Глава 11.1. Иллюзия обмана

Капли воды медленно стекали по лицу. Джеймс закрутил кран, придирчиво оглядел отражение в зеркале и потянулся за полотенцем.

В дверь ванной комнаты едва слышно постучались.

— Занято! — недовольно отозвался он, схватил тюбик зубной пасты с края раковины и сунул в стакан.

Стук не стихал, а только становился настойчивее с каждой секундой. Джеймс тяжело вздохнул. Кажется, Алан планировал взять ванную штурмом. Он постоянно ворчал, что Поттер проводит в ней непозволительно много времени по утрам. Поправив полотенце на бедрах, Джеймс распахнул дверь.

В позвоночник вонзился раскалённый прут, сердце ускорило свой ритм.

— Папа? — прошептал Джеймс, рассматривая Главного Аврора, невесть как очутившегося в слизеринской спальне.

Отец обжёг его яростным взглядом. Именно так он смотрел на людей, которые слишком долго испытывали его терпение. Джеймс сглотнул и скрестил руки на обнаженной груди. Если Гарри Поттер заявился в Хогвартс лично и без предупреждения — дела совсем плохи.

Джеймс старался дышать глубоко и размеренно, чтобы замедлить лихорадочное биение сердца. Отец молчал, не сводя с него проникновенного взгляда. И это был очень и очень дерьмовый признак.

— В чём дело? — спросил Джеймс, демонстрируя способность сохранять непробиваемость, даже когда его прижали к стенке.

Отец пошевелился, и пространство вокруг подернулось рябью, напомнив искажение воздуха от жара пламени. Джеймс бы не заметил, если бы всё его внимание не было целиком и полностью сосредоточено только на Гарри Поттере.

Рука молниеносно метнулась к палочке.

— Риддикулус! — воскликнул Джеймс.

Лицо Гарри Поттера сморщилось, кожа побледнела, и в следующую секунду перед ним стоял уже не Главный Аврор, Гроза Пожирателей смерти и Национальный герой, а рыжеволосый клоун, которого он помнил по рекламному ролику компании «Макдональдс».

Джеймс прикрыл глаза, и из горла вырвался вздох облегчения. Это всего-навсего боггарт. Таких в каждом закутке Хогвартса по три штуки.

Клоун споткнулся на ровном месте и растянулся на полу. Брови Джеймса сдвинулись к переносице. С этим идиотским цирком пора завязывать.

Боггарт был с позором заперт в коробке из-под обуви, на которую Джеймс для верности наложил несколько надёжных защитных заклинаний.

«Смеркут, боггарт... — с досадой подумал он, заталкивая коробку под кровать. — Да я ходячий магнит для неприятностей».

Если так продлится и дальше, у него есть все шансы закончить жизнь в желудке Венгерской Хвостороги, раз уж его отцу слегка с этим не повезло.

Джеймс откинул полог кровати Алана. Харпера там предсказуемо не оказалось, и он гадал, какие важные дела выдернули друга из сна субботним утром.

Натянув на себя брюки и пуловер насыщенного шоколадного оттенка, который идеально подходил к цвету его глаз, Джеймс отправился на завтрак, пытаясь выкинуть из головы неприятный инцидент с боггартом.

На пороге Большого зала его настигла Имоджен Забини, чье нетерпение приближалось к наивысшей точке. Джеймс едва не закатил глаза. Естественно, проблемы организации внеклассных занятий не терпели отлагательств, и Имоджен спешила излить всё негодование на него.

— ...и нужно найти нового куратора Дуэльного клуба, — продолжала Забини, не обращая внимания на скуку собеседника. — Линдси Вир сказала, что не справляется с нагрузкой из-за ЖАБА.

Нудное бормотание почти не касалось сознания Джеймса. Пальцы нервно теребили в кармане записку от Трэвиса Таунсенда.

Сегодня всё наконец-то закончится.

— Ты вообще слушаешь меня, Поттер? — Имоджен провела рукой перед его глазами, возвращая к действительности.

— Прости, что? — переспросил Джеймс, состроив виноватую физиономию. — Я всю ночь убил на домашнее задание по заклинаниям.

Ага. Если бы.

— Ладно, забудь, — сказала Забини, проводив взглядом Скотта Маклаггена. — Я сама придумаю что-нибудь.

Джеймс кивнул и заботливо похлопал Имоджен по плечу, недоумевая, зачем она вообще раздула проблему до масштаба Вселенной. Возможно, ей нужны были свободные уши.

Высмотрев Реджину среди остальных слизеринцев, Джеймс направился прямиком к ней. Стул справа от неё пустовал, и Поттеру польстило, что она оставила свободное место для него. Но когда он сел, Реджина даже не оторвала взгляд от тарелки. Мелочь, которой не стоило придавать значение, но Джеймс заметил, и его это задело.

— Ты долго будешь строить из себя обиженную? — с придыханием прошептал он ей на ухо.

Его пальцы уже поглаживали внутреннюю сторону её бедра, поднимаясь всё выше. Голову посетила шальная мысль, что он никогда не доводил Реджину до оргазма на глазах у всего Большого зала.

Интересно, как долго она будет терпеть, прежде чем сорвётся на стоны?

Реджина надсадно вздохнула, но покосилась на Джеймса с яростью. Она крепко сжала бедра, не позволяя руке достичь цели. Он игриво улыбнулся — сопротивление распаляло ещё больше. Захотелось затащить Реджину в какое-нибудь укромное место и вытрахать из неё всё недовольство. Член отозвался сладостной болью на эту идею.

Джеймсу хотелось остаться с ней, раствориться в её объятиях, а не тащиться чёрт знает куда.

Но реальность не собиралась ему подыгрывать. Дела ждали, а Реджина больше напоминала разгневанную фурию, чем пылкую возлюбленную.

— Ты сел на стул Дейны, — недовольно пробормотала она и грубо скинула с себя его ладонь. — Я заняла место ей.

Она гордо вскинула подбородок и встала из-за стола. Джеймс с раздражением наблюдал, как Реджина удаляется от него.

«Ничего, — успокаивал он себя. — Она прибежит. Всегда прибегает».

В огромном и просторном дверном проёме Большого зала Реджина налетела на Альбуса, и он аккуратно придержал её за талию, не позволяя упасть. Она наградила его тёплой и искренней улыбкой. Ладони Джеймса сжались в кулаки.

Маленький уёбок.

Джеймс скользнул взглядом по гриффиндорскому столу, пытаясь найти Лили. И поскольку он продолжительное время состоял в абьюзивном треугольнике с судьбой и законом подлости, маленькой рыжей стервы там не оказалось.

Вечно Лили нет, когда она нужна, чтобы надрать Альбусу зад. И Джеймс с негодованием наблюдал, как его брат флиртует с его девушкой.

— Ты в них дыру прожжешь, — заметила Дейна, усаживаясь на стул Реджины.

— Заткнись, Эйвери! Тебя забыл спросить.

Это всё Дейна виновата. Из-за неё он всю ночь не спал, а теперь остро реагировал на какую-то чепуху.

— Ты смогла перенести наказание? — требовательно спросил Джеймс, пытаясь подействовать на неё надменной интонацией, не терпящей пререканий.

Но, кажется, у Эйвери выработался иммунитет. Она обречённо покачала головой.

— Профессор Веббер сказала, что не будет делать мне поблажек.

Джеймс стиснул зубы. Он в который раз пожалел, что поддался на уговоры Дейны и Рейны и поучаствовал в их опасных авантюрах.

Ал и Реджина наконец-то отлипли друг от друга. Младший брат направился к гриффиндорскому столу, и Джеймс поднялся на ноги. Дейна с изумлением пялилась на него, но он не планировал что-то ей объяснять.

— Доброе утро! Как жизнь? — воскликнул Джеймс, угрожающе возвышаясь над Алом.

Тот скривился, будто голоса любимого старшего братца было достаточно, чтобы испортить его настроение на год вперёд.

Ученики настороженно притихли, интуитивно считывая, что находятся посреди минного поля. Казалось, все взгляды прикованы к ним двоим, и, чёрт возьми, Джеймс не мог винить людей за это.

— Была лучше, пока ты не явился, — буркнул Ал, массируя переносицу.

Джеймс повнимательнее пригляделся к нему: тёмная водолазка оттеняла бледность и делала круги под глазами заметнее. Волосы находились в беспорядке, будто слово «расчёска» исчезло из лексикона Альбуса навечно.

— Опять твои сны про Лили? — полюбопытствовал Джеймс, положив руку на спинку его стула.

— А тебя это волнует? — мрачно огрызнулся Ал, хотя пару минут назад источал очаровательные улыбочки для Реджины.

— Сны могут многое рассказать о человеке, — глубокомысленно проговорил Джеймс, наблюдая, как брат тянется к кубку с тыквенным соком. Подождав, когда Альбус поднесёт его ко рту и начнёт пить, он продолжил: — Например, если тебе снится, как ты трахаешь Лили, то ты скрытный, застенчивый и легкоранимый сестроёб.

Вопреки надеждам Альбус не подавился и не сдох, а допил сок, игнорируя подначки. Джеймса его спокойствие выводило из себя. Ал должен был злиться, краснеть, теряться, лезть в драку. Делать что угодно, только не строить из себя непоколебимую безразличность.

В Большой зал вошла Грейс, и для Джеймса её появление не осталось незамеченным. Возможно, потому что к девушке тут же подскочил Лисандер Скамандер и что-то протянул ей. А возможно, Джеймс ощутил её приближение из-за медальона.

Мальсибер с осторожностью взяла то, что предложил ей Лисандер. Она рассматривала это минуту или две, застыв на месте, а потом медленно повернула голову в сторону гриффиндорского стола. Альбус перехватил её взгляд и многозначительно приложил два пальца к губам.

Джеймс со всей силы пнул его стул.

— Какого чёрта ты вытворяешь? — рявкнул он.

— Твои игры действительно увлекают, — ответил Ал, повеселев.

— Не сходи с ума, малыш! — насмешливо отозвался Джеймс, присаживаясь рядом. — Тебе ничего не светит.

Губы Альбуса растянулись в улыбке, и он с показной непринужденностью откинулся на спинку стула.

— Слышал поговорку: за двумя нюхлёрами погонишься — ни одного не поймаешь? — уточнил Ал. — И Реджина, и Грейс... не много ли для тебя одного?

Внутри Джеймса медленно закипал гнев. Он уже жалел, что вступил в перепалку с этим идиотом.

— Нет, не слышал. Зато у меня есть метафора, которая отлично подходит к нашей ситуации. Девушка — это бутерброд. Прежде чем есть, убедись, что твой бутерброд никто не трахал. А я опередил тебя дважды.

Конечно, он приукрашивал: с Грейс у него ничего не было, но Альбусу знать об этом было необязательно. Да и как он проверит? Пойдет спрашивать?

— Ну надо же! — Ал всплеснул руками. — Я слышал о расстройствах пищевого поведения, но не думал, что они принимают такие формы. И как давно тебя преследует навязчивая идея, что с твоей едой кто-то совокуплялся? Хотя не отвечай. У меня и так аппетит пропал.

Альбус отложил вилку в сторону и поднялся. Джеймс схватил его за руку, не позволяя уйти. Маленькая слабость, о которой он впоследствии пожалеет. Но взвинченность не позволяла рассуждать логически. Все ссоры и обиды вдруг показались надуманными и глупыми.

— Не хочешь свалить со мной из Хогсмида?

Джеймс готов был поклясться, что записка Таунсенда обжигает кожу даже сквозь одежду. Злость на лице Альбуса сменилась удивлением.

— У меня отработка с Хьюго и девушкой твоего любовничка, — с изумлением проговорил Ал. — Куда ты собрался?

— Повеселиться, — скучающе ответил Джеймс и пожал плечами. — В Хогвартсе уныло, ты не находишь?

Мерлин, что он несёт? Нужно что-то придумать, перевести разговор на другую тему.

— Уныло? — повторил Ал. — Я думал, что Джеймс Сириус нигде не чувствует себя уныло, потому что вокруг него крутится мир.

— Мир крутится вокруг нашего отца, и ты это прекрасно знаешь, — сказал Джеймс. — И где Лили? Готовится к свиданию со Скорпиусом?

— Не знаю. Мы поссорились, — сказал Ал, будто рассчитывая, что честный ответ подтолкнет брата к ответной откровенности.

Джеймс ощутил прилив тепла в районе солнечного сплетения. Его настроение стремительно улучшалось каждый раз, когда Альбус и Лили ругались.

Ведь если Джеймс и умел делать что-то лучше всех — то это тыкать людей в их саднящие болячки.

— Неужели ты обиделся на неё из-за того, что случилось между ней и Берком? — притворно ужаснулся он. — Не думал, что ты так жесток.

Альбус заметно напрягся и опустился обратно на стул.

— И что же случилось между ней и Берком? — переспросил он. — Они же только целовались.

Джеймс выдержал долгую паузу, смотря Альбусу прямо в глаза и изо всех сил подавляя злорадное торжество.

Да он чёртов гений.

Нет, конечно, с сестрами нельзя было так поступать и прочие бла-бла-бла в духе высокоморальных людей. Но разве Берк не поступил плохо с Лили? Разве не заслуживал справедливого наказания? Разве не это имела в виду мама, говоря, что о Лили нужно заботиться? Ведь Лили обладала интеллектом тарелки супа и просчитать последствия своих поступков была не способна. Разве плохо, что Альбус узнает и сам со всем разберётся, попутно позабыв о склоках с Джеймсом?

Все проблемы и тревоги моментально забылись. Осталась только уверенность, что он отыскал правильное решение.

И преисполненный искренним братским участием Джеймс наконец-то прервал молчание.

— Нет, не только.

На мгновение лицо Альбуса исказила злобная гримаса, но он быстро совладал с эмоциями и равнодушно пожал плечами.

— Лили имеет право заниматься, чем хочет и с кем хочет. Её дело.

— И всё? — вскинул брови Джеймс. — А как же эти ваши «мы всегда вместе», «у нас нет секретов», «я пожертвую собой ради неё» и тому подобное?

В его представлении Альбус должен был взбеситься, прилипнуть к Лили и забыть о своих идиотских попытках насолить ему, флиртуя с Реджиной и Грейс.

— Мы не всегда вместе, секреты есть у всех, а если бы мне нужно было чем-то пожертвовать ради Лили, то я бы пожертвовал тобой, — ответил Альбус и поднялся из-за стола.

Джеймс буравил тяжелым взглядом спину брата, пока тот окончательно не скрылся из виду. Он не сомневался, что смог задеть его, и вся невозмутимость была показной, но слова Альбуса оставили внутри неприятный осадок.

Джеймс с детства тонко чувствовал уязвимости других и ловко пользовался этим. И люди откликались, втягивались в забавную игру, бесконечно повторяя этот цикл.

Не было ничего проще, чем довести Альбуса до бешенства, намекнув о его отнюдь не братских чувствах к Лили. Он дрожал от злости, стоило Джеймсу пошутить об их трепетной привязанности друг к другу, которой так умилялись мама и бабушка Молли.

С Лили всё было ещё легче: одного напоминания о её оплошностях хватало, чтобы она впала в уныние и перестала делать вид, что мир вращается исключительно вокруг неё. Игра незаметно перешагнула порог их дома, и в ней появились новые участники.

Реджину нужно было лишь чуть подтолкнуть — ровно настолько, чтобы она сама споткнулась о чувство собственной важности. Она мнила себя особенной, ведь её выбрал сам Джеймс Поттер. Глупышка. Он быстро расставил всё по местам: холод, равнодушие, редкие крохи внимания — так, чтобы держать её рядом и не давать забыть своё место.

Грейс приятно было осадить — не резко, а аккуратно, и её уверенность трещала по швам. Мальсибер из кожи вон лезла, чтобы доказать, что она не только дочь Пожирателя смерти. Джеймсу доставляло удовольствие обходить её во всём, раз она упорно не желала признавать его заслуги и списывала всё на знаменитую фамилию, что золотым ключиком отворяла перед ним любые двери.

Джеймс научился причинять окружающим боль, обманывать их ожидания и рушить чужие надежды, но так и не привык, что люди поступали с ним точно так же.

— Ты потерялся, Поттер? — раздался над ухом знакомый голос.

Он так глубоко погрузился в собственные мысли, что полностью отрешился от школьного шума. Перед ним стояла Пейшенс Спенсер.

— В каком-то смысле, — последовал неопределенный ответ.

— Может, нарисовать тебе карту?

Не дожидаясь согласия, Спенсер вытащила из сумки клочок пергамента и перо. Несколькими небрежными движениями она набросала вполне узнаваемый профиль Джеймса в окружении павлиньих перьев. Следом на рисунке появились четыре факультетских стола и пунктирная линия, ведущая прочь из Большого зала.

— Держи, — сказала она, протягивая ему пергамент. — Дальше, думаю, разберёшься.

— Наверно, часто рисуешь меня, принцесса? — сострил Джеймс, поднимаясь, но Пейшенс не улыбнулась. — Да что с вами? Вы резко лишились чувства юмора?

— Не называй свой бред юмором, Поттер, — ответила она и посмотрела на него с осуждением. Джеймс окончательно потерял интерес к этому разговору и поспешил уйти, чувствуя, как её обвиняющий взгляд прожигает затылок.

Однажды он обязательно выяснит, по какой причине Пейшенс Спенсер испытывает к нему такое непреодолимое отвращение, но это точно случится не сегодня.

Время до похода в Хогсмид тянулось мучительно медленно. Так бывало всегда, когда впереди ждало что-то неприятное, от чего хотелось побыстрее отвязаться. Алан, исчезнувший еще утром, так и не объявился. Джеймс, корпевший над эссе о применении защитных чар, едва ли существенно продвинулся в работе.

Мысли стремительно неслись вперёд, подгоняемые волнением, и ему это не нравилось. Махнув рукой, Джеймс свернул свиток и запихнул его в ящик стола. Сейчас он не в том состоянии, чтобы выжать из себя что-то достойное.

Дверь открылась, и в спальню без стука и приглашения вошла Дейна со скорбным выражением лица.

— Алан не появлялся, — предупредил Джеймс.

— Я знаю. Сегодня отборочные, — ответила она с таким удивлением, будто объясняла прописные истины.

Этот факт совсем вылетел у Джеймса из головы. Он схватил со стола воронье перо и принялся крутить его в руках, чтобы не смотреть на Дейну. Одно её присутствие доставляло дискомфорт.

Она подошла ближе и крепко сжала его ладонь.

— Вот как? — с иронией уточнил Джеймс.

— Хотела сказать, что ценю твою помощь. Без тебя бы я не справилась...

«... и всем было бы спокойнее», — продолжил Джеймс про себя.

Но вслух сказал другое:

— Пару дней назад ты звала меня ублюдком.

— И ублюдки могут кого-то спасти, — прошептала она.

Дейна смотрела на него так, будто видела в последний раз, и внутри Джеймса всё переворачивалось от её взгляда.

Он протянул руку и коснулся её скулы. Она похудела и осунулась, а от прежнего стервозного лоска не осталось и следа.

И пока он раздумывал утешить её или уколоть, дверь открылась, и в проёме застыл измученный Алан, облаченный в квиддичную форму Слизерина.

— Что вы здесь делаете? — сквозь зубы процедил он.

Где-то на небесах точно существовал кто-то, всем сердцем ненавидящий Джеймса Сириуса Поттера.

Дейна сделала шаг назад. Джеймс убрал руку и вцепился в столешницу.

В глазах Алана читалось разочарование и злость, но удивлённым он не выглядел, будто чего-то подобного и ожидал.

— Дейне что-то в глаз попало, — ответил Джеймс и бросил на девушку выразительный взгляд.

Если они с Аланом поссорятся, он придушит её не сходя с места. С добротой нужно завязывать. Каждый раз, когда Джеймс проявлял к кому-то сочувствие, Вселенная поливала его тонной драконьего дерьма.

Алан смотрел на Дейну, замершую посреди комнаты. Неудачный момент она выбрала для паралича.

— Ребят, мне надоели ваши ссоры, — произнёс Джеймс, когда понял, что от Эйвери никто не дождётся внятных объяснений.

Придётся выкрутить природную способность к импровизации на максимум.

— Я чувствую себя идиотом, пытаясь вас помирить, так ещё и получаю обвинения от вас обоих! — оскорблённо протянул Джеймс и вскочил на ноги. — Я умываю руки, разбирайтесь как хотите...

Он вышел в коридор и с силой захлопнул дверь. Облегченный вздох вырвался из горла, и Джеймс почувствовал себя актером, у которого ещё нет Оскара.

Дальше Дейна пусть выпутывается сама. Главное, чтобы они предохранялись.

Успокоенный этими мыслями Джеймс направился в гостиную, решив дождаться Алана и Грейс там. Вокруг с шумом носились младшекурсники, которые не доросли до походов в Хогсмид. Ограничения ничуть не мешали их веселью. Джеймс вспомнил себя в их возрасте — юного, ищущего возможность поскорее оказаться в волшебной деревне, и, не кривя душой, снял с каждого по пять баллов, чтобы они наконец-то заткнулись.

К выходу постепенно стягивались оживлённо болтающие студенты. Грейс листала модный журнал, а на её щеках горел неестественный румянец. Джеймс несколько раз сверился с наручными часами с вращающимися планетами. Его раздражало, что приходится ждать.

Через десять минут Алан соизволил появиться в гостиной, и по его мрачному виду можно было догадаться: с Дейной он не помирился.

Дорогу к вестибюлю они проделали в вязком, как болото, молчании. На лице Алана застыло жесткое выражение, и Джеймс не решился узнать, как прошли отборочные и кого взяли в команду.

На мраморном крыльце замка они поравнялись со Скорпиусом и Лили. Её волосы были собраны в неаккуратный пучок на затылке, будто рано утром она грохнулась с кровати и, решив, что и так сойдет, не потрудилась привести себя в порядок.

— Ты прекрасно выглядишь, — сыронизировал Джеймс, отмечая зеленоватый оттенок её кожи и мятый сарафан, видневшийся из-под мантии.

— Пошёл ты... — буркнула она убитым голосом.

Джеймс улыбнулся и прибавил шаг, стараясь поскорее избавиться от надоедливой младшей сестры. Через пятнадцать минут он к своему удивлению обнаружил, что за ним никто не последовал.

Джеймс застыл на месте.

Обернувшись, он увидел, что Лили и Алан о чём-то увлечённо болтали. На лице Скорпиуса отчётливо проступало желание закопать Харпера под первым деревом в Запретном лесу. Грейс мечтательно наматывала светлую прядь на палец, будто перед выходом опустошила флакончик «Грёзы наяву».

— ...за Конференцию ответственна Молли, а она не очень любит квиддич, — рассказывала Лили. — Её обычно интересует только обнаженное тело игроков... Вот если бы она оценила твой пресс!

И Лили положила ладонь на грудь Алана.

Её слова и действия произвели эффект взорвавшейся бомбы — щёки Харпера вспыхнули лихорадочным румянцем, Грейс удивлённо округлила глаза, а Джеймс потерял дар речи, чего с ним не случалось примерно никогда.

Глаза Скорпиуса потемнели. Челюсть сжалась — так, что на скулах проступили желваки. Пальцы дернулись, будто он собирался перехватить руку Лили...

...но Малфой не двинулся с места.

— Лилс... — растерянно выдохнул Алан. Она закусила губу, словно до неё только что дошло, как всё это выглядело.

Рука Скорпиуса с изящной небрежностью легла на её талию, и он привлёк Лили к себе. Его губы растянулись в обаятельной улыбке.

— Почему ты хочешь пойти в кафе мадам Паддифут? — спросил он. — Может, выберем другое место?

Только в его голосе не было ни капли мягкости.

— Я обещала Розе и Эллиоту, что встречусь с ними там, — запинаясь проговорила Лили.

— Я думал, мы будем вдвоем.

Пальцы на её талии сжались чуть сильнее — едва заметно, но достаточно, чтобы Джеймс обратил на это внимание, а Лили вздрогнула.

— Держи свои клешни подальше от моей сестры, — рявкнул он.

Формально слова предназначались Малфою, но произнося их, Джеймс смотрел на Алана. Харпер немного вызывающе вскинул голову.

— Как тебе будет угодно, — миролюбиво ответил Скорпиус и пожал плечами.

Он убрал ладонь с талии Лили и взял её за руку, их пальцы переплелись. Алан тихонько цокнул языком. Грейс прикрыла глаза рукой, будто испытывала легкий стыд из-за того, что ей приходится наблюдать за этим.

Неловкий смех Лили, больше похожий на скрип железа, не сгладил ситуацию. Она торопливо потащила Скорпиуса дальше. В кафе мадам Паддифут ей предстояло как можно деликатнее намекнуть бывшему лучшему другу на своего нового поклонника — конечно же, под прикрытием «задания из игры».

Джеймс подождал, пока Лили и Скорпиус окончательно исчезнут из поля зрения, и только тогда резко выдохнул.

— И как давно ты стал натурщиком для моей сестры? — обронил он, не глядя на Алана.

Джеймс подозревал, что фант «позвать Лили Поттер в Хогсмид» был делом рук Харпера, но ему в голову не приходило, что всё зашло так далеко.

Алан ответил не сразу. Провёл рукой по затылку, словно пытаясь стряхнуть остатки неловкости, и коротко усмехнулся.

— Не знаю, а как давно у тебя и Дейны появились секреты от меня?

Грейс шумно вздохнула, предчувствуя бурю.

— Мальчики, вам надо остыть, — сказала она и положила ладонь на плечо Джеймса.

— Ты обвиняешь меня в том, что у меня от тебя секреты, пока сам за моей спиной окучиваешь мою сестру, — воскликнул он, стряхивая руку Грейс. Он не нуждался в успокоении. — Но мудак при этом я?

Повисла напряженная тишина.

Грейс закрыла глаза на секунду, будто надеялась, что если не смотреть — всё как-нибудь само рассосётся. Алан расправил плечи, усмешка исчезла с его лица, словно её никогда и не было.

— Забавно получается, — хмыкнул Джеймс. — Ты почему-то заметил, что Лили не в порядке, что у неё проблемы. Но на собственную девушку твоего внимания не хватило.

Алан дёрнулся, как от пощёчины, глаза полыхнули яростным блеском.

— Тогда расскажи мне, Джеймс, что же происходит с Дейной и почему я об этом ничего не знаю?

Ответ на этот вопрос застрял в горле. Он не мог ему рассказать.

Грейс медленно переводила взгляд с одного на другого. Алан фыркнул.

— Я так и думал, — сказал он и, обойдя Джеймса, направился дальше.

Грейс проводила Харпера взглядом, но за ним не пошла.

— Не нужно было к нему цепляться, он ничего не сделал, — проговорила она без тени сочувствия.

Джеймс покачал головой. Он уже сам перестал понимать, чего хочет и что нужно было сказать. Раздражение и обида разрывали изнутри. Осталось только одно желание — поскорее разобраться с проблемами и забыть о них, как о страшном сне.

А Алан просто строил из себя святошу: клеился к Лили и перекладывал ответственность за это на Джеймса и Дейну. Чёрт, да он действительно составил бы идеальную пару его сестре — она тоже любила винить всех вокруг в своих неурядицах.

— Иди в Хогсмид, Грейс, — велел Джеймс. — Дальше я сам.

Она не двинулась с места. Джеймс медленно провёл пальцами по её шее, скользнул в ложбинку груди, где лежал серебряный медальон.

Грейс не протестовала.

— Обещай, что найдешь меня, — сказал он и быстро прижался к её губам.

Сложно было представить более неподходящий момент для поцелуя, но выбирать не приходилось.

Грейс не шевелилась. Она не ответила на поцелуй, но и не оттолкнула его.

— Когда ты уже оттаешь? — поинтересовался он с досадой.

— Тебе пора, Джеймс, — напомнила она и крепко стиснула его ладонь.

Он отстранил её руку, разорвав прикосновение, и сделал шаг назад. Грейс следила за ним так пристально, будто могла ненароком упустить что-то важное.

Джеймс повернулся и не спеша пошёл по дороге. Через некоторое время гравий сменился на ветки и опавшие листья, похрустывающие под ногами, пока он пытался обойти Хогсмид, не попавшись никому на глаза.

Джеймс остановился в густой тени деревьев и собирался забраться поглубже в чащу леса, но его ноги внезапно одеревенели и приросли к земле.

Он оглянулся через плечо. Позади с победной улыбкой на губах и вскинутой палочкой в руке стояла Мередит Колфилд.

— Серьёзно? — воскликнул Джеймс. — Зацикленность на Поттерах перешла в терминальную стадию, и теперь ты преследуешь всех, а не только моего отца? Мередит, ты просто не можешь быть более жалкой.

— Твой отец отправил меня сюда, — заявила она, подбираясь ближе. — Проверить обстановку... вдруг я обнаружу что-то подозрительное?

— Проверила? — уточнил он, пытаясь избавиться от заклятия. — Катись дальше.

— А чего ты так напрягся? — с иронией отозвалась она, тряхнув каштановой гривой. — Есть что скрывать? Или мне подождать, когда ты уже оттаешь?

Кровь бросилась в лицо Джеймсу.

Сука. Какая же она мерзкая сука.

— Интересное применение ты нашла своим аврорским навыкам, — протянул он, пытаясь сохранить невозмутимость. — Пытаешься скомпенсировать отсутствие собственной личной жизни, наблюдая за мной? Мой тебе совет: прекрати мастурбировать на моего отца и сходи с кем-нибудь на свидание.

Губы Мередит растянулись в саркастической усмешке.

— Какой же у тебя грязный рот, Джейми! Смотри, чтобы мамочка не поругала за такие словечки, а то образ её любимого правильного сыночка-старосты вот-вот затрещит по швам.

Хотелось проклясть эту стерву какой-нибудь жуткой сыпью, но Джеймс привлёк слишком много внимания к своей вылазке, не стоило усугублять. Избавившись от действия чар, он переступил с ноги на ногу, проверяя их чувствительность.

— Волнуешься, что твой грязный рот остался не востребованным? — уточнил Джеймс и подмигнул ей, хотя внутри всё клокотало от ярости.

Глаза Мередит сузились, и она встала в боевую стойку.

Но Джеймс знал, что ничего она ему не сделает. Он — Поттер, и мисс Колфилд вылетит из Аврората раньше, чем успеет проговорить обезоруживающее.

Джеймс залился смехом и закрутился в вихре аппарации, оставляя шуршание леса и взбешенную Мередит позади.