Глава 8

Когда Гермиона открыла глаза, свет в больничном крыле был таким же мягким и слишком ровным, как та поверхность книги, с которой она не хотела расставаться. Воздух пахнул настоем ромашки и чем-то холодным, металлизированным - запах, который всегда вызывал у нее неровное ощущение беспокойства. Рядом шуршали полотна одеял, и где‑то за занавеской тихо говорили голоса.

Она попыталась пошевелиться и поняла, что её тело тяжелее, чем должно быть, как будто кто‑то положил на неё ещё одну версию самого себя. Рука коснулась бинтов на голове - сухая, но тёплая. В памяти сразу всплыла картина: коридор, крики, треск, боль. Но когда Гермиона потянулась за этими фрагментами, они ускользали, как слова, которые позабыла прочесть до конца.

Дверь открылась, и в комнату вошли профессора: профессор Минерва Макгонагалл, в мантии, сложенной так, будто в каждой складке было своё нетерпение, и директор Альбус Дамблдор, с его светлыми глазами, которые одновременно согревали и пронизывали. За ними шли другие — лицо профессора Флитвика мелькнуло, но прежде чем Гермиона смогла сосредоточиться, голоса уже наполнили пространство.

— Гермиона? — голос Макгонагалл был резок, но в нём пряталась тревога. — Ты в сознании?

Гермиона мигнула, взгляд будто зацепился за рамки её очков. Она не сразу могла понять, кто говорит. Имя пришло к ней не через память, а как записанное в самой горле.

— Да, — произнесла она. Голос выдал её хрупкость — сама она слышала, как он дрогнул.

Дамблдор подошёл ближе. Время от времени его выражение менялось, как облака над озером: иногда прохладно‑наблюдательное, иногда — смотрящее глубже, чем нужно.

— Гермиона, мы должны узнать, что произошло. Ты была ранена в результате нападения тролля и, кажется, вмешательства профессора Квирелла. Скажи нам всё, что помнишь.

Она хотела рассказать. Внутри всё горело от желания вылить события наружу: каждый фрагмент важен, каждое слово - ключ. Но когда голос попытался построить предложение, изнутри выскользнуло только белое, плотное молчание. Пустота. Не отсутствие воспоминаний - это было именно, как будто кто‑то вытер страницу, но оставил следы чернил по краям.

— Я... ничего не помню, — произнесла она, и в её сердце зародилось крошечное чувство вины: она чувствовала, что подвела, что их ожидали ответы, что мир нуждался в её очевидном уме, и он подводил.

Макгонагалл нахмурилась.

— Ничего? Ты помнишь хотя бы, где ты была в тот момент?

Гермиона напряглась, стараясь вытянуть нить: запах тролльской мочи? Нет. Треск деревянного дуба? Отсутствовал. В голове было пусто, и каждая попытка собирать кусочки рвала её внутреннюю ткань.

— Я помню коридор. Голоса. И потом — боль. Потом — темноту. После — пробуждение здесь, — сказала она, осторожно выбирая слова. — Но. Это всё как будто... смазано. Как если бы я посмотрела на фотографию, а кто‑то положил на неё полиэтиленовую плёнку. Видно контуры, но деталей нет.

Дамблдор положил руку ей на плечо — лёгкое, успокаивающее прикосновение.

— Есть время для восстановления. Но если память исчезла, нам нужно понять — естественное это явление или кто‑то вмешивался. У тебя были контакты с профессором Квиреллом до нападения?

Гермиона почувствовала, как в груди вспыхнула неизвестная тревога, совершенно не связанная с преподавателем оборонительного. Воспоминания о стереотипных консультациях в библиотеке с Квиреллом не всплывали; вместо них - странная тягучая пустота там, где должны были лежать детали.

- Насколько я помню, - начала она, и ей казалось, что слова выдавливаются через плотную вату, - профессора Квирелла я знала. Но... нет. Я не могу точно вспомнить. Что он делал в те часы. Что именно произошло во время нападения.

Макгонагалл нахмурилась глубже, её глаза стали колющими.

- Гермиона, это тревожно. Воспоминания не исчезают просто так. Если кто‑то... отнял их сознательно - нам нужно знать кем и зачем. Ты ощущала что‑то конкретное: запах, звук, прикосновение, рану помнишь?

Гермиона провела пальцами по бинту на плече, где чувствовалась лёгкая жгучая боль.

- На плече - ожог или рубец. Словно была магическая перегрузка или заклинание, направленное туда. Я помню холод на коже и... отчуждение. И ещё: у меня было ощущение лба, как будто кто‑то вытянул лестницу памяти, и она упала, оставив последнюю ступеньки пустыми.

- Ощущение отчуждения... можешь ли описать его подробнее? - спросил Дамблдор мягко.

Она попыталась. Опыт сам по себе был чужд: как будто её собственные воспоминания не принадлежали ей; они были заглянуть из‑за стекла.

- Это было, как если бы я смотрела не на событие, а на тень события. Эмоции были приглушены, как звук, слышимый через покрывало. Я знала, что ужас был, но ощущала только его силу, без образа.

Макгонагалл, в которой редко можно было видеть растерянность, теперь казалась обеспокоенной. Она скрестила руки.

- Твой язык точен, Гермиона. Это похоже на симптомы заклинаний, затрагивающих память и эмоциональную привязку. Но кто в здравом уме стал бы стирать воспоминания после нападения? Кроме того, если память была стёрта, следы вмешательства могли оставить сами воспоминания - как шрамы.

Гермиона кивнула.

- Я чувствую шрам. Не физический - в уме. Словно часть трещины. Иногда я ловлю короткие блёклые образцы - цвет ткани, запах железа - но они не поддаются переводу в слово. Это расстраивает меня сильнее, чем боль в теле. Я всегда была тем, кто хранил факты. Без них я... не я.

Разговор продолжался ещё долго. Профессора задавали вопросы о том, видела ли она кого‑то необычного, были ли с ней Гермионы вещи - книга, записки, какие‑то амулеты. Гермиона отвечала честно, но то, что казалось простым и очевидным, оборачивалось пустотой. Она обсуждала каждый отрывок до мелочей, терпеливо и методично, хотя каждое воспоминание нужно было вытаскивать, как застрявшую булавку.

В какой‑то момент к разговору подключился профессор Дамблдор, и его голос стал мягким и глубоким:

- Если память была удалена, можно попытаться восстановить её с помощью магии, но это риск. Некоторые воспоминания возвращаются под давлением сновидений, запахов или травм, другие - нет. Но есть ещё и более тревожная мысль: иногда память не только удаляют, её изменяют. В таком случае, ты можешь быть уверена в том, что сама реальность, которую ты переживала, была изменена.

Гермиона замерла. Мысль о том, что не просто отняли воспоминания, а заменили их - была холоднее, чем всё до сих пор.

- Зачем? - шепнула она.

- Цели могут быть разными, - ответил Дамблдор. - Скрыть что‑то, контролировать свидетеля, стереть следы исследования. У кого‑то были мотивы вмешаться в нападение. Кто‑то хотел, чтобы истина осталась запечатанной.

- Я не хочу, чтобы вы думали, что я скрываю что‑то умышленно», - произнесла Гермиона, с трудом контролируя дрожь. - Я хочу знать. Больше всего на свете. Если мою память трогали, я хочу понять, как именно.

Макгонагалл посмотрела на Дамблдора. Между ними проскользнул обмен взглядами, который Гермиона уже привыкла видеть: они оба понимали тяжесть каждого решения.

- Мы можем провести осторожные процедуры для восстановления твоей пмяти. Но прежде - время и наблюдение. И разговоры. Большие разговоры, Гермиона. Мы не оставим это просто так.

Когда дверь закрылась и оставила за собой тишину, Гермиона осталась лежать, уставившись в потолок. В голове расплывались образы: фрагменты, полутона, голос Квирелла, который никогда как‑то не появлялся в памяти до конца. Она попыталась словить форму пуганной мысли и поймать её, как бабочку.

Она составила для себя внутренний список: что помню, что чувствую, какие физические данные есть - ожоги, ссадины, запахи. Потом - что не помню: лица, мотивы, предмет, которым был нанесён удар. И как вещь третья - что кажется искажённым: логика событий, хронология.

Резкая тревога медленно сменилась стальным намерением. Гермиона всегда знала, что истина - это не просто набор фактов. Истина - это мост, скреплённый логикой и доказательствами. Если мост был подмочен, она построит новый. Если заклинание свело ей память - она изучит заклинание. Если кто‑то вторгся в её разум - она найдёт следы.

Её глаза сжались от усталости, но в них играла новая решимость. Пусть сейчас её память была как побелённая стена, она не позволила бы себе остаться пустой - не для себя, и не для тех, кто ждал ответов. Даже если кусочки истины были утеряны, Гермиона знала одно: пустота тоже говорит. И она будет слушать каждое её шёпот.

****

Гермиона почти не спала ночь, думая о том, кто мог ей стереть память. Это был её первый опыт того, что кто-то смог это сделать.

В прошлом, в лаборатории, где её держали, ученые проводили многие опыты на её мозгу, пытаясь сделать так, чтобы никто никогда не смог проникнуть внутрь, но те никогда не пытались стереть ей память, словно они хотели, чтобы она всё это помнила. Так оно и было. Она всё помнила, но не нападение тролля, и как с этим связан профессор Сквирелл.

Она помнила свои опасения касательно него, помнила сны, которые ей снились, но неужели это был он, кто стер ей память? Это вопрос сам возник в голове. Если она права, то ни чем хорошим это не сулит.

Сначала ей надо было восстановить память. Она знала, как это можно сделать, но этот процесс подразумевает снова попытаться проникнуть к ней в память. А это будет очень больно.

Она хотела поговорить об этом с профессором Снейпом, когда выйдет из больничного крыла. А сейчас ей нужен был отдых.

На следующий день к ней пришел Драко. Он выглядел особенно взволнованным, Гермиона видела, как он сильно волновался о ней.

После минуты высказываний Драко о том, какая она беспечная, он спросил её:

- И все-таки, что с тобой произошло? Помни, ты не должна мне врать, ты дала мне слово.

Гермиона кивнула ему.

- Я помню лишь отрывочные моменты, как шла в большой зал после библиотеке. Потом услышала какие-то странные звуки и решила посмотреть, что там, а дальше всё, как в тумане. Директор Дамболтор сказал, что мне стерли память о том, что было дальше. Это объясняет, почему я ничего не помню.

- Стерли память? Кто посмел это сделать?! - в ярости проговорил Драко.

- Я не знаю кто, но с этим как-то связан профессор Квирелл. Он был тем, кто спас меня, как я поняла.

- Профессор Квирелл? Этот заика?

- Драко, ты ведь видел, как я к нему относилась с самого начала учебного года?

- Да, ты постоянно сторонилась его, говоря о том, что тебе неуютно находиться рядом с ним.

- Я с самого начала чувствовала себя рядом с ним не в своей тарелке. Словно он какая-то чума, которую мне надо остерегаться.

- Но он ведь ничего плохого не сделал. Почему ты чувствуешь опасность рядом с ним? - не понимал Драко.

- Был момент в моей жизни, когда меня заставили научиться чувствовать опасность от людей, которые с виду казались обычными. Я словно маятник, который может сказать, темный волшебник это или нет.

- И ты думаешь, что профессор Кверилл темный волшебник, и он что-то скрывает? - подытожил ее слова Драко.

- Да.

- Но если он темный волшебник, почему Дамблдор его не разоблачил? Почему все эти годы он держал его в школе?

Драко задавал правильные вопросы.

- Хотела бы я знать. Но одно я знаю точно, пока что лучше ничего не делать. В первую очередь я собираюсь восстановить свою память касательно того вечера, потом попробую узнать, что замышляет профессор Квирелл.

Драко в шоке на нее посмотрел.

- Ты собираешься в это вмешиваться? Зачем? Разве не лучше сидеть тихо и не высовываться? - Не понимал ее Драко.

- Драко, - тяжело вздохнула Гермиона. - Я делаю это не потому что хочу, а потому что обязана. В прошлом со мной многое, что сотворили, и я не понимала почему и чем это заслужила. Сейчас я лишь хочу понять, почему мне стерли память и что за всем этим стоит. Я тебе рассказала об этом, потому дала слово не скрывать от тебя правду. Но я не спрашиваю твоего разрешения касательно этого вопроса, - со всей серьёзностью сказала Гермиона.

Драко не понравился тон подруги. Но в то же время понимал, что Гермиона знает гораздо больше, чем рассказывает о себе. И если ей это важно, значит он не будет в это вмешиваться.

- Хорошо, я не буду вмешиваться в это. Но ты должна дать мне слово, что если ты узнаешь что-то ужасное, или тебе будет грозить опасность, ты расскажешь об этом старшим, чтобы они могли тебе помочь, в первую очередь моему крестному. Договорились? - Четко дал понять свои намерения Драко.

Гермиона с благодарностью ему улыбнулась.

Драко продолжил говорить:

- Что значит, ты собираешься восстановить себе память?

- Это не очень приятный процесс. Я попрошу профессора Снейпа войти мне в голову, чтобы отыскать нужное мне воспоминание.

- Войти к тебе в голову?! Ты хоть понимаешь, как это опасно. Такое заклинание, если не уметь им пользоваться, может сильно повредить твой мозг!

- Я уже переживала подобное, так что ничего серьёзного со мной не случится, - покачала головой Гермиона.

Драко уже раскрыл рот, чтобы спросить, что это значит, но в тот же момент закрыл, вспомнив, что Гермиона сама расскажет о своём прошлом, когда будет готова.

Он лишь тяжело вздохнул.

- Ладно, но будь осторожна, - согласился мальчик.

- Спасибо за твое доверие и понимание, - слабо улыбнулась ему Гермиона, касаясь его руки и сжимая ее. Драк сжал ее в ответ.

Он понимал, что Гермиона особенная, и ее судьба на вряд ли будет легкой. Но он сделает все, чтобы ничего плохого с ней не случилось.