Глава 24

Он проворчал что-то неопределенное и, отвернувшись от нее, стал смотреть вниз, на улицу.— Думаете, это вам удастся?— Во всяком случае, попытаюсь.Что она твердо знала — так это то, что уже не оставит его наедине с его грузом, поможет ему: он должен в себя поверить и как мужчина, и как отец. И он не заразит ее бациллой своей горечи, своих сомнений.— Не могу взять в толк: если дело, которым вы занимаетесь, вам не близко, почему вы считаете себя обязанным его выполнять?Откуда она так много знает о нем. Что он, прозрачный, что ли? Или она видит в нем то, что еще никому не удавалось? От растерянности он опять заговорил резче, чем собирался:— Вы не понимаете, Гермиона ! «Малфой дриллинг» — дело всей жизни моего отца. Он завещал мне продолжить его. Он, если хотите знать, высказал это перед смертью, как последнее желание. Я обещал ему — и не могу отступиться.Она опять шагнула к нему, еще раз ласково дотронулась до его руки.— Мне говорили однажды — никогда нельзя давать обещаний умирающему. Иной раз такие обещания невыполнимы.Невыносимое страдание, желание сделать невозможное вновь проступили на лице Малфоя.— Но если умирающий — человек, которого вы любите всем сердцем? И хотите, чтобы он ушел счастливым? Я думаю... надеюсь... я исполню последнюю волю отца.— В этом... это я очень понимаю.— Как вы можете?.. Такие вещи надо пережить на личном опыте.Гермиона убрала руку и закрыла ею глаза; постояла так несколько мгновений — и открыла лицо. Малфой был поражен: настоящая боль — вот что он видит. Это впервые с тех пор, как он познакомился с ней.— Я и пережила на личном опыте. Я потеряла человека, которого любила. Он тоже хотел, чтобы я дала ему обещание, но я не смогла.«...которого любила»... Эти слова взволновали мужчину до глубины души. Представить себе Гренджер , убитую горем, — трудно, выше сил. Она и сказала-то это так спокойно; она всегда смеется, она так прекрасно улыбается... Он был уверен: эта девушка жила безоблачно, не перенесла еще в жизни никакого горя.— Кто он был? — не удержался Драко от вопроса.Она молчала, уставившись на носки своих белых туфель на высоких каблуках.— Мой жених, Виктор. Автомобильная катастрофа... за месяц до того, как мы должны были пожениться. Травма головы. Через две недели он умер, почти не приходя в сознание. — Она остановилась перевести дыхание.Он ясно понимал — ей мучительно трудно вспоминать о своей утраченной любви. Надо отвлечь ее, пусть не говорит больше ничего! Но в глубине души он жаждал знать, что ее трогает, на что она надеется, о чем мечтает... Любая мелочь ее личной жизни ему интересна, он это чувствует — как и то, что рискует лишиться своего привычного полусонного внутреннего покоя.— Я все время была с ним рядом. Иногда он силился вернуться... начинал что-то бормотать. Я разобрала: он молил, чтобы я пообещала — не буду убиваться от горя, найду другого человека и свяжу с ним свою жизнь. — Она потрясла головой и тихо улыбнулась. — Я не пообещала — невозможно было. Тогда — нет. Может, лучше бы солгать, облегчить ему... Но не знаю, как бы смогла с этим жить.Малфой вдруг понял: все, что раньше казалось таким значимым, потеряло для него всякий смысл. Господи, что с ним происходит? Как могла эта женщина сделать с ним такое? Он ведь знает ее всего несколько дней.— Мне так жаль, Гермиона, что вам пришлось через такое пройти.Но когда она подняла глаза, в них уже не было боли.— И я вам очень сочувствую, Драко— вы потеряли отца. Но он в вас больше не нуждается. И сейчас время жить для себя и для Меган.— По-вашему, это так просто?Внезапно широкая улыбка озарила ее лицо — будто все тяжелое, что осталось в прошлом, теперь не тяготило ее, отпустило на волю. Глядя на нее, он представил: вот они танцуют с ней в темноте и ее смех проникает в него, разливаясь внутри, как тает теплый, сладкий мед... Он давно отвык от всего этого, он забыл, как надеются...— Ну конечно, Драко. Стоит лишь прислушаться к собственному сердцу.Бессознательно он приблизился к ней, дотронулся до ее лба, нежной руки, обхватил пальцами ее щеки, подбородок...— Вот теперь я уверен, как никогда, что прислушиваюсь к нему.Что-то теплое, незнакомое мелькнуло в ее глазах, когда она положила ладонь ему на грудь.— В чем дело, Драко? Вы же всегда избегали этого.«Должно быть, она права», — думал он, ощущая, как бешено колотится его сердце, пока рука стремится поймать биение ее сердца, опускаясь все ниже и останавливаясь там, где начинается, в вырезе белого воротника, ее грудь.— А ваше сердце, Гермиона, — жива ли еще в нем та любовь?Прикосновение его руки обжигало ей кожу. По ее устремленному на него затуманенному взгляду и без слов ясно: она избавилась от боли прошлого.— Нет, — прошептала она.— Вот и хорошо. Не хочу целовать женщину, чье сердце занято другим.— Драко...Его имя — последнее, что она успела произнести, прежде чем его голова склонилась к ней.— Тише, тише, Гермиона. Вы и так... много говорите.Он обнял ее и тесно прижал к себе, коснулся губами ее губ, ощутил их теплоту и нежность.«Я не должна... не должна!..» — стучало у нее в голове. Но охватившие ее чувства так потрясли все ее существо, поглощенное вкусом, запахом, ощущением его близости... Нет, она не в силах ему противостоять...Джо охватил ртом ее губы, передавая ей возбуждение, превышавшее пределы физических возможностей. Сейчас она сделала бы для него все, чего бы он ни пожелал, и даже больше... Со стоном она приподнялась на носки и обвила его шею руками. Ее полное страсти ответное чувство молнией пронзило все тело Драко. Он забыл, где они, обнимая ее. Его язык проник в ее полуоткрытый рот, руки ласкали обнаженную спину. Кожа у нее как теплый бархат, она жаждет любви, ждет его прикосновений. Как он хочет утолить эту жажду, целовать ее без конца, прижимать к себе, не отпускать...Его губы и руки изучали ее, гладили, пока в ней не родилась дрожь, ноги не стали как ватные, а руки не прилипли к его плечам — она почти падала. Мозг ее противился этому безумию, остатки сознания твердили: вырваться, убежать — скорее, прежде чем она утратит последние силы сопротивляться и позволит ему увести себя к нему в комнату, где он будет любить ее долго и страстно... Вытянув перед собой руки, она изо всех сил, на какие только была способна, оттолкнула его. Неожиданное движение захватило Драко врасплох, и он ослабил объятия. Она высвободила свой рот из его губ, вырвалась из его рук.Его отчаянное «Гермиона!..» повисло в тяжелом, плотном ночном воздухе, а она так стремительно влетела в ресторан — сам дьявол не догнал бы... Ошеломленный тем, что произошло между ними, он все не мог оторвать взгляда от разинутой пасти дверного проема. «Убежала!» — металось в нем возмущенно. — Только что была так близко, отвечала на его поцелуи, изливала душу, свела его с ума — и бросила одного! Черт возьми, что это она с ним проделывает?! «А ты... ты что хотел с ней сделать?» — спросил его внутренний голос. Он тихонько застонал... и закрыл глаза. Большую ошибку себе позволил — целовать ее, держать в объятиях. Она сразу стала для него другой.