33

— Мне бы хотелось, чтоб у вас было подходящее платье, — произнесла Нарцисса, касаясь пальцами холодного мрамора перил, пока они спускались по лестнице в холл.

Не «подходящее для Малфоев». Не соответствующее фамильному имиджу. Просто подходящее для неё. Как будто она действительно говорила о Кэтрин. И не как о временной фигуре в их политической партии или удобной избраннице сына, а как о человеке. Кэтрин почувствовала, как внутри — под рёбрами, ближе к солнечному сплетению — начинает медленно распускаться тепло. Тихое, болезненное, как будто кто-то на секунду снял с груди каменную глыбу. Нарцисса не навязывала ей роль — она предлагала ей место. Пространство, в которое можно войти... если захочешь. Но в тоже время, где-то глубоко, вспыхнуло и другое чувство: Люциус слишком долго и методично расшатывал почву под её ногами, слишком виртуозно подменял якобы искренние жесты ловушками, чтобы сейчас она могла безоговорочно поверить...

Камин в одном из дальних салонов Мэнора вспыхнул зелёным пламенем. Нарцисса вошла первой, не оборачиваясь, оставляя за собой только лёгкий шлейф аромата ирисов. Кэтрин последовала за ней, и в короткий миг они оказались в небольшом зале, освещённом тёплым, рассеянным светом. Бутик «La Fleur de la Magie» был известен на весь магический Лондон: здесь шили для тех, кто репутацию ценил выше золота. И потому платья, созданные здесь, были не просто одеждой — каждое становилось полноценным заявлением. Кэтрин, заинтригованная предстоящей примеркой, огляделась. Полки с тканями всех возможных оттенков и текстур, зеркала в резных золочёных, будто нарочито претенциозных, рамах и несколько манекенов, демонстрирующих безупречный крой готовых вечерних нарядов. Ощущение было таким, будто вторгаешься в чужую святыню. Но всё же ей стало интересно: сколько шагов отделяет её от дверей и сколько времени займёт побег, если вдруг начнёт рушиться фасад благородства?

— Расслабьтесь, — негромко произнесла Нарцисса и мягко подтолкнула её вперёд, к ожидающей модистке. — Здесь ваши желания — закон.

Сухонькая ведьма с серебристой копной волос, идеально уложенных на затылке, склонилась в изысканном реверансе:

— Леди Малфой. Мисс Вэберн. Всё готово.

***

Зеркала бутика отражали Кэтрин со всех сторон, бесконечно множа её силуэт в мягких переливах света. После десятка платьев — слишком броских, слишком тяжёлых, слишком «не про неё» — это казалось пугающе идеальным. Оно струилось по телу глубокими волнами изумрудного и чёрного, словно воплощая собой сумеречное озеро в Запретном лесу Хогвартса. Линии серебристой вышивки напоминали тонкие ветви деревьев, будто проросшие сквозь шёлк и шифон. Кэтрин смотрела на себя и только спустя мгновение поняла, что затаила дыхание — словно стоит ей сделать вдох, и всё, магия момента будет разрушена.

— Оно вам очень идёт, — произнесла Нарцисса, наблюдая за девушкой через зеркало. В голосе было не просто одобрение — что-то мягкое, почти материнское, проскользнуло в интонации, и Кэтрин ощутила, как под рёбрами едва заметно защемило.

— Благодарю вас, — тихо ответила она, опуская взгляд. Кончики пальцев ещё раз коснулись невесомой ткани. — За всё.

Вот только жест был не про платье и Нарцисса мягко улыбнулась — как умеют только те, кто не требует благодарности, но ценит, когда она звучит по-настоящему.

***

Платье плавно опустилось на манекен. Магия бутика затихла, словно давая время перевести дыхание. Кэтрин сидела на узком диванчике у стены, в руках чашка с ароматным чаем, который так и остался нетронутым. Напротив устроилась Нарцисса — грациозно, с той сдержанной уверенностью, которую не играют, а впитывают с рождения. Минуту они молчали. Но в этом, пожалуй, смысла было больше, чем в любых светских беседах. Наконец, женщина спросила:

— Кто научил вас так держаться?

Вопрос прозвучал просто, без подвоха, но в глазах её светился неподдельный интерес. Не вежливость — нечто глубже. И вновь почти материнская забота. Кэтрин медленно подняла глаза, позволяя себе быть искренней, должно быть, впервые за всё это время.

— Никто. Жизнь, наверное.

Она просто улыбнулась — устало, по-человечески. Ни гордости, ни намёка на просьбу о сочувствии. Нарцисса чуть склонила голову, словно признала что-то своё в этом ответе.

— Хороший учитель.

Пауза вновь затянулась, сгущая тишину в небольшой комнатке ожидания. Салон больше напоминал дорогой будуар, нежели магазин: мягкий диван с вышивкой, чайный сервиз на изящном подносе, зеркала, в которых отражалась только правильная версия реальности. За тонкой перегородкой кто-то шелестел упаковочной бумагой, очевидно готовили их покупки к отправке в поместье. Кэтрин вновь опустила взгляд, и вдруг — сама не до конца понимая, зачем — произнесла, почти шёпотом:

— Иногда, чтобы выжить, приходится быть сильнее, чем хочется. И холоднее, чем положено.

Последние слова прозвучали с едва заметным надломом. Нарцисса помедлила, но в глазах отразилась тень понимания — а потом она тихо, с осторожностью произнесла:

— Вы стали бы хорошей леди Малфой.

Кэтрин почти физически ощутила контраст с тем, как эти же два слова звучали из уст Люциуса. Тогда, в галерее, да и потом за ужином, его голос являлся неоспоримой констатацией факта, приговором, обещанием контроля. Сейчас же — из уст Нарциссы — это звучало мягче, бережнее. Не как ожидание или требование, а как признание, тонкое понимание того, кем она могла бы стать, если захочет. Но захочет ли? Нарцисса тем временем поставила чашку на столик, поднялась и мягко коснулась плеча Кэтрин — лёгкий, почти невесомый жест поддержки.

— Бал — это не праздник. Это спектакль, — негромко добавила она. — А в спектакле все роли распределены заранее. Помните об этом.

Кэтрин с усилием кивнула. Женщина слегка улыбнулась и вышла через витражную дверь, оставив за собой неизменный цветочный шлейф и невесомое ощущение защиты — хрупкой, но отчаянно хотелось верить, что реальной. Кэтрин осталась сидеть, всё ещё сжимая чашку с давно остывшим чаем. За стеклом вечер неспешно опускался на Косую аллею: огни витрин загорались один за другим, волшебники торопились по делам, дети беззаботно смеялись. А внутри прорастало странное понимание: она уже давно в этой игре. С того самого «добро пожаловать, мисс Вэберн». И если Люциус действовал открыто, то доброта Нарциссы могла оказаться куда более сложной и утончённой манипуляцией. А ведь самые опасные ловушки те, что пахнут уютом. Жалость, забота, лёгкий налёт сочувствия — всё может быть крючком... И вдруг страх сместился лишь к одному вопросу: как скоро ей захочется прекратить сопротивляться? Но она выдохнула, поставила чашку на столик — осторожно, почти извиняясь — и вышла на улицу, сливаясь с толпой, с жизнью, с миром, который всегда был и будет немного против неё.

***

— Мисс Вэберн, — произнесла Нарцисса, остановившись у небольшого фонтана в центре улицы, — у меня ещё пара личных дел неподалёку. Вы, разумеется, свободны. Погуляйте, побалуйте себя. Косая аллея полна соблазнов.

Голос был всё таким же спокойным, ровным, но в глазах на миг вспыхнул отголосок юношеского озорства.

— Встретимся у портала через час, — добавила она, чуть понизив голос и почти незаметно подмигнув. — Справитесь?

Кэтрин, поймав её взгляд, почувствовала, как улыбка сама собой появляется на губах, отгоняя все тревожные мысли.

— Справлюсь, — легко ответила она.

Нарцисса коротко кивнула, поправила перчатки и направилась вдоль улицы, быстро и элегантно растворяясь в потоке прохожих в тёмных мантиях и остроконечных шляпах. Кэтрин осталась стоять на мостовой среди гомона толпы. И, о да, она определенно знала чем себя займёт...

Она шла по вымощенной брусчаткой улице с видом самой что ни на есть законопослушной юной волшебницы. Витрины манили со всех сторон: книги, всевозможные сладости, редкие свитки, волшебные перья... Но она целенаправленно двигалась вперёд, почти не замечая соблазнов. Нужная ей аптека стояла чуть в стороне — маленькая, неприметная лавка с выцветшей вывеской, словно специально старалась не привлекать внимания. Кэтрин вошла внутрь и тут же окунулась в полумрак, пропитанный запахами сушёных трав, перца, старой кожи и отчего-то медицинского спирта. Под потолком тихо звенели парящие стеклянные колбочки. За стойкой ожидал низкорослый аптекарь с внимательными глазами-бусинами.

— Чем могу помочь, мисс?

Кэтрин неловко кашлянула, чувствуя, как стремительно жар приливает к щекам.

— Мне... — она наклонилась ближе к прилавку и понизила голос до едва слышного шёпота. — Мне нужно одно зелье...

Аптекарь и бровью не повёл, выражение его лица осталось неизменным — словно он ежедневно продавал юным ведьмам подобные вещи. Молча развернулся и достал маленький пузырёк, тут же упаковав его в неприметную обёртку. Кэтрин забрала зелье с такой скоростью, что чуть не сбила локтем какую-то подозрительную баночку с мазью для роста волос.

— Спасибо, — пробормотала она, стараясь не встречаться с мужчиной взглядом, и поспешила к выходу.

Через полчаса, направляясь к назначенному месту встречи, Кэтрин каждые пару минут проверяла, на месте ли зелье, будто оно могло бесследно испариться или предательски выпасть из сумки прямо на глазах у всех прохожих. Уже издалека она увидела знакомую фигуру. Нарцисса стояла у входа в кондитерскую — безупречная и элегантная, спокойно листая какой-то пергаментный каталог.

«Соберись! Ты взрослая. Ты имеешь право. К тому же, она ничего не узнает».

Приблизившись, Кэтрин постаралась выглядеть как можно более непринуждённо, изображая абсолютную невинность своего приобретения. Просто безобидная мелочь. Книжка там, шоколадки... может, чай. Нарцисса подняла на неё взгляд и в уголках её губ появилась улыбка — чуть насмешливая, но тёплая.

— Успели насладиться прогулкой? — её голос звучал с той самой мягкой интонацией, в которой угадывались и сочувствие, и едва уловимое, поистине аристократичное веселье.

Кэтрин, борясь с порывом прижать сумочку к себе ещё сильнее, кивнула:

— Да... Очень продуктивно.

И сразу же осознала, как нелепо это прозвучало. Нарцисса, к счастью, ничего не сказала. Только в голубых радужках промелькнула едва уловимая смешинка — та самая, с которой взрослые обычно смотрят на подростков: всё понимая, но предпочитая великодушно промолчать. Кэтрин почувствовала, как лицо снова заливает жаром, но продолжала усердно делать вид, что ничего из ряда вон не произошло. И когда пламя портала поглотило их, унося обратно в Малфой-Мэнор, она всё также прижимала свою покупку к груди.

***

Раскалённый воздух с примесью аромата магнолий и скошенной травы проникал под кожу, впитываясь в каждую клетку, наполняя тягучей, почти медовой усталостью. Она стояла среди высоких кустов, идеально подстриженных и цветущих так безупречно, будто даже природа здесь не смела перечить аристократическим ценностям. Вечернее солнце растекалось по каменным дорожкам сада, заливая всё вокруг мягким золотым светом. Было тихо. Невозможно тихо. Но внутри неё всё гудело. Как будто кто-то намеренно выключил весь внешний шум, оставив только гул внутри. Она всё ещё не могла поверить, что оказалась здесь. Что Драко... Драко Малфой пригласил её сюда. И не потому что того требовали традиции и правила чистокровных семей, не ради демонстрации «достойной партии» перед холодным взглядом Люциуса или светской вежливостью Нарциссы. Он сделал это лишь потому, что захотел этого. Захотел провести время с ней. Кэтрин прикрыла веки, глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердцебиение, но ощущение лёгкого головокружения не проходило.

— Не помогает, да? — раздался рядом тягучий, окрашенный ленцой голос.

Она приоткрыла глаза и встретила взгляд Драко — слишком прямой, слишком тёплый для Малфоя. Он стоял чуть поодаль, прислонившись бедром к кованому ограждению, но при этом расслабленный, словно всё происходящее совершенно его не касалось.

— Ты нервничаешь, — констатировал он, слегка прищурившись.

Кэтрин сжала пальцы, чувствуя шероховатую поверхность старого камня под ладонями.

— Немного.

Он подошёл ближе и провёл подушечками пальцев по её плечу — точно по линии, где тонкая ткань блузы уступала место обнажённой коже.

— Оно того не стоит.

— О, да? — она склонила голову, будто рассматривала его в новом свете — медленно, с интересом, с оттенком насмешки и чем-то болезненно нежным, затаившимся в глубине зрачков. — А как насчёт твоего отца?

Драко поморщился, будто она коснулась старой раны, но быстро вернул лицу привычную маску безразличия.

— Неважно.

— Неважно? — она хмыкнула. — Люциус Малфой, и вдруг «неважно»?

— Он правда неважен, Кэт, — Драко выдохнул, запуская пальцы в свои светлые, взъерошенные весенним ветром волосы. — Я ведь не из-за него тебя сюда пригласил.

Эти слова прозвучали тихо, почти неуверенно, но с такой откровенностью, что сердце Кэтрин уже в который раз за последнее время сбилось с ритма. Ей бы, пожалуй, по окончании каникул записаться к мадам Помфри — проверить, всё ли в порядке. Она повернулась, внимательно глядя в его глаза, словно пытаясь понять, не лжёт ли он.

— Почему ты это делаешь?

— Что именно?

— Всё, — её голос прозвучал несмело, но это был решающий момент. Не каприз, не проверка — потребность. — Почему ты решил представить меня им?

Он молчал. Пауза была мучительной, слишком долгой, и Кэтрин почувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги. Но затем Драко осторожно коснулся её щеки, убирая с лица прядь волос, и усмехнулся:

— Потому что я хочу, чтобы они знали, кого я выбрал.

Всё остановилось. Время, сердце, дыхание. Эта простая фраза пробила её насквозь, лишив возможности мыслить чётко. Он выбрал её. Не семью, не долг, не правила. Только её. И от этого стало до боли хорошо. Она осторожно накрыла его руку своей, чуть сжимая пальцы. Солнце тронуло его лицо мягким светом, выделяя острые черты. Драко смотрел на неё — откровенно, глубоко, так, что она чувствовала себя единственным важным человеком во Вселенной.

— Знаешь, рядом с тобой даже солнце кажется теплее, — прошептала она, пытаясь спрятать внезапную робость за лёгкой насмешкой.

Он поднял бровь, на секунду замешкался, будто удивлённый её словами, а потом негромко рассмеялся.

— А я, кажется, по уши влюблён в тебя, Кэтрин Вэберн.

Она улыбнулась, и в этот миг, среди слишком идеального сада Малфой-Мэнора, мир перестал иметь значение. Остался только он — и это было самым правильным из всех неправильных решений. Драко, сохраняя деланную галантность, подал ей руку. Кэтрин, всё ещё улыбаясь, вложила в неё свою и позволила повести себя прочь с аллеи — через боковую калитку, вдоль цветущей изгороди, к парадной части поместья.

— С каких это пор ты стал таким безупречным кавалером? — полушёпотом поддразнила она, сжимая его ладонь.

— Вообще-то, я всегда был таким, — он хмыкнул и чуть наклонился к ней, позволяя себе слишком много для идеального сына Люциуса Малфоя. — Просто ты предпочитала отвлекаться на мои недостатки.

Она рассмеялась, а он скользнул по её лицу взглядом, запоминая каждую деталь: вздёрнутые уголки губ, искры в глазах, едва заметную ямочку на щеке. Войдя в столовую, Кэтрин остановилась, заметив стол, накрытый всего на две персоны и недоумённо обернулась к Драко.

— Мы что-то празднуем? Или это очередная проверка твоего отца?

Он усмехнулся, помогая ей сесть, и слегка придвинул стул.

— Мой отец пригласил мать на ужин. За пределы Мэнора. Так что сегодня мы здесь одни, — Драко сделал паузу и с ехидной улыбкой добавил, — если, конечно, не считать эльфов, временно исполняющих обязанности надзирателей, болтливые портреты и пару десятков отцовских заклинаний, способных считывать даже мысли.

Кэтрин не выдержала и вновь рассмеялась. Драко заворожëнно смотрел на неё, не в силах оторваться. Он любил её именно такой — свободной и живой, без масок и напряжения. Без той безупречной учтивости, которую веками вколачивали в людей его круга. И без натянутой вежливости, где за улыбкой всегда пряталась жажда выгоды. Наконец, отсмеявшись, она лукаво сощурилась и заметила:

— Ну, если это почти свидание, то кто-то из наших надзирателей должен показаться с минуты на минуту и испортить всю романтику.

— Я уже уладил этот вопрос, — Драко сдержанно улыбнулся и подался к ней навстречу. — Нас не побеспокоят ближайшие пару часов.

В глазах Кэтрин на мгновение вспыхнула искра чего-то тайного и волнующего, но она стремительно скрыла это за ироничной улыбкой, хотя мысли уже потекли по своему руслу. Если всё так, как он сказал, значит, у неё есть время и возможность сделать то, о чём она думала уже слишком долго. Драко незаметно подал знак, в зале заиграла музыка, эльфы внесли изысканные блюда, расставляя их с идеально выверенными движениями.

— Ну что ж, — произнесла Кэтрин с озорными нотками в голосе, поднимая бокал, — за неприкосновенность твоих маленьких хитростей.

Он ответил ей взглядом, который выражал больше, чем позволяли слова.

— За нас.

***

Она стояла перед зеркалом, пытаясь унять дрожь в пальцах. Бутылёк с зельем вдруг показался неожиданно тяжёлым, норовящим выскользнуть из слегка влажной от нервов ладони. Кэтрин сделала глоток — горьковатый привкус полыни и чего-то цветочного разлился по языку, заставив поморщиться. Только сейчас до неё начало доходить, насколько на самом деле она боится, и это чувство неприятно отозвалось под рёбрами. Вот только страх быстро сменился другой мыслью, куда более приятной: сегодня они с Драко станут ближе, чем когда-либо. Потому, напоследок бегло окинув взглядом своё отражение, она накинула простой чёрный халат поверх кружевного белья, неуклюже затянув пояс. Лунный свет подсветил флакончик на прикроватном столике — зелье-контрацептив, — отбрасывающий тонкую полоску света на глянцевую поверхность столешницы. Сделав глубокий вдох, Кэтрин вышла из комнаты.

Спальня Драко тонула в полумраке. Занавеси лениво колыхались от лёгкого сквозняка, добавляя комнате таинственного уюта. Он стоял у окна — собранный, напряжённый, будто даже в одиночестве не позволял себе расслабиться. Но когда она остановилась перед ним и медленно развязала пояс, позволив халату соскользнуть вниз, он вдруг лишился всякой уверенности. Ткань скользнула по её коже, обнажая тело, ещё не привыкшее к чужим взглядам, и упала к ногам с почти театральным шорохом. Перед его глазами осталось только кружево и её взгляд — открытый, решительный и невероятно хрупкий.

— Я хочу этого, — прошептала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Но сердце колотилось так, что слышно было, наверное, во всём Мэноре.

Драко растерянно смотрел на неё, словно пытаясь собраться с мыслями. Затем, будто очнувшись, осторожно шагнул навстречу. Его пальцы коснулись её щеки, мягко очертили контуры губ, скользнули по волосам. Сомнение предательски кольнуло изнутри, когда Кэтрин уловила: его взгляд был прикован к её лицу, избегая даже на долю секунды опуститься ниже.

— Всё в порядке? — нахмурившись, спросила она.

Драко замялся, отвёл взгляд, но затем тяжело вздохнул и признался:

— Просто... я никогда не делал этого раньше. Боюсь, что сделаю что-то не так и...

Кэтрин мягко улыбнулась, отгоняя от себя всё то, что успела надумать за эти секунды, и осторожно прикоснулась к его щеке:

— Помнишь, мы договорились со всем новым справляться вместе?

И больше слов не понадобилось. Только движение навстречу тому, чего оба так боялись и о чём так отчаянно грезили во время бессонных ночей. В его взгляде искренняя благодарность — тёплая, открытая, беззащитная — и тут же дополнившаяся чем-то ещё. Обожанием. Трепетом. Почти священным страхом потерять то, что держал сейчас в пальцах. Он неспешно наклонился и поцеловал её. Сначала робко, почти невесомо, но затем поцелуй стал более уверенным, настойчивым. Её пальцы скользнули по его спине — вдоль позвоночника, как будто на ощупь искали точку опоры, за что можно держаться, если вдруг мир снова уйдёт из-под ног. Они двигались неуклюже, будто забыли, как работают собственные тела, — и всё же, не разрывая контакта, добрались до кровати. Простыни холодили кожу, а чёрный шёлк под пальцами ощущался ещё более дурманящим.

Попытки избавиться от одежды сопровождались неловким смехом, но ни один из них не остановился. Прикосновения становились увереннее, более раскованными. Пуговицы заедали, цеплялись, движения путались. Когда Драко, наконец, остался в одном нижнем белье, он завис над ней на вытянутых руках — взгляд медленно скользил по девичьему телу, будто запоминая, впитывая слой за слоем. Её кожа пылала под его ладонями, пахла вишней и чем-то тревожным, едва различимым. Кэтрин смотрела на него снизу вверх с тем самым выражением, от которого в горле пересыхает и мир на секунду проваливается в пустоту. Он медленно провёл пальцами по внутренней стороне её бедра.

— Ты прекрасна, — выдохнул он, словно признание было чем-то физическим, что рвалось наружу.

Его губы коснулись её шеи, ключиц, спустились ниже, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Мурашки табуном пробежали по коже, когда он мягко очертил контуры мышц на её животе, спускаясь поцелуями всё ниже и ниже. Когда он вновь добрался до груди, коснувшись сквозь невесомое кружево затвердевших сосков, Кэтрин вскинулась, подалась вперёд, увлекая его в глубокий поцелуй. Они касались друг друга так, будто ни один из них раньше не знал, как это — по-настоящему. Словно весь их опыт, все представления о близости — чья-то чужая история. А вот это — их. Реальное. Шаткое. Настоящее.

Драко нерешительно потянулся к бретелям её бюстгальтера и замешкался, будто оказался на грани чего-то слишком важного, чтобы испортить всё одним неуверенным движением. Кэтрин ободряюще кивнула, легко коснувшись губами его запястья. Жест почти невесомый, но он сработал. Бельё вскоре присоединилось к остальной одежде на полу, и она снова смутилась, машинально прикрыла грудь рукой, отводя взгляд от его обнаженного тела, будто забыв, что уже впустила его ближе, чем кого-либо прежде. Драко вернулся на кровать, накрыв её собой, и снова спросил, теперь едва слышно:

— Ты уверена?

И весь мир сжался до этой паузы. До взгляда. До дрожащего «да», которое она не произнесла — только подалась к нему бёдрами навстречу. Первая попытка войти была неуклюжей, неловкой. Они тихо рассмеялись, и Драко, теперь уже помогая себе рукой, осторожно ввёл член. Она напряглась, морщась от новых ощущений, пальцы крепко сжались на его плечах.

— Может... не сейчас? — прошептал он, его губы на секунду коснулись её носа, уголков рта, почти извиняясь.

Кэтрин отрицательно качнула головой, улыбнувшись сквозь выступившие слёзы:

— Я люблю тебя. Всё хорошо, — и, дрожа, приподняла бёдра, помогая ему. Последние преграды — если они ещё были — разрушились под этими словами.

Он вошёл в неё не сразу. Сначала — только на пару сантиметров. Потом ещё чуть-чуть. Двигался мучительно медленно, будто это было границей, которую нужно преодолеть не силой, а доверием. Боль была. Но не резкая, а тянущая, будто что-то внутри неё не ломалось, а перестраивалось. Наконец, Драко вошёл в неё почти до основания и остановился, не спеша действовать дальше, — просто лежал, прислушиваясь к её дыханию, к себе, к тишине между ними. Он не сводил с неё глаз. И в его взгляде было всё: страх, благоговение, тревога. Двигаться он начал только когда почувствовал, что она немного расслабилась, а тело, уже чуть влажное от возбуждения, принимало его. Сначала едва заметно — как будто боялся спугнуть хрупкое равновесие. Его ладони обнимали её бока, губы касались подбородка, шеи, ключиц — трепетно, с благоговением. Он накрывал её собой, но не давил. Был рядом и словно просил прощения за то, что так долго шёл к этому моменту.

Кэтрин гладила его спину, будто помогая не только ему, но и себе. Её ноги обвили его, осторожно, доверчиво. Она чувствовала его тепло, его вес, его дыхание — тяжёлое, сбивчивое, живое. Чувствовала, как он скользит внутри — горячий, пульсирующий, как каждый его толчок цепляется за внутренние стенки и вызывает дрожь где-то под рёбрами. В какой-то момент он нашёл правильный угол — и подался чуть глубже. Кэт всхлипнула. Не от боли. От того, насколько это было реально.

Они двигались медленно, с неловкой синхронностью. Драко всё ещё боялся. Причинить боль, не быть тем, кто ей нужен, не справиться, не оправдать. Но она смотрела на него с нежностью, в которой не было ни грамма требований. Только принятие. Он продолжал совершать фрикции, по чуть-чуть, по наитию. И в какой-то момент их ритмы совпали. Он целовал её. Веки. Лоб. Пальцы. Как будто боялся, что даже дыхание может её распылить. Она выгибалась навстречу, как будто впитывая его — не только телом, но и душой. Тишина между ними уже не звенела страхом — она дышала. Наполненная, честная, без остатка.

Они нашли свой темп, медленный и осторожный, словно изучая друг друга заново. Драко прижался лбом к её лбу, и его дыхание смешалось с её собственным, учащённым и горячим. Кэтрин прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях, забывая обо всём, что существовало за пределами этой комнаты. Она чувствовала его ладони на своей коже, горячие, но бережные, словно он боялся, что её тело может исчезнуть под его прикосновением. Время растворилось. Остались только тихие стоны, шёпот, трепетные поцелуи и осторожные, немного неуклюжие касания. Драко становился смелее, движения — глубже, увереннее, но всё ещё сдержанные. Кэтрин подхватывала этот ритм, шла за ним, принимая, позволяя, открываясь. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. Она целовала его с тихим остервенением, с той самой безрассудной нежностью, которую невозможно отрепетировать.

— Кэтрин... — прошептал он ей в шею, практически потеряв контроль над голосом.

— Да... — выдохнула она, выгибаясь ему навстречу.

И в какой-то момент всё стало тише. Не идеальнее — просто ближе. Не как в книгах, не как в чьих-то историях. А как есть: кожа к коже, дыхание в такт, руки, цепляющиеся не за тело — за близость. За право быть здесь. Сейчас. Они дарили друг другу не просто новый опыт, а новую степень близости, доверия и любви. Когда она кончила, это было похоже не на взрыв — скорее на вспышку света где-то внутри. Тихую, освобождающую, ту, которую невозможно объяснить, но невозможно и забыть. И он — мгновением позже — судорожно сжался, зарывшись лицом в её кудри, с шепотом её имени, которое рвалось из горла с надрывом.

Когда они, переплетённые в едином дыхании, постепенно начали возвращаться к реальности, Драко осторожно перевернулся на бок, не отпуская её из своих объятий. Они лежали молча, глядя из-под полуприкрытых век, в абсолютном неверии, что это произошло. Двое неидеальных, до смерти напуганных подростков, глупо и искренне влюблённых, только что сделавших что-то страшное и важное.

— Ты в порядке? — прошептал он, осторожно поглаживая её плечо, будто пытался остаться в моменте.

— Теперь да, — чуть утомлённо и бесконечно нежно улыбнулась она.

Он улыбнулся ей в ответ, тихо выдыхая в её волосы:

— Я тоже тебя люблю, Кэтрин Вэберн.