17

Либо утро пришло с опозданием, либо это сама Кэтрин слишком долго не хотела его признавать. Она лежала, уткнувшись лбом в подушку, будто пыталась утопить в ней вчерашний вечер и отсрочить неизбежность нового дня. Глаза опухшие, словно кто-то нарочно залил веки свинцом. Губы саднили, стянувшаяся кожа трескалась, оставляя на языке привкус крови. В висках пульсировало — не от похмелья, не от усталости, а от чего-то... Более сложного и глубокого. Она могла бы закрыть глаза и попытаться забыться снова, но знала — это не поможет.

Драко.

Пальцы дрогнули, когда память услужливо подкинула воспоминания прошлого вечера — запах его одеколона, близость, слишком пристальный взгляд, застывший в темноте. Как будто он что-то искал на её лице. Как будто пытался прочитать от корки до корки. Какого хрена он вообще?.. Кэтрин резко села, сбросив с себя одеяло, будто оно душило. Чёрт. Она не должна так себя чувствовать. Это была всего лишь случайная оплошность. Всего лишь... Это был просто Малфой, который, как всегда, сделал что-то в своём стиле: влез туда, куда не просили, решил за неё, решил её спасти, и всё это под приправой своего мерзкого аристократического высокомерия. А ещё... дал ей сигарету. Зачем, мать его, он это сделал? Она не знала, что бесит её больше — то, что он её увидел такой, или то, что она не отвергла его жест. Будто ей и правда было не всё равно.

Она слезла с постели, натянула рубашку, застегивая пуговицы с чрезмерной сосредоточенностью. Плевать. Новый день, новые проблемы. В этом замке всë только так и работает. Но прежде чем выйти из спальни, она спешно обернулась на своё отражение в зеркале: не забудь спрятать всё, Вэберн.

***

Когда Кэтрин вышла в гостиную, там было относительно тихо. В камине потрескивал огонь, отбрасывая золотистые отсветы на тёмно-зелёные стены. На диване Блейз раскинулся с газетой в руках, словно и сам был частью интерьера — расслабленный, ухоженный, до неприличия довольный собой. Он не читал — он смаковал, время от времени щёлкая страницами с видом человека, которому ничто в этом мире не способно испортить утро. Кэтрин замедлилась, чувствуя, как внутри неприятно тянет, а сердце отчего-то забилось быстрее. Газета в руках Забини качнулась, затем он сложил её — без суеты, будто нарочито растягивал момент. Он не торопился начинать разговор, но хищный, выжидающий интерес, что тлел в его глазах, проигнорировать было сложно.

— Уже уходишь? — голос звучал ровно, но в нём угадывалась небрежная, едва уловимая игра.

Кэтрин на это только пожала плечами.

— Есть кое-какие дела.

— Какие именно? — Блейз явно не собирался отпускать её просто так.

Она сузила глаза. Накатывало какое-то идиотское ощущение дежавю.

— Тебе действительно так интересно?

Он усмехнулся, вальяжно потянувшись, будто ему и впрямь нужно было размяться.

— Мне интересно всё, что касается тебя. Особенно... — он на мгновение сделал паузу, явно наслаждаясь её реакцией, — после того, как застал тебя в весьма... необычном положении.

Кэтрин почувствовала, как её щеки вспыхнули, но моментально взяла себя в руки.

— Ты серьёзно хочешь обсудить это?

— А почему нет? — Блейз с усмешкой склонил голову. — Ты же знаешь, как я люблю хорошие истории. А эта ночь... ммм... определённо войдёт в мой личный архив.

— Ты придурок.

— Вероятно.

— Что именно ты хочешь услышать, Забини? — она тяжело вздохнула, поднеся пальцы к переносице.

Блейз снова выдержал паузу, отчего захотелось его хорошенько стукнуть, затем чуть подался вперёд, пристально глядя на неё.

— Что ты почувствовала?

Кэтрин напряглась.

— Я тебя разочарую, но ничего.

— Лжёшь, — ухмыльнулся Забини.

— Докажи.

— О, Вэберн... — он покачал головой, прищуриваясь. — Я не Малфой, чтобы разбрасываться словами. Но давай просто уточним, что выражение твоего лица говорило куда больше, чем тебе хотелось бы.

Она стиснула зубы. Грëбаная проницательность. Чертов Блейз.

— Тебе было страшно? — продолжил он свой допрос.

— Нет.

— Интересно?

— Нет, — она задержала дыхание.

— Волнительно?

Кэтрин не ответила.

— Ну, что ж... — Блейз усмехнулся, но в этой усмешке уже не осталось ни тени веселья. — Тогда почему ты нервничаешь прямо сейчас?

— Забини, иди к чëрту, — резко выдохнула она.

Он коротко хмыкнул, наблюдая, как стремительно Кэтрин направляется к выходу, но прежде чем она скрылась за дверью, тихо бросил:

— Тебе это понравилось.

Она стиснула кулаки. Шансы на спокойный день разбились вдребезги.

***

Кэтрин шла по коридору, мысленно проклиная себя. Раньше она бы сдержалась. Не позволила никому увидеть свою уязвимость. А теперь? Теперь её выворачивает наизнанку после пары вопросов Забини. Где, чёрт возьми, её привычный самоконтроль? Она всё ещё надеялась, что он где-то есть. Что это просто временный сбой. Что это не её новая реальность. Какого чёрта она не забрала эти книги вчера? Она могла бы сказать, что просто забыла. Что эта мелочь вылетела из головы. Но правда была неприятнее. Вчера она была не в состоянии забрать их. Дерьмовое, слабое оправдание. Тупая ноющая злость свербела где-то под рёбрами, пока она приближалась к кабинету ЗОТИ. Вчера она сорвалась. Непозволительно. Нелепо. Жалко. И теперь всё, что напоминало об этом, вызывало гадкое покалывание в животе. А если профессор заметил? Эта мысль засела в голове, неприятная, липкая. Люпин слишком наблюдателен. Он не из тех, кого можно обмануть дежурной улыбкой и ровным голосом. Кэтрин сжала губы, одёрнула мантию, расправляя складки, как будто могла пригладить этим собственное хреновое состояние.

И вот теперь — книги. Чёртовы книги. Они должны были быть у неё ещё вчера. Она должна была заниматься, должна была фокусироваться на новой информации, должна была идти к цели. А вместо этого сидела на Астрономической башне, разрывая себя изнутри, будто... Она резко выдохнула, оборвав мысль, и потянула ручку двери. Заперто. Ну конечно. Воскресенье же. Хмыкнув, она покачала головой. Могла бы и догадаться.

Кэтрин потупила у двери, глядя на неё так, будто профессор мог материализоваться по щелчку пальцев. Словно если просто немного подождать, мир подстроится под её удобство. Но мир, как всегда, шёл нахрен. Или слал её. Через минуту она смирилась с очевидным, развернулась и пошла... А куда собственно? Возвращаться в подземелья не хотелось. Хотелось тянуть время — гулять по замку, шататься без цели, слушать собственные шаги в пустых коридорах. Не встречать никого. Не говорить. Не думать. Но у Хогвартса, похоже, были свои планы. Как всегда. Поистине волшебное место. Она уже свернула ближе к лестницам, ведущим в Северное крыло, когда путь ей преградила Дафна Гринграсс, с таким выражением лица, что проигнорировать её было невозможно.

— Вэберн, ты-то мне и нужна.

Кэтрин хотела было закатить глаза, но сдержалась. Вместо этого просто приподняла бровь — невозмутимо, с лёгким оттенком скуки.

— Что-то случилось?

— Только то, что мне совершенно нечего надеть, — ровным, не терпящим возражений тоном ответила Дафна.

Кэтрин оторопело моргнула. Что-то новенькое.

— Это, прости, каким образом должно меня волновать?

— Таким, что у тебя есть вещи, которые я решила позаимствовать, — Гринграсс улыбнулась. Легко, слишком безмятежно, но глаза — прищуренные, оценивающие, и в этом было что-то... странно настораживающее. Кэтрин не сразу поняла, что её напрягло.

— Ты серьёзно искала меня только потому, что хочешь одолжить что-то из моего гардероба?

— А почему нет? — Дафна пожала плечами. Её движения были плавными, отточенными, будто выученными с детства. Аристократическая привычка делать всё с идеальной грацией. — Ты носишь хорошие вещи. Строго, но эффектно. Иногда хочется попробовать что-то новое, не согласна?

Кэтрин хмыкнула, но отступать было некуда.

— С каких пор тебя потянуло на что-то... более откровенное?

— С каких пор ты думаешь, что я не могу себе это позволить? — Дафна наклонила голову, и на губах возникла чертовски обаятельная улыбка.

— Потому что мы обе знаем: ты никогда не выбираешь наряды просто так, — Кэтрин окинула собеседницу полным скепсиса взглядом. — Всё, что ты делаешь или носишь — это стратегия.

— Возможно, — кивнула Гринграсс, будто и впрямь соглашаясь, но в глазах блеснули лукавые искорки.

Кэтрин вздохнула, решив, что смириться и поддаться на эту игру сейчас будет наиболее удачным решением.

— Что за повод?

— Вечеринка, — она небрежно пожала плечами. Слишком легко. Слишком наигранно.

— Конечно, — Кэтрин усмехнулась. — Слизерин, алкоголь, алкоголь и... алкоголь. А что за повод?

— Разве нам нужен повод?

Конечно. Слизеринцы не могли не найти причину для сбора в общих покоях с выпивкой и пренебрежением к школьным правилам.

— И тебе непременно нужно именно что-то моё? — вновь уточнила Кэтрин, будто рассчитывала, что... Да ни на что она уже не рассчитывала, просто хотелось поскорее покончить с этим разговором.

— Ну да.

— Я даже не знаю как на это реагировать...

— Тем интереснее, — насмешливо улыбнулась Гринграсс. — А теперь пойдём, у нас слишком мало времени!

Кэтрин фыркнула.

— С чего ты решила, что я соглашусь?

— Потому что вместе собираться интереснее, а ты всё равно пойдешь на вечеринку.

— Ты так уверена?

— Уверена, — Дафна развернулась к лестнице так, словно всё уже решено, предоставив Кэтрин единственный выбор — смириться и следовать за ней. Впрочем, идти обратно в подземелья всё равно пришлось бы. Могло быть и хуже.

Когда они вошли в спальню, Дафна даже не стала делать вид, что собирается спрашивать разрешения. Без промедлений и дежурной вежливости — просто подошла к шкафу Кэтрин, сдвинула створки и неторопливо начала вытаскивать оттуда одежду, отбрасывая на кровать всё, что хоть немного привлекло её внимание. Кэтрин приподняла бровь, наблюдая за происходящим с тем самым видом, будто не могла решить — возмутиться или позволить происходящему продолжаться из чистого любопытства. Наглость? Определённо. Но, чёрт возьми, даже интересно, что из этого выйдет.

— Без стука, без спроса... Может, мне ещё и чай тебе налить? — хмыкнула она, опускаясь на свою кровать.

— Если предложишь, не откажусь, — без тени смущения отозвалась Дафна, продолжая разбирать её гардероб.

Пэнси растянулась на своей кровати, лениво пролистывая журнал и показательно делая вид, что происходящее её совершенно не интересует. Но уголки губ чуть дрогнули, выдавая скрытое любопытство — типичная Паркинсон, даже испытывая интерес, предпочитает сохранять видимость безразличия. Астория сидела рядом, аккуратно подобрав ноги, на вид безмятежная, но всё ещё слишком внимательная к мелочам. Её взгляд скользил от сестры к Вэберн, задерживаясь на той чуть дольше, чем следовало. Будто она наблюдала за шахматной партией. И ей это нравилось.

— Ты хотя бы представляешь, что ищешь? — наконец уточнила Кэтрин, когда на её кровати уже образовалась приличная гора одежды.

— Разумеется, — беззаботно отозвалась Дафна, вытягивая одну из блузок и прикладывая к себе. Она прищурилась, скользнула взглядом по отражению, нахмурилась. — Хотя нет. Не совсем моё.

— Ну уж прости, но в моём гардеробе нет расшитых камнями платьев в пол и перчаток до локтя, — Кэтрин состроила гримасу ни то сочувствия, ни то раскаяния.

Астория тихо фыркнула, прикрыв губы ладошкой, а Дафна, даже не взглянув в её сторону, провела пальцами по ткани, будто вовсе не услышала колкости. Или намеренно проигнорировала. Кэтрин это смутило. На этом факультете люди не были просто так... добрыми. Улыбка Дафны была слишком настоящей, слишком открытой, но за всем этим, словно что-то скрывалось. Или, может, Кэтрин просто давно не была в такой атмосфере — лёгкой, почти беззаботной. Вечная драма, вечные вопросы, вечно нужно держать лицо и что-то доказывать. А тут — Пэнси закатывает глаза, Астория с любопытством следит за каждой реакцией, Дафна копается в её гардеробе с безупречно-невозмутимым видом. И почему-то от этого становилось... чуть легче дышать.

— А зря. Может, тебе бы это пошло.

Кэтрин поморщилась, откидываясь назад и упираясь ладонями в покрывало.

— В этом замке и так достаточно любителей обсудить моё поведение. Дай им ещё один повод — и они сдохнут от счастья.

— О да, — Пэнси перевернула страницу журнала, даже не удосужившись скрыть довольную улыбку. — Ты вообще когда-нибудь даёшь им передохнуть, Вэберн? Они же скоро подавятся этими сплетнями.

Кэтрин медленно повернула голову в её сторону.

— Что, Паркинсон, жизнь настолько скучная, что ты решила заняться общественной аналитикой?

Пэнси ухмыльнулась, перекидывая ногу на ногу.

— Просто слежу за новыми тенденциями.

— О, так ты теперь обозреватель светских сплетен? Великолепно. Как продвигается карьера?

— Благодарю за беспокойство, Вэберн. Мне пока хватает амбиций.

— Великолепно, — она покачала головой и перевела взгляд обратно на Дафну. — Ты закончила?

Дафна бросила на неё странный, чуть задумчивый взгляд.

— Значит, тебе и правда есть до них дело?

— Прости, что не живу с идеальным пофигизмом Забини, — закатила глаза Кэтрин.

— Это требует практики, — хмыкнула Дафна и развернула перед собой короткое тёмное платье, оценивающе поднимая бровь.

— Честно, Гринграсс, ты реально думаешь, что найдёшь что-то стоящее в гардеробе Вэберн? — протянула Пэнси с усмешкой.

Астория, до этого молча наблюдавшая за сестрой, вдруг подалась вперёд, опускаясь на кровать рядом с грудой одежды. Её пальцы легко скользнули по ткани, будто она просто играла, выбирая что-то наугад.

— Хм... — Она вытянула серебряное короткое платье, развернула перед собой, оценивающе склонив голову.

Кэтрин сразу вспомнила, как надевала его на вечеринку после победы Слизерина в квиддиче. В ту ночь алкоголь лился рекой, воздух был насыщен дымом и чужими прикосновениями, она танцевала и веселилась, а Драко... Стоп. Достаточно. Астория слегка улыбнулась, проводя пальцами по тонкому материалу.

— Может это, Даф?

— У неё слишком мрачный вкус, — заметила Пэнси, наконец оторвавшись от журнала и теперь уже откровенно изучая содержимое шкафа. Тон был безразличным, но в глазах явная вспышка раздражения. — Это даже не стиль. Это желание раствориться в тени.

Последние минут десять она только и делала, что закатывала глаза, будто наблюдала за каким-то абсурдным ритуалом. Но на самом деле... на самом деле её раздражало не это. Её раздражала сама Вэберн. Сам факт, что Кэтрин спокойно сидит на кровати, участвуя в этом спектакле, пока она, Пэнси Паркинсон, вынуждена терпеть последствия их последней стычки. Раздражало то, как легко у той всё получается. Как она выходит сухой из воды, даже когда, казалось бы, уже прижата к стенке. Как будто удача — её личная фамильная реликвия. Пэнси скрестила руки на груди, вернув взгляд на Кэтрин.

— Ну так что, Вэберн? Может, ты всё-таки раскроешь в себе вкус к жизни? Или так и останешься мисс «строго и скучно»?

Кэтрин, сидевшая на краю кровати, фыркнула:

— А ты ожидала увидеть у меня что-то радикально другое? Или предполагаешь, что в свободное время я расхаживаю по школе в кружевных корсетах и чулках?

— Я бы не удивилась, — без эмоций парировала Пэнси.

— Значит, представляешь меня в чулках? Приятно.

Паркинсон тут же скривилась, раздражённо поджав губы.

— Это был сарказм, Вэберн. Твой мозг способен его воспринимать?

Кэтрин её проигнорировала. Она поднялась, подошла к шкафу и вытянув тёмно-зелёное платье — протянула Дафне.

— На, держи. Оно не слишком строгое, но и не вызывающее. Должно подойти.

Дафна склонила голову, придирчиво осматривая предложенный ей вариант.

— М-м... мне нравится.

— Ты меня пугаешь, — не сдержалась Паркинсон.

— Просто прими, что у неё хороший вкус, — усмехнулась Астория.

Пэнси вздохнула, поднимаясь с кровати.

— Мерлин, это всё становится слишком приторным. Я пошла.

— Не скучай, Паркинсон, — бросила ей вслед Дафна с едва заметной ухмылкой.

Пэнси только фыркнула, резко развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь. Кэтрин проводила её взглядом, чуть склонив голову.

— Она меня терпеть не может.

— Она всех терпеть не может, — равнодушно заметила Дафна, встряхивая платье, чтобы посмотреть, как оно ляжет на фигуре.

Кэтрин усмехнулась, но где-то внутри что-то неприятно кольнуло. Что за игру они ведут? И почему создаётся впечатление, что она единственная, кто не знает правил?

***

Слизеринская гостиная. Полночь. Запах алкоголя, разлитого по столешницам и чужой коже. Табачный дым смешивается с дорогими духами и шлейфом чего-то сладковато-запрещённого, а музыка, пропитанная чем-то вязким и грязным, бьётся в стенах, будто пытается выбраться наружу. В подземельях Хогвартса время течёт по своим законам. Ночь — это состояние, а не время суток. Здесь нет окон, нет света луны, нет напоминания о том, что мир снаружи продолжает жить и суетиться. Только магические факелы горят приглушённо, как будто тоже слегка охмелевшие, отбрасывая размытые тени на мраморный пол, где уже успели пролить вино.

Ещё один день. Ещё одна ночь. Ещё одна причина пить, курить, забываться и доказывать самим себе, что они всё ещё живые. В центре зала — импровизированный бар, где Флинт и Пьюси разливают огневиски быстрее, чем домовики успевают приносить закуски. За пару часов здесь уже успели разбить несколько бокалов, пролить не меньше бутылки спиртного, а Миллисент, уронив поднос, рявкнула на кого-то и швырнула стекло в стену. Никто даже не удивился.

Кэтрин стояла у барной стойки (да, у Слизерина есть своя барная стойка, если кто-то ещё сомневался). Бокал в пальцах, ленивый наклон запястья, когда жидкость перекатывается по стеклу. Свет факелов выхватывает из полумрака контуры её лица — слишком спокойного для всего этого хаоса. Но это было только снаружи. Внутри? Там всё свистело, кипело, разрывалось. Потому что ночь, потому что алкоголь, потому что музыка, которая проникает под кожу и заставляет не думать. Блейз стоит рядом, его пальцы едва касаются её бедра — небрежно, и как будто случайно.

— Ты слишком трезвая, Вэберн, — его голос был расслабленным, но в глазах — привычная искра.

— Ты слишком пьян, Забини.

— Пф, это Слизерин. Здесь «слишком» — просто миф, — он склонился чуть ближе, будто намереваясь поделиться слишком личным секретом, но улыбка выдавала его игру. — Или ты сегодня решила быть исключением?

— Разве я должна прикидываться дурочкой, чтобы тебя развлечь? — хмыкнула Кэтрин, поднося бокал к губам. Глоток — медленный, с тягучим наслаждением.

— Нет, — взгляд скользнул по её лицу. Кончики пальцев почти неощутимо коснулись её локтя — лёгкое, но значимое движение. — Но ты могла бы хотя бы сделать вид, что тебе весело.

Кэтрин усмехнулась, иронично приподняв бровь. Она отвернулась, окидывая взглядом толпу. Дафна танцевала с кем-то, кого она, скорее всего, уже завтра будет игнорировать. Её волосы взметнулись в воздухе, когда она резко повернулась, но движения при этом оставались плавными, точными, словно она и музыка были одним целым. Астория устроилась неподалеку, почти растворяясь в полумраке. Бокал вина зажатый в её тонких пальцах покачивался в такт музыке, но взгляд выдавал явное безразличие к происходящему. Паркинсон? Она привычно была в эпицентре хаоса. Танцпол будто раскрыл ей свои объятия — её голос прорывался сквозь музыку, смех, флирт, насмешливые комментарии, от которых кто-то хмурился, кто-то краснел, а кто-то смеялся громче, чем следовало.

Ритм бил в виски, воздух дрожал от басов. На танцполе Дафна откинула голову назад, губы растянулись в улыбке, но когда Тео, лениво потягивающий огневиски, бросил ей что-то вполголоса, она фыркнула, резко оборачиваясь к нему. Он только ухмыльнулся, задержав внимание на её лице и кивнул в сторону. Нотт, разумеется, не упускал возможности поиграть на нервах у Драко. Потому что, о да, Малфой здесь. Кэтрин не могла этого не заметить. Он сидел в углу, ноги вытянуты, рука закинута на спинку дивана, взгляд — пристальный, изучающий, как у охотника. И он смотрел на неё. На её улыбку, на то, как она чуть склоняет голову, когда Блейз говорит что-то на ухо. На то, как её пальцы обводят край бокала, как будто музыка тоже течёт сквозь них. Ему хочется разнести к чёрту весь этот вечер. Но он не двигается. Потому что это было бы признанием. А Малфои не признают слабость.

А Кэтрин? Кэтрин знает, что он бесится. Знает, что он хочет подойти, сказать что-то, раздавить этот момент, как окурок на полированной поверхности. Ей уже был знаком этот его взгляд. Его чувства — даже если он сам отказывался их признавать. Драко Малфой ненавидел её. Ненавидел за то, что не мог перестать о ней думать. Кэтрин перевела взгляд обратно на Блейза.

— Ты хочешь танцевать?

Блейз ухмыльнулся.

— Я всегда хочу танцевать.

Она поставила бокал, взяла его за руку, потянула на танцпол. Музыка гремела, алкоголь тёк по венам, а её тело двигалось в такт, будто было создано для этого. Блейз был близко, слишком близко. Их движения были небрежными, но заряженными чем-то опасным.

— Думаешь, он бесится? — прошептал он, касаясь губами её уха.

— Думаю, что да.

— И тебе нравится это знать?

Кэтрин ответила не сразу, но потом её губы тронула едва заметная улыбка.

— Очень.

Драко Малфой продолжал наблюдать. Смотрел, как её тело двигается, как её пальцы касаются плеч Блейза, как её смех смешивается с шумом музыки. Ему хотелось разорвать этот момент, разорвать Забини, но он оставался на месте. Он не имел права злиться. Не на неё. Не из-за неё. Она не принадлежала ему. Но, чёрт возьми, должна была. Тео наблюдал за всем этим издалека. Он знал, что Драко скоро взорвётся. Знал, что Блейз играет с огнём. И знал, что Кэтрин... Кэтрин просто наслаждается хаосом. И, честно? Он не мог её за это винить.

В какой-то момент она отстраняется, переводит внимание, задерживается на Дафне — короткий кивок.

— Давай, Гринграсс, покажи им, как надо.

Дафна ухмыляется, подхватывает её за руку, и вот они уже танцуют вместе. Ритм вгрызается в тело, каждый шаг — часть мелодии. Кэтрин чувствует, как чьи-то руки скользят по её талии — поворачивается. Блейз. Конечно, он. Он знает эту игру. Знает, как раздражает Малфоя, как заставляет его нервничать. Но, что более важно, знает, как довести Кэтрин до безрассудства.

Музыка бьёт в грудь, свет факелов мелькает, алкоголь пульсирует в крови. Дафна смеётся. Тео наблюдает с лёгкой ухмылкой. Пэнси закатывает глаза, явно раздражённая тем, что внимание достаётся не ей. Драко... Драко сжимает пальцы в кулаки.

***

Занятие у Хагрида закончилось, только Кэтрин не торопилась влиться в поток удаляющихся студентов. Слизеринцы толпой двинулись к замку — кто-то смеялся, кто-то раздражённо жаловался на ветер, что хлестал по щекам. Их голоса перекатывались в воздухе, смешивались с шелестом травы. Она могла бы пойти следом. Но по какой-то причине стояла, не двигаясь. Не специально, не осознанно — просто ноги будто приросли к сырой траве, а разум завис где-то между настоящим и пустотой. Как если бы земля под ногами удерживала её крепче, чем любые разумные доводы. Такая приятная тишина. В ней было что-то особенное. Как будто мир, пусть и на несколько секунд, разом отпустил всё остальное. На периферии зрения мелькнуло движение. Плавное. Не резкое, не настороженное — живое. Она повернула голову.

Чуть в стороне от поляны, с видом существа, которое не терпит суеты, стоял гиппогриф. Крупный. Массивный. С мускулистыми лапами, которые выглядели так, будто могли сокрушить кого угодно, и серебристой шерстью, блестящей на солнце, как металл, который слишком долго отбивали молотами. Он медленно перекатывал копытом камень, словно размышляя о чём-то своём. Кэтрин не сразу поняла, почему задержала на нём взгляд. Но время для неё будто замедлило свой естественный ход. Что-то в этом существе было... не просто магически притягательным. В нём было что-то древнее. Поистине величественное. Она сделала осторожный шаг вперёд. Медленно. Затем ещё один. Тело двигалось само, без разрешения сознания. Как если бы внутри неё пробудилось что-то, что знало, как вести себя в этом моменте.

Она замерла, а потом — медленно, без намека на лишние движения — опустилась в поклоне. Ни вдоха, ни внутренних колебаний. Застыла, признавая покорность. И только в этот момент в голове вспыхнуло запоздалое осознание. Гиппогрифы не терпят неуважения. Они гордые. И если ты хочешь, чтобы тебя признали — ты должен сделать первый шаг. Она читала об этом раньше... Только сейчас это не было знанием. Это было инстинктом.

Его взгляд заскользил по ней — внимательно, оценивающе. Прошла секунда. Или минута. Время ощущалось неточно. Она продолжала ждать. И наконец он опустил голову. Кэтрин медленно расслабила пальцы, только сейчас осознав, что все это время ногти впивались в ладони. Он принял её. Она медленно выпрямилась. Позади раздался топот. Глухой, тяжёлый, явно приближающийся.

— СТОЙ!

Голос хлестнул в тишине, будто удар кнутом. Кэтрин обернулась. Хагрид. Он бежал к ней — громоздкий, взволнованный, размахивая руками. Глаза расширены, в лице напряжение, будто он всерьёз уверовал, что через секунду ей оторвёт голову. Но по мере приближения его шаги постепенно замедлились. Полу-великан застыл, выхватывая из окружающего хаоса только одну сцену. Его грудь тяжело вздымалась, но на смену панике в глазах медленно проступило нечто иное. Гиппогриф вышел вперёд. Мягко, без раздражения, медленно склоняя голову ближе. Его взгляд прошëлся по Кэтрин, а клюв едва ощутимо качнулся в воздухе, будто он пытался почувствовать её. Или защитить. Хагрид тихо выдохнул.

— Ну надо же...

Кэтрин только скосила глаза на великана. Но не пошевелилась. Гиппогриф был рядом. И она в очередной раз не знала, что должна чувствовать. В груди было странное, непривычное ощущение. Как будто пустота на секунду наполнилась чем-то новым, ранее ей незнакомым. Хагрид медленно сделал шаг вперёд. Осторожно, словно и сам боялся спугнуть этот момент.

— Ты что ж, Кэтрин, приручительница гиппогрифов? — пробормотал он, хрипло усмехаясь.

— Не думаю, — она едва заметно качнула головой. Что-то в этом моменте определённо выбивалось из привычных рамок, но она пока не решила, как именно это классифицировать. — Это его решение.

Хагрид задержал на ней взгляд, словно что-то обдумывая. Потом хмыкнул себе под нос и кивнул.

— Да уж... Не каждому выпадает честь заслужить их доверие, — он потёр подбородок, помедлив на секунду. — Ты не боишься?

Кэтрин не ответила сразу. В груди что-то странно сжалось, но она сама не могла бы определить, что именно послужило причиной её реакции.

— Я вот сколько лет их знаю... — Хагрид покачал головой, усмехнувшись, но в голосе слышалось нечто тёплое, по-детски восторженное. — А всё равно каждый раз как первый. — он говорил искренне, с восхищением, которое не стëрлось даже привычкой. — А тебе вот повезло, Кэтрин.

— Почему? — медленно выдохнула она, явно заинтересованная подобным утверждением.

— Ты ему понравилась. Клювокрыл у меня парень привередливый, — Хагрид по-доброму рассмеялся.

Кэтрин перевела взгляд на гиппогрифа. И прежде чем успела осознать, что делает, медленно протянула ладонь. Клювокрыл не отпрянул. Он принюхался — осторожно, будто проверял, можно ли ей доверять. Кэтрин нашла в этом что-то неожиданно... забавное. Или, может, странно естественное. А потом его клюв едва заметно коснулся её ладони. Тёплое дыхание, ощущение силы, вплетённой в грацию. Хагрид продолжал наблюдать. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на... гордость? Нет. Чушь. Показалось.

— Теперь я точно уверен.

— В чём? — Кэтрин перевела на него взгляд.

Хагрид усмехнулся.

— Ты особенная.

Она не ответила. Не знала, как реагировать. Где-то внутри неприятно дрогнуло. Что за нелепица? Он её с Поттером перепутал? Или всем так говорит? Поэтому она просто кивнула. Глупо было бы разрушать такой момент.

— Почему их так мало?

— Потому что их трудно содержать, — Хагрид тяжело вздохнул. — Они гордые. А люди не любят то, что не могут подчинить.

Она ещё раз посмотрела на Клювокрыла. А потом всё же отвела взгляд. Гиппогриф плавно двинулся вперёд и, неожиданно для неё, мягко коснулся её плеча головой. Она невольно рассмеялась, подняла глаза — и встретилась с пристальным вниманием существа. Он смотрел на неё. Слишком осознанно, слишком внимательно. Что-то необъяснимое, не требующее слов, пронеслось между ними. Хагрид, кажется, тоже заметил это.

— Можешь приходить к нему, когда захочешь. Он тебя запомнил. И, думаю, будет рад.

Кэтрин задержалась на секунду, а потом мягко улыбнулась. Голос в моменте прозвучал тише, чем обычно:

— Спасибо, Хагрид.

Когда Кэтрин почти подошла ко входу в замок, она, не сумев удержаться, ещё раз оглянулась. Клювокрыл всё ещё стоял там, глядя ей вслед. Она не знала, что именно произошло. Но почему-то... на мгновение мир стал чуть менее чужим.

***

Возвращаясь в гостиную, Кэтрин чувствовала себя... легче. Не пустой — не в том болезненном, гнетущем смысле, который теперь она знала слишком хорошо. А словно кто-то стёр все лишнее внутри неё, оставив чистую, ровную тишину. Будто что-то, что давило все эти дни, наконец-то растворилось. Она не притворялась. Не заставляла себя держать осанку, надевать улыбку, подбирать правильные интонации. Просто шла, позволяя воздуху свободно циркулировать в лёгких. Клювокрыл, его взгляд, этот момент — это было как сбросить груз, который она даже не осознавала до конца. Первый раз за долгое время она действительно чувствовала, а не просто управляла своими эмоциями в попытках запихнуть их поглубже.

Она шла медленно, на автомате расстёгивая верхние пуговицы мантии. В гостиной было относительно тихо. По слизеринским меркам. Несколько человек играли в карты, за столиком обсуждали грядущие экзамены, где-то с дивана доносились обрывки сплетен. Чужие голоса лениво перетекали в воздухе, превращаясь в однообразный гул. Кэтрин почему-то неосознанно прислушалась.

— Паркинсон ещё копается там? Бедняжка...

— Ага, сама виновата. Надеюсь, ей выдадут щётку пожёстче.

— В следующий раз пусть дважды подумает, прежде чем нарываться.

Она невольно притормозила. Не из-за интереса к судьбе Пэнси или идиотской жажды справедливости... просто что-то в тоне разговора зацепило за живое. Да, слизеринцы не жалели своих. Они могли быть лицемерными, могли льстить, могли держать нейтралитет. Но вот так, с откровенным злорадством... Она прикрыла глаза. Точно. Наказание.

Кэтрин не знала, почему это её задело. И всё же раздражало, как легко они сменили объект насмешек. Как будто стоило Пэнси оступиться, и её тут же вышвырнули из безопасного круга. Как будто они все были частью механизма, который без колебаний перемалывает того, кто ослабил хватку. Чушь. Кэтрин двинулась вперёд — она не собиралась зацикливаться на этом. В конце концов, Паркинсон сама виновата. Она заслужила. Она первая начала.

Перед глазами всплыло выражение лица Драко. Серьёзное, бескомпромиссное, когда он сказал: «Слизерин никогда не бросает своих». а затем и чужие голоса, постепенно вплетались в мысли. Блейз, ленивый, самодовольный, но, чёрт возьми, слишком хорошо её знающий: «Ты можешь ненавидеть свою семью. Но никогда не бросишь её». Астория — спокойная, невозмутимая. Как будто уже давно разобралась в том, что Кэтрин только предстояло понять: «Люди сложнее, чем тебе кажется, Вэберн. Даже такие, как Паркинсон. Но даже так, все мы на Слизерине — семья».

Кэтрин хмыкнула, качнув головой. Прекрасно. Теперь они ещё и в её голове, звучат, как навязчивый хор коллективной совести. Осталось только, чтобы Снейп откуда-то добавил: «Пять баллов с Вэберн за излишнюю рефлексию». Она медленно выдохнула, будто пыталась убедить себя, что не делает ещё большую глупость, но развернулась... И пошла в сторону лаборатории зельеварения.

В помещении стоял влажный, удушающий запах. Воздух тяжело оседал на кожу, пропитывал одежду, отчего хотелось сразу выйти обратно. Пэнси стояла у длинного деревянного стола, по локоть в мыльной воде. Котёл в её руках скрежетал под щёткой, и этот звук странно резонировал в пустоте комнаты. Рядом громоздился ещё десяток таких же — чёрных, покрытых мутными разводами. Кэтрин замерла в дверном проёме, прислонилась плечом к косяку. Паркинсон её не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Пальцы, сжимающие щётку, побелели от напряжения. Скулы напряглись. Она оттирала пятна так, будто пыталась стереть что-то большее, чем просто въевшееся зелье. Кэтрин всё ещё могла уйти. Могла бы сказать себе, что это не её дело. Но, чёрт, ей уже было поздно менять решение. Она сцепила руки за спиной и сделала шаг внутрь.

— О, ну конечно, — голос Пэнси прозвучал натянуто. — Пришла посмотреть, как я отрабатываю наказание? Приятное завершение дня, да?

Кэтрин едва заметно качнула головой, стараясь выглядеть расслабленно, но в этом жесте было что-то механическое, старая привычка прятать всё за маской.

— Если бы я хотела развлечься, я бы захватила попкорн и бокал красного.

Паркинсон фыркнула, демонстративно развернулась обратно к котлу.

— Тогда какого хрена ты здесь?

Кэтрин сделала ещё пару шагов, скрещивая руки.

— Просто подумала, что бросать свою семью — хреновая идея.

— Семью? — Пэнси застыла буквально на миг. Затем её губ коснулась сухая усмешка, в которой слышалось больше недоверия, чем злости. — Не льсти себе, Вэберн.

Кэтрин закатила глаза.

— Ты, конечно, стерва, Паркинсон. Но, блять, я не могу тебя бросить.

Пауза. Пальцы Пэнси чуть ослабили хватку. Она медленно, будто проверяя, не шутит ли та, обернулась.

— Ты издеваешься?

— Нет.

Паркинсон смотрела на неё так, будто не знала, как обработать услышанное. Как будто до последнего верила, что это какая-то игра. Подвох.

— Ты хочешь, чтобы я подумала, что ты помогаешь мне из чистого альтруизма?

— О Салазар, Паркинсон, закрой рот и дай мне котёл.

Пэнси продолжала сверлить её взглядом, словно искала в её лице ответ, который объяснил бы это нелепое нарушение привычного порядка вещей. Но не было ни намека, что Кэтрин шутит. В конце концов, она выдохнула, резко толкнув один из котлов в её сторону. Глухой звук металла, плеск воды.

— Делай, что хочешь. Мне плевать, — однако уголки её губ дрогнули. Слишком быстро, чтобы это можно было принять за осознанное движение. — Только не вздумай потом выставлять это как великодушный жест.

Голос Пэнси был колким, но не таким уверенным, как ей хотелось бы. Она даже не подняла головы, продолжая драить въевшуюся в стенки котла грязь, будто именно в этом моменте заключалась вся её злость.

— Великодушный? О, ну что ты, Паркинсон, — Кэтрин усмехнулась — медленно, с тенью откровенного веселья, и закатала рукава. — Но всë же ты права — я просто не могла упустить возможность посмотреть на твои страдания.

Пэнси замерла на долю секунды, потом сузила глаза, будто пыталась считать в её словах больше, чем было сказано вслух.

— Вот как?

— Ага, — Кэтрин небрежно пожала плечами. — Думала, что вечер и правда станет интересным, но ты и тут разочаровала.

Губы Пэнси дрогнули. То ли от злости, то ли от подавленного желания ответить так, чтобы действительно её зацепить. Но она не поддалась. Просто с шумом отодвинула один из котлов.

— Раз так, развлекайся.

Кэтрин рассмеялась. Что ж, если подыграть Пенси в её суждениях — единственный способ при котором она не отвергнет помощь, пусть будет так. Потом взяла губку и, будто это и правда был самый естественный в мире жест, обмакнула ту в воду, скользнула взглядом по покрытому въевшимися пятнами котлу и не торопясь начала оттирать стенки. Паркинсон прищурилась, но, к удивлению Кэтрин, усмехнулась. Они работали молча. Без особого рвения, но и без напряжённого молчания. Иногда фыркали, когда вода попадала на мантии. Иногда закатывали глаза, если одна из них делала что-то не так. Иногда задерживали взгляды друг на друге — коротко, почти незаметно. Не дружба. Не примирение. Но что-то, что вдруг оказалось важнее всех ссор. В какой-то момент Пэнси скользнула по ней взглядом и, будто сама не поняла зачем, спросила:

— Почему ты это сделала?

Кэтрин не ответила сразу. На секунду замедлила движение, неопределённо пожала плечами.

— Теперь у тебя нет повода сказать, что я хуже тебя.

Паркинсон фыркнула.

— Ага. А ещё через неделю ты скажешь, что я должна тебе услугу.

— Ну конечно, должна, — ухмыльнулась Кэтрин. — Ты что думала, я просто так терплю твою компанию?

Пэнси качнула головой, склонилась над котлом, но уголки её губ дрогнули. Почти незаметно. Но Кэтрин подметила. И, что удивительно, не почувствовала желания съязвить. Просто вернулась к работе.