24

Гостиная Слизерина кипела, как зелье на грани взрыва. Кресла — сдвинуты, развёрнуты, отодвинуты к стенам, словно сама комната подстроилась под настроение. Под потолком покачивались зачарованные шары, разбрасывая серебристо-зелёное мерцание. В центре — контролируемый хаос: гул голосов, вспышки смеха, лёгкая дрожь магии в воздухе. Суббота. Вечер. Та самая вечеринка, которую ждали всю неделю, словно это была не просто разрядка, а акт коллективного спасения.

— Пьюси, ты дебил или просто прикидываешься? — рявкнула Пэнси, тыкая палочкой в перекошенный баннер. — Это вечеринка, а не корпоратив в лавке Олливандера.

— Я же не архитектор, — обиженно пробубнил он, всё ещё сражаясь с криво висящей тканью.

Флинт, проходящий мимо, махнул рукой:

— Дай сюда, Паркинсон, сейчас всё сделаю. Вы двое — как гоблины на ярмарке.

— Если ты ещё раз сравнишь меня гоблином — будешь пить тыквенный компот вместо огневиски, — прошипела Пэнси.

Блейз Забини колдовал над освещением: настраивал чары так, чтобы свет реагировал на звук — дрожал, гас, вспыхивал. Оценив результат, он мельком глянул на Тео через плечо, не прерывая движений, и бросил:

— Виски — к девяти. Эллис в курсе. Ты как?

— Я? Отлично, — Нотт зевнул. — Слизеринская команда по теневым поставкам не подводит: сигареты, бланты, подозрительная банка, которая светится, если тряхнуть, и, возможно, мини-взрывчатка.

Дверь распахнулась, и в гостиную вошли Кэтрин с сёстрами Гринграсс. Астория, едва переступив порог поморщилась, и тут же взмахнула палочкой: воздух очистился от лёгкой дымки и запаха трав. Дафна, скрестив руки на груди, оглядела обстановку — цепко, без лишних эмоций, будто оценивала новый фронт работ.

— Самая грозная декораторка в истории прибыла, — насмешливо протянула Пэнси. — Только помни: это тусовка, а не поминки морали.

— Мораль умирает, когда вы, пьяные, начинаете обсуждать чувства, — отозвалась Астория.

Кэтрин тем временем магией сдвигала оставшиеся пуфики к стене:

— Я за то, чтобы освободить центр. Люди должны иметь пространство для позора и танцев.

— Иногда это одно и то же, — заметил Блейз, сверяясь с её силуэтом. — Но ты права. Хочешь пульсирующий серебристый или дымчато-зелëный?

— Сделай, как будто мы не в подземелье, а в лаунж-зоне на последнем этаже башни мафиозной элиты.

Дафна направила палочку на барную стойку, зачаровывая ту на подачу сливочного пива и различных миксов.

— Кто будет дежурным по анти-похмельному зелью?

— Тео! — хором ответили все.

— Ненавижу вас, — простонал Нотт с чувством. — Я хочу быть легендой, а не санитаром ваших катастроф.

— Санитары тоже становятся легендами, — пожала плечами Кэтрин. — Особенно если во фляге у них не вода, а эликсир жизни.

***

— Так, а теперь подумаем, с чего начнётся вечер, — не унимался Тео. — С загадочной баллады в духе «я пришёл, но не ради тебя», или с ударной дозы декаданса?

— Декаданс не панацея, — протянула Дафна, перебирая пластинки. — Хотя... звучит как диагноз для всей этой комнаты.

Пэнси моргнула. Один раз. Второй. Пальцы сжались на подлокотнике кресла. Ещё секунда — и...

— Всё! Хватит этой какофонии, — воскликнула она, перебивая Тео на полуслове и бросив раздражённый взгляд на присутствующих. — Вы остаётесь тут и продолжаете свой музыкальный селфхарм. А мы уходим. Девочки, встали! Нас ждёт важнейшая часть подготовки к вечеринке.

Кэтрин, развалившись на диване, приподняла голову с плеча Блейза. Он, как будто и вовсе не участвовал в разговоре, продолжал медленно водить пальцами по внутренней стороне её запястья — рассеянно, будто от нечего делать. Без подтекста. Без запроса. Просто их странный способ не терять контакт.

— Просветишь? — спросила она, абсолютно не противясь действиям друга.

— Платья, макияж, укладки. Мы — Слизерин, Вэберн. Это значит, что ни одна из нас не имеет права выглядеть так, будто пришла на вечеринку к хаффлпаффским кузенам, — с подчёркнутой серьёзностью произнесла Паркинсон, будто озвучивала девиз факультета.

— Да-да, мы — Слизерин, как я могла забыть, — протянула Кэтрин, с лёгкой издёвкой. — Хотя нет, простите. Я не могу. Зелёные стены, змеиные эмблемы, и ты, напоминающая об этом каждые пять минут...

Астория усмехнулась и, не скрывая усталости от этой пафосной одержимости, всё же поднялась.

— Если вы хотите выглядеть так, будто пришли на похороны собственного стиля и репутации — оставайтесь, — Пэнси уже почти вышла, оглянувшись только для эффектности. — И ещё: через двадцать минут я запираю спальню. Кто не успел — собирается в коридоре.

— Звучит как угроза, — иронично заметил Забини.

— Нет, как факт. Угрозы я приберегу на случай, если кто-то появится в этой комнате в леопардовом принте.

Дверь хлопнула. Кэтрин фыркнула, откинулась обратно, позволив Блейзу зарыться носом в её волосы.

— Мы останемся? — спросила она.

— До тех пор, пока ты не решишь, что хочешь выйти и затмить их всех. Или пока Пэнси не решит, что ты — её личный проект. В любом случае, у тебя максимум пятнадцать минут.

Она усмехнулась. Пальцы Блейза всё ещё скользили по её запястью, и в этой тихой, ненавязчивой тактильности было больше дружеской, почти семейной заботы, чем в любом кричащем признании. Но всё же она мягко выскользнула из его хватки. Поднялась, будто шла на казнь, и, не оглядываясь, бросила Забини через плечо:

— Если я не вернусь — значит, Паркинсон решила, что я недостаточно сияю.

***

Дверь в спальню отворилась с лёгким скрипом. Запах духов, пудры и миндаля — привычная смесь, которая не вызывала никаких эмоций. Но сегодня она словно дополнилась чем-то новым. Кэтрин сделала пару шагов вперёд и остановилась. На её подушке — букет. Белые розы с тонкими серебристыми прожилками, мерцающими, как лунный свет. Рядом — изящная коробка с дорогими сладостями, перевязанная черной лентой. Всё в этой сцене было слишком выверенным, слишком безупречным. И слишком личным.

— Ух ты, — выдохнула Астория, первой бросившись к кровати. Голос её был искренне восторженным, как у ребёнка на Рождество. — Это безумно романтично!

Дафна остановилась рядом, прищурившись, оценивающе склонив голову:

— Кто-то решил играть по-крупному.

Пэнси осталась стоять у двери, даже не пытаясь приблизиться. Скрестив руки на груди, она смотрела на букет с явным подозрением, но Кэтрин уловила за этим знакомую тень. Ту самую, что всегда появлялась, когда правда была ближе, чем хотелось бы признать. Она и сама знала. Слишком выверенный почерк, слишком точный удар. Словно кто-то собрал её слабости в один изящный пазл — и уложил на подушку. Кэтрин молча подняла цветы, кончиками пальцев проводя по гладким стеблям — ни единого шипа. Затем трансфигурировала вазу, и розы мягко погрузились в воду.

— Это всё? Ты даже не скажешь, от кого? — хмыкнула Дафна, раскрывая дверцы своего шкафа.

— Именно, — ответила она задержав взгляд на чёрной ленте. В голосе было ровно столько холода, чтобы никто не решился продолжать расспросы.

Следующий час прошёл как в тумане. Девочки двигались по комнате, как стихийное бедствие с идеальной укладкой.

— Сегодняшний дресс-код — один грех на ведьму. Не меньше, — заявила Пэнси, не отрывая взгляда от зеркала.

— А ты уже определилась, кто ты? Зависть, похоть или гордыня? — поддела старшая Гринграсс, раскручивая на пальце цепочку с кулоном.

— В случае с Паркинсон это уточнение бессмысленно, — Кэтрин кинула на кровать шелковое чёрное платье.

— Ты его наденешь? — с лёгким прищуром поинтересовалась Астория.

— Вообще-то надеялась. Но вижу — оно нашло новую хозяйку.

— Могу вернуть, — хмыкнула Астория. — Но буду страдать. И молчаливо проклинать тебя весь вечер.

— Тогда бери, — Кэтрин кивнула. — Только потом будешь отрабатывать комплиментами. И желательно без фальши.

Дафна встала напротив зеркала, в руках — зелёное платье с вырезом на спине.

— Ну что, как я выгляжу?

— Как человек, которого стоит бояться и хотеть одновременно, — прокомментировала Кэтрин, не отвлекаясь от нанесения туши.

— То есть как всегда, — подытожила Астория.

Пэнси, будто между делом, подошла к шкафу Кэтрин — неторопливо, почти лениво, но рука её задержалась на ткани чёрного топа.

— Ты не против, если я возьму это? — спросила она с привычной небрежностью, но голос выдал нечто большее. Сдержанную неловкость. Почти просьбу. Не ультиматум, не каприз, а тот редкий момент, когда даже Паркинсон не пряталась за язвительностью.

Кэтрин обернулась. Секунду смотрела на неё, а потом кивнула:

— Конечно. А взамен...

— О, Салазар. Сейчас будет сделка, — фыркнула Дафна, забираясь с ногами на кровать.

— Я хочу твои босоножки. Те, чёрные, на адских платформах.

— Считай, что ты подписала контракт с тьмой, Вэберн, — Пэнси расплылась в ухмылке, и напряжение окончательно испарилось.

— Странно, Паркинсон, — протянула Дафна невинным голосом, — я была уверена, что твой главный контракт — с Ноттом. Вы же с ним... подозрительно синхронны в последнее время.

— Он ассистент, не партнёр, — Пэнси даже не повернулась — только чуть выше подняла подбородок.

Смех покатился по комнате.

***

Толпа в гостиной сгущалась — смех, чарующие аккорды, тягучий аромат алкоголя вперемешку с зельями. Кэтрин стояла у стены, будто чужая в собственном доме. Бокал — давно перестал холодить пальцы, музыка — слишком громкая, лица — расплывчатые. Она даже не пыталась вернуться в ритм. Блейз замечает это. Конечно, замечает. Подходит медленно, вальяжно, не торопясь, как будто вечер и так крутится вокруг него. В руке — сигарета, пока не зажжённая. В бесстыжих карих глазах — что-то между скукой, интересом и тем, что обычно заканчивается неприятностями... Для кого-то другого.

— Ты выглядишь так, будто мысленно уже сбежала отсюда.

— А ты — как тот, кто подаст мне карету, — Кэтрин скользит по нему взглядом. — С бокалом в руках и цинизмом в каждом слове вместо прощания.

Блейз улыбается, потом переводит взгляд куда-то за её спину. Словно что-то вдруг особенно его заинтересовало. Она инстинктивно хочет обернуться — и в этот момент он поднимает руку, легко, почти лениво ловит её подбородок двумя пальцами. Притягивает ближе. Не для поцелуя — для интриги. Его губы в миллиметрах от её.

— Пошли на башню, — шёпот. Даже не просьба. Предложение без альтернатив.

Кэтрин кивает и в какой-то момент улавливает его запах: неизменный парфюм, табак, виски и почему-то спелые сливы.

Коридор. Стук шагов по камню. Короткая остановка между этажами. Лишь уединённость и лёгкий перегар от вечеринки.

— Что это было? — наконец спрашивает Кэтрин, глядя на него вполоборота. — На кого ты глазел? Только не говори, что на Малфоя...

Блейз закуривает на ходу. Порыв воздуха ловит огонёк. Щёлк — вспышка света на скулах.

— Ага. Не удержался. Пожалуй, это был единственный способ заставить его наконец пошевелиться.

— То есть всё это — спектакль?

Он скосил на неё взгляд. С прищуром. Дым вырвался через губы почти театрально.

— Не всё. С тобой — нет. А вот его эмоции — приятный бонус. Раз уж он не смог остаться в стороне — почему бы не подлить масла?

— Ты правда думаешь, что я поверю, будто твой предел мечтаний — это вызывать ревность Малфоя? — хмыкнула Кэтрин, вопросительно изогнув бровь.

Блейз рассмеялся. Тихо, но с тем самым бархатным презрением к идее, что он вообще может быть предсказуем.

— Вэберн, я умею мечтать глобальнее. Серьёзно? Потратить вечер на то, чтобы спровоцировать одного угрюмого полубога? Ты меня недооцениваешь, — он снова затянулся. — Хотя должен признать, наблюдать, как он готов грызть мебель, было... захватывающе. Почти эротично.

Кэтрин сжала губы, будто боролась с улыбкой.

— Ты наслаждаешься этой драмой сильнее, чем кто бы то ни было.

— Конечно, — Блейз выдохнул дым. — Я же её режиссёр.

Они поднимаются на башню. Лёгкий ветерок разносит запах влажного камня и ночной прохлады. Кэтрин, откинувшись на перила, вглядывается в горизонт. Блейз протягивает ей пачку, и она привычным жестом извлекает сигарету.

— Почему все вечеринки аристократов такие... не аристократичные?

Забини устраивается рядом, не касаясь — но близко.

— Потому что здесь нет давления. В Хогвартсе мы можем быть собой. Даже если это «собой» включает наркотики и эстетическую жестокость.

— Как тонко, — фыркает Кэтрин.

— Ну ты же знаешь, — он пожимает плечами, — я не ищу лёгких фраз.

Пауза. Она вдыхает — слишком глубоко, как будто собирается сказать нечто важное. Но молчит ещё пару секунд. Потом всё же решается:

— Я подслушала... Разговор в гостиной. Когда вы говорили про меня, про то, что всё это...

— Вэберн, — перебивает он мягко. — Ты правда думаешь, что я стал бы обсуждать что-то личное, не применив заранее чары обнаружения?

Кэтрин замирает, пристально глядя на него.

— То есть это была... манипуляция?

— Нет. Это был выбор. Иначе я бы не смог сказать, — он смотрит прямо. Слишком честно. — И, пожалуй... мне надоело смотреть, как на тебя влияют два идиота, которые бегают от собственных чувств.

— Один из них, конечно, божественно красив, — добавляет она. Ирония в голосе спасает от чего-то большего.

Блейз усмехается. Пальцы легко касаются её плеча — скорее как акцент, чем интимное прикосновение.

— Ну вот. Считай, я принёс тебе его сердце на блюде из белого золота. Ножи ты и так всегда носишь с собой.

— Что ты за человек, Забини...

— Лучший сорт, Вэберн. Выдержка, плотность, послевкусие.

Она засмеялась. Беззлобно. Почти тепло. Он поднёс сигарету к губам, а она наблюдала, как пепел тает на ветру. И в этот момент ещё глубже убедилась, что Блейз не просто её союзник, не стратег, не наблюдатель. Он тот, кто в очередной раз оказался рядом. И не попросил ничего взамен.

— Знаешь, иногда мне кажется, ты слишком сложная для этого мира, — сказал Блейз, заботливо приобняв её за талию.

— Это ты сейчас на полном серьёзе или репетируешь прелюдию к оскорблению? — прищурилась Кэтрин, не поворачивая головы.

— Ни то, ни другое. Это комплимент.

— Очаровательно. Ты только что буквально вышел на новый уровень обольщения.

— И ни капли не соврал, — он усмехнулся, бросив взгляд на горизонт. — Серьёзно. Большинство девушек — яркие, шумные, но предсказуемые. Тебя — не пройдёшь с первого дня знакомства. Тут либо капитулировать, либо устраивать ритуал призыва духов для интерпретации твоих фраз.

— Звучит, будто ты пробовал, — заметила Кэтрин, чуть склонив голову.

— Я? Боже упаси. Я уважаю инстинкт самосохранения. Особенно когда рядом женщина с интеллектом и хорошей памятью.

— Так значит, я сложная? — она усмехнулась, наконец повернувшись к нему лицом.

— Нет, ты многослойная. А это, Вэберн, совершенно другая лига.

— Осторожно, Забини, если ты продолжишь в этом духе, мне придётся признать, что ты действительно меня понимаешь.

— Не вздумай. Иначе у нас рухнет вся концепция: я тебя якобы дразню, ты — якобы игнорируешь. Баланс, порядок, социальная стабильность.

Они рассмеялись одновременно. Легко, искренне. Как могут смеяться только те люди, которые друг о друге знают слишком много, чтобы играть в наивность, и слишком мало, чтобы перестать угадывать с полуслова.

— Пойдëм обратно? — спросила Кэтрин, поправляя ворот пальто.

— Да, а то Малфой уже наверняка начал фантазировать, что я опять тебя соблазняю.

— Ну, ты же соблазнитель. По определению.

— Только в теории. На практике — я эстет. Любуюсь, комментирую, ухожу до кульминации.

— Как истинный джентльмен?

— Как истинный слизеринец, дорогая.

***

Когда они спускались по лестнице — шаг за шагом, всё ещё переговариваясь, ловя остатки смеха на губах — внизу их уже ждали. Драко стоял, прислонившись к колонне, будто случайно оказался здесь. Только пронзительный взгляд выдавал, что это всё, что угодно, кроме случайности.

— Судя по вам, прогулка удалась, — холодно бросил он, не сводя глаз с Кэтрин.

Блейз, уловивший в его голосе то, что слышал тысячи раз, но никогда не принимал всерьёз, приподнял бровь. Затем перевел взгляд на Кэтрин и театрально вскинул руки, будто сдавался:

— Спокойно, Малфой. Всё в рамках морали. Или около.

— Не сомневаюсь, — отозвался тот, слишком тихо, чтобы это звучало убедительно.

Блейз усмехнулся, отступая на шаг.

— Оставлю вас наедине. Только пообещайте, что обойдётесь без жертв, — с этими словами он развернулся, исчезая в темноте коридора.

Кэтрин осталась. Драко тоже. Они стояли в шаге друг от друга, и воздух между ними будто стал плотнее.

— Хорошо проводишь время?

— А ты? — ответ был быстрым, она смотрела прямо в глаза.

Он молчал. Взглядом скользнул по её лицу, будто пытался найти что-то, понятное лишь ему, а потом всё же отбросил эту затею.

— Понравился ли тебе... подарок? — вопрос прозвучал тихо. и даже как-то неуверенно.

— Он был прекрасным, — Кэтрин слегка покраснела и, растеряв былую уверенность, мягко добавила. — Спасибо.

Драко кивнул, будто получил необходимое подтверждение.

— Как у тебя дела? — спросил он, словно тянул момент.

— Лучше, чем могли бы быть, — ответила она, улыбнувшись и склонив голову набок, с интересом всматриваясь в его лицо.

Снова повисла неловкая пауза. Драко задержал дыхание, словно перед прыжком.

— У меня есть... предложение, — начал он, глядя в сторону, будто боялся, что она увидит слишком много.

— Интригующе. Слушаю.

— Завтра. Хогсмид. Только мы.

— Это приглашение на свидание? — она заправила за ухо выбившийся локон, на губах — лёгкая улыбка. — Или попытка перехватить инициативу у Забини?

Он усмехнулся, пытаясь скрыть нервозность:

– Да, Вэберн. Это свидание.

— Что ж, тогда до завтра, Малфой.

***

Утро воскресенья тянулось лениво. Кэтрин лежала, полуприкрыв глаза, прижавшись щекой к прохладной наволочке. Одеяло сбилось к ногам, плечо обнажено, кудри спутались. Она не сразу поняла, что уже проснулась. Просто тело отзывалось на всё слишком живо. Пульс в висках. Щекотка под рёбрами. Слишком тёплый воздух, слишком мягкая ткань, слишком яркое воспоминание.

«Это свидание, Вэберн».

Драко Малфой. Его голос. Его глаза, в которых впервые не было защиты. Только что-то... уязвимое. Серьёзное. Настоящее. Она снова вспомнила, как это прозвучало. Без надменности. Без намёков. Просто — как есть. И от этого внутри всё снова перевернулось. Она выдохнула в подушку, медленно, как будто боялась, что может спугнуть это состояние. Волнение? Да. Радость? Да. Тревога? Чуть-чуть. Но такая, от которой приятно замирает сердце.

Кэтрин села, сунув ногу под себя, подтянула покрывало к груди. Всё казалось немного нереальным. Даже собственная кожа, будто светилась изнутри. Словно кто-то подменил её саму — той, которую не пугали чувства. Той, которая не избегала близости. Той, которая сейчас хотела, чтобы вечер наступил как можно скорее. Она не прокручивала сценарии. Не думала, как говорить, куда смотреть. И да, в этом было что-то детское, что-то нежное. Почти наивное. Но она позволила себе это. Потому что, чёрт возьми, ей хотелось. На губах улыбка — себе, потолку, всему миру. И снова упала на подушку, обняв её так крепко, будто это был человек, которого она почти не знала, но уже не хотела отпускать. В воздухе витал мягкий, чуть сладковатый аромат. На прикроватном столике ваза — высокая, изящная. Белые розы — без намёка на скромность. Она позволила себе на пару минут уткнуться в лепестки, а потом встала и пошла в ванную.

Душ был ритуалом. Горячая вода — почти на грани терпимости. Пар висел в воздухе, влага покрывала зеркало. На полке — баночки с травяными кремами и настоями: мята, лаванда, полынь. Не дань моде — её так воспитали. Тело не аксессуар, а храм. Утренняя тренировка пропущена впервые за долгое время, но привычка всё равно взяла своё: зарядка прямо на коврике в ванной. В Хогвартсе почти никто не понимал этого. «Магия есть, зачем ещё что-то?» Но магия не спасает, когда ты хочешь выдохнуть злость. Когда внутри — слишком тесно.

Потом волосы. Её кудри были отдельной стихией: упрямые, живущие по своим законам. У Кэтрин был целый арсенал: расчёски с заговорёнными зубцами, зелья, масла. Она втирала средство в корни с медленной, почти заботливой сосредоточенностью. Далее, как всегда, выбор наряда. Сегодня — не школьная форма. Сегодня она хотела чувствовать себя собой. Выбор пал на рубашку с лёгким намёком на викторианство — стоячий воротник, слегка просвечивающий шёлк. Поверх — короткое чёрное платье без бретелей. В довершение туфли на невысоком каблуке. И да, чувство вкуса — не врождённое. Её этому научили. Холодно, чётко, с разбором.

«Ты можешь быть кем угодно. Но выглядеть обязана так, чтобы никто даже не посмел усомниться в твоей важности».

Финальный штрих — вишнёвый парфюм. Её запах. Тот, что въедается в ткань, в чужие мысли, в память. Она не меняла его два года. В конце встала перед зеркалом. Осмотрела себя. Чуть наклонила голову. Всё. Можно жить.

Когда Кэтрин вошла в гостиную, Блейз первым заметил движение и, даже не оборачиваясь, сказал:

— А вот и она. Наш эстетический триумф.

— Надеюсь, ты про Кэт, а не про собственное отражение в кофейной ложке, — хмыкнул Тео, не отрывая взгляда от газеты, которую почему-то держал вверх ногами.

Кэтрин усмехнулась, приблизилась и, не спросив разрешения, села рядом с Блейзом на диван. Он машинально обнял её за талию, подтянул ближе, вдохнул запах волос — как всегда, с этой раздражающе прекрасной пряной ноткой.

— Ты пахнешь как преступление против рассудка, — выдал он, склонившись ближе. — Учитывая время суток, это должно быть незаконно.

— Ты просто не привык, что люди выглядят собранными в восемь утра, — отозвалась она, устраиваясь поудобнее.

Тео повернул к ним голову, и криво улыбнулся:

— Вы двое сейчас настолько драматичны, что мне неловко без бокала шампанского. Можно мне тоже комплимент? Или для этого надо надеть шёлковую рубашку?

— Тео, ты выглядишь так, будто всю ночь пытался победить цинизм, но как мы видим — безуспешно, — бросила Кэтрин, даже не взглянув на него.

— Спасибо. Я напишу это у себя на надгробии.

Блейз покачал головой.

— Почему я чувствую, что наше утро — это бесконечный вербальный дуэльный клуб?

— Потому что нам это по вкусу.

— Дорогая, ты сегодня на редкость сговорчива...

Блейз окинул её внимательным взглядом. Кэтрин прищурилась.

— Я просто проснулась в хорошем настроении.

— Страшно даже представить, как ты выглядишь в «идеальном», — Тео натянуто улыбнулся. — Впрочем, нет. Я однажды видел.

— И выжил, — скромно заметила она.

— Я бы женился на тебе только за твою лексику, — произнёс Блейз с чувством, — если бы не твоя патологическая любовь к интеллектуальному превосходству.

— А я бы вышла за тебя, если бы не твоя склонность к нарциссизму и легкомысленным дамам, — парировала она. — Но, к счастью, у нас с тобой здоровая дружба, основанная на пассивной агрессии, эстетике и взаимных подколах.

Она усмехнулась, но взгляд её на мгновение стал мягче. Даже его прикосновения — лёгкие, ленивые, без претензии на что-то большее — воспринимались не как флирт, а как жест старшего брата, который умеет поддержать, не сказав ни слова. Их близость была тихой, странной, и именно поэтому — абсолютно надёжной. С Блейзом не нужно было ничего объяснять. Он просто знал. И иногда этого хватало. Тео не выдержал и рассмеялся:

— Вы вдвоём — как алхимическая реакция. Смертельно опасно, но чертовски эффектно.

— Как и весь Слизерин, — подытожил Забини. — Только с ароматом вишни и утренней элегантностью.

Кэтрин наклонилась к нему, почти касаясь губами его щеки, но не поцеловала.

— Напоминай мне об этом вечером. Когда я вернусь с первого в жизни свидания, — прошептала она. Голос звучал... слишком живо.

Блейз усмехнулся, но взгляд стал на долю секунды мягче.

— Я надеюсь, он заслужит тебя, Вэберн.

— Опять вы, и опять это почти-интимное напряжение, — Нотт закатил глаза. — Напоминаю: я тут! И вы обязаны не вести себя как финальный акт пьесы.

— Тео, — хлопнула его по колену Кэтрин. — Ты наш якорь в этом море драматизированного декаданса. Никогда не меняйся.

— Только если не решу сменить факультет. Или личность, — лениво протянул Нотт, первым заметив приближающуюся фигуру в идеально выглаженной мантии и с привычно хмурым выражением лица. — О, а вот и наш герой романа.

Драко подошёл к ним с видом человека, которому лень притворяться, что он не оценивает всё вокруг.

— Доброе утро, — бросил он, кивая им и переводя взгляд на Кэтрин. Она улыбнулась — не игриво, не вызывающе, а мягко, по-настоящему.

— Доброе утро, — откликнулась она. — Не могу дождаться вечера.

— Вечера? — он удивлённо приподнял бровь.

— Подожди... — Кэтрин замерла, неуверенно выдохнув. — Мы разве не встречаемся вечером?

Он выдержал паузу, потом хмыкнул.

— Вечером? Да, могли бы... Если бы я не решил похитить тебя прямо сейчас.

— Чего? — выдали в унисон Тео и Блейз.

Драко отреагировал совершенно невозмутимо.

— Учитывая уровень слухов, которые запустил один наш общий друг, прогулка по Хогсмиду в полном составе сейчас будет выглядеть слишком... показательно. Так что я предпочитаю уйти, пока ещё можно сделать это незаметно.

— Ты нас исключаешь из уравнения? — возмутился Тео, хватаясь за грудь. — Я-то думал, ты романтик, а не стратег.

— А ты серьёзно решил, что я оставлю Кэтрин в этом гадюшнике до вечера, если могу выкрасть её сейчас? — Драко ответил с тем самым ледяным достоинством, в котором проглядывала тень самодовольства.

— Ты хочешь сказать, — Блейз прищурился, — что Малфой сейчас... нарушает школьный распорядок?

— В условиях текущей ситуации это выглядит как самый рациональный подход, — парировал Драко, и на этот раз в его голосе прозвучал азарт. — К тому же я уже уладил все вопросы. Считай, мы просто отправляемся на утреннюю прогулку.

— Прогулку, — повторил Тео, складывая пальцы в жест излишне театрального недоверия. — С тобой, Малфой. И без сопровождения взрослых.

— Взрослый здесь — я, — спокойно ответил он, подхватывая Кэтрин за руку. — А в следующий раз я постараюсь добыть порт-ключ. Чтоб было... интереснее.

— Интереснее? — фыркнула она, глядя на него снизу вверх. — Ты хочешь сказать, ты планируешь второе свидание ещё до первого?

— Конечно, — без колебаний отозвался он. — Потому что первое будет безупречным.

— Какой ужасный человек! — Тео изобразил аплодисменты. — Уверен, ты уже выбрал кольцо для обручения.

— Это будет после третьего свидания, — сухо ответил Драко, и только приподнятый уголок его губ выдавал, что он развлекается не меньше остальных.

— Ты хоть понимаешь, — начал Блейз, уже поднимаясь, — что, если ты испортишь её день, я перестану делать тебе комплименты за стиль.

— С этим я бы точно не смог смириться, — он слегка потянул Кэтрин на себя, и та, смеясь, встала. — Но, пожалуй, рискну.

— До скорого, — бросила она друзьям. — Не скучайте без меня.

— Не волнуйся, — отозвался Тео. — Мы просто расплачемся в подушку.

— Или спланируем твой побег, если он тебя доконает, — добавил Блейз.

— Постарайтесь не разрушить имидж факультета за время моего отсутствия, — бросил Драко, не оборачиваясь.

Когда они вышли из гостиной и шагнули в коридор, Кэтрин не удержалась от вопроса:

— Малфой, ты уверен, что не перепутал дату? Следующее официальное посещение Хогсмида — через неделю.

Он даже не замедлил шаг, просто усмехнулся себе под нос:

— Вчера вечером Пьюси проболтался. Кто-то нашёл старый проход в «Сладкое королевство». И сегодня часть факультета решила им воспользоваться.

— И ты решил присоединиться к массовому бегству?

— Я решил использовать ситуацию, — поправил Драко. — Это не совсем аристократично, конечно. Но, по правде, в замке нет подходящих мест для... свиданий.

Он обернулся к ней, будто проверяя её реакцию на слово «свидание». Кэтрин не отступила — только кивнула, губы дрогнули в намёке на улыбку.

— Убедительно.

— Я практичен, Вэберн. Особенно в вопросах логистики и комфорта.

Проход оказался спрятан за статуей одноглазой ведьмы на четвёртом этаже, и уходил вниз, по узкому тоннелю, выложенному сырой плиткой, с низкими сводами, пахнущими пылью и старой древесиной.

— Когда ты последний раз сбегал из школы? — спросила Кэтрин, стараясь не испачкаться об стены тоннеля.

— Второй курс. Я тогда притворился больным, чтобы не идти на урок истории магии. В итоге меня заметили в «Трёх мётлах» с шоколадным муссом и девчонкой с Когтеврана.

— Романтично.

— Мы обсуждали троллей. Так что, скорее, трагикомично.

Кэтрин фыркнула, и звук отозвался эхом по своду. Когда они вышли из магазина, перед ними раскинулся Хогсмид — полусонный, омытый ночным дождём, с лёгкой дымкой, тянущейся от труб. Первые лучи солнца коснулись мокрой брусчатки, подсвечивая стёкла витрин и вывески. Казалось, всё ещё дремлет, но с минуты на минуту здесь закипит жизнь.

— Добро пожаловать, мисс Вэберн, — Драко сделал приглашающий жест. — Место, где всё всегда чуть приторнее, чем нужно.

— То есть ты зовёшь меня в приторное место на первом свидании?

— Чтобы ты больше ценилa контраст, — он подал ей руку, и Кэтрин вложила в неё свою.

Они шли по Хогсмиду не спеша, в стороне от шума и толпы. Тротуар блестел от небольших, не до конца высохших, луж, а в воздухе витал аромат выпечки и палёного сахара.

— Так, стоп. Ты реально врезался в башню? — усмехнулась Кэтрин, отпивая из кружки горячего шоколада.

— Почти, — фыркнул Драко. — Флинт потом ещё неделю со мной не разговаривал. Это его личный способ выражать презрение. Но в защиту моей гордости — я пытался срезать угол, а не убить себя.

— Потрясающая стратегия.

— К слову о стратегии, — он бросил на неё быстрый взгляд. — Я играю с шести лет. Первый раз поднялся в воздух — и всё, понял, что вниз уже не тянет.

Кэтрин кивнула, немного помолчала, формулируя мысль, и только потом спросила:

— А ты когда-нибудь задумывался, каким бы был, если бы у тебя было другое детство?

Он нахмурился, обдумывая ответ.

— Возможно. А ты?

— Меня в детстве никто не поднимал в воздух. Только опускали. Буквально. За стол. Спина прямая, локти под углом, шаг вправо — публичное унижение.

Драко хмыкнул.

— Меня растили как леди, — продолжила Кэтрин. — Этикет, балет, фортепиано, фразочки с нужными интонациями. А я... сбегала в сад. Возилась в земле. Подкармливала животных, общалась с растениями. Уверяла всех, что это медитативная практика. Ну, или древняя традиция рода. В общем, действовала по ситуации.

— Ты серьёзно? — Драко усмехнулся. — И кто-то в это верил?

— Учитывая, что я угрожала проклятием всем, кто посмеет вытоптать клумбу, — да.

Он засмеялся — не снисходительно, не осторожно. И этот смех, настоящий, чуть рваный, стал лучшим подтверждением того, что он действительно её слушал.

— Ты была несносной.

— Я и сейчас несносная, Малфой. Просто теперь это называется «характер».

Он покачал головой.

— Так и должны выглядеть первые свидания?

— В нашем случае? — Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Определённо.

Солнце уже поднялось выше. Над крышами кружили птицы, старик у лавки зелий выносил ящики с ингредиентами. Всё было... обыденным. Но в этой обыденности было что-то магическое. Они снова проходили мимо «Сладкого королевства», когда Драко остановился.

— Зайдём? — спросил он. — Я обещал тебе что-то вкусное. Или почти вкусное.

Кэтрин хмыкнула.

— Я не люблю сладкое, — он уже открыл было рот для комментария, но она вдруг добавила, чуть тише, — ...но твой подарок мне всё равно понравился.

Драко не улыбнулся, не пошутил. Просто кивнул. Как будто этого было достаточно.

— Тогда просто идём в «Три метлы».

Она не возражала.

В пабе было шумно. Кто-то смеялся у стойки, где-то сбоку спорили о надёжности охраны в определённых учреждениях, но Кэтрин решила не вслушиваться. Они выбрали столик в углу, подальше от суеты.

— Отец терпеть не мог Хогсмид, — поделился Драко, усмехнувшись. — «Место для простолюдинов», как он выражался.

— По шкале Малфоев — всё, где нет фамильного герба на столовых приборах, считается дешёвым? — хмыкнула Кэтрин, откидываясь на спинку.

— Салфетках, шторах, в расписании на неделю, — кивнул он. — Но, если честно, он был прав в одном. Хогсмид — слишком тёплый. Слишком... живой.

— Это плохо?

— Не знаю, — Драко пожал плечами. — Когда ты растёшь в доме, где даже воздух отфильтрован до стерильности, «живое» воспринимается как сбой. Там всё идеально. Простор, мрамор, тишина. И только одна комната была моим убежищем — библиотека.

— Библиотека? — Кэтрин сразу оживилась.

Он чуть улыбнулся, наблюдая за её реакцией.

— Отдельный зал под алхимию. Кожаные кресла, лестницы к потолку, фолианты с позолоченными корешками. Я мог там просидеть до заката.

— Понимаю. В моей прошлой школе библиотека была единственным местом, где никто не действовал на нервы.

— Ты не скучаешь по родителям? — вдруг спросил он.

Вопрос был простым, почти невинным, но будто выбил весь воздух из лёгких. Всё вокруг стало тише. Только потрескивание свечей и звон кружек напоминали — она всё ещё здесь.

— Я не знаю, где сейчас моя мать. Она ушла, когда мне было четыре. Ни письма, ни прощания. Просто... исчезла, — Кэтрин на мгновение замолчала, взгляд опустился в кружку. — Иногда я думаю, что это и к лучшему. А потом ловлю себя на мысли, что просто вру себе. Чтобы не развалиться.

Драко не ответил сразу, задумчиво провёл пальцем по деревянной поверхности стола. Потом поднял глаза на неё.

— Я не знаю, каково это — когда кто-то уходит. Но знаю, каково — когда кто-то рядом... и ты всё равно чувствуешь себя одиноким, — он замолчал, взял стакан, но не сделал ни глотка. — Отец всегда присутствовал. Физически. Но чтобы заслужить внимание — нужно было быть идеальным. Без права на ошибку. С детства мне говорили, какие оценки я обязан приносить, с кем должен дружить, как держать вилку на публичных приёмах. И всё же... Есть ещё одно место, ради которого стоило жить в Мэноре.

— Какое?

— Сады, — сказал он, и голос стал мягче. — Там всё было не как в остальном доме. Ни идеальных линий, ни мрамора. Только запах сырой земли, дождя, цветов. Пионы, ирисы, розы — всё высажено вручную. Я мог там ходить часами. Просто... дышать. И никто не требовал быть кем-то, — он слегка усмехнулся, не поднимая глаз. — Думаю, тебе бы там понравилось.

— Так, вернемся к сути, — Кэтрин лукаво улыбнулась. — Выходит, Драко Малфой, всё же умеет нарушать правила? Или это специальная программа для впечатления девушек?

— Ты поражаешься, что я не скучный слуга режима?

— Я поражаюсь, что ты способен на спонтанность. Мне казалось, ты планируешь даже как повернёшь голову, когда заходишь в комнату.

Он хмыкнул.

— Впечатление — оружие. А вот искренность... — он взглянул на неё с прищуром. — Она требует смелости.

— Смотрите-ка, кто заговорил о смелости, — фыркнула она. — Прекрасный мальчик из хорошей семьи, вырастивший вокруг себя баррикаду из сарказма и идеального фасада.

Драко медленно растянул губы в улыбке.

— Ты думаешь, я прятался?

— Я думаю, ты бегал. Кружил. Притягивал и отталкивал. И да, трепал мне нервы. Очень старательно.

— А ты не отпускала. Тоже старательно.

— Потому что мне было интересно, — Она качнула головой, чуть улыбаясь, но взгляд оставался серьёзным. — Потому что я, чёрт возьми, увидела за этой маской нечто живое.

Он не отводил глаз. Просто кивнул.

— Прости, что заставил тебя ждать. И терпеть.

— Учитывая, что ты сидишь сейчас здесь и слушаешь, — она чуть склонила голову, — считай, всё простила.

В этот момент дверь «Трёх мётел» скрипнула, и в паб поочерёдно вошли слизеринцы — квиддичная команда, парочка старшекурсниц, Нотт, Паркинсон. И, конечно, Забини.

— Чёрт, — прошептала Кэтрин.

— Быстро, уходим, — подхватил Драко, — пока они нас не заметили.

Они выскользнули через боковую дверь, пронеслись по узкому переулку мимо лавки зелий, и вынырнули на главную улицу, запыхавшиеся и смеющиеся.

— Это теперь официальное свидание с двойным побегом? — спросила она, заливисто смеясь.

— Конечно, — отозвался он, улыбаясь. — Говорил же, не аристократично, зато работает.

Вернувшись на территорию школы, они направились к Чёрному озеру. Лёгкий ветер трепал волосы Кэтрин, и Драко впервые за долгое время чувствовал, будто дышит полной грудью. Они держались за руки, и он, сам того не замечая, поглаживал тыльную сторону её ладони большим пальцем.

— Ты не боишься, что нас увидят вместе? — спросила она, скосив на него взгляд.

Драко не отводил глаз. Ни на секунду.

— Пусть смотрят, — спокойно ответил он.

Кэтрин приподняла бровь — удивлённо, но с оттенком восхищения.

— Ты удивляешь меня, Малфой.

— Надеюсь, приятно.

Они стояли рядом, в шаге от воды. И в шаге от чего-то нового. Он повернулся к ней, протянул руку, убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. Движение было почти неловким, но таким искренним. Он усмехнулся, и тогда — наклонился, мягко касаясь её губ. Весна взорвалась в их лёгких.