22

— Дорогая, ты сегодня снова подозрительно тихая, — Блейз подался вперёд, опираясь локтем о край стола. — Не к добру.

— Не выспалась, — отмахнулась она, сделав глоток тыквенного сока. Тот показался приторным до тошноты.

Астория перехватила взгляд Дафны и мягко дотронулась до её руки. Той хватило одного жеста, чтобы понять: не сейчас.

Кэтрин сидела на привычном месте — вроде бы в компании, а по факту этажом выше от реальности. Или ниже. Разговоры долетали до сознания обрывками: квиддич, зачёт по чарам, кто-то с кем-то начал встречаться, кто-то с кем-то расстался — великие тайны Вселенной. Она слушала вполуха. Кивала, когда нужно. Улыбалась автоматически. Потому что весь этот трëп терялся на фоне единственной мысли: они знали. Даже если ни разу не произнесли имени. Здесь, за слизеринским столом, среди серебра приборов и зелени галстуков, тишину читали как книгу, а правда — всегда жила в интонациях.

После той ночи, когда Драко снова исчез, оставив за собой глухую тишину и горькое послевкусие, внутри что-то дало трещину. Не громко. Не с истерикой. Просто... надломилось. Они зашли слишком далеко, чтобы продолжать играть в «ничего». Но он упрямо делал вид, будто правила не изменились. И теперь ложь на обоих, как мантия не по размеру. Трёт, давит, мешает дышать. И совсем не лечит. Ни одну сторону. А вот сок... он по-прежнему мерзкий.

Понедельник

Весь день Кэтрин провела будто в тумане. Слова, лица, собственные мысли — всё казалось чужим. Она бродила по Хогвартсу на автопилоте, отвечала невпопад, смеялась с чужой интонацией, в чужом темпе. Избегала зеркал, разговоров и особенно — его взгляда. Драко, впрочем, делал то же самое. Искусно, методично. Будто её не существовало вовсе. И может быть, так правда было проще.

Тео быстро уловил её настроение и весь день пытался растормошить — сначала нелепыми шутками, потом предложением сбежать с урока трансфигурации «в поисках прозрения», а после — подозрительно пахнущей конфетой. Блейз подключился позже, вплетая в разговор язвительный юмор и парочку потенциально незаконных авантюр. Они не давили — просто были рядом. Как будто из вредности... Или верности.

Дафна смотрела. Долго. Молча. Не с жалостью — Кэтрин бы почувствовала. Не с презрением — она бы этого не простила. Нет, в этом взгляде было что-то другое. Что-то, для чего ещё не придумали названия. Как будто в Гринграсс что-то отозвалось, но она не торопилась с признанием. Астория же просто была рядом. Короткие взгляды, лёгкие касания. Спокойное, тёплое присутствие — без вопросов, без анализа. Просто факт: она здесь. И почему-то это действовало сильнее всего. Не спасало, но останавливало от окончательного распада.

***

Коридоры к этому часу опустели. Кэтрин почти дошла до поворота в сторону гостиной, когда в тени заметила силуэт. Чёрт. Малфой будто намеренно перегородил проход. Ровная осанка. Руки в карманах. Лицо — натянутое до безупречности. Она остановилась, плечи чуть напряглись, а губы скривились.

— Что на этот раз?

— Я искал тебя.

— Нашёл. И что?

Он не спешил с ответом, как будто слова были, но произнести их стоило дороже. Драко приблизился, останавливаясь в шаге, и только теперь стало заметно, насколько усталым он выглядел на самом деле.

— Я не должен был тебя тогда...

— Поцеловать? Или ты про сцену на башне? Ты определись, Малфой, список растёт.

— Обо всём понемногу, — Драко отвёл взгляд, сжав челюсть.

— И в чём именно была ошибка? — её голос стал тише. — В том, что ты позволил себе быть живым?

Он усмехнулся, но это скорее походило на оскал.

— Ты ведёшь себя так, будто тебе всё это безразлично.

— А что, мне надо закатывать глаза и шипеть в ответ?

— Это было бы хотя бы ожидаемо.

— Разочарован?

— Скорее наоборот.

На какое-то время они замолчали, будто сражение перекинулось внутрь. Не друг с другом — с собой.

— Ты думаешь, я твоя очередная пешка? — Кэтрин скрестила руки на груди.

Драко отрицательно качнул головой.

— Я думаю... ты могла бы быть королевой. Но всякий раз, когда кто-то тянется к фигурам — ты поджигаешь доску.

Она усмехнулась. Почти беззвучно.

— А ты всё ещё веришь, что если не нарушать порядок — тебя не разрушат. Милая иллюзия.

— А ты хочешь действовать так, будто за разрушением не будет последствий. Но они будут, Вэберн. Всегда, — он говорил спокойно, но в голосе была сталь. Та, которой он пытался прикрыть уязвимость.

— Значит, снова финал? Или у нас новая фаза твоего побега?

Он не ответил.

— Я устала, Драко, — не повышая голоса продолжила она. — Не от тебя. От этой игры. От того, что ты притягиваешь, а потом отталкиваешь. От того, что хочешь, но делаешь вид, что нет, — она прерывисто вздохнула. Слова давались тяжело, и одновременно с этим хотелось высказать всё как можно скорее. — В следующий раз, когда потянешься ко мне, убедись, что ты снова не играешь в командира, который боится собственной армии.

Кэтрин развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Не потому, что было всё равно, а потому, что впервые за долгое время решила: этого достаточно, она не станет больше терпеть.

Поздней ночью она сидела в кресле перед камином, обхватив колени руками. В гостиной было пусто, только пламя потрескивало, не давая помещению утонуть в полной тишине. Она не плакала, но внутри что-то сжималось и болело так, что казалось, если пошевелится — развалишься. Блейз появился бесшумно. Без вопросов, без лишних слов. Просто сел рядом — как будто всегда должен был быть здесь. Бросил на неё взгляд. Короткий. Внимательный.

— Ты выглядишь так, будто мир окончательно облажался.

Она слабо улыбнулась, но не ответила. Он не ушёл, наоборот, придвинулся, вытянув ноги, и взял её ладонь в свою, согревая пальцами. Потому что знал, что произошло. Он всегда знал. Минуты тянулись медленно. Она глубоко вдохнула, не убирая руки.

— Мне невыносимо, — голос сорвался.

Блейз переплёл их пальцы.

— Я знаю, — он не говорил «всё пройдёт». Не говорил «держись». Он просто был здесь.

— Я больше не хочу ничего чувствовать, — она закрыла глаза, пытаясь вытолкнуть из головы всё — обиду, злость, боль, одиночество.

Блейз потянулся за пледом и осторожно накинул его ей на плечи.

— Значит, пока чувствуешь что-то плохое — я буду рядом, чтобы напомнить, что есть и что-то хорошее.

Она подняла на него взгляд. Губы чуть дрогнули — как будто хотела что-то сказать, но не определилась. Блейз тихо усмехнулся, вытирая кончиком пальца её щёку, хотя слёз там не было.

— Я не позволю тебе ломаться, Вэберн.

Она сжала его пальцы крепче.

— Ты же знаешь, что я не умею просить о помощи...

— И не надо, — он пожал плечами. — Я сам приду. Даже если пошлёшь. Буду здесь, пока не выберешься. И после тоже.

Она не выдержала и склонилась, уткнувшись в его плечо. Блейз обнял её, ни говоря ни слова. Потому что в такие моменты они только мешают. А в груди понемногу разливалось тепло — она не одна. Осталось лишь привыкнуть к этому.

Вторник. После уроков

Воздух снаружи был ещё прохладным, но весна всё чаще напоминала о себе — и уже не так робко. Кэтрин направлялась к Хагриду. Сейчас она особенно нуждалась в чём-то тёплом, простом, однозначном. Клык, Клювокрыл, запах дерева и шерсти. Там, у границы Запретного леса, никто не лез в душу. Там просто... существовали. Но стоило выйти из замка, как взгляд зацепился за знакомую фигуру. Белоснежные кудри, выгоревшие на солнце, развевались на ветру, будто у них была собственная жизнь. Луна Лавгуд стояла у края тропы, глядя в сторону озера — словно ожидая знака. Кэтрин притормозила. Затем — почти рефлекторно — свернула в её сторону.

— Привет, — неловко выдохнула она, приблизившись.

Луна обернулась. Глаза — огромные, светлые, будто отражающие небо. И в них — ни тени удивления. Только мягкая, рассеянная улыбка на губах, как будто они договорились встретиться именно здесь, именно сейчас.

— Ммм... Ты выглядишь так, будто твоя душа застряла между двумя снами.

Кэтрин моргнула и почувствовала, как уголок губ дёрнулся — то ли от смущения, то ли от растерянности.

— Ну, у тебя и метафоры, — хмыкнула она. — Прости, я... Я тебя не отвлекла?

— Нет, конечно. Я как раз шла к озеру. Хочу проверить, не вернулись ли шорохоголики. Ходят слухи, что в этом году они зимуют дольше обычного.

— Шорохо... что?

— О, ты не знаешь? — глаза Луны чуть расширились, голос зазвенел лёгким восторгом. — Они питаются мыслями, которые не проговорены. И если долго молчать — можно остаться без пары самых важных.

Кэтрин помолчала. Потом усмехнулась.

— Тогда я, наверное, их шведский стол.

Луна посмотрела на неё, наклонив голову набок, тонкие пальцы перебирали пряди волос, будто она сама не была уверена в своей реальности.

— Тогда тебе точно стоит пойти со мной. Чтобы они не съели всё подчистую.

Кэтрин удивилась, насколько просто это прозвучало. Без пафоса. Без жалости.

Просто факт. Приглашение. И странная, почти невесомая забота. Они шли в тишине. Не давящей, нет. С Луной тишина имела другой вес. Будто паузы были частью разговора. Будто молчание — тоже язык. И Кэтрин, к своему удивлению, понимала его. У озера было спокойно. Вода почти стеклянная, а рябь на поверхности — будто от чьих-то слов, не сказанных вслух. На берегу Луна села прямо на траву, не заботясь ни о мантии, ни о прохладе земли — всё было ей чуждо. Кэтрин — рядом, аккуратнее, сдержаннее. Будто всё ещё держала дистанцию. Не с Лавгуд — с собой.

— Ты выглядишь как человек, которого всё время тянет обратно, — заметила Полумна, глядя на отражение деревьев в воде.

— Обратно?

— Туда, где больнее всего. Люди часто туда возвращаются. Думают, что если дольше постоять в этом месте, оно перестанет жечь.

Кэтрин фыркнула. Без насмешки, просто... это прозвучало неожиданно точно.

— А ты, выходит, специалист по душевным ранам?

— Я просто умею смотреть в людей, — покачала головой Луна. — Они, как старые письма: если долго хранить — становятся прозрачными.

Кэтрин опустила взгляд. Она не собиралась говорить. Вообще-то, просто хотела посидеть рядом с кем-то, кто не требует объяснений. Возможно, разложить всё по полочкам в голове. Но Полумна Лавгуд была слишком проницательна, и при этом удивительно ненавязчива.

— Я делаю глупости, — вдруг сказала Кэтрин. — Снова и снова. И знаю, что делаю, но... не могу остановиться.

Луна неспешно повернулась к ней, заглядывая в глаза.

— Знаешь, папа говорит: «Если кто-то всё время наступает на одни и те же грабли — возможно, он ищет музыку».

— О чём ты?..

— Ну... может, ты не глупая, а просто упрямая скрипачка?

Кэтрин рассмеялась. В первый раз за день. Даже не так — смешок слетел с губ непроизвольно, но он вышел таким искренним.

— А если мне просто нужно забыть?

— Тогда тебе стоит поговорить с озером. Оно знает, как хранятся воспоминания. В воде они становятся легче.

— Думаешь, озеро умеет слушать?

— Лучше, чем большинство людей, — с полной уверенностью ответила Луна. Так, будто проверяла это не раз.

Повисла недолгая пауза, обе девушки перевели взгляд на воду, вглядываясь в силуэты облаков на её поверхности.

— И всё же я не знаю, что мне делать...

Полумна не ответила сразу, она подняла маленький камешек, провела по нему пальцем, а потом мягко бросила в воду.

— Может, и не надо делать. Просто быть. Ты слишком пытаешься справиться. А может, сейчас... не твоя очередь что-то чинить.

Кэтрин покачала головой, тихо выдохнула и позволила уголкам губ чуть изогнуться.

— Ты... необычная.

— Спасибо, — искренне отозвалась Луна. — Это мой любимый комплимент.

Её улыбка была почти невесомой, как тень облака. И в этой фразе не было надменности. Только лёгкость. Но вот она поднялась и отряхнула подол мантии.

— Я пойду. У меня чай с сушёными рябинками и статьёй про винглингских жужулиц. Присоединяйся, если захочешь.

— Эм... может, как-нибудь позже.

— Я буду рада! — Она улыбнулась и, не прощаясь, пошла прочь, будто стремилась стать частью пейзажа, оставляя после себя лёгкий запах хвои и загадок.

Кэтрин осталась. Сидела у воды и смотрела, как расходятся круги от камня. Она не могла определиться, что из сказанного Лавгуд попало в цель. Но она поняла главное: не всё надо чинить. Иногда достаточно просто выдохнуть и позволить себе быть разбитой. И может быть, не всё в ней ошибка. Кто-то увидел её такой, какая она есть и не отвернулся. А это, чёрт возьми, уже было чем-то.

К замку она возвращалась медленно. Не из-за усталости — из-за странного ощущения, что что-то осталось на берегу. Что-то, чего она не заметила. Или, может быть, наконец-то сбросила. Ветер теперь казался не таким пронизывающим. Воздух — не таким вязким. Тяжесть в груди всё ещё была, но не камнем, а чем-то живым. Тем, что можно понести, не сломавшись. Проходя мимо теплиц, Кэтрин заметила отражение в стекле и остановилась. Не было ни драмы, ни отрешённости. Просто взгляд. Немного тусклее, чем обычно. Немного острее. Но... свой.

«Не заплакала. Не взвыла. Не сорвалась. Значит, пока всё под контролем», — отметила она, поправляя ворот мантии.

Ноги вели сами. Вниз по лестнице, через коридор, по скрипучей каменной спирали. Ещё не в спальню. Нет. Сначала — в гостиную. Просто... посидеть. Мысли текли свободно, как вода с крыш после ливня. Без паники, без зуда под рёбрами. Просто были. И впервые — не мешали дышать. Она уселась на диван у камина. Обхватила себя руками. Прислушалась. Ничего не болело. Не кричало внутри. Только лёгкий отголосок монолога Луны, где-то глубоко. Кэтрин хмыкнула. Улыбка получилась кривой, почти незаметной. Но в ней уже не было злости. Просто — жизнь.

Полумна была... странной. По-настоящему. Не как притворная «странность» ради внимания, а как комета, пролетевшая мимо — светлая, необъяснимая, ни с чем не сравнимая. В ней не было защитной оболочки, не было стен — только прозрачность, от которой вдруг хотелось отвести взгляд и тут же — приблизиться. Эфемерная. Воздушная. Нереальная. И всё же — пугающе настоящая. Астория, например, тоже мягкая, тоже тёплая. Но в её мягкости была структура. Вежливость как броня, доброжелательность как политический ход. Гринграсс могла постоять за себя, если потребуется. Могла ударить словом — тихо, точно, насмерть. Луна бы, наверное, просто обняла врага. Или запутала его так, что он забыл бы, зачем вообще злился. Обе — светлые. Но свет их разный. И почему-то именно к Лавгуд тянет. Как к свежему воздуху. Как к чему-то, что не ждёт от тебя ничего, кроме честности.

Среда

Воспоминания этого дня не складывались в цельную картину. С самого утра — Драко. Он не просто появлялся рядом. Он играл. Нарочито. Холодно. По сценарию. За завтраком он наклонился к Пэнси ближе, чем когда-либо. Что-то прошептал ей на ухо. Она захихикала, запрокинув голову — и выглядела при этом... неуверенно-торжествующей. Словно сама до конца не верила в происходящее. А он... он смотрел прямо. Но не на Пэнси — на неё. И чуть склонил голову, будто спрашивал: «Ну и что ты на это скажешь?» Кэтрин не дёрнулась. Не отвела взгляд. Только разрезала тост чуть резче, чем собиралась.

— Ну хоть ты-то не собираешься участвовать в этом цирке, — бросила она Блейзу, когда тот уселся рядом.

— А разве ты не участвуешь, Вэберн? — протянул он с характерной ленцой. — У тебя на лице драматизм четвёртого акта, только занавес пока не опустился.

Она закатила глаза.

— Я в восторге от того, как тонко ты умеешь поддерживать.

— Дорогая, я и поддерживаю, и тонко. Просто ты предпочитаешь игнорировать второе, — усмехнулся он, глядя на неё как на произведение, которое слишком нравится, чтобы критиковать вслух. А потом, с мягкой издёвкой, добавил, — Кстати, твоё «мне плевать» звучит гораздо убедительнее, когда ты не сверлишь его спину глазами.

Кэтрин не ответила. Потому что Блейз был прав. И, чёрт возьми, она это знала.

В течение дня Драко продолжал свою игру. То он демонстративно вёл разговор с Флинтом «как некоторым стоит научиться различать игру и реальность, прежде чем устраивать очередное представление». То замечал, проходя мимо: «Есть люди, которые цепляются за других, потому что ни на что не способны сами», — достаточно громко, чтобы Кэтрин услышала, но слишком завуалированно, чтобы можно было схватить за слова. Она не реагировала. Почти. Иногда — ухмылялась. Иногда — молчала. Иногда — слишком сильно сжимала пальцы на ручке сумки.

Ближе к вечеру — он исчез. Как будто насытился. Или просто перестал нуждаться в присутствии. Как человек, доигравший сцену, вытерпевший аплодисменты — и наконец ушедший за кулисы. А Кэтрин осталась. Внутри — гул. Не боль, не злость, не зависть. Просто гул, как после взрыва. Когда в ушах ещё звенит, а ты стоишь среди обломков, не понимая, что именно разрушилось. Она не пошла к Блейзу. Не искала Тео. Не пряталась в библиотеке. Просто... шла. По лестницам, по коридорам, по запутанным маршрутам Хогвартса — как будто могла дойти до ответа. И только когда оказалась в пустой нише на пятом этаже, прислонившись к холодному камню, вдруг вспомнила: шорохоголики. Может, Луна была права? Если молчать достаточно долго — мысли и правда исчезнут?

***

Гостиная к этому часу опустела. Кэтрин устроилась в одном из глубоких кресел у дальней стены, за колонной. Именно здесь — среди полок с шахматными досками, пыльными безделушками и небольшим шкафом, в котором, по слухам, хранилась общая заначка огневиски — нашлось подходящее укрытие. Она почти дочитала книгу, что ей вручил Люпин. Первые разделы были о династии Эльхард. В последующих — авторы детальней погружались в описание дара. Это была целая система: древняя, упорядоченная. Описано всё сухо, почти клинически. Но между строк читалось: это не волшебство. Это инстинкт. Генетическая память.

«Некоторые представители древа Эльхард способны слышать землю, чувствовать саму жизнь, подчинять стихии. Другие — через диалог с природой могут узнать нечто, сокрытое от всех остальных. А есть и те, кто на закате могут погасить солнце — если не удержат себя».

Она перевернула страницу. Сердце отбивало равномерный ритм. Покой и тишина. Но её нарушили шаги, а следом раздался голос:

— Ты ведёшь себя как идиот, — отчеканил Блейз.

Кэтрин замерла. Рука легла на корешок книги, но не закрыла её. Она уже собиралась обозначить своё присутствие... но осеклась. Не из желания подслушать, а потому что на миг показалось: это нельзя перебить.

— Спасибо за столь ценный анализ, — процедил Драко. Его голос был ровным, сдержанным. Даже чересчур. Она почти видела, как он медленно проходит мимо кресел, не удосужившись даже повернуться к другу.

Блейз усмехнулся, будто обессиленно.

— Ты влюблён в неё.

Тишина. Такая, от которой заложило уши. Драко не спешил с ответом. Где-то треснул пол — или это был стук его каблука?

— Нет, — коротко бросил он. Идеально безэмоционально.

— Конечно, нет, — Блейз фыркнул, сделав паузу. Скрипнула кожа. Она представила, как друг откидывается на спинку дивана, вытянув ноги. — Просто смотришь на неё так, будто готов вырезать из реальности любого, кто посмеет дышать в её сторону. Обычное дело.

Молчание снова затянулось. Но теперь оно было другим. Заряженным. В нём нарастала злость. Драко заговорил, и голос его был тише — но с тем оттенком, который проявлялся только на пределе.

— Ты всё время рядом с ней. Шутишь, тянешься, трогаешь. Думаешь, я не замечаю?

— Ты ревнуешь, Малфой?

— Я не доверяю тебе. Ты — стратег. Ты видишь ходы. И ты видел её с самого начала как фигуру на доске.

— Да, — спокойно ответил Блейз. Без оправданий и лишних эмоций. — Видел. Умную, нестабильную, впечатлительную. Бомбу замедленного действия. Ту, что разнесëт систему, если её подтолкнуть в нужном направлении.

Драко словно зарычал.

— Но я ошибся, — продолжил Блейз, — она — не фигура. Она — игрок. Упрямая, яркая, неуправляемая. Не подарок, если честно, — он вздохнул. — Но знаешь, что хуже всего?

Драко не ответил.

— Я начал к ней привязываться. Не как к активу. Как к человеку, — пауза. Сухой смешок. — Я, блядь, даже не сразу это понял. Просто однажды поймал себя на мысли, что не хочу видеть, как ты снова терзаешь её душу своим безразличием.

Драко заговорил позже. Медленно. Осторожно.

— Она... слишком много значит. Это неправильно.

— Почему? — спокойно спросил Блейз.

— Потому что всё, к чему я прикасаюсь, либо портится, либо ломается.

— Может, она не из тех, кто ломается.

— Именно поэтому это и пугает, — тихо сказал он. — С ней ломаюсь я. На днях отец прислал письмо... — он ненадолго притих. Очевидно, что подобные признания давались Малфою с трудом. — Ты тоже хочешь, чтобы я отступил?

Блейз выдохнул. В голосе — усталость, но не от Драко, а от всего этого затянувшегося круга.

— Я хочу, чтобы ты наконец признал: ты не только Малфой. Ты еще и придурок, который думает, что разрушать проще, чем чувствовать. Только проблема в том, что на этот раз ты разрушаешь не себя, а её.

Послышались шаги. Один, второй. Кэтрин почти видела, как они проходят мимо — Блейз ссутулился, Драко всё ещё держится, как будто кто-то смотрит. Даже в темноте.

— Она ведь не узнает об этом разговоре, да? — Драко скорее утверждал, чем спрашивал.

— Я ей точно не расскажу, — подтвердил Блейз.

Через минуту всё стихло. Кэтрин неподвижно сидела в кресле. Руки дрожали. К горлу будто подкатывала тошнота. Но она не шевелилась. Она услышала то, что не должна была. Но в то же время — без этого картина была неполной. И, пожалуй... это уже слишком для одной ночи.

Четверг

Утро началось, как и всегда, с формальностей: пара привычных слов за завтраком, чашка ароматного кофе с каплей сливок и обсуждение чего-то малозначительного между Блейзом и Тео. Только вот картина мира сместилась, приоткрыв завесу чего-то личного. Драко сидел на противоположной стороне стола, с неизменным выражением превосходства и безупречным видом — словно ночь в слизеринской гостиной и разговор на изнанке честности никогда не случались. Он смеялся над какой-то фразой Уоррингтона, комментировал новости из «Пророка», обсуждал погоду, а когда взгляды всё же пересеклись — в его глазах была ледяная пустота. Настолько идеально отыгранная, что Кэтрин почти рассмеялась. Она не отводила взгляд. Не потому что хотела победить в каком-то молчаливом поединке. Просто внимательно смотрела, будто теперь изучала не лицо, а маску. Это осознание обескураживало. И, пожалуй, будоражило.

С Блейзом всё было проще. Он шутил, как всегда — с лёгким налётом флирта, на грани между подколом и искренним вниманием. Касался её плеча, что-то шепнул про девчонку с Рэйвенкло, что «слишком старательно делает вид, будто его ненавидит». Кэтрин усмехнулась. Теплее, чем собиралась. И сразу — ощутила, как совесть скребанула под рёбрами. Она не должна была подслушивать. Не имела на это права. Ни морального, ни... никакого. Ведь он ей доверял. Молча. По-своему. Но — доверял. Блейз заметил эту перемену. Но, к его чести, ничего не сказал. Кэтрин сделала ещё один глоток кофе. Как будто могла запить вину.

На ЗОТИ Драко снова попытался её задеть — мимоходом бросил что-то про «тех, кто строит из себя слишком много». Раньше она, не задумываясь, парировала бы. Резко, метко, с ядом. Сегодня — просто встретила его взгляд. Тихо. Спокойно. Кивнула, как будто признала правду и тем самым вывернула её наружу. В его глазах что-то дрогнуло — неуловимо, остро. То ли раздражение, то ли разочарование. А может страх.

***

Последний ученик вылетел из класса, не скрывая радости, и как только шум в коридоре начал стихать, Кэтрин подошла к столу преподавателя.

— Вы, похоже, единственная, кто радуется дополнительной нагрузке, — усмехнулся Люпин, отложив перо. — Готовы начать?

Кэтрин рассмеялась — искренне, с лёгким азартом:

— Да! Книга, которую вы нашли для меня, — просто потрясающая. И мне не терпится получить следующие.

Люпин одобрительно кивнул, на лице — искренняя гордость.

— Вот это я понимаю энтузиазм. Значит, всё не зря. Что ж, сегодня у нас будет... нечто особенное.

— Правда? — Кэтрин заметно оживилась.

— Правда, — он сделал шаг в сторону выхода и добавил, — оденьтесь теплее. Встречаемся во дворе через десять минут.

— Куда мы пойдëм?

— Узнаете чуть позже, — мягко усмехнулся профессор и приоткрыл двери, пропуская девушку вперёд. — И да, мисс Вэберн... захватите перчатки. На всякий случай.

Кэтрин, не теряя времени, направилась в сторону подземелий. В слизеринской гостиной, как по заказу, её встретили Нотт и Забини, мирно обосновавшиеся у камина. У Тео в руке — стакан с чем-то подозрительно шипучим. Блейз лениво крутил монетку, словно решал чью-то судьбу по орлу и решке.

— Вэберн, ты куда такая... — начал Теодор, но она уже пересекала холл.

— Потом! Я спешу! — бросила через плечо.

— Нас сейчас продинамили? — удивлённо протянул Блейз, провожая подругу взглядом.

— Ага. И весьма показательно, — добавил Тео. — Это пугает.

Поднявшись в спальню, Кэтрин быстро переоделась: сменила форму на удобные джинсы и свитер, сверху — утеплённый жакет. Волосы — в тугой хвост. Всё должно быть функционально. Она даже не предполагала, что может ожидать её на этом уроке, но внутри уже загоралась искра. Во двор она буквально влетела — шаги быстрые, дыхание сбилось. Люпин стоял возле старой лестницы, что-то изучая в потрëпанном кожаном блокноте, но, заметив её, сразу поднял голову.

— Простите, — выдохнула она, — надеюсь, не опоздала.

— Ты даже немного раньше, — со смешком отозвался он, убирая блокнот во внутренний карман.

Кэтрин кивнула, провела ладонью по волосам, пытаясь успокоить дыхание. Обычно она контролировала свои реакции, была сдержанной. Почти церемонной. Леди — по воспитанию, по инерции. А сейчас... Но Люпин, к счастью, ничего не сказал. Напротив — его взгляд был тёплым, ободряющим. И они двинулись через внутренний дворик в сторону хижины.

— Сегодня у нас очень важное задание, — произнес профессор, чуть понизив голос. — Настоящая миссия. Хагриду нужна помощь.

— Хагриду? — её голос прозвучал обеспокоенно. — Что-то случилось?

— Утром он обнаружил в лесу раненое существо. Самку щетинистой фраксы, — начал Люпин. — Вид редкий, обитает в пограничной части заповедной зоны. Похоже, сбилась с маршрута во время миграции, попала в ловушку и пострадала.

— Я слышала о фраксах, — Кэтрин хмуро всмотрелась в траву под ногами. — У них, вроде, шесть ног и жесткий панцирь?

— Верно. Но это ещё и крайне настороженные животные. Особенно к людям.

— И вы хотите, чтобы я...?

— Мы хотим, чтобы ты попробовала применить заклинание, о котором я тебе рассказывал. Конкордиа Бестиае.

— Это ведь... — она замешкалась. — Не подчинение воли?

— Ни в коем случае. Это не подавление, а магия согласия. Она сработает только при искреннем намерении — если ты действительно хочешь помочь, животное это почувствует. Эмоции у существ воспринимаются иначе, чем у нас. Особенно у фракс.

— А если я ошибусь? — Кэтрин неуверенно прикусила губу.

— Тогда мы шагнём назад и попробуем снова. Не всё срабатывает с первого раза. Но что-то мне подсказывает, что ты справишься.

Она опустила взгляд. Внутри что-то дрогнуло. Не от тревоги — от чувства ответственности, словно ей доверяют не как ученице, а как равной.

— Я постараюсь не подвести. Ни зверя, ни вас.

— Вот это я и хотел услышать.

У хижины их уже ждали. Клык, завидев Кэтрин, взвизгнул и метнулся вперёд. Лапы скользили по земле, хвост будто жил своей жизнью.

— Эй, ты меня сейчас снесёшь, — рассмеялась она, опускаясь на одно колено и, стараясь чуть утихомирить пса, начала чесать того за ушами. Клык зафырчал от удовольствия, ткнулся мокрым носом ей в грудь, потом в ладони, потом снова куда-то в плечо — будто хотел убедиться, что она настоящая.

— Ох, вот уж кому тебя не хватало, — раздался знакомый голос. — Сегодня с самого утра носился туда-сюда, у двери по три раза поворачивался. Как чует, что кто-то должен прийти.

Кэтрин подняла глаза и увидела Хагрида — он стоял у порога в перепачканном плаще, с привычно растрёпанными волосами.

— Добрый вечер, профессор, — улыбнулась она, поднимаясь. — По-моему, он просто любит внимание и тех, кто не упустит возможности его погладить.

— Да тут не только в почесухе дело, — отозвался Хагрид. — Он, знаешь ли, людей по-честному чует. Не каждого так встречает.

— Ну, будем считать, симпатия взаимна.

— Всё, что надо, уже в рюкзаке. Надеюсь, она ещё на месте... — Хагрид махнул рукой в сторону леса, — бедняжка совсем сбита с толку. Только бы не сорвалась и не убежала.

— Тогда отправляемся? — Люпин взглянул на часы. — Пока не стемнело окончательно.

Хагрид потянул с земли массивную сумку и двинулся вперёд.

— Готова? — тихо спросил Люпин, едва заметно коснувшись плеча Кэтрин.

Она кивнула, хотя всё в ней дрожало, но скорее от адреналина, а не страха. Они двинулись в лес, Клык впереди, с важным видом ведущий их по тропе. Под ногами хрустели ветки, воздух пах мхом и влажной древесиной. По дороге Хагрид в деталях обрисовал, как сегодня утром наткнулся на фраксу, как долго пытался подступиться к ней, как она шипела и дёргалась от каждого движения.

Когда они вышли на поляну, лес вокруг будто стих. Солнце уже клонилось к горизонту, заливая пространство мягким светом. В глубине поляны, под кустами, свернувшись в полукруг, лежало нечто массивное. Панцирь поблёскивал, а из-под него проглядывала тёмная морда с испуганными глазами. Кэтрин замерла, прижав ладони к груди. Она ещё не знала, что будет дальше, но сердце уже било тревогу от страха подвести. И вместе с тем желания помочь. Люпин повернулся к ней:

— Всё будет хорошо. Начнём, когда будешь готова.

Она кивнула и сделала шаг вперёд. Фракса дышала быстро. Судорожно. Шерсть вдоль боков вздыбилась, панцирь подрагивал в ритме испуга. Уши прижаты, глаза — мутные, полные недоверия и боли. Кэтрин стояла у края поляны, не решаясь приблизиться. В горле пересохло, ладони вспотели. Хотелось сделать ещё шаг — но ноги не слушались. Люпин встал сбоку.

— Заклинание мягкое, не требует напора, — вполголоса напутствовал он. — Просто расслабься. Откажись от намерения контролировать. Сконцентрируйся на дыхании. Почувствуй... связь. — он провёл палочкой дугообразно, — Конкордиа Бестиае. Попробуй.

Кэтрин сделала вдох. Медленно, почти на выдохе, подняла руку:

— Конкордиа Бестиае.

И... ничего. Фракса вздрогнула, вскинула голову, зарычала. Панцирь сверкнул в лучах предзакатного солнца.

— Всё в порядке, — Хагрид успокаивающе вскинул ладонь. — Она просто пуганая. Не сдавайся, девочка.

Кэтрин кивнула. Ещё раз.

— Конкордиа Бестиае.

Магия сорвалась чуть раньше, чем нужно. Заклинание вышло обрывистым, без опоры. Фракса взвизгнула, дёрнулась назад. Люпин шагнул ближе, его голос звучал твёрдо, но без давления:

— Ты слишком хочешь сделать всё правильно. А нужно — просто хотеть помочь. Не как задача. Не как долг. Просто как чувство.

Кэтрин закрыла глаза. Внутри всё шумело — от страха, от желания, от напряжения. Но сквозь всё это пробивалось другое чувство: беспокойство за зверя. Желание прикоснуться. Почувствовать. Дать ему то, чего так не хватало ей самой — безопасность. Признание. Тепло. Она снова подняла ладонь. Движение неуверенное, но искреннее. Она не простит себя, если не спасёт это беззащитное существо. Даже не из-за награды, не из-за желания выполнить задание безукоризненно. Дело было уже не в этом, на кону — жизнь.

Собрав всю волю, Кэтрин произнесла заклинание. И в этот момент воздух будто изменился. Магия не вспыхнула — она разлилась. Тихо, мягко, как утренний туман по озеру. Фракса перестала дрожать. Грудная клетка зверя стала подниматься ровнее, без судорог. В глазах исчез рваный блеск боли. Но на этом всё не закончилось. Где-то в груди зародилось странное тепло — не как от огня, а как от солнечного света проникающего сквозь кожу. Воздух вокруг задрожал. Листья деревьев зашелестели — будто в ответ. Зелень под ногами будто стала ярче. Ветви потянулись к ней. Фракса подняла голову. Глаза — влажные, почти человеческие. Ни страха. Ни агрессии. Их взгляды встретились. Кэтрин не слышала слов, но они и не требовались. Между ними образовалась связь, немой диалог. Как будто зверь узнал её. И признал.

Она медленно подошла — и фракса не дёрнулась, хотя её тельце всё ещё подрагивало от боли. Кэтрин осторожно опустилась на колени рядом, протянула руку. Ладонь замерла в воздухе, но зверь сам потянулся вперёд. Морда прижалась к её пальцам. Тепло, влажно, живо. И из точки их соприкосновения сорвался почти невидимый импульс. Едва уловимый, как вибрация струн под кожей. Не свет, не звук, но что-то древнее, что тронуло пространство между ними. Она не исцелила рану — не полностью. Но боль отступила. А порез слегка затянулся мутной белой плёнкой. Она не поняла, что именно сделала. Но в тот момент она словно стала частью чего-то большего. Природы, леса, ритма земли. Как будто её сила, давно спящая в глубине, впервые приоткрылась. Чуть-чуть. Только на вдох. Фракса вздохнула и улеглась рядом. Абсолютно доверчиво. Кэтрин выдохнула, медленно отводя руку. Колени дрожали. Она поднялась, отступила. Удивлённая. Даже чуть ошарашенная. Позади послышалось приглушённое:

— С ума сойти, — это был Хагрид. Он даже не пытался скрыть восхищения. — Я таких не видел с тех пор, как была история с гиппогрифом и одним шотландским мальчишкой... — он подошёл к фраксе, уже без опаски. Наклонился к её боку. — Всё, всё, хорошая, давай посмотрим.

Клык сновал рядом, обнюхивая воздух, но не тявкал. Люпин подошёл ближе к Кэтрин, но говорить не спешил. Он окинул её внимательным взглядом, словно делал мысленные пометки.

— Это не просто заклинание, — сказал он наконец. — Это... ты. Что бы ты ни сделала — оно сработало не из-за слов.

— Я не знаю, как... — Кэтрин мотнула головой, словно отрицая произошедшее. — Я просто...

— Именно так и работает настоящая магия. Без схем. Без гарантий. Только по зову.

— Нам бы почаще так в лес выбираться, — поднял голову Хагрид. — Она, глядишь, и акромантула приручит, если захочет.

— Только не акромантула, — тихо рассмеялась Кэтрин.

Хагрид только усмехнулся.

— Ладно, я тут останусь, подлатаю ей бок. Вы идите. Уже поздно, — он слегка махнул рукой, Клык коротко гавкнул — мол, подтверждаю.

Люпин кивнул, и они с Кэтрин повернули обратно к тропе. Сумерки медленно сгущались. Шорох под ногами, влажный аромат леса. Но внутри у неё было светло.

— Вы знали, что так выйдет? — вдруг спросила она.

— Я подозревал. Но надеяться — не то же, что быть уверенным. Ты меня впечатлила, Кэтрин.

Она усмехнулась, но взгляд её оставался сосредоточенным.

— Что это было?

— Ответ. На твою честность. На твоё желание помочь. Иногда дар проявляется не в момент силы — а в момент уязвимости.

— Я... чувствовала, как будто всё вокруг откликнулось.

— Так и было. Не каждый маг способен говорить с природой. Даже шёпотом.

Они вышли из леса, и замок впереди зажёг свои огни. До класса они дошли молча — не от неловкости, а потому что тишина казалась правильной. Как будто слова могли только испортить хрупкое послевкусие от произошедшего. В кабинете Люпина царил полумрак. Но даже так она разглядела книгу на столе. Тиснëный корешок, глубокий зелёный цвет переплёта, серебряная вязь. Профессор, проследив за её взглядом, подошёл, взял том и протянул его.

— Ты заслужила.

Она аккуратно приняла книгу, будто держала что-то живое.

— «Астра Эльхард: след в траве и голос в буре», — прочитала она вслух. — Она одна из Матерей?

— Верно, — кивнул Люпин. — Была известна умением говорить с природой. И не только в переносном смысле. Думаю, тебе будет интересно.

— Спасибо, профессор, — Кэтрин прижала книгу к груди.

— Это нам стоит благодарить тебя, — мягко отозвался он. — И, если будет желание, загляни в библиотеку. Возьми справочник по магическим существам — особенно по взаимодействию. Там есть неплохая классификация по уровню доверия и эмоциональной связи. Думаю, тебе пригодится.

Она кивнула и улыбнулась. Усталость в теле уже давала о себе знать, но внутри было что-то другое. Не эйфория, не ликование, нет. Что-то глубже.

— Я... так и сделаю. Спасибо ещё раз.

— Доброй ночи, мисс Вэберн.

Она снова кивнула и вышла, крепко вцепившись в книгу.

***

Кэтрин стояла у третьего стеллажа справа, где полки сгибались под тяжестью справочников по магическим тварям. Кончики пальцев скользили по корешкам, пока взгляд цеплялся за названия. Она наконец нашла нужную. Уже развернулась, как за спиной раздался знакомый голос:

— Ты всё время здесь. Боишься, что в гостиной тебя начнут игнорировать?

Она вдохнула поглубже и медленно обернулась. Драко. Вроде бы всё то же лицо — холодная маска, надменно изогнутая бровь. Но глаза...

— Почему тебя это волнует? — голос прозвучал спокойно.

— Не волнует, — пожал плечами он. — Просто любопытно, сколько времени можно изображать равнодушие.

Голос — ледяной. Но в нём слышался надрыв. Тонкий, едва различимый, как трещина в стекле. Кэтрин выдохнула. Улыбнулась. Безрадостно.

— Ты серьёзно, Малфой? — вопрос прозвучал слишком громко, и кто-то фыркнул из дальнего угла библиотеки. Она не обратила внимания. — Ты ведёшь себя как ребёнок. То тянешься, то шарахаешься. Сначала делаешь вид, будто я тебе нужна. А потом устраиваешь спектакль с Пэнси, как будто надеешься, что я это увижу. Ты думаешь, это демонстрация силы?

Он нахмурился, но ничего не сказал. Взгляд стал жёстче.

— Если ты настолько трус, что не можешь быть честным ни с собой, ни со мной — просто оставь меня в покое, — она шагнула ближе, книга всё ещё в руке, как оружие... или щит.

— Конечно. Ты же всегда контролируешь ситуацию.

Кэтрин на секунду остолбенела, почувствовав, как её собственные пальцы сжимаются в кулаки.

— А ты всё время надеешься, что игра по правилам даст тебе преимущество. Только проблема в том, Малфой, что ты не умеешь проигрывать. И не умеешь... быть.

Он стоял прямо, руки в карманах, но всё ещё продолжал смотреть на неё. Он был слишком близко. Слишком. Смотрел, как будто хотел зацепиться за хоть что-то в её образе, голосе, выражении лица.

— Ты... — он медленно выдохнул, уголок губ дрогнул, будто он хотел сказать что-то, но передумал. Вместо этого коснулся её. Лёгкое, почти незаметное движение — кончики пальцев скользнули по запястью, по внутренней стороне ладони.

Она могла бы пресечь его жест. Но не сделала этого.

— Что ты делаешь? — голос стал тише, но в нём сохранялись стальные нотки.

Он снова не ответил. И, как будто этого было недостаточно, шагнул вперёд, резко схватил за талию, прижимая к книжному стеллажу. Полки глухо задребезжали от удара её спины.

— Ты ненормальный, — прошипела она. — Тебе это кто-нибудь говорил?

— Постоянно, — отозвался он.

— Малфой, тогда ответь мне прямо сейчас: ты действительно этого не хочешь? — голос её упал почти до шёпота.

Он задержал дыхание. Ответ застрял где-то между сердцем и горлом. Она видела в его глазах нечто опасное — не требовательное, не грубое. Это был вызов. Молчи — и это не случится. Скажи «нет» — и он отступит.

Он коснулся её подбородка, склоняясь ближе, выждал ещё мгновение — и поцеловал. Осторожно. Будто проверяя, но одновременно не оставляя ей шансов сделать шаг назад. Пальцы заскользили по её шее, зарылись в волосы, а её руки — чёрт, руки предали её первыми. Она схватила его за мантию, будто утопающий. Книга с глухим хлопком упала на пол. Губы горели, мир дрожал. Драко целовал её, как будто хотел выжечь внутри себя всё, что не поддаётся контролю. Поцелуй был острым, нетерпеливым. Его ладони сомкнулись на её талии, её пальцы — путались в его волосах. В этот момент не существовало ничего — ни библиотеки, ни книг, ни всего, что их разъединяло. Только этот поцелуй. Глубокий. Неожиданно искренний. Когда они оторвались друг от друга, Кэтрин тяжело дышала. Он всё ещё держал её за талию.

— Драко...

Он приложил палец к её губам. Его голос был едва слышен:

— Не сейчас.

— Что теперь? — выдохнула она.

— Теперь мы оба в этом увязли, — печально усмехнулся Драко.

Он отпустил её и ушёл не оглядываясь. Не из гордости. Из страха, что если обернётся — не уйдёт вовсе. Кэтрин осталась стоять, прижимаясь спиной к полке, ощущая, как внутри всё дрожит.

После всего, что произошло, она не пошла в гостиную. Не поднялась в спальню. Даже идти на башню не хотелось. Она вышла из замка. Вдохнула вечерний воздух, в котором было больше сырости, чем весны. И пошла. Без направления. Без цели. Без желания думать. Но шаг за шагом в голове всплывало только одно: «Всё, к чёрту!». Драко, его поганое лицо, этот поцелуй, запах одеколона, ощущение его прикосновений. Всё снова вгрызалось в неё изнутри. Всё снова поднимало ту волну, которую она едва научилась гасить. Она выругалась сквозь зубы, развернулась и пошла в другую сторону, к теплицам. Если Тео сейчас не там — она его выкопает. Из-под земли, из-под факультета, из-под, чёрт возьми, собственного эго. Сейчас ей был нужен именно он.

Не разговор, не поддержка. Ей не нужна была сочувствующая Астория или проницательная, понимающая Дафна. Не нужен был Блейз с его взглядами, от которых хотелось свернуть себе шею. И уж точно не нужен был Драко, с его замкнутыми циклами саморазрушения и властью, от которой невозможно было оторваться. Нет. Ей нужен был Тео. С его полубезумными шутками, плавными движениями и той самой стрёмной банкой травки, которая сейчас могла быть единственным способом остановить этот гул в голове.

Вход в теплицу был приоткрыт. Кэтрин затаила дыхание, на секунду прислушалась.

— Нотт, если ты там, — тихо бросила она в темноту, — тебе лучше быть готовым. Потому что я либо выкурю всё, что у тебя есть, либо убью тебя за то, что не припас ничего.

Ответом была тишина, а потом лёгкий смешок.

— Ну, привет, душа моя, — донёсся из глубины хрипловатый голос. — Судя по настроению, сегодня будет весело.

Кэтрин шагнула внутрь, и дверь за ней захлопнулась.