Глава 7

Сентябрь пролетел довольно быстро для Гермионы. Она всё свое время посвящала учебе, разговорам с Драко, которое происходило время от времени, в другое время он гулял с друзьями и мало разговаривал с ней. Девочка была рада за друга, который нашел время веселиться. Сама же она любила проводить вечера в библиотеке, изучая новое.

Также у Гермионы прошел её День Рождения. Она всегда отмечала его в одиночестве, только последние три года в семье Малфоя. Они никогда ничего не дарили ей, всегда посылали ей сладости в честь праздника. Словно это была их благодарность за прислуживанию Драко. Гермионе это было приятно, она всегда с особым удовольствием кушала эти сладости. 

 В День Рождения она была особенно спокойной и улыбчивой. Одноклассники не понимали е перемену настроения, потому косо на неё смотрели. Панси с подружками больше её не трогали после их последнего разговора, они просто её игнорировали. Это было лучшим их решением. 

С самого утра до самого вечера Гермиона была самой активной, отвечала на всех уроках, из-за чего получила большое количество баллов для их факультета.

Днем у них не было уроков, потому девочка попросила разрешения у своего декана отправиться на кухню Хогвартса, что приготовить себе праздничный торт, как делала последние несколько лет. Профессор Снейп был удивлен просьбой ученицы, но дал свое согласие, сказав, чтобы она не трогала других эльфов, которые были заняты приготовлением еды.  Грейнджер кивнула и отправилась на кухню и начала готовить себе торт.

В этот раз она готовила шоколадный торт и вишней. Этот вкус ей особенно нравился в последнее время, потому выбор пал на него.

Приготовление торта заняло у неё где часа два. Потом с помощью магии она его красиво украсила, написала себе пожелания и сложила торт в коробку, чтобы отнести в комнату и там его скушать. 

По дороге обратно она не увидела впереди других учеников, столкнувшись с ними. Она упала на землю, но успев схватить торт, чтобы тот не пострадал.

— Извини, ты в порядке? 

Гермиона подняла глаза и увидела Поттера перед собой. 

— Да, извини, что столкнулась с тобой, я не видела куда иду, — Гермиона извинилась перед мальчиком, чувствуя свою вину. 

— Ничего. А это торт у тебя? У кого-то День Рождения? — спросил ее Гарри.

— Да, у меня. Я испекла себе торт, чтобы отпраздновать.

— А почему не празднуешь с друзьями и семьей? 

Глаза Гермионы немного потускнели, когда мальчик сказал ей эти слова. 

— Я сирота, у меня нет семьи, да и друзей тоже, кроме Драко. Я учусь на Слизерине, а там не особо жалуют полукровок.

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, сказав те слова. Я сам сирота, знаю каково это, — расстроено сказал Гарри.

— Ничего, ты же не знал. 

— Кстати, поздравляю с Днем Рождения.

— Спасибо, — проговорила Гермиона, приятно удивленная. — Ты первый, кто поздравил меня с праздником. 

Гарри в шоке на неё посмотрел. Он хотел что-то спросить, как вдруг их перебили.

— Гермиона! Вот ты где! — Гермиона глянула в сторону и увидела Драко, который шел в их сторону. Подойдя он косо глянул на Поттера. — А что ты тут делаешь, Поттер?

— Драко, не нужно, — сразу же остановила его Гермиона, аккуратно касаясь того за плечо. — Мы просто столкнулись сейчас, ничего серьезного.

— Так уж и быть, поверю. А ты, Поттер, иди куда собирался, — раздраженно сказал Драко, беря подругу за локоть, уводя её от него.

Гермиона помахала Гарри на прощание. Тот кивнул и пошел по своим делам.

Драко с Гермионой шли молча, девочка видела, что тот снова не в настроении.

— Драко, что-то случилось? 

— Ты где была?  Я тебя искал после обеда.

— Я попросила разрешения у нашего декана, чтобы сходить на кухню приготовить себе торт на праздник, — Гермиона показала на торт.

До Драко вдруг дошло. А ведь и правда, она каждый год с их знакомства готовит себе торт на День Рождения. У него это из головы вышло.

— Понятно. А о чем вы говорили с Поттером? Уж больно вы мило беседовали.

— Мы просто случайно столкнулись, когда я возвращалась обратно в нашу гостиную. Я извинилась, он извинился, спросил откуда у меня торт, потом поздравил с Днем Рождения, потом пришел ты, — объяснила ему Гермиона. 

Гермиона говорила спокойно, прямо в глаза мальчику. Драко видел, что она не врет, потому кивнул.

— А почему ты меня искал? Я думала ты с друзьями веселишься...

— Я хотел отдать тебе это, — Драко протянул ей книгу, которая была красиво упакована. — Хотел поздравить с Днем Рождения, но тебя не было в общей комнате.

Гермиона взяла подарок и прочитала название книги. Она узнала её, это была та самая книга, которую она давно хотела прочитать в библиотеке семейства Малфоев, но лорд Люциус не дал своего разрешения.

— Спасибо большое, — Гермиона от радости обняла Драко, чем сильно удивила его. Но в тот же момент пришла в себя и отошла от него. — Прости, я просто очень рада твоему подарку. 

— Ничего, — смутившись, сказал Малфой. 

— Пошли обратно в гостиную, я угощу тебя тортом, который приготовила, — ярко улыбалась ему Гермиона. Это была самая настоящая искренняя улыбка, которую Драко видел лишь изредка.

— Давай, — быстро согласился он. — А с каким вкусом на этот раз?

— Шоколад и вишня. Он не очень сладкий, я добавила вместо молочного шоколада горький, так вкус стал намного лучше.

— Твои торты всегда выходят вкусными, хотя я не любитель сладкого.

Гермиона кивнула ему, они вместе направилась в гостиную Слизерина.

В гостиной они с Драко расположились за столом. Гермиона с помощью магии создала столовые приборы, тарелки и несколько чашек. Она положила каждому из них по куску торта, сделала чай, после чего начали кушать. 

Драко, как только попробовал, сразу начал уплетать с особым усердием. Этот вкус горького шоколада и вишни ему особенно пришелся по вкусу.

Креб и Гойл заметили вкусную еду и попросились тоже попробовать. Гермиона угостила с радостью. После них к ним  подошли и Тео с Забини тоже напросившись покушать торт. Гермиону удивил такой напор, но она и им положила по кусочку. 

Мальчики ели с таким удовольствием, что Гермиона была слегка в шоке. 

— Драко, почему они кушают с таким рвением? Я думала им не особо нравятся сладости, как и тебе, — спросила Гермиона друга.

— Скажу тебе по секрету, им нравятся сладости, которые ты готовила у нас в поместье, просто делали вид, что отказывались, — довольно хмыкнул Драко.

Ребята в шоке посмотрели на друга.

— Драко, ты ведь обещал ей не говорить! — хором сказали Тео и Забини, чем сильно удивили Драко.

Гермиона от их голоса засмеялась, искренне и по-настоящему. Другие впервые видели, как она смеялась. Им это показалось милым. Но в слух они этого не скажут, гордость не позволит.

На этой приятной ноте и закончился День Рождения Гермионы в Хогвартсе.

*****

Первый курс Хогвартса был для Гермионы Грейнджер вихрем новых впечатлений, головокружительных знаний и, к ее удивлению, тревожных снов. Они начались спустя пару дней после ее Дня Рождения.

Она чувствовала в себе нечто иное, нечто, что отличало ее от других первокурсников. Но эти сны... они были чем-то совершенно новым и пугающим.

Каждую ночь, когда она погружалась в сон, перед ее внутренним взором возникал образ. Образ, который она видела днем, в коридорах замка, в Большом зале, на уроках. Профессор Квиррелл. Его заикание, его нервные движения, его вечно дрожащие руки – все это было знакомо. Но во сне он был другим.

В снах Квиррелл не заикался. Его голос звучал низко, ровно, наполненный властью, которая заставляла Гермиону сжиматься от страха. Его глаза, обычно скрытые за густыми ресницами, во сне горели неестественным, холодным огнем. И самое главное – от него исходила энергия. Не та, что исходила от профессора МакГонагалл, строгая, но справедливая, или от профессора Дамблдора, теплая и мудрая. Эта энергия была темной, липкой, как смола, проникающей в самые глубины ее сознания.

Она видела себя во сне, стоящей перед ним. Он протягивал к ней руку, и в его ладони пульсировал тусклый, зловещий свет. Он говорил слова, которые Гермиона не могла разобрать, но которые вызывали в ней первобытный ужас. Слова, которые, казалось, обещали силу, но одновременно несли в себе обещание разрушения.

Пробуждаясь, Гермиона тяжело дышала, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она пыталась осмыслить эти видения, но они ускользали, оставляя лишь ощущение липкого страха и недоумения. Почему именно Квиррелл? Почему именно он является героем ее ночных кошмаров?

Днем она старалась избегать его взгляда. Когда он проходил мимо, она инстинктивно отводила глаза, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Его присутствие в классе темных искусств было для нее пыткой. Она внимательно слушала его уроки, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку, но его заикание и нервозность казались искренними. Или это была лишь искусно сыгранная роль?

Она чувствовала, что он наблюдает за ней. Не так, как другие учителя, оценивая ее успеваемость или пытаясь понять ее характер. Это был другой взгляд, пронизывающий, оценивающий, словно он видел в ней не просто ученицу, а нечто большее. Нечто, что он мог использовать.

Однажды, после урока, когда она собирала свои книги, Квиррелл подошел к ее парте. Гермиона замерла, ожидая очередного неуклюжего вопроса или замечания. Но он лишь остановился рядом, его взгляд скользнул по ее лицу.

— Мисс Грейнджер, — прошептал он, его голос был тихим, но в нем звучала странная вибрация, которая заставила ее вздрогнуть. — Вы... вы очень способная ученица. Очень.

Он не заикался. И в этот момент, когда он произнес эти слова, Гермиона почувствовала тот же прилив темной энергии, что и во сне. Она была слабой, едва уловимой, но она была там. Она была в нем.

Гермиона подняла на него глаза, и на мгновение ей показалось, что она видит в глубине его зрачков отблеск того самого холодного огня из своих снов. Страх сковал ее, но вместе с ним появилось и новое, тревожное понимание. Этот профессор был не просто нервным и неуклюжим учителем. Он был чем-то иным. Чем-то опасным.

— Спасибо, профессор, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. Она быстро схватила оставшиеся книги и поспешила выйти из класса, чувствуя его взгляд на своей спине.

Другие не видели насколько подозрительно Гермиона относиться к этому профессору. 

Потому она решила выяснить, что же такого опасного он в себе таит, раз у неё такие ужасные ощущения от него. Она обычно не вмешивалась в такие вещи, но находясь рядом с профессором Квиреллом, она ощущала, что это как-то связано с ней. Но каким образом она не знала.

.....

Библиотека опустела быстрее, чем Гермиона ожидала. Она задержалась за чтением старой статьи о заклинаниях контракции — даже до ужина не могла оторваться. Но когда часы на башне замолчали и запах ужина стал сильнее, она собралась и вышла в тёплый коридор, ведя себя так, будто вовсе не была первокурсницей Слизерина, которую все ещё учились замечать.

Проходя мимо туалетов, Гермиона остановилась — где‑то дальше, за поворотом, раздался глухой шум: шаги, скрежет, что‑то, похожее на рычание. Сердце застучало быстрей; коридор казался пустым, но звук повторился, на этот раз ближе. Она прижала руку к грудной клетке — ощущение тревоги было странно знакомым, и Гермиона остановилась, прислушиваясь.

— Кто там? — спросила она в пол-голоса, уже зная, что в замке отзываются любая тишина и маленький звук.

Шаги прервались. Затем по коридору медленно, с тяжелыми ударами, появился тролль — огромная тень между факелами, шея, вздувшиеся плечи. Его взгляд, размахивавшийся по стенам, был звериным и пустым. За ним, пытаясь держаться в тени стены, шел профессор Квирелл; он выглядел измождённым, а его пальцы дрожали, когда он держал трость.

— Профессор! — Гермиона не думала, что её голос настолько звонко прорежет воздух; он показался ей чужим и маленьким рядом с этим видом. Её первые мысли — безопасность учителя — сжались в решимость.

Квирелл обернулся, на мгновение свет факела отразился в его глазах. Он попытался обойти тролля, язык в страхе застрял за зубами.

— Нет, — пробормотал он, — не... не надо... отойдите, мисс Грейнджер, это опасно.

Тролль заметил их обоих; вместо того чтобы развернуться и уйти, он издал низкий звук и шагнул вперёд. Квирелл сделал решительный, но едва уловимый жест — будто рассчитывал, что тролль поймет человеческую речь. Тролль ударил первым. Тяжелая рука хлынула; профессор едва успел отскочить, но удар пришёлся в сторону, и он покатился, крича от боли.

Гермиона почувствовала, как кровь в жилах замерла — затем вспыхнула адреналином. Она училась много; она знала, что страх может парализовать, но не сейчас. Нет.

— Petrificus Totalus! — выкрикнула она, потому что на полке у неё были не только теоретические статьи, но и записные карточки любимых заклинаний. Формула вылетела из её губ твёрдо, как будто это было давно освоенное движение. Её палочка вспыхнула зелёным светом.

Заклинание попало в цель: тролль замер, тело стало деревянным, и он завалился на бок с гулким стоном. Гермиона почувствовала, как её ноги сами несут её к профессору.

Она наклонилась над Квиреллом, сердце громко билось и в ушах шумело. Его лицо было бледно‑потным, губы белые.

— Вы в порядке? — спросила она, накрыв его плечо своим плащом, хотя холод от камня и факелов всё равно пронизывал насквозь.

Квирелл посмотрел на неё — сначала благодарность мелькнула и тут же растворилась. Что появилось после этого было не просто усталостью: это была горькая, плотная злость, которая стёрла с его черт прежнее выражение. Его глаза сузились, взгляд стал струиться внутрь, как будто он увидел в Гермионе не спасительницу, а помеху.

— Вы... вы испортили... — прошептал он, словно проглатывая каждое слово. Его пальцы, дрожащие несколько секунд назад, сжались в кулак. В них больше не было слабости, только напряжённая готовность.

Гермиона отступила на шаг, недоумевая. Её сердце скривилось от неудобства и боли — благодарность не должна превращаться в презрение, особенно после того, как ты только что рисковала жизнью ради этого человека.

— Профессор? Что вы имеете в виду? — голос её дрожал, но она старалась сделать его твёрдым. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, как инстинкты подсказывают: держать дистанцию.

Квирелл сделал движение — слишком резкое, чтобы быть простым выпадом. В следующую секунду он рванул вперёд. Его рука, будто наполненная силой, которой раньше у него не было, метнулась к её горлу. Гермиона не успела крикнуть. Мир сузился до одного, пугающе близкого запаха ментолового лосьона и старой бумаги. Она пыталась отскочить, палочка вылетела из её слабой хватки и застряла в щели камня.

— Профессор! — вырвалось у неё, коротко, почти шёпотом, и это был не призыв — это был вопрос, полный предательства.

Лицо Квирелла изменилось ещё сильнее: в нём было разрушение и удовлетворение одновременно, будто кто‑то дернул за ниточки, и он сам не понимал, почему. Его губы шепнули что‑то, и тон был чужой, холодный, словно из другого голоса.

Всё закружилось. Гермиона попыталась произнести заклинание, но звук застрял в горле. Её руки сжались в кулаки, но сила, с которой Квирелл держал её, была непривычной и пугающей. Глаза слепли, поля зрения растянулись в серое пятно.

Слабая, едва различимая мысль промелькнула: как глупо — спасать тех, кто потом бьёт тебя за это. И тут, перед тем как свет окончательно погас, она услышала ещё один голос. Это был не голос профессора, не голос студента и не отголосок каменной стены.

Голос был тихим, узким и змеевидным. Он произнёс одно слово, и оно прозвучало в её ушах тем, что было нестерпимо холодным:

— Наконец.

Последнее, что увидела Гермиона, — это глаза профессора, в которых отражался чужой свет, и плотная тень, которая, казалось, улыбнулась, хотя лица у неё уже не было. Потом наступил тьма.