвартс-экспресс, как обещал, а им могла грозить опасность.

Чёрт!

Заметив его состояние, Рон коснулся его плеча.

— Расслабься! Киттинг пойман и скоро получит билет в один конец в Азкабан. Когда мы со всем разберемся...

Воцарилось гнетущее молчание. Гарри сбросил ладонь Рона со своего плеча и сел за стол, вновь погружаясь в материалы дела.

Несколько лет назад, когда известие о побеге из Азкабана всколыхнуло магический мир, Аврорат сработал оперативно и все заключённые быстро вернулись в камеры. Все выжившие заключенные. Но, к сожалению, Киттинга застать врасплох не удалось, и Министерство решило скрыть его участие, чтобы «не тревожить общественность».

Гермиона, скрипя зубами, согласилась. В то время она только собиралась баллотироваться на пост Министра магии, и пятно на репутации ей было ни к чему. Гарри же посчитал, что поймать Киттинга будет проще, если он будет пребывать в уверенности, что ему всё сошло с рук.

Но это оказалось ошибкой.

Киттинг словно сквозь землю провалился и не подавал никаких признаков жизни до недавнего времени. Кому вообще могло прийти в голову, что все эти годы он будет находиться в Великобритании и проворачивать свои тёмные делишки у Гарри за спиной?

Нужно предупредить детей и Джинни, чтобы они были настороже. Но сначала допросить Киттинга и выяснить, не являлся ли он родственником кого-то из бывших сподвижников Волдеморта. Теперь, когда он находился на попечении Аврората, докопаться до истины будет намного проще.

Пока все эти мысли роем диких пчёл терзали мозг Гарри, Рон прошмыгнул в камин и, сославшись на встречу с кем-то из поставщиков, исчез в искрах изумрудного пламени, прихватив в собой коробку.

Гарри метнул взгляд на часы — подходило время отправляться в Азкабан. И пусть он ненавидел это место, для Киттинга ему хотелось создать самые невыносимые условия из всех возможных.

Мередит приоткрыла дверь кабинета и неуверенно заглянула внутрь.

— Мистер Поттер? — окликнула она.

— Ты не могла бы завтра составить компанию Молли в Хогвартсе? — без предисловий начал Гарри, набрасывая мантию на плечи. — Мне бы хотелось удостовериться, что там всё в порядке. Я знаю, это твой выходной...

Мередит застенчиво улыбнулась и заправила прядь волос за ухо.

— Всё в порядке, — успокоила она его. — Я свободна и могу поехать туда.

Гарри кивнул, отстраненно размышляя, что сотрудники Аврората были прокляты. С их графиком работы времени на личную жизнь почти не оставалось, и большинство либо разводились, либо оставались холостыми.

Гарри посмотрел на фальшивое окно, в котором сегодня виднелась Эйфелева башня. Против воли перед глазами всплыл образ Джинни, но он решительно оттеснил его в самый дальний закуток сознания. Он подумает о ней немного позже.

Взяв необходимые документы, Гарри вместе с Мередит отправился в Азкабан. Тревога чернильным пятном расползалась в груди, и он не мог точно определить что это — дурное знамение или волнение.

Их встретили безрадостные серые стены и холод, пробирающий до костей. Грозовые тучи угрожающе нависали сверху, и Гарри крепче стиснул палочку в кармане мантии. Рваные чёрные балахоны дементоров слабо колыхались на ветру, ярко выделяясь на фоне легкой жемчужной дымки.

Гарри закрыл глаза и сосредоточился на самых счастливых воспоминаниях: фалмутский пляж, радостно улыбающаяся Джинни, серьёзный Джеймс, хмурый Альбус и весело хохочущая Лили.

И ничего не произошло.

Потому что сколько бы Гарри ни говорил себе, что всё в порядке — к мыслям о Джинни примешивались злость из-за недомолвок и чувство вины, а мысли о детях вызывали опасения и страх за их безопасность.

Стиснув зубы, он повторил попытку. На этот раз из кончика волшебной палочки вырвался серебряный олень и неспешно зашагал впереди, вынуждая дементоров отпрянуть. Мередит сделала вид, что не заметила его оплошности.

Они преодолели главный вход, встретились с управляющим стражами Азкабана и направились в комнату для допросов.

Киттинг уже ждал там. На его губах застыла ироничная усмешка, будто он ничуть не волновался, а находил своё положение донельзя забавным и не сомневался, что если провёл их однажды, то проведет ещё раз.

Гарри ответил ему неприятной улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего. Киттинг вот-вот окажется за решёткой, и как бы он ни скалился и ни пытался вывести его из себя — это ничего не изменит.

Но странное волнение, поселившееся в груди, не отпускало. Шестое чувство твердило, что что-то здесь не так, но что именно вызывает его смятение, Гарри объяснить не мог.

— Мистер Поттер, отлично выглядите! — дерзко заявил Киттинг, нарушая ход протокола. — Вы не изменились с нашей последней встречи.

— Спасибо, — ответил Гарри, презрительно поморщившись. — Тебя наоборот время не пощадило. Выглядишь потрёпанным.

— Тяжело жить скрываясь, — ответил он, разводя руки в стороны.

Цепи натянулись с противным лязгом, а дементоры задрожали, готовые в любой момент кинуться на узника.

— Не думай, что в Азкабане будет легче, — бесцеремонно напомнил Гарри.

— Что вы, мистер Поттер! У меня и в мыслях не было! — сказал он, расслабленно откидываясь на спинку стула.

Потянулась вереница вопросов, но внятных ответов добиться не удалось. Под конец допроса Гарри чувствовал усталость и разочарование. Киттинг сумел извернуться даже под сывороткой правды. Слишком хорошо он прятал мысли, слишком хорошо владел собой, не оставляя и шанса выведать всю подноготную. Ни имен, ни мест. Ничего.

Не мог же он организовать всё в одиночку?

Его подельники, которых задержали вместе с ним, ничего о нём не знали и думали, что занимаются обычной контрабандой. Им и в голову не приходило, что Киттинг замешан в чём-то более серьёзном.

Гарри покинул Азкабан с тяжестью в груди, не вслушиваясь в предположения, что выдвигала Мередит. Ощущение, что разгадка словно песок просочилась сквозь пальцы, не оставляло его до самого конца рабочего дня. Несколькими уверенными движениями палочки Гарри заставил все папки, бумаги и прочие канцелярские принадлежности занять надлежащие места и направился к Гермионе.

Вот-вот должен был начаться матч, который комментировала Джинни, и на этот раз Гарри не собирался его пропускать.

В кабинет Гермионы он заявился без стука. Такие вольности во всём Министерстве магии могли позволить себе лишь два человека, и обоим министр доверяла безгранично.

Услышав, как распахнулась дверь, Гермиона бросила на Гарри рассеянный взгляд и вновь сосредоточилась на документах.

— Выглядишь измотанным, — проговорила она, оставляя на пергаменте уверенный росчерк пера. — Как дела у нашего дорогого друга?

— Лучше, чем мне хотелось бы, — последовал лаконичный ответ.

Гарри взял со стеллажа радио — Хьюго и Роза начали активно махать ему с фотографии при приближении — и отодвинул изящный стул с высокой спинкой. Гермиона сдула прядь волос, что настойчиво лезла в глаза. Гарри ухмыльнулся, вспомнив о Джеймсе и его идеальной укладке.

— Совсем ничего? — уточнила Гермиона, наблюдая, как он крутит регулятор, пытаясь поймать частоту.

— Совсем ничего, — ответил Гарри с резкостью в тоне.

— Это мелочи, — отмахнулась она и погрузилась в изучение следующего документа. — Азкабана ему не избежать, и скоро всё закончится.

— Только мы и не догадывались, что что-то происходило, — ядовито возразил Гарри.

— Если у тебя плохое настроение, то не нужно срываться на меня, — тут же ощетинилась Гермиона.

С кончика её пера сорвалась чернильная капля и упала на документ. Гермиона укоризненно покосилась на Гарри, будто в этом маленьком досадном происшествии был целиком и полностью виноват только он.

— Меня саму бросает в дрожь, когда я думаю, что всё это время он был поблизости, — невозмутимо продолжала Гермиона, кончиком волшебной палочки удаляя чернила с пергамента. — Но это ещё не...

— Я встретил там Лили, — сказал Гарри.

Брови Гермионы приподнялись, а рука, в которой она держала волшебную палочку, застыла над пергаментом.

— Где? — нахмурилась Гермиона, будто надеялась, что сейчас он опровергнет её догадки.

— На месте задержания Киттинга. Лили была там. Вместе со Скорпиусом Малфоем.

Гарри ещё не делился ни с кем столь сенсационной новостью. Джинни находилась во Франции, и он не рисковал писать ей письма, опасаясь, что их могут перехватить. Внезапное появление Киттинга разбудило в нём дремавшую прежде паранойю, и теперь Гарри во всём видел подвох. Почему из всех возможных людей там оказалась именно Лили?

— Думаешь, Малфой как-то связан с этим? — спросила Гермиона, и её глаза угрожающе сузились.

Гарри покачал головой.

— Он бы не стал вмешивать сына. Не после всего того, что произошло с ним.

Они замолчали, погрузившись в свои мысли. Гарри вспомнил потерянный взгляд Драко Малфоя на судах после победы над Волдемортом. Хотелось надеяться, что он столько лет пытался очистить репутацию не для того, чтобы снова свернуть на кривую дорожку.

Лили же уверяла, что оказалась там по своему желанию, и слёзно умоляла не создавать ребятам проблем. И это так чертовски походило на его дочь — любопытство, переходящее все рамки и границы. С самого детства она была зачинщицей большинства проделок. И если раньше он находил её шалости забавными и милыми, то в этот раз испугался не на шутку. Тем временем Альбус, избалованный повышенным вниманием Джинни и Лили, стал позволять себе слишком много. Гарри пообещал себе, что непременно положит конец сумасбродным выходкам близнецов. В последнее время они доставляли слишком много хлопот, и только старший сын радовал родителей образцовым поведением.

Гарри нахмурился, вспомнив упоминание Лили, что именно в какой-то игре Джеймса Скорпиус и получил задание раздобыть Любовное зелье. Возможно, поведение его старшего сына тоже оставляло желать лучшего. Из радиоприёмника раздался бодрый голос Джинни, вытесняя эти мысли из головы. Гермиона встрепенулась и, глядя куда-то в сторону, громко произнесла:

— Рон!

Спустя несколько минут в очаге вспыхнуло зеленоватое пламя. Из камина вышел Рон, шелестя цветастым пакетом, и спрятал в карман мантии делюминатор. Гарри знал, что у него была идея-фикс создать средство связи со схожим механизмом действия и пустить в массовое производство, но он никак не мог набраться храбрости и разобрать наследство Дамблдора, боясь, что напортачит и лишится ценной реликвии, что не раз спасала им жизнь.

На заданиях Гарри никогда не волновался о себе, зная, что Рон всегда сможет его отыскать.

— Началось?

Рон старался не пропускать ни одного матча, в котором участвовала команда Малфоя, потому что находил уморительными яростные выпады Джинни. Гермиона кивнула, не отрывая внимательного взгляда от пакета в руках мужа.

— Что там? — поинтересовалась она.

Гермиона требовательно протянула руку. Рон отдал ей пакет, и на свет был извлечён длинный голубой футляр, в которых обычно хранились ювелирные украшения. Гарри вновь подумал о мисс Резерфорд и артефакте, который обнаружили у неё. Возможно, тот серебряный браслет с опалами был чьим-то подарком?

Нет, не подходит. Эту версию они уже проверяли... Но что, если воспоминания о дарителе были намеренно стёрты, и поэтому она и не сказала об этом на допросе под сывороткой правды?

Гермиона открыла футляр с громким щелчком. На бархатной подложке заискрился золотой браслет с несколькими крохотными подвесками в виде бутонов роз. Гермиона перевела на Рона вопросительный взгляд.

— Это для Розы, — пояснил он. — Подарок в честь первой победы в роли капитана.

— Она ещё не выиграла, — заметила Гермиона, и в её глазах загорелся опасный огонек.

— Значит, будет утешительным призом, — вяло отозвался Рон, предчувствуя бурю.

— Нет! — Гермиона решительно захлопнула крышку футляра и спрятала его в пакет. — Ты снова это делаешь!

— Делаю что? — уточнил Рон, вскидывая брови.

Гарри устало прикрыл веки. Рон и Гермиона могли пререкаться друг с другом до бесконечности, и им это не надоедало. Джинни, находясь за многие мили от них, увлеченно щебетала о квиддичных стратегиях, не забывая язвительно проходиться по команде Малфоя. Гарри надеялся, что Скорпиус Малфой тоже следит за ходом этого матча, и с каждой ядовитой шуткой Джинни Лили становится всё менее привлекательной в его глазах.

— Балуешь их без причины! — продолжала Гермиона. — И потом они слушают меня ещё меньше...

— Конечно! — Рон скрестил руки на груди, прожигая жену недовольным взглядом. — Я купил Розе браслет, чтобы она разозлилась на тебя. Какая тут вообще связь?

— Самая прямая! — вскинулась Гермиона. — Я выгляжу в их глазах плохой матерью...

— Ты видишь то, что хочешь видеть. Почему тебе не приходит в голову, что я балую их потому, что никто не баловал меня?

Гермиона сжала ладони в кулаки, грудь её высоко вздымалась от частого тяжелого дыхания. Рон принялся беспокойно ходить по кабинету из угла в угол, пока его взгляд не остановился на букете белых пионов за спиной жены. Он протянул руку к записке, воткнутой среди бутонов. Прочитав её, Рон усмехнулся и переставил букет на видное место.

— Ну и зачем? — нахмурилась Гермиона.

— Это же от Малфоя, — неприятная усмешка исказила губы Рона. — Хочу, чтобы ты любовалась его подхалимажем.

Гермиона закатила глаза, и её негромкое бормотание потонуло в радостном гуле, исходившем из радиоприёмника. Спор из-за подарка для Розы был забыт, как часто случалось со всеми спорами Рона и Гермионы. Казалось, привычка противоречить друг другу так глубоко укоренилась в них, что стала способом весело скоротать время.

Но если им требовалась поддержка, они всегда находили нужные слова друг для друга.

После окончания войны Гермиона была сама не своя из-за того, что у неё не получалось вернуть родителям память. Рон отправился за ней в Австралию, чтобы она не справлялась с этой проблемой в одиночестве. И пусть от него не было никакого толка (по мнению самого Рона), Гермиона держалась лучше, когда он находился рядом.

К сожалению, восстановить утраченные воспоминания мистера и миссис Грейнджер так и не удалось. Внешне Гермиона перенесла это стоически, но Рон утверждал, что ей приходится совсем нелегко. В отпуск она уехала в Австралию, бродила по улочкам, расположенным по соседству от дома её родителей, пока однажды не узнала о беременности своей матери. Эта новость вдохнула в неё жизнь и подарила надежду, что будущий член семьи станет волшебником, которому можно будет раскрыть свою тайну.

Увы, эти мечты не сбылись.

У младшего брата Гермионы не оказалось магических способностей. Но она всё равно продолжила посещать родных в отпусках и командировках, надеясь хотя бы на проблеск узнавания.

Возвращаясь из поездок, Гермиона ненадолго выпадала из привычного уклада жизни. И пока Рон заботился о состоянии жены, их дети оставались на попечении Молли или Джинни. Роза периодически жаловалась Лили на нежелание Гермионы посмотреть правде в глаза. Но Гарри помнил, как его очаровало зеркало Еиналеж, и понимал, почему подруга так отчаянно цеплялась за любую возможность.

Голос Джинни окончательно затих, и Гарри покинул кабинет, оставив Рона и Гермиону выяснять отношения. Он мог отправиться домой, но не хотел находиться в пустом доме. Отсутствие оживления угнетало его.

В лифте Гарри столкнулся с Лавандой. Бывшая однокурсница выглядела усталой и измотанной и пробормотала что-то неразборчивое в ответ на приветствие.

— Тяжелая ночь? — поинтересовался Гарри.

Лаванда уставилась на него покрасневшими глазами.

— Просто ужасная... Ещё и в отделе постоянно какие-то неполадки, и все валят это на меня... Но я черт знает сколько не заходила в эту долбанную комнату планет и понятия не имею, что там с кольцами Сатурна случилось.

— В Отделе Тайн новые тайны, — усмехнулся Гарри.

Лаванда звонко рассмеялась, а через секунду её лицо приобрело странное задумчивое выражение.

— Тебе нужно заглянуть ко мне в Зал Пророчеств. У меня кое-что интересное для тебя, — произнесла она с несвойственной ей серьезностью.

Первым порывом Гарри было презрительно фыркнуть и закатить глаза, но он сдержался, чтобы не расстраивать Лаванду. Она и так выглядела убитой.

— Извини, профессор Трелони так и не смогла выработать у меня привычку искать ответы в пророчествах.

Лифт остановился, и прохладный женский голос сообщил:

— Отдел Тайн.

Гарри видел, что Лаванда собиралась возразить, поэтому заботливо подтолкнул её к выходу. Она недовольно покосилась на него.

— Иногда пророчества сами находят нас, — настаивала Лаванда.

— Предпочту уклоняться до последнего. Так интереснее.

Золотые решетки медленно закрывались, позволяя Гарри увидеть реакцию Лаванды на свои слова. Она тяжело вздохнула и покачала головой, будто не успела привыкнуть к тому, какое пренебрежение выказывали знакомые и друзья главной страсти её жизни — предсказаниям.

В атриуме Гарри встретил Мередит и удивился, что она находилась на работе в столь поздний час. Появилось смутное подозрение, что помощница нарочно поджидала его, но он проигнорировал это чувство. Что угодно могло задержать Мередит здесь.

Гарри прошел мимо ряда огромных мраморных каминов ко входу для посетителей. К его изумлению, Мередит направилась за ним.

— Планируете секретную миссию? — спросила она, подстраиваясь под его шаг.

— Хотел кое с кем повидаться, — расплывчато ответил Гарри.

Он остановился, наблюдая, как красная телефонная будка спускается вниз. Мередит тоже застыла на месте, и Гарри кожей чувствовал на себе её взгляд. Повисла тягучая пауза, вызывающая неловкость.

— Отправляйся скорее домой, — проговорил он и шагнул внутрь. — Я и так лишил тебя законного выходного.

Мередит будто собиралась что-то ответить. На секунду в глубине глаз промелькнуло что-то, напоминающее обиду, но спустя секунду её губы растянулись в улыбке, заставляя Гарри гадать, не привиделось ли ему это. В качестве компромисса он махнул ей на прощание и закрыл за собой дверь телефонной будки, сквозь стекло наблюдая, как помощница неспешно движется к мраморному камину.

На улице лил дождь, и Гарри поморщился, собираясь аппарировать. Открыв глаза, он оказался на первой ступеньке дома на площади Гриммо и жадно глотнул холодный ночной воздух. Некогда закопченный и негостеприимный фасад сиял утонченной элегантностью, сохраняя легкий отпечаток мрачности.

В память о Сириусе они с Джинни потратили изрядное количество сил и средств, чтобы вернуть особняку прежний облик. И пусть крёстный ненавидел это место, Гарри не мог допустить, чтобы дом пришел в упадок. Слишком много ценных воспоминаний берегли эти стены.

Дверь отворилась бесшумно. Гарри улыбнулся краешком губ, глядя на подставку для зонтов в виде отрубленной ноги тролля. Он даже подумывал подарить её Тедди, поскольку она неизменно ассоциировалась с Тонкс, но представил, как исказилось бы лицо Виктуар, и передумал. Подставка бы не вписалась в изящный интерьер их французской квартиры.

Вальбурга проводила его унылым взглядом. Последнее время она вела себя намного спокойнее и не вопила, что они своим присутствием осквернили дом её предков, но по-прежнему недолюбливала Лили, которая как-то пыталась сжечь портрет зажигалкой.

Зато Вальбурга полюбила Джеймса, и Гарри подумывал подарить дом ему, когда наступит подходящее время. Особняк идеально соответствовал манерам его старшего сына, будто вместе со звёздным именем ему передалась частичка вычурной элитарности Блэков, которая прослеживалась и у самого Сириуса.

Джинни недолюбливала дом на площади Гриммо и считала, что его мрачноватая атмосфера действует на Гарри угнетающе. Как только у неё скопилась нужная сумма, она настояла на переезде. Гарри, скрипя зубами, согласился. Дом был так надёжно защищён, что расстаться с ним оказалось непросто.

Гарри поднялся на второй этаж. Пока он шёл по лестнице, отрубленные головы эльфов-домовиков поворачивались ему вслед. В гостиной на журнальном столике нашелся серебряный гребень, который, кажется, принадлежал Джинни. Гарри рассеянно покрутил украшение в руках и засунул в карман.

Убедившись, что дом в полном порядке, он вышел на улицу. С неба ему подмигнула самая яркая звезда в созвездии Большого пса. Гарри улыбнулся и аппарировал в Фалмут.

Солёный морской ветер приятно холодил кожу. Гарри неспешно направился к дому, по пути кивнув мисс Честерфилд. Она мучила маргаритки и с любопытством косилась по сторонам, чтобы выяснить, чем заняты соседи. Иногда Гарри жалел, что мисс Честерфилд бухгалтер. С её навыками слежки из неё вышел бы превосходный аврор.

Преодолев границу защитных чар, Гарри замер и пристально оглядел улицу. Ничего не нарушало привычный ход событий. И это спокойствие показалось ему подозрительным.

В коридоре он щёлкнул выключателем, и дрожащий свет разлился по стенам. Электричество в этом доме всегда вело себя непредсказуемо из-за обилия чар. Они с Джинни редко пользовались им, предпочитая магию, но детям и мистеру Уизли оно было необходимо, как воздух.

В гостиной Гарри остановился.

На комоде стоял букет оранжевых роз. Их не было здесь утром — в этом он был уверен. Пламенный оттенок лепестков напомнил о рыжих волосах Джинни, и в груди неприятно кольнуло.

— Ну конечно... — пробормотал Гарри.

Между бутонами притаилась визитка — серебристая, с вензелями по углам.

«Чудесному комментатору

Джиневре Уизли,

искренне Ваш,

Драко Малфой»

Он фыркнул и закатил глаза. Вкусы Малфоя никогда не отличались скромностью. Всё должно было быть напоказ — дорого, броско, с претензией.

И всё же это задело.

Гарри скомкал визитку и взмахнул палочкой. Пламя охватило бутоны роз, и через мгновение от роскошного букета остался лишь пепел, осевший на поверхности комода.

Он даже не почувствовал удовлетворения. Только пустоту.

— Хозяин?

Кикимер появился в дверях гостиной и уставился на беспорядок с плохо скрываемым изумлением.

— Не говори хозяйке, — коротко сказал Гарри, избавляясь от остатков пепла.

Домовик отвесил молчаливый поклон и исчез.

Гарри медленно выдохнул. После неожиданной встречи с Лили и Скорпиусом Малфоем в нём не осталось ни капли снисхождения к этой семье. Мысль о том, что именно Лили — из всех возможных людей — оказалась на месте задержания Киттинга и без труда его опознала, не давала покоя. Слишком много случайных совпадений.

Он поднялся в кабинет.

Финеас Найджелус тут же начал изливать очередную порцию жалоб на Альбуса, в мельчайших подробностях пересказывая всё, что произошло в кабинете директора. Гарри слушал вполуха. Все новости он уже узнал от Рона, поэтому его мысли упрямо ускользали — к Джинни, к детям, к Киттингу. К Грейс Мальсибер и к Малфоям. Ко всем мелочам, которые накапливаются незаметно, а потом трансформируются в огромную гору нерешенных проблем.

Гарри выдвинул ящик стола, собираясь достать Карту Мародеров, но не нашёл её на привычном месте. Он поворошил документы, надеясь, что она просто затерялась среди бумаг.

Ничего.

Гарри нахмурился и принялся за следующий ящик. Бумаги, свитки, старые заметки — всё было на месте. Всё, кроме карты.

— Кикимер! — рявкнул он.

Эльф появился мгновенно и тут же поник, будто заранее догадался, в чём дело.

— У меня кое-что пропало, — ровным тоном проговорил Гарри.

Кикимер стыдливо прикрылся огромными ушами.

— Кто был в моем кабинете? — холодно осведомился Гарри.

— Хозяйка Лили, хозяин Гарри! — выпалил эльф. — Но она обещала, что больше не будет.

«Конечно, — мрачно подумал Гарри. — Больше она не будет. Потому что карта уже у неё».

Он закрыл глаза на несколько секунд, позволяя мыслям улечься. Лили была слишком похожей на него самого — с тем же опасным сочетанием любопытства и уверенности, что с любыми последствиями можно будет разобраться потом.

На ум пришла Джинни — то, как легко ей удавалось сохранять равновесие в этом нескончаемом хаосе.

А Гарри, похоже, слишком долго убеждал себя, что способен держать своих детей под контролем.