39

Завтрак снова проигнорирован. Шутка про «один приём пищи на три дня» перестала казаться смешной, зато по-прежнему спасала от ненужных расспросов. Вместо столовой — привычное утреннее убежище: стол у окна, заваленный пергаментами, перьями, чернильницами и кружками с недопитым кофе. Она дорисовывала схему фаз луны для астрономии, тут же хватала другой лист и оставляла на нём сухие, резкие пометки для эссе по зельеварению. Но сосредоточиться не получалось. Формулы, даты и ингредиенты упрямо смешивались с куда менее академичным вопросом: как именно ей решать «проблему» близнецов. Не то чтобы это было жизненно необходимо... скорее, раздражающе-бесполезно, как чернильное пятно на белоснежном манжете. И всё же мысль возвращалась снова и снова...

— Минута пошла.

Джордж, даже не пытаясь делать вид, что его это пугает, усмехнулся и театрально вскинул руки.

— Ладно-ладно, мы... экспериментировали. Хотели создать новую основу для вредилки. В теории всё блестяще, на практике, мягко скажем, не впечатлило. А ингредиенты, между прочим, недешёвые, и нам не по карману десяток провалов, — он пожал плечами, — решили рискнуть.

Фред, возившийся у стеллажа, хмыкнул и бросил через плечо:

— Рассчитывали получить эликсир славы, в итоге — сомнительная жижа и аромат тухлых яиц на весь этаж. За это, кстати, Ли и выпер нас из спальни, пока башню не подорвали. Теперь ищем новый «полигон» и таскаем за собой коллекцию банок, к которым лучше не прикасаться без завещания, — он развернулся и изобразил поклон. — Гениально, правда?

— Не то слово... То есть, если тут что-то взорвётся, меня спишут, как невинного свидетеля и жертву эксперимента? — поморщилась Кэтрин, мысленно отметив, что статуя в её честь, конечно, украсила бы коридор.

— Для Слизерина это даже почётно, — губы изогнулись в усмешке. — Умрёшь — и наконец-то принесёшь хоть какую-то пользу.

Она устало выдохнула. Проще всего было бы развернуться и уйти, в конце концов, это не её проблема. И уж точно у неё были дела поважнее, чем становиться соучастницей двух «гениев», одержимых хаосом. Но, во-первых, любопытство... или скорее азарт, который зудел внутри каждый раз, когда она чувствовала: вот-вот может произойти что-то, стоящее внимания. Во-вторых, предчувствие: если они разнесут ползамка, её имя обязательно всплывёт рядом, и потом придётся тратить часы на оправдания. А в-третьих... ну, пусть это будет «в-третьих»: Джордж смотрел на неё со смесью надежды и какой-то нелепой веры в то, что именно Кэтрин способна вытащить их из этого болота. Она фыркнула, скрестила руки и осталась стоять. Не из доброты и уж точно не из чувства собственной незаменимости. Исключительно по той причине, что остаться и проследить было проще, чем потом разгребать возможные последствия.

— Вы же убедились, что порошок не пылевой? — наложив запирающее на дверь, она подошла к котлу, заглядывая внутрь. — Если в нём есть частицы эфирного масла, и вы сделаете слишком мощный выброс, он осядет не на ткани, а на слизистой.

— Это плохо? — Фред, стоящий чуть поодаль, смерил её взглядом, в котором смешались раздражение и азарт. Как если бы она протянула руку к кнопке с надписью «не нажимать».

— Это смертельно, — сухо отрезала Кэтрин.

— «Побочный эффект: немедленная смерть», — Джордж нахмурился, переглянувшись с братом. — Хм... не самая подходящая аннотация для товарной линейки.

— Но какая удача, что к нам снова пожаловала самопровозглашённая консультантка, — с явным сарказмом протянул Фред и, состроив гримасу, добавил: — Это вызывает у меня тревогу и возбуждение одновременно.

Кэтрин демонстративно закатила глаза. Так, что даже котёл, казалось, понял — её терпение на грани.

— Пропустите. Как это стабилизировать я знаю, — она выхватила коробку и начала перебирать содержимое, отбрасывая всё, что относилось к категории «мы-это-пихнём-куда-угодно». — Если смешать с бета-основой из сушёного асфоделя, дым останется стойким, но не попадёт в дыхательные пути. Пахнуть будет хуже, но зато безопаснее.

— Хуже — в смысле сильнее? — оживился Джордж.

— Именно.

— А если использовать диффинито реверса, стабилизация...

— Не сработает, — перебил Фред, и в его голосе проскользнуло нарочито мягкое издевательство, словно он объяснял очевидное ребёнку. — Мы пробовали. Разносит всю конструкцию.

— Потому что в основе так же есть крахмал, — щёлкнула пальцами Кэтрин. — Всё ясно. Тогда сделаем вот как...

Прядь волос соскользнула ей на лицо. Фред, наблюдая за этим с мрачным удовольствием, будто только и ждал повода, пробормотал:

— Отошла бы ты от котла... Мы же не оборотное варим — локоны «прекрасной» девы в составе не требуются.

Кэтрин аккуратно провела по волосам, и на секунду показалось, что она и правда собирается сдаться. Но как только заколка щёлкнула, кудри свободно рассыпались по плечам, и она слегка мотнула головой, позволяя им разлететься ещё беспорядочнее. Губы тронула невинная, слишком уж нарочитая улыбка.

— Осторожнее, братец, — с видом миротворца вставил Джордж. — Не забывай, это всё ещё опасная слизеринская принцесса. За такие шутки может и сглаз наслать.

Фред скосил на него взгляд и цокнул языком.

— А если вынести стабилизационную матрицу на внешнюю грань купола? — Джордж как ни в чём не бывало вернулся к делу, подался ближе и заглянув через её плечо, указал пальцем на эскиз бомбочки. — Эффект сработает с задержкой, но зато не развалит всё к дементорам.

Дабы обозначить границы, Кэтрин сдвинулась вправо, и коротко кивнула: это могло сработать. Спасать их проект она не собиралась, но накидать пару идей и помочь с наработками — почему бы и нет. Пусть уж делают гадость правильно.

***

Время незаметно утекало, в коридорах стихли голоса, и где-то вдалеке уже слышалось, как старосты гонят по спальням запоздавших.

— До отбоя десять минут, — заметила Кэтрин, бросив взгляд на часы.

— О, миледи чтит правила? — присвистнул Фред, не отвлекаясь от внесения правок в потрëпанный блокнот. — Вот это новость.

— Нет, — отрезала она, — просто у меня были и свои планы. Однако ваши «гениальные» эксперименты их похоронили.

— Ох, приносим глубочайшие извинения за то, что нарушили график её величества, — протянул он с деланным сожалением.

Мысль о том, чтобы метнуть в Уизли стоявшей поблизости колбой, стала выглядеть слишком соблазнительно. Джордж, заметив выражение её лица, прыснул и, с показным ужасом отступив на шаг, вскинул руки:

— Мы же ещё даже не дошли до фазы взрыва.

— Тем более, — фыркнула Кэтрин. — Именно поэтому я ухожу, пока у меня ещё есть шанс выбраться отсюда целой.

Она уже развернулась к двери, когда Джордж вскинул голову и, хитро усмехнувшись, произнёс:

— Слушай, братец, может, всё-таки стоит её задержать?

— Это ещё как понимать? — Кэтрин обернулась, с подозрением изогнув бровь.

— Скажем так: ты меньше бесишь, когда занята делом, а не язвишь, — вставил Фред, даже не потрудившись взглянуть на неё.

— О, спасибо за комплимент, — ядовито отозвалась она.

— Не за что. Но в целом, если хочешь и дальше спасать нас от самоподрыва, милости просим.

— К тому же, с тобой дело идёт быстрее, — добавил Джордж. — И куда веселее.

Кэтрин уставилась на них, не понимая, ведёт ли она переговоры с будущими гениями магической индустрии или просто торгуется с двумя детьми, играющими со спичками в пороховом складе.

— Предложить слизеринке стать соучастницей ваших безумств... это, конечно, гениально.

— Спасибо, мы знаем, — синхронно откликнулись они.

— Гениальность у нас в списке достоинств, — безмятежно заметил Джордж.

— И всё же ты почему-то всё время остаёшься, — Фред, наконец, посмотрел на неё, вызывающе приподняв уголки губ.

Пара секунд тишины. Она прикрыла глаза, давая себе время осмыслить, во что именно вляпалась.

— Вы идиоты.

— Это тоже знаем.

— Значит, не против повторить? — Фред откинулся назад, лениво складывая руки за головой.

— Посмотрим, — губы дрогнули в намёке на улыбку, и, откинув волосы так, будто ставила финальную точку в разговоре, она развернулась и вышла, покачивая бёдрами...

Стук в дверь выдернул её из мыслей. Резкий, но без нажима, как будто незваный гость просто вежливо предупреждал: «я всё равно войду». Кэтрин дёрнулась, чернила едва не пролились на пергамент. Она нехотя поднялась и открыла: на пороге стоял Тео с тем самым выражением лица, которое обычно сулило либо неприятности, либо занимательную авантюру.

— Ведьма, — протянул он, широко раскинув руки, — я пришёл.

Кэтрин внутренне ощутила облегчение: возможно, они сейчас куда-то выберутся, сменят обстановку, отвлекутся. Но Тео, явно насладившись эмоциями, отразившимися на её лице, уточнил:

— Мы идём на завтрак.

Её улыбка тут же сменилась мрачным прищуром.

— Не голодная.

— Мне всё равно, — без капли сочувствия сообщил он, перешагнул порог и направился дальше, будто это его комната. — Где твой шкаф?

— Зачем тебе...

— Шкаф, Кэт, — повторил Тео, оборачиваясь через плечо.

Она машинально кивнула на тёмную дверцу у стены, всё ещё пытаясь понять, как они дошли до этой странной сцены. Нотт, не дожидаясь разрешения, распахнул гардероб и подошёл к выбору с серьёзностью зельевара, собирающего редкий состав: критический взгляд, лёгкие пометки себе под нос. Кэтрин застыла на месте, решая: вмешаться или просто смиренно наблюдать за этим дивным обрядом. Он отодвинул пару платьев, отмёл юбку с выражением «даже не думай» и вытащил несколько вариантов.

— Нет, это — слишком милое, — пробормотал он, отбрасывая в сторону одно из платьев. — А это — чересчур... агрессивное.

— Агрессивное? — фыркнула она.

— Мы идём на завтрак, а не на допрос в Визенгамот, — парировал Тео, даже не глядя на неё. Наконец, он вынул юбку и лёгкую блузку, бросив их на кровать. — Вот, подойдёт.

— Это шутка? — Кэтрин смерила его таким взглядом, будто Нотт только что предложил ей продефилировать по замку в мантии с вышитым лозунгом Г.А.В.Н.Э.

— У тебя пятнадцать минут. Жду в гостиной, — отрезал он и направился к выходу, но, остановившись на пороге, всё же обернулся. — И, Вэберн... без этих твоих «не голодная». Я не Блейз, не прокатит.

И вышел так же по-хозяйски, как и вошёл, оставив Кэтрин стоять в центре комнаты с чувством, что её только что втянули в заговор, о котором она ничего не знает.

***

В какой-то момент над Большим залом раздался шелест крыльев, и сверху хлынул поток почтовых сов. Перья, клёкот, шорох пергамента — всё смешалось в привычную утреннюю какофонию. Тео, лениво ковыряясь ложкой в овсянке, даже не поднял головы, пока перед Кэтрин не опустился филин: крупный, с янтарными глазами и светло-серым оперением. На лапе — конверт из плотного кремового пергамента, сургучная печать с гербом, который невозможно спутать.

— Ого, — хмыкнул он, потянувшись через стол. — Семейство Малфой? Ну-ка, ведьма, давай, удиви нас.

Она промолчала, ощутив, как сжимаются внутренности. Будто кто-то резким движением затянул жгут вокруг рёбер. Пальцы сорвали печать быстрее, чем она успела обдумать это.

«Дорогая мисс Вэберн,

Надеюсь, что это письмо застанет вас в добром здравии и в надлежащем расположении духа.

Мы будем признательны, если вы примете наше приглашение провести летние каникулы в Малфой Мэноре. Драко, полагаю, разделяет моё мнение о том, что ваше присутствие пойдёт на пользу всем нам.

Мы с супругом уверены, что недоразумения, произошедшие в последний ваш визит, не должны омрачать нашу дружбу. Буду рада, если вы ответите в ближайшее время.

С наилучшими пожеланиями,Нарцисса Малфой»

Она перечитала письмо дважды. От фразы «Мы с супругом уверены» неприятно засосало под ложечкой. Лето в Мэноре... Всё то же поле с минами под полированным паркетом. Те же взгляды через стол, та же выверенная холодность, и каждое слово произнесено так, чтобы резать.

— Ну? — подтолкнул Тео, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

Астория, сидевшая рядом, уже тянулась, чтобы заглянуть через плечо, но Кэтрин слегка сдвинулась в сторону.

— Всё нормально? — тихо спросила та, пристально изучая реакцию.

— Абсолютно, — так же тихо ответила Кэтрин, сжимая конверт влажными пальцами. Она поднялась из-за стола, не глядя ни на друзей, ни на еду, к которой так и не притронулась. — Мне нужно проветриться.

Тео что-то бросил ей вслед, но она уже шла к выходу, чувствуя, как внутри расползается то же липкое чувство, что тянулось за ней с весенних каникул — смесь ожидания удара и странной, извращённой тяги к нему. На крыльце холодный воздух ударил в лицо, ни принося ни капли облегчения, и только тогда она осознала, что всё это время двигалась вслепую. Каждый шаг по каменным плитам отдавался гулом. В голове крутилась одна мысль: Драко ничего им не сказал. Его родители всё ещё думают, что можно затащить её обратно, в ту же клетку. Воздуха не хватало. Сердце билось слишком быстро. Грудь сжимало так, что приходилось проглатывать комки в горле. Пальцы цепляли ткань мантии, будто можно было ухватиться за что-то устойчивое...

— Кэтрин!

Она вздрогнула и резко подняла голову. На краю тропинки стоял Хагрид, аки гигантская тень на фоне зелени. Нахмуренный, с такой озабоченностью во взгляде, словно он видел её впервые и не узнавал.

— Доброе утро! — выдала она слишком быстро, натянув на лицо доброжелательную маску. — Я, ммм... решила прогуляться...

— А-а, понятно... — кивнул Хагрид, приняв это за чистую монету. — Ну, коли захочешь, загляни потом ко мне. Чаю попьём, да и Клык тебе рад будет!

— Да, с удовольствием, — согласилась она неожиданно даже для самой себя. Будто мысль о чужом тепле могла на секунду собрать её из осколков. — Может, прямо сейчас?

Хагрид одобрительно хмыкнул, на его лице проступила простая, искренняя радость. Он развернулся и тяжелый шагом направился к дому, Кэтрин последовала за ним.

Внутри хижины было тепло и тихо. В камине мирно потрескивали дрова, на столе громоздились связки сушёных трав вперемешку с пергаментами, испещрёнными корявым почерком, и свитками с печатями Министерства. Клык радостно подскочил к Кэтрин и, едва она села за массивный деревянный стол, сунул тяжёлую, слюнявую морду ей на колени. Она опустила ладонь на его голову, скользнула пальцами по густой, колючей шерсти и не смогла удержаться от улыбки, когда пёс блаженно прикрыл веки.

— Ты какая-то сама не своя, — заметил Хагрид, разливая чай в кружки размером с небольшой котелок.

— Всё хорошо, — мягко повторила Кэтрин, будто убеждала не только его, но и себя. — Просто... конец учебного года, много всего навалилось.

Он кивнул, не настаивая. И именно в этом было облегчение: редкая роскошь, когда тебя не тянут за язык. Она заговорила сама. Не напрямую, не о главном, просто о том, что в последнее время чувствует, будто спотыкается на каждом шагу. Что, только кажется — вот он, правильный выбор, — как сразу происходит что-то, что выбивает почву из под ног. Настроение скачет, и та холодная собранность, которой она всегда гордилась, словно растаяла. Что решения, которые она принимает, многим кажутся сомнительными, но сама она не считает их ошибкой. И вдруг осеклась, осознав, что говорит слишком много. Она перевела взгляд на Хагрида и заметила: под густыми кустистыми бровями залегла тень.

— Хагрид, всё в порядке? — с лёгкой тревогой спросила Кэтрин.

— А? — полу-великан дёрнулся, и почесав бороду, отмахнулся. — Ерунда... мои заботы. Ничё страшного, — и тут же, будто спохватившись, резко сменил тему: — А что там этот парнишка... Малфой?

— Скажем так... у нас всё не так просто, как хотелось бы, — честно ответила Кэтрин.

— Ну и ладно, — вырвалось у него слишком резко, с ноткой облегчения. Но, заметив, как напряглась гостья, смягчившись добавил. — Я к тому, что дело молодое. Помиритесь ещё, куда денетесь.

Её взгляд снова зацепился за стопки пергаментов на столе, и Хагрид, уловив куда направлено её внимание, словно невзначай сгрëб бумаги в охапку и переложил на лавку у стены. Он явно что-то недоговаривал, но Кэтрин решила не дожимать — уважить тишину проще, чем услышать то, к чему не готов. Вместо этого перевела разговор в другое русло, рассказав про недавний урок Люпина, где ей довелось сойтись в дуэли с Поттером. Отметила, что тот держался неожиданно собранно, и, что уж скрывать, удивил её. Хагрид слушал с широкой улыбкой, переодически одобрительно кивая.

— Гарри упрямый, это да... — хмыкнул он, почесав бороду. — Но верный до костей. За своих хоть в драку, хоть в пекло. Я-то знаю! Ты с ним маленько похожа. Такая ж упёртая... всё норовишь доказать своё.

Кэтрин усмехнулась, отводя взгляд к окну. У её ног сонный Клык встрепенулся, приподнял морду, но, убедившись, что тревоги нет, снова бухнулся на пол и захрапел.

— Слава Мерлину, меня хотя бы не записали в спасатели мира. Одной этой привилегии хватает, чтобы начать ценить жизнь, — отшутилась она, но внутри кольнуло. Сравнение с Гарри, как ни странно, не раздражало, наоборот, оставляло ощущение странного тепла.

Хагрид усмехнулся в бороду, но на лице вновь проступила тень. Он пошевелил кочергой угли в камине, и уже тише, словно сам себе, сказал:

— Жалко его... Совсем ведь без родителей вырос. Один был. Но повезло, тут, в Хогвартсе, семью обрёл. Не по крови, так по-своему, — он поднял на неё взгляд из-под густых бровей, чуть смущённый, но при этом серьёзный. — И я б хотел, чтоб и у тебя такие нашлись. Это, знаешь ли, самое важное.

Она кивнула, хотя смысл его слов интерпретировала по-своему. В груди по-прежнему саднило, мысли возвращались к строкам Нарциссы, к холодной трапезной Мэнора и шагам Люциуса за спиной. Но где-то между этими образами промелькнула зыбкая, почти болезненная мысль: а вдруг? Пусть даже это всего лишь иллюзия, самообман, но держаться за него было легче, чем снова падать в ту пустоту, из которой она едва выбралась. Может, и правда, зря она так накручивала себя? Может, этим летом всё получится иначе?..

Уходила от Хагрида она уже без утренней дрожи, зато с новой, идиотски блестящей целью. Драко слишком часто делал для неё то, что не обязан был: радовал, вытягивал, прикрывал, подставлял плечо, как будто подписывал ей пожизненный кредит доверия. Так почему бы на этот раз не поменяться ролями? Сюрприз — звучало по-детски, но хотелось именно этого. Масштабного, не абы какого. И, раз уж в замке ничего толкового не достанешь, оставался только Хогсмид. Ну а что? Одно маленькое нарушение правил — не преступление, а профилактика скуки.

Статуя горбатой ведьмы смотрела на неё каменными веками, будто издеваясь. Кэтрин вскинула руку:

— Алохомора, — тишина, ни сдвига. Она прикусила губу, растерянно провела ладонью по камню, нелепо надеясь, что тот сдастся из жалости. Внутренний голос воодушевленно подначивал: «Ну, и что теперь, умница?» Она уже готова была выругаться и уйти, но тут внутри щёлкнуло. — Диссендиум!

Массивный силуэт послушно сдвинулся, открывая проход. Кэтрин шагнула внутрь, и в тот момент, когда камень сомкнулся за спиной, её накрыло чувство, за которое люди обычно продают душу: абсолютная безнаказанность. В полутьме узкого тоннеля только сырость и гул её шагов. Адреналин плескался в крови, разгоняя сомнения, смешиваясь с азартом в пьянящем ощущении неуязвимости. И всё же осторожность не ушла окончательно. Перед тем, как подняться через люк в «Сладкое королевство», Кэтрин на всякий случай наложила простые чары — лёгкая рябь, смазывающая черты лица, сбивающая взгляд. Пусть смотрят, но не запоминают.

И вот — улицы Хогсмида. Гул голосов, запах корицы и сладкого теста, вывески, скрипящие на ветру. Она расправила плечи, поправила воротник — и пошла к цели с видом человека, которому сегодня всё сойдёт с рук.

***

— ...после того, как Флинт полчаса орал, что я «не держу линию», у меня только два варианта: придушить его или выкурить пару сигарет, — выплюнул Кассиус, на ходу поправляя мантию.

— Тогда выбирай сигареты, — хмыкнул Блейз, скосив на него взгляд. — Убийство оставим на финал сезона, чтобы зрители не скучали.

Кэтрин, устроившаяся в кресле у выхода, нарочито громко захлопнула книгу. Так, что пара студентов у камина вздрогнули, отвлекаясь от партии в магические шахматы. Она откинулась назад, закинув ногу на ногу, и, подперев щёку ладонью, смерила парней взглядом: «ну наконец-то».

— Дорогая, — протянул Забини, останавливаясь и склонив голову набок, — какая неожиданная честь... Засада у дверей? Надеюсь, хотя бы ради меня?

— Исключительно ради тебя, — сладко улыбнулась Кэтрин и перевела взгляд на Уоррингтона, — ты же не будешь возражать, если я его украду?

— Мне плевать, — буркнул тот, не проявив ни малейшего интереса, и повернулся к Блейзу. — Если ты со своей подружкой, — короткий кивок в её сторону, — то дай сигарету, и я исчез.

Он усмехнулся, достал пачку и вложил в ладонь Кассиуса. Тот пожал плечами и ушёл с видом человека, которому весь мир задолжал за его снисходительность. Когда дверь закрылась, Блейз повернулся к Кэтрин, прищурившись, явно выжидая продолжения.

— Здесь не самое подходящее место, — она поднялась и, шагнув ближе, понизила голос, — для осуществления моего гениального плана.

— Вот как? — его усмешка стала чуть шире. — И куда же ты меня поведёшь?

— К Чёрному озеру, — невозмутимо ответила Кэтрин. — Там и воздух чище, и свидетелей меньше.

Блейз сделал приглашающий жест рукой:

— В таком случае, я весь в твоём распоряжении.

***

— Всегда знала, — невозмутимо бросила Кэтрин, когда они остановились на краю скалы, откуда открывался лучший вид, — что тебе просто хочется быть ближе ко мне. Но для этого, мой дорогой друг, совсем не обязательно просыпаться в постели Дафны.

— Легенды о прошедшей ночи, значит, уже гуляют по замку? — усмехнулся тот, даже не потрудившись изобразить смущение. — Какая честь.

Кэтрин фыркнула, скользнув по нему взглядом.

— Скажи честно, что теперь между вами? Насколько я помню, у тебя было железное правило «не спать с подругами».

— Было, — он пожал плечами, будто это правило касалось кого-то другого. — И да, я его нарушил.

— И?

Он откинул голову назад, вглядываясь в темнеющее небо.

— Сам не знаю. Думаю, Дафну ничего серьёзного со мной не интересует.

— Салазар, что я слышу... — Кэтрин приподняла бровь, уголки губ растянулись в насмешке. — Откуда такая внезапная неуверенность в себе?

— Это не неуверенность, — фыркнул он. — Просто Даф приверженка классических ценностей: брак по расчёту, наследие, фамильные портреты. Я в её жизненный план не вписываюсь.

— Она тебе так и сказала? — мягко уточнила Кэтрин, склонив голову.

— Смысла спрашивать не было, — спокойно ответил он. — Так и есть. Мы не были созданы для всего этого. Нас воспитывали не для чувств — у нас даже книги со сказками пахли традициями и чужими ожиданиями.

— А пахли бы нормальной жизнью, может, было бы проще, — хмыкнула Кэтрин.

Он усмехнулся, но в улыбке было слишком много горечи.

— Забини, ты конечно, можешь и дальше изображать философа, но знаешь, в чём суть? — она прищурилась, словно видела его насквозь. — Ты редкостный дурак.

— Приятно слышать, — он изобразил шутливый поклон. — Звучит так, будто ты осведомлена больше, нежели показываешь. Ты с ней разговаривала?

— Нет. Мне достаточно того, что я вижу, как ты на неё смотришь. И ладно бы речь шла о какой-то случайной девице. Но это Дафна, а ты — Блейз Забини.

— И? — ленивый тон не вязался с внимательностью в глазах.

— И то, что ты же всегда был уверен в себе, — наконец заключила Кэтрин. — А между прочим, парень, который тянет, — это вообще не секси. Поверь моему опыту.

— При всем уважении, твой опыт доказывает обратное.

— Вот видишь, значит и у тебя есть шанс.

— Чёрт, Вэберн, ты точно не из тех, кто теряется в аргументах, — Блейз хрипло рассмеялся и скосил на неё взгляд. — Ладно, раз уж ты так уверенно читаешь лекции о секси-поведении... может, пройдёмся ещё? У озера ночью красиво.

Она уже приоткрыла рот, чтобы съязвить, но он добавил с тем самым ленивым обаянием, от которого спорить становилось сложно:

— Можем захватить бутылку вина, для настроения, разумеется.

Кэтрин замерла, уловив в словах не столько приглашение, сколько соблазн. В памяти вспыхнуло обещание, данное Драко. Чёткая граница, которую нельзя переступать. Она выдохнула и отвела взгляд.

— Нет, — сказала спокойно, но так, чтобы не оставалось ни малейших сомнений. — Без вина.

Он смерил её взглядом, приподняв бровь, и вместо раздражения улыбнулся.

— Как скажешь. Тогда просто прогуляемся.

***

Когда они вернулись в гостиную Слизерина, оба слегка пошатывались и смеялись громче положенного, так что головы обернулись даже у тех, кто обычно не интересовался чужими похождениями.

— Тихо, — прошептала Кэтрин, всё ещё смеясь, и ухватилась за рукав Блейза, будто он был её якорем.

— Я всегда тихий, — парировал он, подыгрывая, и галантно придержал её, когда она споткнулась о край ковра.

Она уже хотела что-то возразить, но фраза оборвалась сама собой. Слишком ощутимо стало, что в комнате не все разделяют их веселье. У камина в кресле сидел Драко. Он не шелохнулся, но взгляд — тяжёлый, выжидающий — был прикован к их дуэту. Вся тёплая небрежность мигом рассыпалась: бледное лицо застыло, глаза сузились в недовольстве.

— Где вы были? — голос резанул холодом.

Кэтрин хотела было ответить, но Блейз уже ухмыльнулся, шагая вперёд с той фирменной наглостью, которая всегда заводила ситуацию в тупик.

— Наслаждались жизнью.

Она бросила на него быстрый взгляд: замолчи, ради Мерлина. Потом выпрямилась и, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, сказала:

— Просто немного прогулялись. Не делай из этого драму.

— Драму? — он сжал челюсть и прикрыл глаза, в комнате стало ещё холоднее. — Вы, видимо, думаете, что это до одури забавно, — его слова обращались скорее к Кэтрин, чем к Блейзу. — Шляться по ночам, возвращаться в таком виде...

— Не умеешь ты делать комплименты, Малфой, — она попыталась изобразить улыбку.

— Я и не пытаюсь, — отрезал он. — Просто называю вещи своими именами.

И на секунду стало так тихо, что слышно было только потрескивание дров. Она выдержала паузу, поджав губы, чувствуя, как ком в горле становится твёрдым.

— Да Салазар тебя раздери, Малфой! — голос сорвался на крик, но она осеклась, испугавшись этого порыва и взяв себя в руки, добавила уже тише. — Хочешь, считай меня виноватой. Но поверь, это не повод устраивать допрос посреди гостиной. Мы просто гуляли! И я... Я не нарушила своё обещание...

Драко резко поднялся, как будто иначе мог взорваться. Его взгляд скользнул по ней, задержался, и за холодом в нём было то, от чего у неё подогнулись колени: боль, ревность и какая-то безумная преданность.

— С тобой всегда есть повод, Вэберн, — слова прозвучали, как удар. Он бросил на Забини короткий, полный злобы взгляд и направился к лестнице, ведущей в спальни, словно любое продолжение разговора было ниже его достоинства.

Она выдохнула, и только тогда заметила, что все вокруг снова повернулись в их сторону. Хотелось провалиться сквозь каменный пол. Блейз подошёл ближе, опустив ладонь ей на плечо. Голос звучал непривычно серьёзно:

— Поднимись на башню через полчаса. Есть разговор, — он не стал объяснять ничего больше. Заглянул ей в глаза, и, получив кивок согласия, ушёл вслед за Драко.

***

Кэтрин вошла в туман сигаретного дыма с выражением лица, близким к «я не просила вас лезть в мою жизнь». Но её, впрочем, никто и не спрашивал.

— А вот и звезда нашей программы, — весело отозвался Тео, не отрываясь от того, как выдувает кольцо дыма прямо в лицо Блейзу. Тот уже сидел, закинув ногу на перила. Рядом лежала коробка со сладостями, начатая бутылка огневиски и флакон антипохмельного. Классика.

— Присаживайся, — сказал он спокойно, — но знай: это засада.

— Вы серьёзно? — Кэтрин окинула их взглядом, сжав губы в тонкую линию.

— Милая, — Тео приподнял бровь, — когда ты в последний раз ела? И не кричала на людей? И не курила, как будто в лёгких пробоина?

Кэтрин хмыкнула, но всё-таки опустилась рядом. Позволила себе немного расслабиться, и подтянула колени к груди.

— Всё нормально.

— О, звучит убедительно, — фальшиво восхитился Блейз. — Особенно в купе с тем, как ты пару дней назад хлопнула дверью, пробормотала «он мудак», сожгла перо и ушла в никуда на два часа. Мы почти не почувствовали надвигающийся эмоциональный апокалипсис.

— Скажи честно... — Тео покосился на неё с ленивым интересом. — Малфой настолько плохо целуется, что ты решила перестать есть и спать?

Она прищурилась.

— Вы оба — идиоты.

— Да, — Блейз подал ей упаковку с шоколадной лягушкой. — Но мы идиоты, которые тебя любят. А значит, имеем право на моральный терроризм.

— Особенно, когда ты начинаешь растворяться в человеке, который не знает, чего сам от себя хочет, — добавил Тео. — Не то чтобы мы были удивлены. Это, в общем, было предсказуемо. Но мы надеялись, что ты выдержишь дольше.

Кэтрин обхватила себя за плечи. Помолчала.

— Я не знаю, что с ним делать, — тихо, почти на выдохе. — Он... как вихрь. Затягивает, а потом... выбрасывает. Я хотела с ним помириться и думала...

— Перестать прыгать в этот вихрь — один из вариантов, — перебив её, пожал плечами Блейз. — Есть и другой: научиться держаться за что-то, кроме него.

— За вас?

— Уж кто-кто, а мы не выбросим, — Тео подмигнул. — Мы вообще, если честно, слегка зависимы от твоей токсичной нежности. Это как сигареты. Или глинтвейн. Или бесполезные споры с Дафной.

— А что если я действительно всё уже просрала, — губы дрогнули при воспоминании о словах Пэнси, но она тут же постаралась это скрыть.

Блейз протянул ей бокал — тыквенный сок с чем-то явно крепким.

— Тогда мы начнём сначала. Вместе.

— Или сожжём всё к чёртовой матери, — добавил Тео, — потому что мы можем. И это даже весело.