Глава 23

Все утро перед балом в комнате девочек царил приятный хаос. Все четверо носились туда-сюда, словно заводные феи, сталкиваясь локтями и обмениваясь нервными смешками. Ещё до завтрака Кассандра, лукаво улыбнувшись, сунула дочери в руки небольшой, изящно завёрнутый сверток и подмигнула.

— Что там? — мгновенно заинтересовался Рон, едва они вернулись в гостиную.

— Недостающий подарок от отца, — предположила Гермиона, бросая любопытный взгляд на коробку.

Только оказавшись в относительной тишине своей спальни, Каллиста развернула шёлковую бумагу. На мягком бархатном ложе, словно сошедшие со страниц сказки, лежали колье и серьги. Украшения, казалось, вобрали в себя самую суть солнечного утра: тончайшие золотые ветви с нежными листьями и хрупкими соцветиями, усыпанные россыпью прозрачных кристаллов. Центр колье украшала изящная каплевидная подвеска, готовая поймать первый луч.

При дневном свете камни оживали: всё украшение мягко переливалось, мерцая, словно тысяча крошечных капелек росы на паутинке. Серьги-пусеты с теми же цветочными мотивами и струящимися каплями дополняли образ, даря ему ощущение воздушной лёгкости и свежести.

— Ух ты! — ахнула Саманта, заглядывая через плечо. — Я видела это в витрине у «Твайлфита и Теттинга»! Оно… ну, очень не из дешёвых.

— Кто подарил? — тут же вклинилась Карэн, широко раскрыв глаза.

— Отец, — тихо ответила Каллиста, всё ещё не веря глазам.

— Там, наверное, должно быть и платье, — деловито заметила Гермиона, подойдя ближе.

Каллиста осторожно отложила футляр с драгоценностями и приподняла следующий слой ткани. Под ним, переливаясь перламутровым блеском, лежало платье бледно-голубуго цвета, почти эфемерное.

— Подождите секундочку, сейчас я примерю, — Каллиста, вспыхнув от волнения, схватила платье и умчалась в ванную.

Через три минуты дверь приоткрылась. Она вышла, неловко поправляя непривычный фасон. Платье сидело идеально. Открытые плечи и облегающий лиф подчёркивали её хрупкость, создавая ощущение трогательной незащищённости. Но эту иллюзию тут же разрушали рукава-фонарики: маленькие, упругие, они весело колыхались при каждом движении, словно два пузырька радости.

Каллиста медленно покрутилась перед воображаемым зеркалом, и ткань, усеянная мельчайшими блёстками, вспыхнула сотнями звёздочек.

— Божечки… Да ты прямо принцесса! — выдохнула Карэн, заворожённо глядя на неё.

— Спасибо, — смущённо улыбнулась Каллиста.

Ловким движением палочки она закрутила рассыпавшиеся по плечам волосы в лёгкие локоны и собрала их изящной заколкой с жемчужиной на затылке. Но несколько упрямых прядей выбились из причёски, обрамляя лицо и добавляя образу милой, небрежной лёгкости.

— Герми, — позвала Каллиста, пытаясь дотянуться до невидимой застёжки на спине. — Помоги, пожалуйста, застегнуть. Кажется, я до неё не достаю.

Гриффиндорская гостиная уже наполнялась участниками бала. На всех вместо обычных черных мантий — цветные. На лестнице Гарри ожидала Парвати в ярко-малиновой мантии, которая очень ей шла. Парвати и правда была очень красивая, черные волосы заплетены в длинную, перевитую золотой лентой косу, на запястьях золотые браслеты. Гарри испугался, что она рассмеется, увидев его праздничную мантию, но Парвати, похоже, приняла его наряд как должное, и Гарри с облегчением вздохнул. Политес требовал что-то сказать:

— Ты… э-э… здорово выглядишь, — неловко произнес он.

— Спасибо, — поблагодарила Парвати и, обратившись к Рону, сообщила: — Падма ждет тебя в холле.

— Угу, — кивнул Рон и огляделся. — А где Гермиона и Каллиста?

Парвати пожала плечами.

— Ну что, пойдем?

— Пойдем, — вздохнул Гарри: с каким бы удовольствием он остался в гриффиндорской гостиной. Когда они проходили мимо Фреда, тот весело ему подмигнул.

В холле яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся и начнется долгожданный бал! Многие все еще искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов. Парвати нашла сестру Падму и познакомила ее с Гарри и Роном.

— Привет, — вскинула голову Падма. Она не уступала сестре красотой, бирюзовая мантия очень ей шла, как малиновая Парвати. Падма придирчиво оглядела Рона, задержав взгляд черных глаз на бахроме — следе отрезанных кружев.

— Привет, — мрачно отозвался Рон, не глядя на Падму: глаза его кого-то высматривали в толпе.

Заметив приближавшуюся Флер Делакур, Рон шагнул за спину Гарри и пригнулся. Флер шла в сопровождении Роджера Дэвиса, капитана команды когтевранцев. На ней была мантия из серебристо-серого атласа. Ничего не скажешь, писаная красавица! Подождав, пока эта пара пройдет, Рон вынырнул из-за спины друга и встал на цыпочки.

— Да где же девчонки? — опять спросил он.

Из подземной гостиной по лестнице поднялись слизеринцы. Впереди вышагивал Малфой в черной бархатной мантии с высоким воротником. «Точь-в-точь пастор», — вдруг подумалось Гарри. Малфой вел под руку Пэнси Паркинсон в светло-розовой мантии, обильно украшенной рюшками и бантами. Крэбб и Гойл были оба в зеленом и походили на замшелые валуны; дам для них, злорадно отметил Гарри, как и следовало ожидать, не нашлось.

Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Сразу за ним шел Крам с незнакомой красивой девочкой в голубой мантии. Пока двери были раскрыты, Гарри успел заметить, что перед замком на лужайке был возведен грот, полный розовых кустов, среди которых высились скульптуры Деда Мороза и северного оленя. Над кустами и скульптурами порхали разноцветные светляки — это были настоящие живые феи.

— Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора Макгонагалл.

Парвати просияла, поправив изящным движением ленты. «До скорого», — помахали они друзьям и двинулись через пропускающую их галдящую толпу туда, куда показала профессор. Справа от двери было небольшое свободное пространство, где и стояли все чемпионы с партнерами. Макгонагалл была в мантии из красной шотландки, тулью шляпы украшал довольно-таки безобразный венок из чертополоха. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Флер Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Дэвис не верил своему счастью и не отрывал зачарованного взгляда от красавицы Флер. Подошли Седрик с.. С Каллистой. Гарри раскрыл рот. Ещё никогда он не видел девушку в столь красивом платье. Да и вообще, за все четыре года дружбы Гарри никогда не видел Каллисту в платье. Уильямс обернулась, почувствовав на себе долгий взгляд.

— Привет, Гарри, привет, Парвати, — махнула им Каллиста.

— Привет.. — смущенно ответил Гарри. Калли кивнула головой, и он обернулся. Это была Гермиона! Только совсем не похожая на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, легкая мантия небесно-голубого цвета, да и держалась совсем иначе, наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжелый ранец. И она улыбалась, правда, немного скованно.

Двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула в зал. Поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить Гермиону. Пэнси Паркинсон вытаращила глаза, и даже Малфой позабыл от изумления ругательные слова. Один только Рон, поравнявшись с Гермионой, не удостоил ее взглядом.

Когда все наконец уселись по местам, Макгонагалл велела оставшимся встать друг за другом парами и следовать за ней. При их появлении весь зал захлопал, и профессор Макгонагалл повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи.

Стены зала серебрились искусственным инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики.

Гарри шел, боясь одного — как бы у всех на глазах не споткнуться. А счастливая Парвати упивалась всеобщим вниманием, и с такой силой тащила Гарри вперед, что он ощущал себя собачкой на поводке, которую хозяин ведет по кругу на собачьей выставке. Недалеко от судейского стола Гарри заметил Падму с Роном. Падма выглядела угрюмой, Рон же, прищурившись, не сводил глаз с Гермионы.

Дамблдор, возглавлявший судейский стол, встретил подошедшие пары сияющей улыбкой, Каркаров смотрел на Крама и Гермиону подозрительно, совсем как Рон. Людо Бэгмен в пурпурной мантии, расшитой золотыми звездами, громко аплодировал вместе со всеми. Мадам Максим, сменившая черную атласную униформу на свободную мантию из легкого светло-лилового шелка, тоже вежливо хлопала. Не было только мистера Крауча. Вместо него пятым за столом судей важно восседал Перси Уизли в темно-синей с иголочки мантии. Остальные места предназначались для участников состязания с их парами.

Многозначительно глянув на Гарри, Перси слегка выдвинул незанятый стул, Гарри понял намек и сел рядом. Не успел он раскрыть рта, как Перси поведал ему радостную новость:

— Меня повысили. Я назначен личным помощником мистера Крауча и представляю его на вашем балу.

— А почему он сам не пришел? — спросил Гарри, уж очень ему не хотелось весь вечер слушать очередную лекцию о котлах.

— Боюсь, мистер Крауч болен и болен серьезно. Ему нездоровится с самого Чемпионата мира. Ничего удивительного, сильное переутомление! Да и годы не те, хотя голова все еще светлая. Великий человек! Но Министерство на Чемпионате мира потерпело фиаско, вдобавок его очень расстроила домовуха Винки, так, кажется, ее зовут. Мистер Крауч, конечно, ее выгнал, но остался без прислуги, а это… э-э… ему трудно, сам понимаешь, возраст. Хозяйство с ее уходом разладилось. А тут на нас свалился этот Турнир, тяжелые последствия Чемпионата мира, да еще эта Скитер со своим Прытко Пишущим Пером… Он, бедняга, заслужил тихое Рождество дома. Я рад, что он знает, что у него есть человек, на кого можно положиться и оставить вместо себя.

Гарри так и подмывало спросить Перси, а что, мистер Крауч уже запомнил его имя, но он удержался.

Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежали меню, все еще были пустые. Гарри нерешительно взял карточку с рождественской виньеткой и огляделся — официантов нет. Дамблдор, однако, внимательно изучал список блюд, после чего заказал, глядя в свою тарелку: «Свиные отбивные!»

И на тарелке тотчас появилась заказанная еда. Тут все сразу смекнули, что делать, взяли меню, и золотые тарелки наполнились едой. Гарри с любопытством глянул на Гермиону: как ей новый способ подавать кушанья, не лишняя ли работа для эльфов? Но Гермиона и думать забыла о защите прав домовиков. Она увлеченно беседовала с Виктором Крамом и едва ли замечала что именно ест.

После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой.

На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрепанные волосы, черные мантии нарочито порваны и потерты. Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими парами стали подниматься со своих мест.

— Пойдем, — шепнула Парвати. — Сейчас полагается танцевать.

Вставая, Гарри запутался в полах своей мантии. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Чемпионы и их пары вышли на середину зала, которая была ярко освещена. Гарри старался избегать устремленных на него взглядов (краешком глаза он все же заметил, как Симус с Дином махнули ему, едва сдерживая смешок). Парвати решительно взяла обе его руки, одну положила себе на талию, другую крепко сжала.

«Не так уж и плохо», — подумал Гарри, неторопливо описывая крути. Гарри глядел поверх голов, но скоро и сами зрители, разобравшись на пары, присоединились к танцующим, и Гарри перестал ощущать на себе взоры десятков глаз. Рядом с ним танцевали Невилл с Джинни, которая все время морщилась — Невилл то и дело наступал ей на ноги. Дамблдор вальсировал с мадам Максим. Она была выше Дамблдора (верх его шляпы доставал ей до подбородка), однако для женщины ее габаритов мадам Максим танцевала очень грациозно. Грозный Глаз неуклюже топтался в тустепе с профессором Синистрой, которая явно опасалась его деревянной ноги.

— Недурные носки, Поттер, — прохрипел Грюм, буравя волшебным глазом мантию Гарри.

— Еще какие, — улыбнулся Гарри. — Их связал домовик Добби.

— Какой он ужасный! — шепнула Парвати на ухо Гарри. Деревянная нога Грюма бухала уже далеко, и он не мог слышать ее слов. — По-моему волшебные глаза давно пора запретить.

Услыхав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, Гарри облегченно вздохнул. Все захлопали, а Гарри мгновенно высвободился из объятий Парвати.

— Пойдем посидим? — предложил он. «Ведуньи» заиграли новый танец, веселый и быстрый.

— Нет, — возразила Парвати, — давай танцевать. Мне этот танец очень нравится!

— А мне нет, — соврал Гарри и повел Парвати к столикам у стенки мимо Фреда и Анджелины, которые так лихо отплясывали, что другие пары шарахались от них, боясь за свою жизнь. За одним из столиков сидели Рон с Падмой.

— Ну как бал? — Гарри опустился на соседний стул и откупорил бутылочку сливочного пива.

Рон промолчал. Он не сводил глаз с Гермионы и Крама, которые танцевали неподалеку. Падма сидела, скрестив руки, закинув одну ногу на другую, и притоптывала в такт музыке, недовольно поглядывая на Рона, который, казалось, совсем забыл о ее существовании. Парвати села рядом с Гарри в ту же позу, что и сестра, и в ту же минуту к ней подошел ученик из Шармбатона и пригласил на танец.

— Гарри, ты не возражаешь? — спросила Парвати.

— Что? — спросил Гарри, глядя на то на Чжоу и Шона из Когтеврана, то на Седрика и Каллисту.

— Ничего, — бросила Парвати и пошла танцевать, только он ее и видел.

К друзьям подсели Гермиона и

Каллиста, обе раскрасневшиеся.

— Привет, — сказал Гарри. Рон промолчал.

— Очень жарко, — обмахивалась ладонью Гермиона. — Виктор и Седрик пошли за лимонадом.

Рон взглянул на нее испепеляющим взглядом.

— Уже Виктор? А звать его Вики он еще не просил тебя?

— Что с тобой? — Гермиона удивленно вскинула брови.

— Сама не понимаешь?

Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами.

— Рон, да что…

— Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что!

Гермиона рот открыла от изумления.

— Глупость какая! — наконец вымолвила она. — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка?

Рон пропустил все эти обвинения мимо ушей.

— Вы, конечно, в библиотеке познакомились?

— Да. Ну и что? — Щеки у Гермионы раскраснелись еще больше.

— Наверное, ты хотела записать его в РВОТЭ?

— Ничего подобного, он сам ко мне подошел! Если хочешь знать, он каждый день ходил в библиотеку, чтобы поговорить со мной. И никак не решался. Он сам мне это сказал, — выпалила Гермиона на одном дыхании и стала пунцовой, как мантия Парвати.

— Вот, вот, сказал, — съехидничал Рон.

— Ты на что намекаешь?

— Понятно на что. Он ведь учится в школе Каркарова, да? Знает, с кем ты дружишь… Ему нужен Гарри, нужно кое-что о нем выведать, даже, может, навести порчу…

Гермиона взглянула на Рона так, как будто он дал ей пощечину.

— Он меня о Гарри вообще не спрашивал, ни одного раза, — сказала она дрожащим голосом.

И Рон тут же повел атаку с другой стороны.

— Тогда, значит, ему просто нужна твоя помощь. Он один ни за что не проникнет в тайну яйца. Представляю, как вы уютно сидите рядышком в библиотеке…

— Я никогда не стану ему помогать! — сверкнула глазами Гермиона. — Слышишь? Никогда! Как ты смеешь такое говорить! Я хочу, чтобы победил Гарри. И он это знает, правда, Гарри?

— По тебе не скажешь, — продолжал наскакивать Рон.

— Для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебники из разных стран подружились!

— Ничего подобного! Главное в Турнире — победа!

Рон с Гермионой кричали так, что окружающие стали уже на них поглядывать.

— Послушай, Рон, — Гарри попытался утихомирить друга, — меня нисколько не трогает, что Гермиона пришла на бал с Крамом… Чего я не могу сказать о Седрике.

— А он то ту причём. — нахмуртлась Калли, но еë вопрос так и остался без ответа.

— Что ж ты не идешь к своему Вики? Он тебя, наверное, обыскался!

— Не смей называть его Вики! — Гермиона вскочила и побежала через зал, сталкиваясь с танцующими парами.

Рон глядел ей вслед, и на лице у него смешались ярость и удовлетворение.

— Ты, наконец, пригласишь меня танцевать? — спросила Падма.

— Нет, — отрезал Рон, все еще глядя вслед Гермионе.

— Ну и отлично. — Падма поднялась, подошла к сестре, и для нее тотчас нашелся кавалер, тоже француз. Гарри даже показалось, что кавалер Парвати вызвал его заклинанием, так быстро он появился.

— Так причём здесь Седрик, Гарри? — Каллиста взглянула на друга.

— Ты пошла на бал с моим соперником! — вырвалось у Гарри, и в голосе звенела не просто досада, а что-то острее, почти ярость.

— Вот именно, с твоим. Седрик — мой друг. Я должна была ждать, пока ты или Рон соизволите меня пригласить? Ты всё время бегал за Чжоу, так и бегай дальше, зачем теперь ко мне пристаёшь с претензиями?

— Я бы тебя и не пригласил! — выпалил он, не думая, и тут же увидел, как её глаза расширились от удара.

— Почему же? — её голос стал тише, но в нём зазвучала опасная грань. — Потому что я страшная, как Элоиза Миджен? Или во мне есть ещё что-то… недостойное?

— Хуже! — сорвалось у него, уже не сдержанно, с каким-то почти жестоким облегчением. — Я вообще не понимаю, как Диггори мог выбрать такую, как ты… Такую упрямую, вечно всё знающую лучше всех, такую… назойливую!

Калли замерла, будто её ударили. Руки, упёртые в бока, медленно опустились.

— Спасибо, — прошептала она, и в её голосе впервые за всю ссору дрогнуло что-то большее, чем гнев. — Я ждала… Я надеялась, что ты, как лучший друг пригласишь, просто не решаешься подойти. Но ты, оказывается, даже не считаешь меня достойной приглашения. Да, Гарри, я тоже девушка. И мне тоже хочется внимания. И если я для тебя всего лишь уродливая, назойливая зазнайка — это ещё не значит, что для Седрика я такая же.

Она повернулась и ушла быстрыми, чёткими шагами, не оглядываясь. Диггори заметил уходящую Уильямс и зашагал вслед за ней. Гарри закусил щеку из нутри, глядя в спину Седрика.

— Пойдем погуляем, — шепнул Рон Гарри.

Каллиста поднималась на Астрономическую башню. Каждый ее шаг отдавался в висках глухим стуком, а обида на Гарри росла, словно туча перед бурей. С каких это пор он получил право решать, с кем ей общаться? Она же не запрещает ему общаться с Чжоу.

На последней ступеньке она сдалась — опустилась на холодный каменный пол, обхватив колени. Ветер гулял по площадке, забираясь под тонкую ткань платья, но она почти не чувствовала холода. Гораздо сильнее горело внутри.

Шаги позади были тихими, осторожными. Она не обернулась, даже когда на ее плечи лег теплый пиджак, пахнущий пергаментом, древесными чернилами и чем-то неуловимо знакомым.

— Почему ушла? Я сделал что-то не так? — голос Седрика был мягким, даже моментов всревоженным.

Каллиста глубоко вздохнула и посмотрела на него. В лунном свете его черты казались менее острыми, почти беззащитными.

— Нет… Нет, всё замечательно, — она попыталась улыбнуться, но получилось криво.

— Тогда что случилось?

— Гарри случился, — вырвалось у нее с горькой усмешкой. — Я не понимаю, что с ним. Ему нравится Чжоу, это очевидно. Но когда я провожу время с тобой, он будто… сходит с ума. А сегодня он прямо намекнул, что я не могу нравиться кому-то ещё. И всё из-за того, что пошла с тобой на бал. — Она нервно рассмеялась, откидывая со лба темную прядь волос. — Он, видимо, думал, что я пойду одна или вовсе не пойду.

Седрик молча сел рядом, не касаясь ее, но его присутствие ощущалось как плотная, тихая аура.

— Ты очень красивая девушка, Калли. И ты мне очень нравишься, — Седрик произнес это с такой искренностью. Он облокотился на каменную балюстраду, глядя на нее внимательно, по-взрослому. — А Гарри… Он просто ревнует. Я в любовных делах не советчик, но позволю себе одно наблюдение: Чжоу нравится ему не так, как ты.

— Я? Нравлюсь Гарри? — Каллиста рассмеялась коротким, нервным смешком, отводя взгляд. — Мы лишь друзья. Всегда были и будем.

— Разве? — Седрик мягко настаивал. — Каждый раз, когда он попадает в неприятности, ты оказываешься рядом. Конечно, вы всей четверкой ныряете в водоворот событий, но ты и Гарри… Вы словно не замечаете, как смотрите друг на друга. Словно ищете друг в друге опору, даже когда все в порядке. Я уверен, Рон и Гермиона это тоже видят. Просто не говорят.

— Он мой лучший друг, Седрик. Просто друг, — прошептала Каллиста, но щеки ее горели предательским румянцем, разливаясь под смущенным взглядом. — И я не засматриваюсь на него.

— Со стороны такие вещи всегда виднее, — Седрик улыбнулся, и в его улыбке не было ни насмешки, ни осуждения — лишь понимание. — Поверь мне. Чжоу интересна ему, я не спорю. Она новая, загадочная, это захватывает. Но это первая подростковая влюбленность — яркая, как вспышка, и часто недолгая. А то, что между вами… Это тихая река. Ее можно долго не замечать, но она течет глубоко и меняет весь ландшафт вокруг.

Он сделал паузу, давая словам просочиться сквозь ее защиту.

— Он боится, Калли. Боится признать то, что стало для него воздухом. И теперь, когда кто-то другой — даже если этот «кто-то» всего лишь друг — получает твое внимание, а ты — его, этот воздух вдруг стал ощущаться как нечто, что можно потерять. Отсюда и эта неуклюжая, грубая ревность. Он не умеет с ней справляться.

Каллиста молчала, поправляя на плечах спадающий пиджак. Ветер трепал ее волосы, а в голове проносились обрывки воспоминаний: как Гарри искал ее взгляд в Большом зале, как неловко отводил глаза, поймав ее на том же, как его рука иногда задерживалась на ее плече на секунду дольше, чем нужно. Как он мог держать еë за руку, не замечая этого.

— Что же мне делать? — вырвался у нее сдавленный шепот, обращенный скорее к самой себе, чем к Седрику.

— Ничего, — он пожал плечами. — Или все, что сочтешь нужным. Но будь честна. В первую очередь — с собой. А потом, если захочешь, и с ним. Иногда людям нужно услышать правду вслух, даже если она лежит на поверхности. Чтобы она наконец стала для них реальной.

Он оттолкнулся от балюстрады, его фигура в свете луны казалась высокой и надежной.

— А пока… Не позволяй никому, даже Гарри Поттеру, диктовать тебе, с кем тебе быть. Ты заслуживаешь большего, чем быть чьим-то неосознанным призом или тихой гаванью, в которую можно вернуться, когда нагуляешься. Ты — не фон в чьей-то истории. Ты — главная героиня в своей.

Каллиста протянула пиджак Седрика.

— Надень обратно. Холодно. А мне пора — факультет ждет своего чемпиона, — он подмигнул, и в этом жесте вдруг снова проступил не умудренный юноша, а обычный парень. — И, Калли? Каким бы ни был его выбор… У тебя всегда есть свой. Помни об этом.

— Спасибо тебе.

— Это тебе спасибо, за прекрасно проведённый вечер. — Седрик наклонился, и оставил на щеке лёгкий, дружеский поцелуй. — И передай Гарри, пусть он сходит вместе с яйцом в ванную. Это наведет его на нужную мысль.

Он повернулся и зашагал к лестнице, оставив ее наедине с нахлынувшими мыслями, тишиной ночи и теплом чужого пиджака на плечах, которое вдруг стало казаться не просто жестом вежливости, а щитом — маленькой, но надежной защитой от бушующего внутри урагана сомнений.

— Мне нравится… Гарри Поттер.

Слова вышли шепотом, будто нечаянный выдох, подхваченный ветром на высоте. Каллиста прикрыла глаза, и горьковатая усмешка сама собой сорвалась с ее губ. Как бы дико это ни звучало — даже в ее собственной голове — это была правда. Голая, неудобная, укоренившаяся где-то так глубоко, что стало частью самой ее сути. И теперь, вытащенная на свет, она висела в воздухе — неразобранная, запутанная, с целым ворохом вопросов вместо ответов.

Давление в груди ослабло, сменившись странной, леденящей ясностью. Да, она всегда знала. Знала, но прятала это знание под слоями дружбы, привычки, под удобным ярлыком «лучший друг». Теперь ярлык отклеился, и под ним открылось нечто большее — сложное, пугающее и от этого еще более настоящее.

Ей предстояло это разобрать. Аккуратно, как старый сундук с вещами на чердаке: достать каждую эмоцию, каждый взгляд, каждую неловкую паузу, отряхнуть от пыли самообмана и понять, что из этого ценно, а что — просто воспоминание. Что в этом чувстве — ее, а что — лишь отражение его потребностей. Но это была уже работа на завтра. А сейчас… сейчас было достаточно просто признать это. Просто позволить этой огромной, неудобной правде быть.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))