Глава 10.1. Дурные знамения

Профессор Демпси медленно шагал между рядами парт и наблюдал, как шестикурсники Гриффиндора и Хаффлпаффа отрабатывают практическое задание. Они только-только начали проходить невероятно трудную тему трансфигурации человека, и ученики были всецело сосредоточены на процессе.

Лили взмахнула палочкой перед лицом Скотта, ожидая, что ей удастся с первого раза изменить его внешность. В какой-то мере так и случилось. Светлые волосы Маклаггена распушились, точно одуванчик. Лили недовольно поджала губы. Она рассчитывала, что он станет брюнетом.

Скотт придирчиво оглядел отражение в настольном зеркале, а потом бросил мрачный взгляд на Лили.

— Ты вылитый Борис Джонсон! — насмешливо прошептала Пейшенс Спенсер, оборачиваясь. — Какие планы, господин Премьер-министр? Выйдем из состава ЕС? Устроим тайную вечеринку и потеряем должность?

Семья Спенсер принадлежала к элите магловской аристократии, и Пейшенс с пелёнок вращалась в высших светских кругах Лондона. Она обожала вворачивать нелицеприятные шуточки о политиках и других видных деятелях Великобритании, которых недолюбливала по личным причинам.

Осанка Мэй осталась идеально ровной, но в ее позе ощущалось напряжение. Лонгботтом не оборачивалась и делала вид, что Лили не существует, до сих пор обижаясь, что та встала на сторону Альбуса.

— Мисс Спенсер, — окликнул профессор Демпси, и Пейшенс страдальчески скуксилась. — Вернитесь, пожалуйста, к заданию.

Скотт нацелил палочку на Лили. В отличие от неё, он справился, и рыжие волосы окрасились в чёрный.

— Надо же! С первого раза, — довольно хмыкнул он, вскинув голову и гордо выпятив грудь вперед.

Воротник его рубашки съехал, позволив Лили разглядеть небольшое красное пятнышко на шее. Она протянула руку и дернула ткань вниз, обнажая кожу.

— Это засос! — зашипела Лили. — С какой девчонкой ты целовался?

Она требовательно пялилась на Скотта в ожидании подробностей. С фокусом на всех незначительных деталях. Он скривил уголок рта и оттолкнул её ладонь.

— Что за стереотипы? Вдруг это парень, — ответил Скотт, почти не двигая губами.

Лили кожей чувствовала, что внимание профессора Демпси приковано к ним.

— Сердце Альбуса будет разбито, — проговорила она, делая вид, что листает учебник. — Я всё ещё жду...

— Давай лучше обсудим твой почти-поцелуй со Скорпиусом Малфоем...

— Нечего обсуждать! — резко оборвала Лили, стукнув корешком учебника по парте.

Её возглас оказался слишком громким, и однокурсники с интересом покосились на них. Челси Девис цокнула языком, и Лили захотелось угостить её «Кислотной шипучкой»[2].

— Минус десять очков, мисс Поттер. Вам нужно прикладывать больше усилий. Париж ждёт!

Скотт прикрыл рот рукой и тихонько фыркнул. К счастью, профессор Демпси не услышал. Лили сама не могла объяснить, почему так остро реагировала на все упоминания Скорпиуса Малфоя. Между ними ведь ничего не произошло. Поводов для переживаний не было. Да, в какой-то момент она действительно думала, что он её поцелует... но ничего не произошло. И Лили жутко сердилась, что ей напоминали об этом.

Она окрасила волосы Скотта в цвет фуксии и отказалась снимать заклинание, пока тот не расскажет, кто оставил ему засос. Терпение Маклаггена быстро лопнуло, и он избавился от чар самостоятельно. Лили удивила такая вспыльчивость. Обычно Скотт был более сдержан.

Урок закончился, и толпа шестикурсников хлынула в коридор. Пользуясь суматохой, Лили задела Челси Девис плечом.

— Кстати о вечеринках, — начал Скотт, на его щеках ещё горел гневный румянец. — Как насчет сегодня?

— Какой повод? — спросила Пейшенс, догоняя их.

— Повод? — переспросил Скотт, вскидывая брови. — Мне не нужен повод. Сегодня пятница, этого достаточно?

— Вполне! — усмехнулась Пейшенс. Она поспешила за Мэй, которая ускорила шаг, завидев впереди Джеймса.

Лили с тоской подумала, как стремительно все меняется в жизни. Всего неделю назад Мэй призналась Джеймсу в любви, а теперь избегала встреч с ним, будто один его вид был способен вызвать ожог сетчатки.

Интересно, она будет себя так вести и на собраниях старост?Джеймс к ухищрениям Мэй остался равнодушен и едва ли вообще их заметил. Он вальяжно привалился плечом к стене и держал в руке букет белых роз. Галстук был завязан небрежно, будто Джеймс торопился поскорее оказаться здесь. Но Лили, знавшая его всю свою сознательную жизнь, нисколько не сомневалась, что всё это — часть безукоризненно отрепетированного спектакля.

Чёртов позёр!

Проходя мимо Джеймса, Пейшенс слегка замедлила шаг. Она сморщила носик, оценивающе разглядывая розы в его руках.— Ворон в павлиньих перьях, — хмыкнула Спенсер.

Мэй смерила её убийственным взглядом. Они двинулись дальше по коридору. С конца волшебной палочки Джеймса сорвалась искра и метнулась к Пейшенс. На её колготках сначала образовалась дырочка около щиколотки, а затем вверх потянулась стрелка. Спенсер этого даже не заметила.

Джеймс закусил губу, сдерживая смех. Через секунду на его лице появилось выражение покорности и меланхолии, которое было прекрасно знакомо Лили. Обычно это значило, что он где-то крепко накосячил и какое-то время будет вести себя с идеальной, тошнотворной и абсолютно фальшивой примерностью, пока не решит, что искупил вину.

Интересно, Реджина уже отследила эту закономерность?

Стоило Лили подумать о ней, как Розье вышла из двери соседней аудитории. Джеймс протянул ей букет, излучая бесконечную щенячью преданность. Ещё немного, и с его подбородка начнёт капать слюна, прямо на юбку его девушки. Лили улыбнулась дурацким мыслям, проносящимся в её голове, и потянула Скотта в сторону вестибюля, отмечая, что Реджина совсем не выглядела воодушевленной широким жестом Джеймса. Видимо, история с медальоном, преподнесенным в подарок Грейс, не прошла бесследно для их отношений.

Глупышка Розье! Даже не представляет, как ей повезло.

— Ставлю галеон, что она порвёт с ним до конца месяца, — резюмировал Скотт.

— Ставлю два, что он бросит её уже на следующей неделе, — отозвалась Лили.

Они стукнули кулаками, скрепляя ставку. Лили подумала, что если бы Реджина ей нравилась, она непременно бы потрудилась раскрыть той глаза на лицемерную натуру Джеймса. Возможно, анонимно прислала бы совиной почтой книгу «Как распознать, что вы состоите в нездоровых отношениях». Или рассказала бы про цикл абьюза. Но Лили раздражала вопиющая бесхарактерность Реджины. А ещё — и это было самое мерзкое — она чувствовала, что Розье легко могла сменить одного её брата на другого.

В вестибюле Скотт внезапно привлёк Лили к себе, чувственно скользя ладонями по талии. Проникновенно посмотрел на неё и зашептал:

— Малфой-то пялится на нас!

Лили обречённо закатила глаза и шумно вздохнула. Смотреть на Малфоя она не могла. Почему? Внятного объяснения не было. Лишь смутное чувство, что так правильно.

— Слушай, если Малфой вызывает у тебя такой неподдельный интерес, я не стану препятствовать вашей любви. Вопросы с Алом уладишь сам, хорошо?

— Минус пять очков Гриффиндору, Маклагген! — голос Имоджен Забини вернул их в реальность. — Или ты думал, коридоры предназначены для того, чтобы в них тискаться?

Скотт спрятал руки в карманы брюк и принялся убеждать недовольную Имоджен, что сегодня им всем жизненно необходима вечеринка. Всё это время Лили чувствовала, как взгляд Малфоя прожигает её насквозь.

— Только если сами угомоните младшекурсников, — сказала Имоджен и неодобрительно поджала губы.

— Замётано!

У подножия мраморной лестницы они разделились. Лили вручила Скотту свою сумку и направилась к выходу из замка. Сам Маклагген собирался заняться подготовкой к вечеринке. Имоджен же убежала на урок.

Лили намеревалась совершить анимагическое превращение на открытом пространстве, и ей требовалось место, где её никто не потревожит. Запретный лес идеально подходил по всем параметрам. Там было темно и безлюдно, а если не заходить в глубь леса — абсолютно безопасно.

Убедившись, что густые листья деревьев надёжно скрывают её от глаз посторонних, Лили зажмурилась и попыталась сосредоточиться. Тело отозвалось легкой судорогой, и спустя секунду вокруг ветвей порхала летучая мышь. С каждым разом трансформация давалась легче, постепенно Лили стала чувствовать себя увереннее.

Она взвилась ввысь, стараясь привыкнуть к новой обстановке. Резкий порыв ветра раздвинул кроны деревьев, и луч солнца ударил в глаза. Летучая мышь, почти лишенная зрения, испуганно заметалась в разные стороны. Лили отбросило на задворки сознания животного. Ослеплённая ярким светом она не понимала, где находится. Из пасти вырвался визг, уши уловили эхо, а мозг лихорадочно анализировал полученные сигналы. Она врезалась во что-то. Кажется, это был человек, и Лили его знала. Только вспомнить не могла.

Рука сомкнулась на пушистом тельце. Мышь в панике забила крыльями и вонзила зубы в мягкую плоть. Человек выругался. Лили тряслась от паники внутри сознания животного. Она потеряла контроль и начала превращаться в человека.

Лицо Харпера (теперь-то Лили его без проблем узнала) вытянулось от удивления. Он попытался перехватить её, чтобы она не упала. Перед глазами Лили простирался Запретный лес. Метла опасно накренилась, Харпер прижал Лили к себе, и они с криком рухнули вниз.

Ветви деревьев оцарапали кожу, но — хвала Мерлину! — не проткнули их насквозь. Из легких Лили вышибло весь воздух. Она услышала чавкающий хруст и болезненный вскрик Харпера, когда они свалились в кучу прелых желтых листьев. Во время падения он оказался внизу и принял весь удар на себя.

— Поттер, — прохрипел Харпер ей в шею, — вы теперь устраняете соперников и вне поля?

— Прости, — виновато проговорила Лили, содрогаясь всем телом. — Я не думала...

Харпер разжал ладони. Лили отстранилась и беспокойно оглядела его. Кровь шумела в ушах, а горло сдавило так, что наполнить легкие воздухом никак не получалось.

— Ребра, — слабо просипел он.

Лицо Харпера побледнело, в уголке рта блестели капли крови. Дрожащими руками она задрала его водолазку вверх, оголяя живот и грудь. Правая сторона ввалилась и выглядела паршиво. К горлу подступила тошнота, и Лили подавила глупый порыв прикрыть Харперу глаза, чтобы он ничего не увидел.

— Так, я знаю, что делать! — поговорила она чересчур бодро. — Сейчас я сращу тебе кости!

— Ты когда-нибудь делала это? — с сомнением прошипел Харпер и закашлялся.

— Конечно, — беспечно солгала Лили, чтобы он не догадался, что она находится в шаге от обморока.

— Не оставь меня без костей, Поттер, — попросил Харпер, глядя ей в глаза.

— Ни в коем случае, — убедительно проговорила Лили, накрывая его ладонь своей.

Именно такого развития событий она и опасалась. Может, лучше отвести Харпера к мадам Лонгботтом? Уж она-то поставит его на ноги.

Лили нацелила палочку на него. Никакой практики у неё не было. Руки мелко подрагивали, и она несколько раз мысленно проговорила заклинание, не торопясь произнести вслух. Только бы не вставить ему пару лишних костей!

Харпер застонал и прикрыл глаза. Лили слабеющими пальцами вцепилась в волшебную палочку. Медлить больше нельзя, иначе у неё случится истерический припадок. Или Харпер умрёт от внутреннего кровоизлияния. Что, если кости проткнули ему одно из лёгких? Что делать в таком случае?

Отбросив сомнения в сторону, Лили прошептала заклинание. Харпера окутала плотная фиолетовая дымка. Он закусил губу и выдохнул с облегчением.

К Лили вернулась способность дышать. От потока кислорода, поступающего в мозг, помутилось сознание. Деревья сцепились друг с другом ветвями и закружились в хороводе. Лили прижалась щекой к груди Харпера, слушая рваный ритм его сердцебиения, и устало прикрыла глаза. Шок и потрясение выжали её до последней капли.

Какое-то время они молчали и почти не шевелились, пытаясь прийти в себя. Харпер нежно поглаживал плечо Лили большим пальцем. В этом жесте было что-то мучительно приятное. Она подняла голову и провела ладонью по его ребрам. Рыжие локоны скользнули по подтянутому животу, и Харпер шумно сглотнул, не отрывая от неё завороженного взгляда голубых глаз. От её прикосновений его кожа покрылась мурашками.

В следующее мгновение Лили осознала всю двусмысленность положения. Она отпрянула, чувствуя, что заливается жгучим румянцем. Харпер резко потянул водолазку вниз.

— Я в порядке, Поттер, — заверил он, стыдливо отворачиваясь.

Они синхронно поднялись на ноги и принялись отряхивать одежду. Интересно, он тоже испытывает эту невыносимую неловкость?

— Ну, кажется, теперь я знаю как минимум одного человека, который отправится в Париж. Прекрасно, Поттер. Эффектное превращение. Скажи мне своё расписание, чтобы я держался подальше.

Лили закусила губу. Мгновение назад он не напоминал человека, который хотел держаться от неё подальше.

«Ну конечно, Лили! Все вокруг без ума от твоей красоты и хотят тебя! — саркастично подметил внутренний голос, говоривший в издевательской манере Джеймса. — И Эллиот, и Малфой, и Харпер. Самой не смешно?»

Харпер поднял с земли метлу и придирчиво осмотрел её на наличие повреждений. Лили переступила с ноги на ногу и нервно поправила юбку. Им чертовски повезло, что никто не свернул шею во время падения.

— Знаешь, когда я впервые увидел боггарта Джеймса, смеялся и не верил, что рыжая кроха на метле может вызывать столько страха. Должен признать, я ошибался, Поттер. Ты — опасная штучка.

Лили обхватила себя руками и поежилась. Она надеялась, что то недоразумение с полётом на метле давно кануло в Лету. Тем более, потом Джеймс переборол боязнь высоты.

— Ты можешь никому не рассказывать об этом? — попросила она, смотря на опавшие листья разной степени желтизны, расстилающиеся под ногами. — Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я...

— ...летучая мышь? — закончил Харпер со смешком. — Давай подведем итог: ты сбросила меня с метлы и сломала мне ребра. Как думаешь, Поттер, мне стоит сохранить твой секрет?

— Я была бы тебе очень признательна, — сказала Лили и застенчиво улыбнулась.

Она подошла ближе и стерла запекшуюся кровь с его щеки. Харпер заметно напрягся, а потом пожал плечами и равнодушно ответил:

— Ладно. Твоё право.

Он перекинул ногу через метлу и вопросительно уставился на Лили, нервно теребившую золотую подвеску в виде снитча.

— Ты со мной? Или предпочитаешь долететь на своих двоих?

— Пожалуй, я выберу тебя.

Харпер довольно ухмыльнулся, словно даже не сомневался, что ответ будет положительным. Лили устроилась позади него, обхватывая его талию руками.

— А ты милый, — шепнула она и прижалась щекой к спине Харпера, чувствуя, как ноги отрываются от земли. — Вернусь в гриффиндорскую башню и вычеркну тебя из списка самых раздражающих людей Хогвартса.

— И много там народу? — лениво поинтересовался Харпер, слегка повернувшись к ней.

— Тридцать имен. Но мы вписали Итона Гойла несколько раз.Харпер искренне и заразительно рассмеялся. Лили почувствовала, как под её пальцами подергиваются мышцы его живота.

— Ты тоже милая, — ответил он ей в тон. — Для человека с фамилией Поттер.

Они взмыли над лесом. С такого расстояния Хогвартс был размером не больше книжки и казался игрушечным. Лили и подумать не могла, что после превращения в летучую мышь её занесло настолько далеко. Какое-то время они летели молча. Харпер будто специально не торопился, медленно кружа над лесом и явно рисуясь перед ней. Но Лили не протестовала. Вид открывался поистине красивый, а она была в долгу перед ним.

— Значит, завтра идешь в Хогсмид со Скорпиусом? — нарушил тишину Харпер.

— Я решила выручить Малфоя по-дружески, — внесла ясность Лили и сдула непослушную прядь, норовившую закрыть ей обзор.

— Не знал, что вы дружите, — удивился он и спикировал на опушку Запретного леса, рядом с хижиной Хагрида. — Кстати, когда мы общались в поезде, ты говорила, что испортила зелье и не станешь анимагом.

Лили удивилась, что он запомнил. Они спешились с метлы, и Харпер посмотрел на неё долгим, задумчивым взглядом, покусывая нижнюю губу от волнения.

— Теперь я храню твою тайну, Поттер?

Лили кивнула и сразу почувствовала неловкость, смешанную с подозрительностью. Когда имеешь дело со слизеринцами, нужно брать в расчет, что они руководствуются принципом услуга за услугу.

Харпер подошел ближе и коснулся её волос. Лили задержала дыхание. Она была уверена, что сейчас он притянет её к себе и поцелует. Но Харпер лишь вытащил маленькую веточку из рыжих локонов. Лили судорожно вздохнула. Наверное, за завтраком Джеймс плюнул в её яичницу и заразил эгоцентризмом. Другого объяснения, с чего она вдруг решила, что всё крутится вокруг неё, на ум не пришло.

— Спасибо, — тихо произнесла Лили, чувствуя, как пылает лицо. — Давай, говори, что ты хочешь.

И отступила подальше. Конечно, она знала, что у Харпера есть девушка, но никогда не стоит недооценивать, какими подонками могут оказаться друзья Джеймса.

— Твой отец ещё интересуется делами Тобиаса Эйвери? — спросил он с подозрительным прищуром.

Лили на мгновение растерялась. Она не ожидала такого вопроса и почесала переносицу, чтобы взять время для размышлений.

— Ты говорил об этом с Джеймсом? Или со своей девушкой?

Харпер молча изучал лицо Лили, будто мог считать ответ по жестам и мимике. Ей стало неуютно, и она поежилась. Появилось стойкое предчувствие надвигающейся опасности. Наверное, так себя ощущала Пейшенс, когда видела будущее, которое её не устраивало.

— Я могу поговорить с Джеймсом. Или с Дейной, — медленно выговорил Харпер. — Но я спрашиваю тебя.

Лили прекрасно знала, что на отца Дейны ничего не нашли, и следствие пришло к выводам, что он не причастен. Но нарочно тянула с ответом. Было странно, что Харпер выпытывает подробности у неё, а не у людей, с которыми близок. Наконец, решив не мучить его, она без обиняков выпалила:

— Папа им не интересуется. Дело закрыто.

Харпер кивнул, но как-то неуверенно. Лили лихорадочно перебирала в памяти всё, что знала об этом расследовании. Дело было пустым, ничего серьёзного... Такое происходило сплошь и рядом. Но всё меняется, когда речь заходит о тех, кто вам небезразличен.

— Лили!

Они вздрогнули от внезапного вмешательства в их беседу и одновременно перевели взгляд к источнику шума. Конечно, Лили прекрасно знала, кому принадлежит этот голос, но оказалась не готова услышать его. По тропе, что вела к Хогвартсу, чинно шагал Эллиот Берк. Желудок предательски сжался, но Лили взяла эмоции под строгий контроль и сумела сохранить безмятежный вид.

— Спасибо, Поттер, — проговорил Харпер, закидывая метлу на плечо. — Увидимся.

Его рука на мгновение стиснула её ладонь, будто в знак поддержки. Лили удивленно уставилась на него. Неужели Джеймс всё ему растрезвонил? Харпер кивнул Эллиоту и двинулся к Хогвартсу, пока Лили безуспешно пыталась усмирить хаотичный рой мыслей.

— Кажется, ты нравишься ему, — сказал Эллиот, едва Алан ступил за пределы слышимости.

— Я многим нравлюсь, — отозвалась она с деланным равнодушием.

— Узнаю Лили Луну Поттер! — ухмыльнулся Эллиот.

— А раньше ты меня не узнавал? — уточнила она, не скрывая яда в голосе. — Путал с кем-то?

Улыбка на лице Эллиота погасла, как залитое водой пламя. Лили знала, что ступает на зыбкую почву. Эллиот сглотнул и отвел взгляд в сторону, а у неё не хватало храбрости спросить прямо: помнит ли он что-то о той ночи? Она смотрела на его красивые длинные пальцы, прикладывая усилия, чтобы не думать, как приятно было ощущать их внутри своего тела той ночью. Кровь бросилась ей в лицо.

К драклам!

Она никогда в жизни не заведёт этот разговор первая. Слишком большая концентрация неловкости, стыда и унижения.

— Я скучаю по тебе, Лили, — вздохнул Эллиот, разглядывая свои ботинки. — Мне тебя не хватает.

Слова, слова.

Как она ждала их летом. Как нуждалась в них. Мечтала услышать, получить по совиной почте хоть строчку, хоть какое-то доказательство того, что она не рехнулась, что не безразлична ему.

А теперь Эллиот встречался с Розой. И они вдвоем с поразительной прилипчивостью не желали оставить Лили в покое, пока она собирала себя по кусочкам.

— Мне нужно идти, — солгала она ледяным тоном. — Меня ждёт Ал.

— Мы увидимся завтра? — спросил он, как показалось Лили, с болью и надеждой.

Но, возможно, она себе это всё выдумала, как выдумала и то, что значила для него что-то.

— Увидимся. Не сомневайся.

Она пошла вперед, подавив детский порыв задеть Эллиота плечом. Лили не оглядывалась, хоть и слышала его шаги позади себя. Медленно и размеренно вдыхая прохладный сентябрьский воздух, она сдерживала рвущиеся наружу рыдания.

В небе кружила стая ворон, и в карканье ей чудилась насмешка над её унижением.

С ней что-то не так? Она слишком много позволяет другим? Ведет себя так, что у людей складывается впечатление, что её чувства можно не брать в расчет? Выглядит доступной?Лили сердито смахнула слёзы рукавом мантии. Почему всё это должно происходить именно с ней? Чем она это заслужила? Почему из всех девушек Эллиот выбрал именно Розу? И почему он не выбрал её?

Ощущение, что тебя использовали, пожирало без остатка.

Лили понятия не имела, где находился Альбус и ждал ли её вообще. Отчаянно нуждаясь в утешении, она свернула с тропы и направилась к Белой гробнице и Мемориалу памяти. Интуиция подсказывала, куда идти. Ведь если и существовал человек, которого Лили разыскала бы и в другой жизни — это точно был Альбус. В детстве, когда его мучили кошмары, он вваливался в её спальню посреди ночи, только чтобы удостовериться, что она не отошла в мир иной. Не будил. Стоял в изножье кровати и пялился на неё. Но Лили сквозь сон чувствовала волнение Альбуса и просыпалась.

С каждым годом кошмары беспокоили его всё реже. Когда факультет окончательно разделил их, Ал стал приходить к Мемориалу памяти. Он подолгу сидел, привалившись спиной к белому граниту и уткнувшись взглядом в стальную гладь озера. Это место отлично просматривалось из окна спальни Лили. Она не сомневалась, что Альбус и на этот раз окажется там. Сейчас его присутствие было ей жизненно необходимо. Боль, обида и унижение рвались наружу, раздирая изнутри.

Завидев брата, Лили прибавила шаг. Альбус старательно водил пером по пергаменту, используя учебник в качестве подложки. Непослушные пряди падали ему на глаза, и он то и дело откидывал их назад. Под ногой Лили хрустнула ветка, Ал обернулся на шум. Увидел её и помрачнел.

Достигнув мемориала, Лили провела пальцами по имени «Фред Уизли». Ритуал, который так много значил для неё и Альбуса.

— Ты случайно не собираешься посвятить мне каждую секунду своей жизни? — жалобно поинтересовалась она.

Лили уселась рядом с братом и закинула на него ноги. Альбус прожёг её недовольным взглядом, но перо, пергамент и учебник отложил в сторону. Его пальцы были перемазаны чернилами, а в воздухе витал аромат, показавшийся Лили смутно знакомым. Она с наслаждением вздохнула, запрокидывая голову.

— Как же ты будешь лизаться по углам со слизеринцами, если я соберусь посвятить тебе каждую секунду своей жизни? — желчно усмехнулся Альбус.

Лили мгновенно вскипела. Она попыталась отодвинуть ногу, чтобы как следует пнуть Ала, но он быстро раскусил замысел и схватил её за лодыжку.

— Шутка, — примирительно сказал он.

— Идиотская шутка, — поправила Лили. — Я пришла не для того, чтобы ты упражнялся в остроумии.

— И зачем ты здесь? — спросил он, откидывая челку.

— Потому что ты здесь.

А что ещё она могла ему сказать? Что пришла поплакаться в жилетку? Тогда бы пришлось выложить Альбусу всё, что произошло между ней и Эллиотом. Такие откровения не входили в её планы, поэтому Лили смотрела ему в глаза, надеясь, что он догадается, что ей дерьмово и что-то с этим сделает.

Иногда это срабатывало. В детстве они могли часами пялиться друг на друга и верили, что общаются без слов.

Наверное, Лили и в самом деле выглядела так же ужасно, как и чувствовала себя, потому что Ал протянул к ней ладонь и нежно очертил пальцами линию её скул.

— Извини за Малфоя, — сказал он. — Думал, ты распсиховалась из-за Реджины и специально ушла. А когда нашел вас, то чувствовал себя полным дураком.

— Это потому что ты полный дурак, Ал, — откликнулась Лили, удивляясь, как уязвимо звучит её голос. — Но я хотела, чтобы ты пошёл за мной.

Уголки его рта немного приподнялись, и Лили фыркнула. Она не собиралась ему признаваться в этом, но было поздно.

— Что это? — спросила Лили, желая поскорее сменить тему.

Она указала на пергамент, который Альбус увлеченно заполнял до её появления.

— Любовные послания, — равнодушно пояснил он.

— Для кого? — удивилась Лили.

Неужели Альбус до сих пор питал надежду расположить к себе Мэй?

— Для Мальсибер, — ответил он, запихивая всё в рюкзак.

— И зачем? — недоумевала Лили. — Чего ты хочешь добиться?

Альбус пожал плечами и покосился на озеро. Русалка высунула голову и окропила их брызгами воды.

— Хочу вернуть Джеймсу должок.

Лили тяжело вздохнула и закатила глаза. Она ненавидела, когда Ал велся на провокации Джеймса. Медальоны, Грейс и Реджина, Альбус и Мэй. Жизнь всех обитателей Хогвартса должна крутиться вокруг главной звёздочки слизеринского небосвода.

— И что дальше? Будете трахать её по очереди? Или сразу попробуете втроем?

— Нет, это без меня, — ответил Ал и брезгливо скривился. — Просто хочу потрепать ей нервы.

— У вас с Джеймсом всегда всё «просто». «Просто» потрепать нервы, «просто» заморочить кому-то голову! — она вскочила на ноги и принялась гневно расхаживать по берегу озера, оставляя следы на влажном песке. — Всегда «просто» для вас, а чужие чувства можно не брать в расчет!

Альбус приподнял бровь и смерил Лили серьёзным взглядом.

— Ты тревожишься о Мальсибер? Или у тебя что-то случилось? Кто-то проигнорировал твои чувства, Лили?

Она замерла. У неё появилось странное ощущение, что Альбусу, как и Джеймсу, известно немного больше о том, что произошло между ней и Эллиотом. Нет. Он не мог знать. Лили молчала, медленно вдыхая пьянящий аромат воздуха.

Внезапно её поразила неожиданная догадка. Она вспомнила, где раньше чувствовала этот запах.

— Амортенция! — выпалила она. — Ты собираешься подлить ей амортенцию?

Альбус звонко расхохотался. Кажется, он был доволен, что Лили так быстро соображала.

— Ну, послания действительно любовные, — с нажимом ответил он. — Я поэкспериментировал с приворотным и добавил в чернила. Долго эффект не продлится, но думать обо мне Мальсибер будет втрое больше.

Его губы исказила жестокая, отталкивающая улыбка. Такая часто появлялась на лице у Джеймса, и она до зубовного скрежета раздражала Лили.

— Мерлин! Скажи, что она тебе нравится и ты нашел способ к ней подкатить!

— Почти уверен, что она провернет что-то похожее со мной, чтобы поехать в Париж, — оправдывался Альбус и развел руками, будто показывая, что от него ничего не зависело. — Работаю на опережение.

Лили опустилась на землю. Все это звучало, как полная чушь. Может, Альбус надышался каких-то ядовитых испарений от своих зелий и спятил?

— Завтра полнолуние, — сообщил Ал, и в его голосе проскользнули повелительные нотки. — Ты должна стать анимагом до Рождества. Или им не станет Эллиот.

Лили ненавидела, когда он разговаривал с ней таким тоном. Это был идеальный момент, чтобы признаться, что она уже стала анимагом, но Лили промолчала. И будто оказалось недостаточно помешательства Ала, разговора с Эллиотом и столкновения с Харпером, чтобы сделать этот день поистине невыносимым, потому как в поле зрения появился Джеймс.

И он направлялся к ним.

Глядя на него, Ал вытащил из кармана мантии помятую пачку сигарет. Лили требовательно протянула руку.

— Я уже подсадил мать наших будущих племянников на сигареты, — ответил Ал, складывая руки у лица, чтобы прикурить. — Я не могу поступить так с тобой, Лили.И передал ей пачку и зажигалку.

— Представь, как будет неловко дяде Рону, — подхватила его рассуждения Лили и сделала затяжку. — Так и вижу, как он говорит Мальсибер: я засадил твоего отца в Азкабан, но сегодня ты стала частью нашей семьи.

Они переглянулись и одновременно рассмеялись. Горло Лили запершило от сигаретного дыма, глаза защипало, и она закашлялась.

— По какому поводу веселье? — поинтересовался Джеймс, опираясь рукой на гранитный монумент.

Его взгляд медленно скользил от Альбуса к Лили и обратно, будто тщательно выискивал, к чему прицепиться. Не найдя повода, чтобы сказать им что-нибудь неприятное, Джеймс достал из кармана мантии радио. Лили закусила щёку изнутри. В суматохе она забыла, что мама сегодня комментирует матч. Но Джеймс помнил.

— Обсуждаем будущее, — поведал Ал, выдыхая дым.

Он с покорным удивлением смотрел на старшего брата, делая вид, что между ними ничего не произошло и никаких ссор и обид не было. Джеймс сохранял ледяное спокойствие.

Гребаные лицемеры.

В этот момент Лили отчаянно ненавидела их обоих, потому что они позволяли себе всё то, что себе запрещала она. Дым наполнял легкие. Лили почувствовала слабое головокружение. Хорошо, что сегодня вечеринка. Ей необходима капелька безудержного веселья.

Джеймс выверенным движением скинул мантию с плеч, аккуратно расстелил её на земле, сел и положил голову на колени младшего брата. Ал никак не отреагировал на внезапное вторжение в личное пространство и пытался придать сигаретному дыму необычную форму. Его усилия увенчались успехом. Через некоторое время вокруг троицы Поттеров в хаотичном танце носились чадящие медузы. Джеймс крутил переключатель радио, пытаясь поймать нужную волну. Альбус жестом попросил Лили придвинуться поближе, и когда она сделала это, с довольной ухмылкой опустил свою голову ей на колени. Недолго думая, Лили повторила этот маневр с Джеймсом. Теперь их тела образовывали странный треугольник. Это напоминало о беззаботных летних деньках, которые они проводили на фалмутском пляже.

Радио ожило, и раздался задорный голос мамы. Лили смежила веки, представляя, что находится дома.

Миссис Поттер, не скупясь на язвительные комментарии, распекала команду Драко Малфоя. Лили подумала, что согласиться пойти на свидание со Скорпиусом Малфоем — было одним из самых глупых решений. Он, наверное, сейчас сидел в гостиной Слизерина и тоже слушал мамин репортаж, чертыхаясь на каждой желчной остроте.

Хуже всего, что в тот вечер, когда их застал Альбус, Лили действительно хотела, чтобы Скорпиус поцеловал её. Но он ушёл. И Лили грызла себя за то, что готова броситься на шею любого парня, который проявил к ней хоть каплю интереса. Неужели она настолько жалкая?

Скорее бы наступило воскресенье! Тогда суббота и поход в Хогсмид останутся позади. Лили с чистой совестью выбросит мысли о Скорпиусе Малфое из головы.

Голос мамы, доносившийся из радиоприемника, затих. Джеймс щелкнул кнопкой, чтобы отключить его окончательно. Какое-то время никто не нарушал воцарившуюся тишину. Они лежали, вглядываясь в голубое небо, пока не наступили сумерки.Лили подняла голову и тронула Ала за плечо. Им пора было возвращаться в гриффиндорскую башню, и она бросила неуверенный взгляд на Джеймса. Его лицо не выражало никаких эмоций. Возможно, эти несколько часов, что они провели вместе, полностью измотали их дорогого старшего братца, и весь следующий месяц он будет вести себя ещё хуже. Чудо, что Джеймс продержался так долго и не проронил ни единой двусмысленной шуточки.

Ал встрепенулся, они с Лили поднялись на ноги и побрели в сторону замка, отряхиваясь на ходу. Джеймс остался у Белой гробницы. По пути Альбус несколько раз оборачивался, но так его и не позвал.

Окна замка мерцали теплым желтым светом. Лили и Альбус вошли в холл и увидели, как Пивз разрисовывает стены Многоцветным баллончиком из «Всевозможных волшебных вредилок». Мадам Олкок, школьный завхоз, уже спешила туда. Её старческое брюзжание резало слух. Близнецы поспешили свалить, сократив дорогу через пару потайных ходов.

В одном из коридоров они столкнулись со Скорпиусом Малфоем. Он был совсем один и разглядывал гобелен с Годриком Гриффиндором. Увидев их, слизеринец оживился, Лили ощутила, что заливается краской, а Альбус бросил на неё многозначительный взгляд. Они обменялись кивками, и близнецы пошли дальше.

— Держу пари, он тебя караулил, — подал голос Альбус, стоило им отойти немного дальше.

— Что? — удивилась Лили и тряхнула головой, словно хотела отмахнуться от его слов. — Нет, не думаю.

— Тогда почему он проводит пятничный вечер возле гостиной Гриффиндора? — усмехнулся Альбус и остановился. — Пошли, я приглашу его к нам.

— Не надо!

Лили решительно перегородила брату дорогу. Мимо них проплыл Почти Безголовый Ник.

— Почему? Я нагрубил ему в прошлый раз. Маленький примирительный жест. Тем более, Малфой так медлил во внутреннем дворе, что я был уверен, что состарюсь, прежде чем он рискнет тебя поцеловать.

— Так какого дракла, ты вмешался? — Лили яростно хлопнула ладонью по стене.

— Момент был подходящий.

Глаза Альбуса озорно блестели. Бурная реакция сестры его позабавила. Лили помотала головой и поспешила вперед. Не важно, что там задумал Ал, она не будет в этом участвовать.

Лили остановилась у входа в гостиную. После того, как Полную Даму отправили на реставрацию, чтобы избавить от усов, её место занял портрет сэра Кэдогана. Теперь гриффиндорцы были вынуждены мириться с психами чокнутого рыцаря. И пока Лили наблюдала, как этот придурок пытается взгромоздиться на спину толстяка-пони, игнорируя произнесенный пароль, её нагнал Альбус.

В гостиной царило радостное оживление. Гриффиндорцы сносили алкоголь, который протащили в школу, и весело перекрикивали друг друга. Какой-то дотошный младшекурсник, напоминающий дядю Перси, недовольно ворчал, что пубертатные озабоченные подростки не дают ему спокойно заниматься. Ник Андополис любезно посоветовал ему заткнуться.

Лили поднялась в спальню, чтобы избавиться от школьной формы.

— Не могу найти свой зеленый кружевной топ! — сокрушалась Рейчел, вывалив содержимое чемодана на кровать. — Была уверена, что взяла его.

Лили прихватила косметичку и отправилась в ванную, чтобы нанести макияж. Когда она вернулась в спальню, соседок уже и след простыл. Окно было настежь распахнуто, на полу валялась чья-то метла, а на кровати Лили развалился Хью.

— Муховертку тебе в задницу! Какого черта ты здесь делаешь, Хьюго Роуэн Уизли? — возмутилась она.

— Скотт пригласил меня на вечеринку, — пояснил Хью и напустил на себя самый невинный вид.

— Она что, проходит в моей комнате? — кипятилась Лили.Хью хлопнул себя ладонью по лбу и вскочил с кровати.

— Черт, совсем забыл! — воскликнул он, перегнулся через комод и достал оттуда зеленый кружевной топ, который искала Рейчел.

— Как давно ты шпионишь за происходящим в моей спальне? — прищурилась Лили.

— Я не шпионю, — возразил Хьюго, скрещивая руки на груди. — Заглядываю иногда.

Лили тяжело вздохнула. Джеймс подарил своей подруге артефакт, от которого невозможно избавиться; Альбус не видел ничего зазорного в том, чтобы отправлять девушке записки с приворотным; а Хью обнаружил в себе задатки сталкера. Блеск! Какие ещё нужны доказательства того, что их семья совершенно не нормальна?

Лили требовательно посмотрела на Хьюго. Ей всё ещё нужно было переодеться. Он не смутился, достал Терри из кармана мантии и пересадил на плечо.

— Завтра полнолуние, — загадочно сказал Хью. — Начнешь работу над зельем, чтобы стать анимагом?

— Не морочь мне голову и быстрее переходи к делу! — оборвала его Лили, распахивая створки шкафа. — Я никогда не поверю, что ты пришел ко мне поболтать о жизни.

Она прекрасно понимала, что если Хьюго не заговорил с ней на вечеринке, а влез сюда, да ещё и явно караулил её некоторое время — дело точно дрянь.

При этом, Лили и самой не терпелось поделиться с ним подробностями своей вылазки со слизеринцами. Альбус выслушал её рассказ о Киттинге спокойно, но Хьюго... Хьюго всегда был таким же любопытным и неугомонным, как и Лили.

— Мне нужна помощь в одном деле. Очень рисковом деле.

Он посмотрел на Лили прямо, просяще. И она почувствовала, как внутри всё трепещет от предвкушения чего-то невероятного. Хью умел удивлять. Но Лили поспешно напомнила себе, что затеи кузена часто были отнюдь не безопасными.

Поэтому, стараясь придать лицу строгое и серьезное выражение, Лили прошипела:

— Почему я? Почему не Роза? Не Рокси и не Люси? Не Альбус?Хьюго поморщился, будто прикидывал, насколько может быть откровенным.

— Роза не одобрит. К Алу бы я обратился, если бы мне нужна была помощь с зельями. Люси и Рокси... — он задумался, — ...не так хороши в чарах.

Лили сглотнула и крепче вцепилась в дверцу шкафа. На мгновение она даже подумала отказаться, но, зная упорство Хью, не сомневалась, что он найдет способ осуществить задуманное. Без её участия. И без её контроля.

В конце концов: пусть лучше у Лили будет хотя бы призрачная возможность проследить за ним и вмешаться в случае непредвиденных обстоятельств.

Хью не торопил. Позволял обдумать ситуацию со всех сторон и прийти в к выводам, которых так от неё ждал.

Взвесив все за и против, Лили кивнула. Хьюго просиял, как будто действительно волновался, что не справится без неё.Лили лениво изучала содержимое шкафа и размышляла, в чём будет лучше смотреться на вечеринке. Осознав, что усилия напрасны и впечатлять некого, она стянула с полки джинсы и клетчатую блузку. Вместе с вещами из шкафа вывалился какой-то пергамент и упал к ногам Хьюго. Он наклонился и поднял его, внимательно рассматривая, а через секунду его лицо вытянулось от удивления.

— Отец отдал тебе карту Мародеров? — с благоговением спросил он.

— Отдал что?

— Карту Мародеров, — повторил Хью, глядя на потрепанный пергамент, как на величайшую в мире ценность. — Это карта замка, которую создали Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый...

Лили в недоумении уставилась на Хьюго. В голове зашевелились воспоминания о том дне, когда в Министерстве был приём... Они с Алом и Мэй веселились дома, а потом в кабинете отца Лили нашла пергамент, который пытался с ней общаться. «Стань мародером и узнаешь». Кажется, Сохатый там действительно упоминался.

— Мало ли на свете карт Хогвартса, — равнодушно пожала плечами Лили.

— Мало ли? Мало ли?! Ты просто не знаешь, что за сокровище попало к тебе в руки!

Хьюго прикоснулся к пергаменту кончиком палочки и проговорил:

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость!

По пергаменту поплыли чернильные росчерки, которые складывались в очертания знакомых коридоров и классов. Но не это было самое примечательное. По карте двигались кляксы. И каждая была подписана. Лили пригляделась. Кляксы носили имена учеников Хогвартса и перемещались. От удивления блузка и джинсы выпали из ослабевших пальцев.

— Карту создали Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю, — объяснял Хью, с трепетом рассматривая каждую надпись. — Позже она попала к Фреду и дяде Джорджу, а уже они отдали её твоему отцу.

— Откуда ты всё это знаешь?

Кольнула мелочная обида: почему папа ничего им не рассказал, а дядя Рон выложил Хью абсолютно всё? Это было несправедливо...

— Когда из Азкабана сбежали Пожиратели смерти, и папа приехал сюда преподавать, твой отец отдал ему эту карту, чтобы он мог следить за нами, потому что...

— ...потому что они опасались, что на нас нападут, — закончила она.

Воспоминания всколыхнули всё то, о чем Лили думала в последние дни и что собиралась рассказать Хьюго.

— Папа задержал Киттинга на днях. Во время транспортировки партии незаконных зелий.

Хью подозрительно прищурился. Киттинг был противоречивой фигурой. Никто не понимал, зачем маглорожденный волшебник организовал бывшим сподвижникам Темного Лорда побег из Азкабана. Несмотря на то, что Пожирателей смерти быстро переловили, Киттингу удалось скрыться.

— Туда ему и дорога! — сказал Хьюго и вернулся к изучению карты. — Ты знаешь, что они стали незарегистрированными анимагами? Твой дед, Сириус и Питер? Чтобы поддержать отца Тедди. Именно эта история заставила меня пытаться...

Он смолк и испуганно посмотрел на неё, а потом продолжил рассказ о приключениях Мародеров как ни в чём не бывало. Лили чувствовала жгучую обиду из-за того, что папа столько лет молчал об этом. Да, она понимала причины, понимала, что отец хотел оградить их от опасных и опрометчивых поступков, но ничего не могла с собой поделать.

А ещё, где-то в области сердца потеплело. Лили считала, что трансфигурация интересовала её только из-за Тедди и его природного таланта метаморфа, но оказывается это было у неё крови с самого рождения. Будто сквозь смерть и время к ней протянулась ниточка, крепко связывающая её с дедушкой. И, конечно, самодовольство. Ведь анимагом стала именно Лили, а не Джеймс Сириус, которого обязывали оба его имени.

— У папы была теория, что Грейс Мальсибер не появится на карте, — продолжал Хьюго. — Из-за того, что её имя не значилось в Книге доступа. Но это не подтвердилось. Вот она.

Хью указал на маленькую точку в подземельях. Лили фыркнула: если бы Джеймс знал о карте, ему бы не пришлось надевать на Мальсибер медальон.

Она подобрала с пола упавшие вещи и отправилась в ванную. Предварительно Лили забрала у Хьюго карту и прижала к груди, подумав, что папа непременно заметит её исчезновение.

— Знаешь... я ведь могу сделать такую же, — задумчиво протянул Хью, когда Лили вернулась в спальню.

— И у нас будет две карты Хогвартса?

— Нет, не будет, — покачал головой Хью. — Карта покажет другое помещение. Впрочем, узнаешь позже. Завтра наберу в библиотеке книг по Гомункуловым чарам. Если справились Мародеры, то я — тем более!

Лили усмехнулась. Она бросила взгляд на карту и увидела точку «Джеймс Сириус Поттер», одиноко мелькающую на берегу озера, где они сидели сегодня втроем. Лили выглянула в окно. Это место отлично просматривалось, и она должна была увидеть Джеймса.

Но там никого не было.

Точнее, Джеймс-то наверняка находился там, но, скорее всего, скрывался под чарами. На секунду её посетила шальная мысль, позвать Ала и сказать ему, чтобы он отправился за старшим братом. Они всегда быстрее находили общий язык, даже после ссор. Но Лили мгновенно опомнилась: если бы она чувствовала себя одиноко, то Джеймс не стал бы её утешать, а насмехался бы над ней, как над самой жалкой из Поттеров. Она решительно захлопнула карту и выбросила брата из головы.

— Ты со мной? — обратилась Лили к Хьюго. — Или возьмешь метлу и вылетишь в окно?

— Я с тобой, — закивал Хью, спрятал Терри в карман мантии, а Лили взял за руку. — И я придумал веселенькую месть за срыв отборочных Розы.

— Ты знаешь кто это? — удивилась Лили.

— Догадываюсь, — таинственно ответил он.

Они распахнули дверь и сделали шаг, крепко вцепившись друг в друга. Раздался громкий вой, и ступени под ногами обратились в идеально гладкий склон. Лили и Хью с хохотом скатились вниз, едва не врезавшись в толпу учеников.

Веселье в гостиной было в самом разгаре. Ал завязывал галстуком глаза Даррену Хантли. Это была одна из любимых забав гриффиндорцев — игра, в которой нужно целоваться с тем, кого поймаешь. Альбус толкнул Даррена к компании девчонок. Гриффиндорки с криками бросились в разные стороны, но одна замешкалась и угодила в объятия Хантли.Лили двинулась к столику с выпивкой, пытаясь по запаху выбрать что-то наименее противное.

— И Роди спросил меня: мистер Андополис, почему вы не использовали иностранные источники в докладе? А я ему: потому что я патриот, профессор Демпси!

Раздался оглушительный взрыв хохота, а кто-то даже поаплодировал удачной шутке Ника. Лили обернулась и увидела Мэй, сидящую в кресле. Она выглядела так одиноко на фоне безудержного веселья других гриффиндорцев. Странное чувство настойчиво твердило Лили, что ей нужно поговорить с Мэй. Ведь Лонгботтом не виновата, что влюбилась в Джеймса.

А потом Мэй подняла голову и посмотрела ей в глаза. Лили смутилась, будто её поймали с поличным, и не нашла ничего лучше, чем взять со стола первый попавшийся стакан и уйти.

«Пусть разберется с Алом. Я не должна вмешиваться», — подумала она, чувствуя себя предательницей.

Гомон нарастал, а гриффиндорцы становились всё отвязнее. Альбус протянул близнецам Скамандерам ворох аккуратно сложенных записок. Лили не сомневалась, что им выпала честь быть почтальонами любовных излияний её брата. Она пригубила напиток, ощущая горечь на языке. Ей оставалось только надеяться, что Альбус не зайдёт слишком далеко и не окажется законченным подонком.

Скотт залез на стол, размахивая бутылкой текилы.

— Господа-прожигатели жизни и прочие бездельники! — обратился он к присутствующим. — Давайте проведём семь минут в раю![3]

Все одобрительно заверещали. Скотт спрыгнул со стола, одним глотком допил текилу и протянул бутылку Пейшенс.

— Ты первая! — распорядился он.

Лили обречённо опустилась на пол вместе с остальными игроками. Имоджен Забини наморщила точеный носик. Казалось, такие развлечения вызывали у неё отвращение, но она была не готова в открытую запретить их, и ей пришлось присоединиться.

Пейшенс раскрутила бутылку. Горлышко указало на Лили. Поттер торжествующе вскрикнула, не рассчитывая, что получится так быстро оказаться вне игры.

— Я засекаю семь минут, извращенки! — сообщил Скотт, бросая взгляд на наручные часы.

Лили вручила ему пустой стакан и, пошатываясь поднялась на ноги, хватая тонкую руку Пейшенс. Ехидные смешки и шуточки летели им в спины. Гостиная слегка кружилась перед глазами. Видимо, алкоголь был крепче, чем она думала.

Они хохоча добрались до спальни Скотта и Альбуса. У Лили и Пейшенс был коварный план: если занять комнату первыми, то ребята не приведут туда девчонок. Решив, что это справедливая месть, они плюхнулись на кровать.

— Хочешь попробовать что-то необычное? — спросила Пейшенс, поднимаясь на локтях.

— Если ты о лейсбийском сексе, то давай отложим, — отмахнулась Лили. — Я не в настроении.

— Нет, дурочка! — Пейшенс толкнула её в бок локтем. — Это было бы отвратительно!

— Эй! Вообще-то, я очень даже ничего! — оскорбилась Лили. — Уверена, многие девушки хотели бы со мной переспать...

Пейшенс приложила палец к губам, полезла в карман юбки и достала прозрачный пакетик с таблетками. Горло Лили вмиг пересохло.

— Стащила на свадьбе у одного из гостей, — пояснила Пейшенс. Стало так тихо, что шуршание полиэтилена эхом отдавалось в ушах Лили. — Было так тухло, что я всерьез подумывала обдолбаться в часовне.

Лили мешкала, не зная, что сказать. Любопытство внутри неё боролось с осторожностью. Пейшенс выудила таблетку из пакетика и сунула под язык. Ещё одну положила в раскрытую ладонь и протянула Лили.

Ничего плохого не случится, если она попробует, ведь так? Это просто новый опыт, не более. И Пейшенс выглядит так уверенно, предлагая это.

Лили зажала таблетку между большим и указательным пальцами. Разглядывала, размышляла, решалась. И, наконец, она положила таблетку под язык так быстро, будто боялась струсить и передумать.

Пейшенс улыбнулась, и они снова откинулись на подушки. Ждали. Сначала не происходило ничего. Лили всё порывалась встать и выплюнуть содержимое ротовой полости в унитаз. Но что-то останавливало её. Волнение и интерес диктовали свои условия, и Лили успокоила себя тем, что Пейшенс — предсказательница. Если бы она увидела плохой исход, то в жизни бы не предложила что-то подобное.

Лили заговорила, чтобы заполнить тишину. О какой-то незначимой мелочи... И не смогла остановиться. Слова лились неудержимым потоком. Лили выложила всё.

Всё-всё-всё-всё-всё-всё-всё.

Рассказала об Эллиоте. Рассказала о вечеринке. Рассказала, что не знает, как теперь общаться с Розой. Рассказала, что Джеймс знает такие подробности о том вечере, какие никто не мог знать. А если знает он, то Эллиот всё помнит.

Из-за таблетки речь искажалась, и каждое слово звучало смешно. Только Лили не испытывала веселья.

Пейшенс слушала. Наматывала каштановую прядь на палец с таким усердием и сосредоточением, будто от этого действия зависела судьба человечества.

— Может, ему птичка на хвосте принесла? — с иронией сказала она, повернув голову и глядя Лили в глаза, будто предостерегая от чего-то. — Джеймс специально тебя путает. Видит, что ты переживаешь. Не ведись.

Лили задумчиво свела брови к переносице. Слова Пейшенс походили на правду, но это не успокоило. Тревога нарастала. Растворяясь, таблетка жгла слизистую. Ход мыслей замедлился, пульс участился, а дыхание стало глубоким и размеренным.

— Мама заболела, — сказала Пейшенс, устало прикрывая веки. — И я думаю только об этом.

Лили резко села и развернулась к подруге. Сердце забилось о ребра, словно хотело покинуть грудную клетку. Пейшенс не открыла глаза, будто не хотела наблюдать реакцию на свои слова. Лицо застыло, как маска.

— Эй! — Лили схватила её за руку и крепко сжала.

Она надеялась, что этот жест выразит все чувства, которые узлом завязались внутри. Пейшенс стиснула её ладонь в ответ.

— Все будет хорошо, — твердила Лили, охваченная волнением. — Ты же знаешь! Ты точно знаешь! Твоя мама поправится!

Лили представила леди Спенсер. Мать Пейшенс была лет на десять старше четы Поттер, но выглядела их ровесницей. Она выздоровеет, нет никаких сомнений.

Пейшенс молчала. Даже не двигалась. Потом тяжело вздохнула, открыла полные боли и страданий глаза и сказала:

— Я надеюсь.

Лили легла обратно и прижалась к ней, бормоча на ухо что-то утешительное.

— Что с ней? Чем она больна?

Пейшенс не ответила. Лили отстранилась и легонько потрясла подругу за плечо. Её голова немного отклонилась в сторону, но больше никакой реакции не последовало. Только легкое дрожащее дыхание. Не оставалось сомнений, что Пейшенс заснула. Лили заботливо укрыла её одеялом и откинулась назад. Веки отяжелели, и она тоже провалилась в сон.

Лили парила в воздухе, загребая потоки ветра руками, как волны. Она никогда не летала без метлы, и это было удивительное и ни с чем не сравнимое удовольствие.

В какой-то момент Лили осознала, что сквозь её жемчужно-белые руки просвечиваются ряды надгробных плит. И на ней халат, как у пациентов больницы Святого Мунго.

Кажется, она была призраком.

Кажется, она находилась на кладбище.

Что-то звало её, тянуло к себе, подобно гравитации.Потрескавшиеся кресты перешептывались с ветром, а их деформированные тени, похожие на костлявые ладони, пытались вцепиться в Лили.

Впереди показался открытый гроб, лежащий на земле рядом со свежевырытой могилой. С такого расстояния она не могла различить, кто там, но это было не нужно.

Потому что Лили уже знала.

Подобравшись ближе, она вгляделась в бледное неподвижное лицо Альбуса. Погладила его ладонь. Знала, что не сможет ощутить прикосновение, но это и не было целью. Лили вцепилась в его запястье. Не в то, что состояло из костей и плоти, по чьим венам когда-то бежала кровь, а в другое — призрачное. И потянула к себе.

Это оказалось трудно, и если бы Лили имела материальную оболочку, её тело бы истекало потом.

В какой-то момент очертания призрачной руки Альбуса отделились от тела. Лили радостно вскрикнула. И в то же мгновение глаза Альбуса, подернутые белой пеленой, распахнулись.

— Просыпайся, — сказал он пугающим, надтреснутым голосом.Его рука — теплая, человеческая, не призрачная — сжала её запястье. Лили не успела удивиться тому, что способна ощущать прикосновения Альбуса, как её тело начало терять прозрачность и невесомость. Что-то отвратительное, мерзкое, неправильное текло по её венам, заставляя их почернеть. И с венами Альбуса происходило то же самое, будто они были гребаными сообщающимися сосудами.

Радостное опустошение исчезало, уступая место всепоглощающему ужасу. Теперь её снова тянула к себе Земля, а не Альбус.

В следующее мгновение она рухнула вниз, к нему.Нос обожгло болью, а во рту появился металлический привкус. Воздуха катастрофически не хватало. Лили поднялась, онемевшие ноги дрожали. Она не понимала, где находится — пространство искажалось, сжималось и расширялось. Яркие насыщенные цвета резали глаза. Лили видела только то, что происходит перед ней. Всё, что оставалось на периферии — размывалось, и сфокусировать взгляд не удавалось.

Паника, страх и тревога за Альбуса сжали её горло, словно в тисках. Лили казалось, что в эту самую минуту с ним происходит что-то плохое. Она непременно должна этому помешать. Спасти его.

Спотыкаясь, Лили выбежала из спальни. Все вокруг давило на неё, сознание затапливали волны ужаса. Даже камни в стенах следовали за ней.

Какофония звуков оглушала. Лили остановилась у подножия лестницы, вглядываясь в толпу учеников. Студенты двигались так стремительно, и это бесконечное мельтешение било по всем органам чувств, начисто лишая ориентации.

— Два десятка пониСквозь туман и мрак,Курево – Клерку,Пастору – коньяк,Кружево – Даме,Шпиону – пакет —И глазки в стену, крошка, а не Джентльменам вслед!Ни о чем не спросишь – не солгут в ответ.Глазки в стену, крошка, а не Джентльменам вслед![4]

Слова разносились по комнате, и в её сознание медленно проникал их смысл. Лили наизусть знала песню контрабандиста, которая была очень популярна в Корнуолле. Знакомый с детства мотив ненадолго заглушил чувство тревоги.

Наконец-то, Лили увидела Альбуса. Живого и невредимого. Он сидел в одном кресле с Мишель Эрхарт и о чём-то страстно с ней перешептывался. На первый взгляд Альбусу ничего не угрожало, но торшер странно изгибался и тянулся к его шее, а рука Мишель поднималась выше по его бедру...

Лили со скоростью молнии оказалась прямо перед ними.

— Какого. Черта. Ты. Делаешь? — прошипела она.

Альбус бросил на неё озадаченный взгляд, а в следующую секунду его лицо исказилось от ужаса и гнева. Он вскочил на ноги, и Лили кинулась к нему, рыдая от облегчения и злости.Тошнило. Хотелось есть. Она вспомнила бабушку Молли. У неё на кухне всегда так вкусно пахло. Лили зарыдала ещё громче. Бабушка бы не пережила, если бы с ними что-то случилось.

— Я на минутку, — сообщил Альбус, оборачиваясь к Мишель, и потащил Лили куда-то.

Едва они оказались на лестнице, она разглядела, что его рубашка залита кровью.

— Ал, ты умираешь! Ты умираешь, умираешь, умираешь, — твердила она как заведенная, не в силах остановиться. — Это я виновата.

Ал грубо сцапал её за подбородок и притянул к себе, внимательно вглядываясь в её глаза. На его лице застыло выражение полнейшего бешенства.

— Ты обдолбана! — прорычал он, грубо встряхивая её. — Поверить не могу!

Он схватил её за руку, и Лили закричала, вспомнив пугающие подробности из сна.

— Нет! Не смей трогать меня!

Она подняла руку к глазам, чтобы убедиться, что от его прикосновений вены не вздулись и не почернели. И пока Лили изучала поверхность своей кожи, отмечая её мягкость и шелковистость, Альбус щелкнул пальцами перед её носом.

— Ты здесь вообще? Иди сама. Я не буду тебя трогать.

— Почему? — с недоумением спросила Лили.

Она совершенно потеряла нить разговора. Они что-то обсуждали? Что?

Альбус присвистнул и громко выругался. Камни в стенах заплясали, а по лестнице поползли склизкие стебли. Лили снова заплакала. Башня станет её могилой.

— Лили! — Ал потряс её за плечо. — Пошли, не останавливайся.

Он был обеспокоенным. Что-то случилось? Что-то произошло? Что?

— Что ты приняла? — спросил Ал.

— Приняла?

Лили не понимала, о чем он говорит. Смысл слов ускользал от неё. Наверное, ей требовался сачок. Точно! Будь у неё сачок, она бы поймала суть этого разговора. А ещё, сачком удобно ловить снитч. Но пустят ли её на поле? Надо спросить у Пейшенс...

— Блять, что ты творишь? — возмутился Ал, открывая дверь.

В спальне шел снег. Пейшенс наклонилась, загребла его руками, а потом подкинула вверх. Хохоча, она вихрем закружилась по комнате.

Лили пригляделась, снег был пушистым и щекотал ноздри.

— Отдай подушку немедленно!

Альбус кинулся к Пейшенс. Она с радостным визгом бросилась прочь. Лили зачерпнула пригоршню снега. Через секунду снежинки окропились кровью. Лили вспомнила сказку о Белоснежке. Жаль, что она не могла ею быть. Но теперь у неё была карта Мародеров, и если бы Белоснежка появилась в Хогвартсе, Лили отыскала бы её в замке. Хьюго бы это понравилось! Интересно, зачем Скотт позвал его на вечеринку? Между ними что-то есть? Засос на шее Скотта — дело губ Хьюго? О, Мерлин! Хьюго только пятнадцать! Скотт не должен спать с ним, это незаконно! Надо предупредить его, пока тетушка Гермиона не заставила Маклаггена сдать вступительные экзамены в Азкабан!

Годрик, как трудно расти в их семье...

Лили подняла голову и обомлела. На кровати творилось что-то невообразимое. Альбус уселся верхом на Пейшенс (на ней почему-то не было блузки, только чёрный кружевной бюстгальтер) и стаскивал с её ноги носок. Кожаный ботинок валялся на полу.

— Я все равно найду их! — голосил Ал.

Пейшенс пиналась и вопила что-то о Женевской конвенции и своих связях. Альбус вытащил что-то из кармана её юбки и кинулся в ванную, предварительно сорвав с кровати балдахин и накинув его на Спенсер. Раздался звук спускаемой воды в унитазе, а потом Пейшенс закричала.

— Как ты мог, ублюдок?! Это были мои таблетки!

Лили увидела сумку Альбуса и вспомнила о приворотном зелье. Она дернула молнию, достала склянку и спрятала под резинкой носка. Конечно, он сварит ещё, но на это ему потребуется время.

Дальше её восприятие стало отрывочным и хаотичным.Она помнила, что Пейшенс лупила Альбуса кулаками, а потом рыдала в его объятиях. Дальше провал и густая темнота. Они втроем оказались в ванной. Альбус сидел на бортике, Лили плакала, уткнувшись в его колени.

— Хватит! Успокойся! — жестко оборвал её Ал. — Опять кровь носом пойдет.

Пейшенс тошнило в унитаз.

И опять окутанный мраком провал.

Когда Лили пришла в себя, она обнаружила, что лежит на кровати. Сбоку от неё сладко посапывала Пейшенс. Лили чувствовала себя так, будто её избивали несколько часов подряд. Каждая клеточка тела болезненно ныла, а во рту был мерзкий привкус, как от чая из лирного корня. Хотелось пить. Лили облизнула пересохшие губы, потянулась к кувшину с водой, стоящему на прикроватной тумбе, и едва не выронила его.

— Давай! Разгроми тут всё! — от пола донеслось сердитое ворчание Альбуса.

Лили со стуком опустила кувшин на место, перегнулась через край кровати и встретилась с недовольным взглядом брата. Даже тусклый лунный свет, льющийся из окна, не помешал ей заметить насколько Альбус зол.

— Только не говори мне, что собираешься продолжать этот ебучий цирк, — ядовито отозвался он.

С его стороны было мило самому лечь на пол, а не отправить туда Лили и Пейшенс. Хотя, возможно, он хотел, но они отчаянно сопротивлялись и отстояли право спать на мягком матрасе в честном бою. Лили усмехнулась и слезла кровати, чтобы подсесть к нему.

Альбус сложил руки на обнаженной груди и отодвинулся от неё настолько, насколько ему позволял сделать это узкий проход.

— Не вижу ничего смешного. А если бы кому-то из вас приспичило сброситься из окна? — его ледяной тон не давал никакой надежды на примирение.

— Извини. Я не подумала, — виновато сказала Лили, обнимая руками согнутые в коленях ноги.

Она всё ещё была в джинсах, только вместо блузки на ней красовалась просторная футболка Альбуса.

— Ты никогда не думаешь, — сквозь зубы процедил он.

Лили ткнула его под ребра. Ей было и без того дерьмово, а Альбус ещё и пытался сыграть на её чувстве вины.

— А что такое? Ты расстроился, что не провел Мишель отборочные под одеялом? — уколола в ответ она. — Спасибо, что считаешь меня безмозглой.

Альбус перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. Какое-то время Лили ждала, что он извинится или опровергнет её слова. Но Ал не сделал ни первого, ни второго. Мысленно послав к Салазару его и его одобрение её поступков, Лили поднялась и, стараясь произвести как можно больше шума, вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Вечеринка давно закончилась. На полу гостиной дремали студенты, так и не добравшиеся до собственных спален. Лили приходилось делать огромные шаги, чтобы ненароком не наступить на чье-нибудь тело. По пути она не переставала проклинать Альбуса последними словами. На себя бы посмотрел, прежде чем осуждать её. Сам ничем не лучше!

На своей кровати Лили обнаружила небрежно брошенную карту Мародеров. Она стала лихорадочно стаскивать с себя одежду. Что-то звякнуло и покатилось по полу. Мяурицио в мгновение ока оказался рядом и принялся пинать лапами какую-то стекляшку. Лили наклонилась и подняла с пола фиал.

Внутренний голос подсказал, что это приворотное зелье. Она спрятала склянку в тумбочку, задернула полог, чтобы не разбудить соседок, и приступила к внимательному изучению карты при ярком свечении Люмоса. Что делать с зельем, она решит потом.

Альбус никогда не узнает о Мародерах. Лили ему не расскажет ни за какие коврижки. И не поделится секретом, что уже стала анимагом. Никогда. Никогда. Никогда. Она нашла точку с его именем в мужской спальне шестого курса. Интересно, можно ли подписать его по-другому? Что-то вроде Мистер Мешок Драконьего Навоза ему бы подошло.

Она внимательно рассматривала другие точки. Хьюго не вернулся к себе и, видимо, заснул в гостиной Гриффиндора. Мэй Лонгботтом была в Больничном крыле рядом с Люси Уизли. Точка, носящая имя Имоджен Забини, приближалась к портрету сэра Кэдогана. Скотт Маклагген торчал на Астрономической башне.

А Дженет Веббер, их преподавательница защиты от Тёмных искусств, бродила вдоль берега озера.

И теперь Лили могла наблюдать за каждым из них в любое время.

За каждым из них. В любое время.

Ощущение вездесущности опьяняло. Или её так до конца и не отпустило?

Лили отыскала на карте Пейшенс. Альбус был прав, она действительно не подумала о последствиях, когда соглашалась. Но если бы Лили знала, что Спенсер не в порядке, то никогда бы не стала ей потворствовать.

Веки налились свинцом, а измученный мозг реагировал с задержкой. Лили спрятала карту под подушкой и погасила свет, радуясь, что этот чертов день закончился.

Ей снился странный сон. Хьюго в огромной комнате, полной танцующих голубых бликов. Джеймс, истекающий кровью, на замызганном полу. Папа, окутанный паутиной с ног до головы. И Альбус, умоляющий её проснуться.